Неожиданный спутник

Поспешно ретировавшись из номера, Звонков спустился на первый этаж гостиницы, на этот раз решив воспользоваться лифтом. Осмотрев холл, музыкант не заметил Лакмуса и перевёл взгляд на большие настенные часы, висящие над стойкой ресепшена, и понял, что в ближайшие минут двадцать коллегу можно и не ждать. А то и дольше. Потому как отмеренные им пол часа, по сути, ещё только начались. Чтобы не тратить это время даром, Андрей направился в бар, решив для начала выпить кофе. Однако по дороге передумал, заказав себе виски. Всё же, при помощи этого горячительного напитка гитарист надеялся хоть немного успокоить расшалившиеся нервы и тем самым помочь себе обдумать сложившуюся непонятную ситуацию, от которой сейчас откровенно фонило дурдомом. Однако его планам сбыться так и не удалось. На этот раз своеобразной помехой для их исполнения стал не пойми откуда взявшийся Лифшиц, сейчас вовсю изучающий его настороженным взглядом. Парень подошёл ближе и занял соседний с гитаристом стул, тревожно поглядывая в его сторону. Согруппник выглядел так, как будто изо всех сил сдерживался, только вот от чего, Борис даже не мог предположить. – Звоныч, ты случайно не заболел? Протяжно вздохнув, мужчина только сощурился и покачал головой, после чего пару раз стукнул пальцами по бокалу с янтарного цвета алкоголем. – И с чего такие вопросы? Развернувшись в пол оборота, Лифшиц сощурился и окинул взглядом коллегу. Поджатые ноги, сутулившиеся плечи, да и вся поза, словно тот пытается сжаться и стать меньше, вызывали у парня непреодолимый интерес. – Ты себя в зеркале видел? – Да, Борь, видел. Устал, наверное, – дёрнув уголком рта, Андрей словил себя на мысли, что сейчас был бы даже рад, если бы подобный вариант оказался правдой. Однако происходящее в течение нескольких последних дней дерьмо на обычную усталость явно не походило. Нахмурившись от собственных мыслей, музыкант сделал глоток виски и поморщился, когда крепкий напиток царапнул горло. Снова заводить песню о «где-то я это уже слышал» Борис не стал. Только недоверчиво глянул в ответ и указал пальцем на полупустой стакан. – Не рановато ли начал? Звон на эту реплику только хмыкнул. – Мне кажется, или сухой закон у нас ещё не ввели? К тому же, сегодня у нас законный выходной. Так что всё нормально, – бросив согруппнику вымученную улыбку, гитарист снова приложился к бокалу. Под действием алкоголя в голове приятно зашумело, а по телу промелькнуло долгожданное тепло, позволяя хоть немного расслабиться. Пожалуй, Андрей даже не понял, насколько зажатым был всё это время. Скопившееся напряжение начало ощущаться только сейчас. Барабанщик ещё с пару секунд сверлил коллегу взглядом, а потом уселся ровно и почесал начинавшую отрастать бороду. – Ты гулять с нами идёшь? Тот в ответ кивнул и снова улыбнулся Борису, на этот раз уже более искренне. – Иду, конечно. Кажется, Максим мне выбора не оставил. Он всех минут через пятнадцать ждёт, да? Лифшиц издал смешок и повернул голову в сторону холла, где Лакмус беседовал о чём-то с Левчиком, который уже успел навострить свою фототехнику и готов был выступать. – Кажись, уже, – ответил барабанщик и, уставившись вниз, замешкался, пытаясь вылезти из-за барной стойки. – Блин, и сюда не влез. «Зато я влез… Знать бы ещё, куда именно». Сочувствующе хлопнув по плечу долговязого согруппника, Андрей снова вздохнул и в несколько глотков допил свой виски и поднялся со своего места. Но решил подождать Лифшица, которому из-за его габаритов частенько «везло» оказываться в подобных ситуациях. Когда оба вернулись в холл, к ним присоединился подоспевший Ян, а где-то позади слышался грубоватый голос лидера команды. Через несколько секунд со стороны лестницы показался Шура, о чем-то беседующих по телефону, на пару с Сергеем, тур-менеджером группы. – Ну, если все в сборе... – начал Ян, поправляя волосы. – Пройдёмте, – продолжил уже Лакмус. – Ну, тогда после Вас, – ухмыляясь, клавишник изобразил что-то наподобие реверанса в сторону выхода из отеля, что вызвало у остальных смешки. От насмешливой улыбки не удержался и Звон. Всё же, уже ставшая привычной обстановка неплохо успокаивала и позволяла отвлечься, загоняя все неприятные переживания куда-то на задний план. Напряжение, до этого момента давившее на плечи мёртвым грузом, начало постепенно сходить на нет, а рой тошнотворных мыслей, вызванный странной чертовщиной последних суток, прекращал бешено носиться по черепной коробке. Двинувшись следом за ребятами, Андрей глубоко вздохнул, расслабляясь. Непонятная галлюцинация в виде злобного двойника не спешила его преследовать, а навязчивый голос, до недавних пор не дававший передышки, молчал. *** На удивление, Лакмус оказался прав. Эта мысль проскользнула в сознании Звонкова, как только он вместе с остальными ребятами добрался до первой точки их прогулочного маршрута. А именно до старой католической церкви, покровительство над которой приписывали святой Марии. Здание оказалось не так, чтобы впечатляющим, что для небольшого городка было неудивительно. Но при этом сохранило в себе неожиданное ощущение уюта и даже некоторой торжественности. А старые дома и обилие зелени вокруг это чувство только усиливали. Что же касалось внутреннего убранства, то здесь, скорее всего, всё было относительно стандартно, так что немного «замыленному» после выпитого виски взгляду музыканта было сложно выцепить в нём что-то привлекающее внимание. Остальные ребята негромко переговаривались и даже, по своему обыкновению, умудрялись о чём-то зубоскалить. Больше всего в этом преуспевали, естественно, басист и клавишник. Последний, правда, из разговора временно выпал, занятый созерцанием очередного произведения архитектурного искусства, тем самым дав Андрющенко новый повод для приколов. – Ян Юрич у нас, видимо, в одной из прошлых жизней был кардиналом. Вот его и тянет ко всяким костёлам, – хмыкнув, Максим демонстративно покачал головой, для верности ещё и вздохнув. Николенко же только обернулся и, сложив руки на груди, наградил коллегу уничижительным взглядом, в котором ясно читалось, что он сейчас думает о его умственных способностях. Наблюдавший за этой картиной Шурик не смог скрыть широкую улыбку и остаться в стороне от такой привычной для всех перепалки. – Рыжий, отъебись от Янчика. Ему ещё потом с Лёвой тексты писать. Смотри, напишет про тебя какую-то херню, а нам играть это потом. – Не, это уже без меня, – оторвавшийся от съёмки Бортник широко улыбнулся, передал камеру Борису и попросил его сделать пару кадров, принимая какую-то сюрреалистичную позу. Следующим пунктом в их прогулке стал старый замок, расположенный практически на берегу реки Майн. Здание было не слишком большим, да и внутрь всё равно не пускали посетителей, так как в нём имелись какие-то частные апартаменты, так что было решено просто прогуляться по прилегающему к нему парку. Благодаря удачно подобранному времени ребята смогли избежать сильной жары, что было им только на руку. Под сенью густых деревьев было даже прохладно. Единственным, кому подобное пришлось не по душе, был Андрей. Он зябко поёжился и обхватил себя руками, стараясь сохранить крупицы ускользающего тепла, особенно быстро теряющиеся под дуновением свежего ветра, доносящегося с реки, чем вызвал удивлённый взгляд Сергея и настороженный – Лифшица. Борис шёл немного поодаль, пристально наблюдая за гитаристом. Андрей мало того, что оделся совсем не по-летнему (хоть самая тёплая пора только вступила в свои полномочия, уже хорошенько припекало), так и кутался от любого порыва ветра. Однако барабанщик давно был в курсе о совсем нетипичном для него самого увлечении Звонкова, что вызвало у парня ещё больше подозрений, ведь гитариста он мог назвать самым настоящим моржом. Поэтому Лифшиц не спеша нагнал согруппника и, по-дружески приобняв того за плечи, произнес: – Андрей, я тебя совсем не узнаю. Мужчина же от этого действия судорожно выдохнул и дёрнулся в сторону, избегая прикосновений к свежим царапинам. Однако, сбросив руку барабанщика, замер. Тот и так начинал беспокоиться из-за его не самого обычного поведения, и ещё больше усиливать паранойю Бориса Звон не хотел. В конце концов, объяснить все происходящие странности он всё равно сейчас бы не смог. – Борь. Нормально всё. Лифшиц от такой реакции, мягко говоря, обалдел и даже отступил на шаг назад, но потом снова приблизился. Касаться гитариста в этот раз он не стал. – Послушай, ну я же вижу, что тебе хреново, – парень тихо лепетал Звонкову на ухо, поглядывая на остальных ребят впереди. – Может, помощь нужна? Тот же от его слов нахмурился и качнул головой. В душе поднялось раздражение. В первую очередь – на себя. За то, что так просто спалился с этими треклятыми царапинами. А ещё стало жутко от мысли о том, что он и вправду сходит с ума. И от возможных последствий подобного – тоже. Захотелось спрятаться от слишком внимательного коллеги. Да и вообще от людей. Но сделать это на данный момент было нереально. Оставалось только воздействовать на Лифшица вербально в попытке получить хоть какое-то подобие покоя. – Слушай, Борис, тебе заняться нечем? Мы гулять пришли, вообще-то, – прищурившись и бросив барабанщику кривую ухмылку, мужчина подавил желание обхватить себя за плечи после очередного дуновения ветра. Тот оторопел от такого ответа и скорчил гримасу, словно увидел нечто нелицеприятное. Вся эта ситуация не нравилась ему всё сильнее. Неважное состояние гитариста могло повлиять на его работоспособность и, следовательно, на весь коллектив. В таком случае дальнейшие гастроли этого мини-тура оказались бы под вопросом, а это, в свою очередь, было чревато возможными последствиями хотя бы в виде неистовства Умана. С тех пор, как Борис не совсем честным, но довольно успешным, способом затащил Звонкова в группу, он чувствовал своего рода ответственность за свою выходку. Хоть и обернулась она однозначно успехом, его ещё долго не отпускало чувство беспокойства, которое напоминало о себе душным нервяком где-то в груди. Однако это не являлось единственной причиной, по которой уже не в первый раз парень пытался буквально выпытать у Андрея хотя бы слово о его самочувствии. Борис тупо уставился в асфальт, глядя на мелькающие носы кед, и, поправив свою камуфляжную кепку, сухо ответил: – Как скажешь. Я не с наездом, если что. Сунув руки в карманы джинсов, он ускорился и зашагал к противоположной стороне пешеходной дорожки. Андрей же наоборот остановился и протяжно выдохнул, недовольно поджав губы. Цапаться с Лифшицем он не хотел, да и в принципе подобное происходило нечасто. Вот только тревога парня сейчас была крайне неуместной – хватало и собственных, довольно тошнотворных мыслей. А теперь к непонятной херне, связанной с галлюцинациями и не самым лучшим самочувствием, добавилась ещё и ссора с коллегой. Тряхнув головой, музыкант неосознанно поёжился и принялся догонять ушедших вперёд ребят. В конце концов, он и так привлёк слишком много внимания к себе и собственному состоянию, и объясняться ещё с кем-то по этому поводу не желал категорически. Для начала следовало самому разобраться в происходящем. Когда Звонков нагнал всю компанию, Лёва фотографировал плавающих в реке лебедей, а Шура огорчённо заметил, что красивых птиц нечем приманить поближе к берегу. Серёга в ответ заметил, что и сам бы не прочь был подкрепиться, на что Максим сказал, что перекусить можно будет в кафе возле городского рынка, поэтому теперь решено было двинуться именно туда. Борис от активного обсуждения воздержался, усиленно делая вид, что его здесь и сейчас попросту нет, а Звонков молча кивнул, занятый собственными невесёлыми мыслями. *** Рыночная площадь встретила гостей города шумными торговыми рядами, среди которых можно было приобрести разнообразные товары – от свежих продуктов до штампованных сувениров и прочей мелочи. Прогуливаюсь вдоль них, мужчины переговаривались и всячески друг друга подначивали. В общем веселье не принимали участие разве что заметно помрачневшие Звонок и Лившиц. Этот факт не ускользнул от басиста, который с присущей ему обстоятельностью принялся выпытывать, в чём причина подобных перемен в настроении ребят. Борис на это нервно дёрнул плечом и пробурчал, что уже просто задолбался бродить по городу, а вот Андрей промолчал, неопределённо пожав плечами и тут же скривившись от этого привычного жеста. На заявление барабанщика фронтмены и тур-менеджер заметно оживились, соглашаясь с тем, что с прогулкой пора бы уже заканчивать, а Николенко со смехом подколол коллег за отсутствие культурного голода. За что был послан в пешее эротическое с веским заявлением, что красоты иностранного города не утолят голод физический. До кафешки, однако, нужно было ещё добраться. Парни выдвинулись в сторону заведения, что находилось на соседней улице. Путь их лежал через те же торговые ряды, только на другом краю площади. В этой части большинство торговых палаток принадлежало выходцам из Южной Азии, что можно было понять заранее, так как голоса их слышались ещё задолго до того, как растяжки из цветастых флажков цепляли взгляд. Приближаясь к индийскому ряду, ребята заметно оживились, чувствуя всевозможные ароматы специй и благовоний. Больше всех, похоже, взбодрился Лёва, который начал рассказывать историю из тех времён, когда они с Шурой только переехали в Израиль. Как в те года он частенько бывал на подобном базаре. Чистейшей воды ностальгия. Андрею же запах не понравился. Категорически. Это было необычно, но как-то повлиять на новую странность мужчина не мог. От запаха пряностей и трав, среди которых по какой-то причине особо выделялись лаванда, становилось дурно. Грудь словно сдавило стальными тисками, мешавшими сделать хотя бы какое-то подобие вдоха. Желудок сжался в болезненный комок и приготовился вывернуться наизнанку под действием подкатывающей тошноты. А в голову будто бы впились длинные тонкие иглы, проходя кости черепа как мягкое масло и полностью прошивая мозг. Музыкант снова отстал от всей компании, не в силах сделать даже шага вперёд. Его согнуло пополам, и в попытке не свалиться с ног Звонков опёрся рукой о какой-то прилавок. Он хотел было открыть рот и выдавить из себя хоть слово, позвать кого-то из удаляющихся сокомандников. Да ещё очень некстати поймал на краю сознания мысль о том, что отшил в парке нервничающего Лифшица совершенно напрасно. Бросив затравленный взгляд в сторону уже успевших отойти на какое-то расстояние ребят, Андрей дёрнулся было за ними, но вдруг застыл под взглядом какого-то пёстро разодетого индийца. Мужчина несколько мгновений внимательно смотрел своими тёмными глазами ему куда-то за спину. А после изменился в лице, будто бы посерев, и в ужасе отшатнулся. А затем неожиданно выпрямился, расправил плечи и начал негромко напевать какую-то тягучую мелодию. «Namas te narasimhaya, Prahladahlada-dayine Hiranyakasipor vakshah, Sila-tanka-nakhalaye…» От звука чужой речи гитаристу показалось, что тяжеленные клещи, до этого момента сдавливающий грудь, неожиданно разжались, позволяя вдохнуть неожиданно горячий воздух с примесью травяных ароматов. Но длилось это не долго, и через пару вздохов на плечи Звонка опустилась жутковатая тяжесть, всеми силами придавливающая к земле. «…Ito nrisimhah parato nrisimho, Yato yato yami tato nrisimhah Bahir nrisimho hridaye nrisimho, Nrisimham adim sharanam prapadye…» Индус стал понемногу пятиться назад, монотонно бормоча всё быстрее. Гитарист находился словно в тумане. Окружающие звуки едва могли пробиться сквозь оглушающий шум в ушах, который больше был похож на протяжный писк у самой границы слышимых человеком частот. Он видел, как губы торговца активно двигались, глаза, расширившиеся от удивления, неподвижно глядели в одну точку, а рука его крепко сжимала амулет на шее. Через несколько секунд на плечи Звонкова обрушился ещё больший груз, придавливая его практически к земле. Мужчина рухнул на колени от неожиданности, больно ударяясь о брусчатку, но успел выставить руки и не поцеловать вымощенную площадь лицом. В следующее мгновение он почувствовал, как с плеч исчезло давление. Как будто нечто спрыгнуло, хорошенько оттолкнувшись, и ослабило хватку, что так яростно стремилась вывернуть внутренности наружу и сдавить череп. Индус вскрикнул и упал, выставляя руки перед собой. Потом и вовсе сорвался с места и рванул со всех ног, теряясь среди палаток. Андрея всё ещё мутило, и кружилась голова, однако череп взорваться уже не стремился. Вот только относительное затишье длилось недолго. Почувствовав порыв свежего ветра на лице, гитарист слегка приободрился, но следом почувствовал сильное удушье и жжение, словно проглотил раскалённый уголь. Он попытался вздохнуть и вцепился в ворот кофты, судорожно оттягивая его. Следующее, что музыкант осознал, было то, что кто-то тащит его в сторону. А может это был и он сам. Он давно потерялся в звуках и болезненных спазмах, которые охватили его тело, как только первые нотки пряных ароматов коснулись его носа. Уже мало что понимая в окружающем мире, Андрей просто поддался напору, безвольно следуя за своим неосязаемые проводником. Пришёл в себя Звонков уже сидя на бордюре, подперев небольшое деревце. Через дорогу располагался тот самый цветастых ряд, в котором он находился ещё с пол минуты назад. А вот коллеги из поля зрения благополучно исчезли, видимо успев пройти злополучные индийские прилавки. Поэтому, чуть отдышавшись, Андрей с некоторым трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся в ту же сторону, в которую пошли остальные ребята. Однако снова соваться в ряды индийцев, где организм в очередной раз подкинул ему столько неприятных фортелей, Звонок не рискнул и двинулся в обход. Благо направление ветра отгоняло слишком уж сильные запахи в сторону. Бросив взгляд на собственные ладони, а потом и колени, выпачканные в пыли, гитарист ругнулся сквозь зубы и, остановившись, принялся их отряхивать. Особого результата данная затея не принесла, и мужчина мысленно махнул на неё рукой, недовольно поморщившись. Вся эта ситуация привлекала к нему слишком много внимания, а этого не хотелось. Следовало как можно быстрее догнать согруппников и постараться сделать вид, что всё хорошо. В конце концов, хватило уже того, что он повздорил с Борисом. Стараясь идти быстрее, Андрей наконец-то вынырнул из рядов с прилавками позади и немного сбоку участка, где торговали индийцы. Свернув в сторону, он прошёл ещё несколько шагов и заметил знакомую камуфляжную кепку на макушке озирающегося Лифшица, а немного дальше и остальных участников несколько затянувшейся прогулки. Тот крутил головой во все стороны в поисках потерявшегося гитариста, из-за чего получил в свой адрес несколько комментариев по поводу своего роста. Однако лидер всей этой шайки отметил, что в кое-то веке эта «способность» барабанщика действительно пригодилась. Когда же приближающегося Звонкова увидели все, парни развернулись и продолжили движение в сторону кафешки. Борис же только поморщился, едва уловимо покачав головой, и зашагал следом. Звон снова пристроился в хвосте процессии, не особо внимательно слушая беседу коллег и снова погрузившись в свои мысли. Хотелось хотя бы как-то разобраться во всех непонятках последних дней, однако сделать это пока не получалось. Исходя из всего своего опыта, мужчина понимал, что вся эта херня явно не подходила под описание нормального положения вещей. То ли сказывалось переутомление, то ли смена часовых поясов, то ли ещё что-то подобное. Однако воздействие уже довольно привычных факторов по какой-то неизвестной причине в этот раз обернулось не самыми приятными последствиями. Пока всё смахивало на самое настоящее психическое расстройство. Вот только почему к тараканам в башке примешивалось ещё и подозрительно частые подставы со стороны всего организма, было неясно. И это откровенно пугало. Не хватало ещё свалиться с непонятной болячкой в самом начале заграничного тура.