Неожиданный спутник

Заскочив в ванную комнату, Звонков с громким стуком захлопнул за собой дверь и, для пущей верности, закрыл её на щеколду. А затем ещё и подпёр деревянную преграду плечом, налегая на неё всем своим весом. В голове случившееся несколько мгновений назад укладываться принципиально не желало. И, по-прежнему, больше походило на какой-то сюрреалистичный сон или болезненную галлюцинацию. Какое-то время музыкант провёл в той же позе, подпирая дверь и ожидая непонятно чего. Возможно того, что странный персонаж его персонального бреда, похожий на него самого, как две капли воды, начнёт ломиться в комнату. Было ли всё происходящее реальностью или нет, но противник оказался достаточно сильным, в чём Андрей уже успел убедиться. Запястья, которые непонятный двойник недавно сжал, до сих пор ноюще болели. А к вечеру на кистях рук, судя по ощущениям, должны будут появиться немаленькие такие синяки. Однако никаких действий не пойми откуда взявшийся двойник так и не предпринял. Звонок даже прислушался к звукам, доносящимся из другой комнаты. Но не услышал ничего пугающего, в ушах стучало только сбившееся с нормального ритма сердцебиение. Да ещё собственное шумное дыхание, казалось, эхом отражалось от холодных кафельных стен и замирало где-то под потолком. «Мда-а-а, вот так люди и сходят с ума». Эта мысль немного отрезвила гитариста. Он нервно хихикнул и, наконец, отлип от двери, а затем и отошёл от неё на шаг, всё ещё подспудно ожидая какого-то подвоха. Однако его не последовало. В дверь никто не начал ломиться, да и вообще ничего подозрительного не произошло. Всё было спокойно, и этот контраст с предыдущими событиями сильно удивлял. И, чего уж тут скрывать, откровенно настораживал. Однако панике, снова начавшей подниматься удушающей волной, Звон решил не поддаваться. И постарался переключить явно сбрендившее сознание на что-то другое. Менее пугающее. Хотя бы и на какую-то мелодию. «Я выпил тоник, выпил джин, И из бутылки вылез Джинн Джинн был похожим на меня…» Почему в голове зазвучала именно эта песня, Андрей не имел ни малейшего понятия. Но отметил то, что для подобной ситуации она подходила как никогда. Следующим в сознании возник образ мёрзнущего Ипполита, твердящего прямо-таки сакральную фразу «надо меньше пить». Ухмыльнувшись таким вот ассоциациям, Звонков сделал долгий выдох, пытаясь привести расшалившиеся нервы хоть в какое-то подобие порядка. И подошёл к висящему над раковиной зеркалу, чтобы оценить нанесённый его физиономии ущерб от слишком тесного знакомства с ковром, покрывающим пол в номере. Хотя следовало отметить тот факт, что без ковра его падение могло бы закончиться гораздо плачевнее. Придирчиво осмотрев представшее перед глазами отражение, гитарист окинул взглядом собственный помятый внешний вид. А затем уставился на запястья, уже начавшие краснеть от давления слишком сильных пальцев непонятного противника. И снова словил себя на том, что отчаянно надеется, что всё случившееся несколькими минутами ранее – не более, чем какой-то идиотский, хоть и невероятно тревожный, сон. Переведя взгляд обратно в зеркало, Звонков застыл, широко раскрыв глаза. Оттуда на него смотрела его копия, нагло скалясь. – Думаешь, сможешь так просто от меня удрать? – протянуло существо, прищурившись, и крепко схватило гитариста за бок. Тот, не ожидавший такого поворота, дёрнулся в сторону, пытаясь вырваться из хватки. На удивление, в этот раз выполнить подобное действие ему удалось. Однако неожиданно возникшую проблему это не решало. Мужчина сам загнал себя в ловушку. Окон в комнате не было, дорогу к двери перекрывала снова непонятно откуда взявшаяся копия. К тому же, сейчас она была закрыта, что ещё больше осложняло возможность побега. Гитаристу оставалось только бросить на своего двойника затравленный взгляд и отступить к стене, вжимаясь лопатками в пронзительно холодный сейчас кафель. Да ещё сжать кулаки, готовясь то ли защищаться от показывающего зубы оппонента, то ли попытаться первым нанести ему удар, чтобы потом вырваться из комнаты. Существо, скалясь и щурясь, сейчас очень сильно походило на хищника. Оставалось только отрастить уши, клыки и когти. Ощущало оно себя примерно также, медленно подходя к забившейся в угол жертве, улавливая в воздухе отчётливые нотки прогорклой крови. – Ты так вкусно пахнешь, – сверкнув глазами, произнес близнец и подошёл ещё ближе, уже на расстояние вытянутой руки. Звонка от слов непонятной твари, так похожей на него самого, но при этом вызывающей настолько сильное ощущение буквально осязаемой угрозы, передёрнуло. Он вжал голову в плечи и судорожно вздохнул, глядя в отчего-то тёмные глаза жуткой копии. А потом оттолкнулся от стены и рванул к ней, пытаясь ударить. Существо легко парировало удар и, оказавшись сзади, вонзило свои когтистые руки гитаристу в плечи. Ощущение вошедших под кожу когтей молнией прошлось по телу. Андрей вскрикнул и, не смотря на усилившуюся от этого движения боль, дёрнулся в сторону и наугад двинул куда-то за спину локтём. Существу этот удар вслепую никакого урона не нанёс, только сильнее раззадорил. В нос вдарил сильный запах паники и страха, отчего копию чуть ли не выгнуло, навстречу пойманной жертве. – Сопротивляться бесполезно, – прошептал двойник Звонкову на ухо, легко удерживая его на месте. От близкого дыхания противника Андрея передёрнуло. Умом он понимал, что ничего сделать собственному слишком уж резвому отражению не сможет. Но захлёстывающее чувство ужаса в купе с ранами от острых когтей сделали своё дело. Смысл слов, сказанных двойником, прошёл мимо сознания музыканта, он снова дёрнулся, стараясь вырваться из болезненной хватки непонятного врага, и попытался его лягнуть, чтобы освободиться. Существо продолжало наслаждаться беспомощностью своего нового носителя. Теперь в комнате витал аромат самого настоящего ужаса. К тяжёлому металлическому привкусу примешались нотки ржавчины, и, почему-то, плесени. Копия впитывала весь этот букет с невероятной жаждой, словно затерявшийся в пустыне странник, дорвавшийся до цветущего оазиса. Он даже частично потерял контроль от нахлынувшего удовольствия и разжал пальцы, выпуская гитариста из цепкого хвата. Тот, почувствовав неожиданную свободу, пошатнулся и рванул к двери из комнаты, пытаясь открыть щеколду. Убежать, спастись. Присутствие непонятного противника доводило до дрожи. А хищный оскал в сочетании с пляшущими в потемневших глазах искрами и острыми когтями, разодравшими плечи до крови, казалось, вообще лишал хоть каких-то крупиц здравого рассудка. Отчаянная, безнадёжная мысль о том, что всё происходящее было только сном, молотом грохотала в голове, вместе с бешеным сердцебиением заглушая все звуки. Но при этом Андрей при всём своём желании проснуться никак не мог этого сделать, хотя сильная боль, казалось бы, должна была вырвать его из цепких лап не желавшего закончиться кошмара. Пока Андрей заплетающимися пальцами возился с замком, двойник успел отойти от внезапно вскружившей голову эйфории и снова набросился на гитариста. – Куда это ты собрался? – игриво проурчал он мужчине на ухо, обхватив поперёк груди. – Мне нужно ещё немного. Звон в отчаянии вцепился в предплечье двойника и глухо застонал, выплеснув в этом сорвавшемся звуке всю ту гамму эмоций, которая накрыла музыканта с головой, не давая даже нормально вздохнуть. А затем его накрыло оглушающей тишиной, вслед за которой всё поле зрение заволокло теменью и неожиданно погасло, укрывая истощённое сознание от пугающей реальности всё никак не желающего закончиться кошмара. *** Очнулся Андрей от холода. Его словно сковал озноб, от которого хотелось хоть чем-то укрыться, закутаться и тем самым всё прекратить. Тело немилосердно ныло от соприкосновения с твёрдым полом. А уже пострадавшую до этого скулу саднило, поскольку знакомство лица с кафелем оказалась более травмоопасным, чем падение на шерстяной ковёр. Где-то в соседней комнате отчаянно трезвонил телефон, сообщая своему владельцу об уже нескольких пропущенных звонках. Неприятный звук царапал сознание, никак не желающее восстанавливать свою нормальную работу. Но при этом неудобство, им доставленное, не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас испытывал скорчившийся музыкант помимо этого. Органы чувств возвращались к своей деятельности крайне неохотно. Видимо, сказывалась нещадная перегрузка, от которой гитариста и вырубило, словно какой-то перегревшийся механизм. Сначала вернулось осязание, тут же долбанувшее по мозгам болью и холодом. Дальше в чертовски неприятную игру на нервах вступило чувство вкуса, наполнившее рот мерзким ощущением соли и металла. По всей вероятности, случилось это от того, что при падении Звонков умудрился неслабо прикусить нижнюю губу. Чуть позже добавился запах. Пахло какой-то бытовой химией. А ещё к этому немного едкому и приторному аромату прилагалось нечто такое, от чего сердце начинало биться быстрее, а желудок сжимался в тугой и болезненный комок. Пахло, почему-то, кровью. Гитарист пока ещё не мог осознать, почему её запах был настолько сильным. Но к прокушенной губе отношение он имел крайне слабое. Уж на то, чтобы это понять, ускользающих, словно песок сквозь пальцы, крупиц разума уже хватало. Следующим ощущением, воспринятым уже более осознанно, стал звук надрывающегося телефона и собственное неровное дыхание, больше напоминающее хрип. Да ещё тихий стон, вызванный необдуманным желанием пошевелиться. Довершило довольно печальную картину зрение, на попытку открыть глаза выдавшее какую-то мутную околесицу, от которой голову тут же прострелило острой болью. Снова застонав, Андрей поспешно прикрыл глаза, не испытывая особого желания повторять такой неприятный опыт и несколько секунд лежал без движения, собираясь с силами. А после попробовал пошевелиться, в этот раз уже более осторожно. На удивление, данное действие принесло определённый результат. И, приложив довольно большое усилие, Звонков даже смог встать на четвереньки, а затем и вовсе относительно нормально сесть. Только после этого мужчина рискнул открыть глаза. Комната тут же будто бы наполнилась зеленоватым свечением и странно «поплыла», вызывая приступ головокружения. Переждав его, мужчина тихо ругнулся сквозь зубы и медленно встал. Эта задача была уже сложнее, и выполнить её с первой попытки не удалось. Но вот второй или третий заход оказался уже более результативным. Цепляясь за холодные стены, гитарист медленно двинулся к выходу из комнаты и остановился у двери, переводя дух. Дверь была заперта. Открывать её и возвращаться в номер было страшно. Подавить это чувство не удалось, отчего музыкант нахмурился, а сознание, словно в насмешку, начало подкидывать жутковатые картины потасовки с какой-то странной хернёй, удивительно похожей на самого Андрея. От нервного напряжения ладони встали влажными, а пульс снова замолотил по затылку невидимым молотком. Что бы сейчас ни происходило, гитарист чётко улавливал, что в понятие нормы оно абсолютно не вписывалось. Вот только осознать все события этого грёбаного дня никак не получалось. В прочем, как и дней, ему предшествующих. Из судорожных размышлений, сдобренных изрядной долей вновь подступающей паники, мужчину вырвал рингтон буквально надрывающегося мобильника. Судя по всему, звонили не первый раз, и, скорее всего, делал это кто-то из коллег. Пожалуй, если не ответить на входящий, то этот самый «кто-то» может предпринять попытку прекратить такое вот молчание уже более радикально, просто заявившись в номер. Подобный вариант был для гитариста крайне неприятным. Особенно сейчас. Слишком сильным было желание никому не показываться в текущем своём состоянии. Поэтому, собравшись с силами, Звон принялся открывать щеколду двери, ведущей из ванной. А затем резким движением оттолкнул эту преграду, буквально вываливаясь из комнаты и судорожно озираясь. В поле зрения никого не оказалось. Странная галлюцинация, изрядно потрепавшая натянутые до предела нервы, не выскочила из-за угла, злобно скалясь и впивая когти в измученное окружающим сюрреализмом тело. Не произошло ничего. Только телефон, почему-то валявшийся на полу, мигнул экраном и замолчал, наполняя комнату такой отчаянно необходимой сейчас тишиной. Андрей медленно двинулся к гаджету и, дойдя до устройства, осторожно опустился перед ним на колени, чтобы после этого взять его в трясущиеся пальцы. Наклоняться мужчина не стал, опасаясь шарахнуться в третий раз. И стал проверять входящие вызовы. Оказалось, что в то время, пока гитарист был в отключке, а потом пытался хоть как-то прийти в себя, ему звонил Макс. Нахмурившись, музыкант набрал его номер, пока даже не представляя, что отвечать на возможные вопросы. Ведь правдивая история больше всего напоминала бред шизофреника или надравшегося до чертей алкаша, а с более приемлемым для слушателя вариантом событий Звонков ещё не определился. – Да? Ответил Лакмус быстро. Гитарист даже не успел прочистить горло, потому последующие слова, насилу из себя выдавленные, прозвучали глуховато и довольно хрипло. – Привет. В чём дело? В ответ басист сначала издал смешок, а потом добавил: – Ты не забыл, что мы сегодня всей толпой идём в город? Андрей же на такой вопрос только досадливо поморщился. Из-за всех пугающих странностей, произошедших в течение дня, необходимость куда-то тащиться вместе с остальными ребятами совершенно вылетела из его головы. Однако сообразив, что собеседник этого не заметит, гитарист только буркнул что-то неопределённое. – Жду тебя через пол часа внизу, – проговорил басист в привычном тоне и, сделав паузу, произнес уже серьезно. – И не вздумай съехать. – Да, я понял, – убедив согруппника в том, что услышал его, Звон устало прикрыл глаза и тихо выдохнул. Куда-то тащиться сейчас не было никакого желания. Вот только отделаться от задумавшего что-то Андрющенко было весьма проблематично. Бросив напоследок «давай», басист отключился. Андрей же ещё несколько мгновений продержал телефон в руках, зависнув на времени, отображающемся на дисплее, после чего тряхнул головой и проморгался. Спрятав телефон в карман джинсов, он с натугой поднялся, после чего оглянулся. Снова неожиданно встретиться с непонятным двойником музыкант не хотел. Единственным возможным вариантом, промелькнувшим в мыслях, было как можно быстрее свалить из номера. Но для этого нужно было хотя бы как-то привести себя в порядок, чем мужчина и занялся. Вернувшись в ванную, он не стал на этот раз закрывать за собой дверь. На всякий случай. И опасливо подошёл к зеркалу над умывальником, ожидая очередной подлянки от явно слетевшего с катушек сознания. Однако никаких неожиданностей не последовало. Отражение не стало нападать или вытворять ещё что-то подобное. Осмотрев себя в стеклянной поверхности, Звонков раздосадовано цыкнул и принялся умываться. Скулу, пострадавшую после довольно тесного знакомства сначала с ковром, а после и кафелем, от этого действия начало саднить. Пригладив вздыбленные волосы мокрыми руками, гитарист отметил собственный крайне помятый внешний вид. А потом переключился на бурые пятна, пропитавшие ткань футболки на плечах. – Твою м-м-мать... – хрипло выругавшись, Андрей принялся стаскивать с себя данный элемент гардероба, после чего уставился недоумённым взглядом на глубокие царапины, оставленные словно когтями. В голове тут же пронеслась его потасовка с непонятным двойником, в ходе которой тот вцепился мужчине в плечи. – Да неужели… – укладываться в голове подобное принципиально не желало. В конце концов, видеть непонятные кошмары и ощущать нехарактерное недомогание было неприятно и выматывающе. Но видеть на теле повреждения, полученные, вроде как, во сне, было жутко и чертовски непонятно. На музыканта снова накатил страх. Не поддаться ему оказалось слишком сложно, потому мужчина быстро двинулся прочь из ванной и принялся поспешно одеваться. Нацепив на себя первую попавшуюся футболку, Звонок задумался. Полученные не иначе как в потасовке со странным существом, перебравшимся из снов уже и в реальность, царапины, следовало спрятать получше, и гитарист надел сверху футболки ещё и рубашку. Тем более, что данный элемент гардероба скрывал ещё и начавшие проступать на запястьях гематомы. Кивнув собственным мыслям, Андрей цапнул с кровати сумку и направился к выходу из номера.