Неожиданный спутник

Проснулся Андрей в холодном поту. И тут же дёрнулся, запоздало реагируя на действие двойника из жуткого сна. Однако никого рядом не оказалось, и заозиравшийся в поисках возможной угрозы мужчина не увидел ничего опасного. Только шторы колыхались под дуновениями свежего ветра. Откинувшись головой на подушку, Звонок тихо застонал и устало прикрыл глаза. Ни о каком отдыхе с настолько реалистичными кошмарами не могло быть и речи. Организм всё ещё продолжал реагировать на сновидение, воздух с заметным трудом продирался через горло, а сердце, казалось, готово было проломить грудную клетку и болезненно отдавало грохотом в ушах. Так он какое-то время и пролежал, пытаясь успокоиться. Когда же нервы перестали напоминать натянутые до предела струны, готовые порваться от любого неосторожного движения, музыкант повернулся на бок и постарался ещё вздремнуть. Судя по бледным сумеркам, лениво расползшимся за открытым окном, время ещё было раннее, и этим фактом однозначно следовало воспользоваться. Сегодня был запланирован концерт, так что стоило хотя бы попытаться ещё немного поспать, чтобы потом не играть на выступлении, усиленно преодолевая усталость. Однако заснуть так и не получилось – музыкант долго ворочался и нервно вздрагивал на любой подозрительный шорох. К тому же, пропитавшаяся потом одежда неприятно липла к коже, создавая дополнительные неудобства. С заметным трудом разлепив веки, гитарист уставился в потолок и протяжно вздохнул, после чего принялся распутывать одеяло, чтобы вылезти из получившегося кокона. Закончив с этим, он встал и бросил задумчивый взгляд на разорённую постель. Во сне он отчётливо слышал треск ткани, разрываемой когтями двойника, назвавшегося Химом. В реальности же она оказалась невредимой, что, в общем-то, было вполне ожидаемо. На пластиковом подоконнике тоже отсутствовали глубокие отметины от когтей. А на прикроватной тумбочке всё так же располагалась увесистая пепельница и телефон. «Ну что же. По крайней мере, платить за расхреначенный номер мне не придётся. Уже неплохо». С этой мыслью мужчина собрался было потереть ладонями лицо в попытке прогнать сонливость. Но тут же отдёрнул руки из-за болезненной вспышки, промелькнувшей от неосознанного прикосновения. Это ощущение Звонкову совершенно не понравилось. «Неужели не сон?..» Быстро направившись в ванную, гитарист включил свет и уставился в собственное отражение, ожидая увидеть глубокие царапины наподобие тех, что красовались теперь у него на плечах. На удивление, ничего подобного он не обнаружил, но там, где во сне в лицо вцепились острые когти, кожу действительно саднило, особенно если к ней притронуться. Это было странно. Хотя, учитывая все последние события, сильно удивляться не приходилось. Звон только недоверчиво хмыкнул и принялся стаскивать с себя пропитавшуюся потом футболку. На груди отметин не было, но кожа на оцарапанных во сне местах горела огнём. А вот следы на плечах затянулись и покрылись хрупкими корками, сквозь которые местами проступила свежая кровь, оставившая на одежде пару пятен. Осмотрев царапины, Андрей покачал головой и направился в душ. А после, уже переодевшись, подхватил с тумбы действительно увесистую пепельницу и закурил, глядя в окно и обдумывая сложившуюся ситуацию. Коротая время до завтрака, музыкант пытался проанализировать прошедшие события и прикинуть возможные варианты для действий. Пока в голову ничего толкового не приходило, и это, откровенно говоря, его удручало. Оставалось только надеяться на то, что повторения жутковатых странностей, с удивительным постоянством подбрасываемых сознанием, ждать не придётся. Вот только с каждым последующим днём их становилось всё больше, что не могло не пугать. Из продолжительных и не слишком уж оптимистичных размышлений гитариста вырвал звук будильника на телефоне. Он дёрнулся и отключил сигнал, затушил уже не первую по счёту сигарету и стал собираться на выход из номера. Захватив смартфон и сумку, Звон накинул на плечи толстовку и, осмотрев помещение на предмет неожиданных гостей, сбежавших прямиком из зеркала, отправился на первый этаж отеля. На удивление внизу было довольно оживлённо. Возле ресепшена кучным кружком расположилась группа туристов из Азии. Лидер этой всей шайки, который наверняка являлся гидом, о чём-то оживлённо беседовал с девушкой за стойкой, а остальные только молча следили за происходящим, выстроившись позади. Гадать, к какой национальности принадлежали эти люди, Звонков не стал, а просто прошёл мимо, не обращая ни на кого внимания. Котелок после ночных перфомансов варить наотрез отказывался. К тому же складывалось ощущение, что по котелку этому стучат, хорошенько так приложившись железным половником. В обеденном зале было немноголюдно. Основное время завтрака гитарист уже пропустил, а до обеда ещё было рано. Заказав чашку кофе, он занял дальний столик ближе к стене. С этой стороны людей вообще не было. Все старались держаться ближе к бару. Андрей добавил две ложки сахара и стал медленно размешивать горячий напиток, всматриваясь в чёрную бездну в белой, как мрамор, чашке. На самом деле взгляд его просто уставился в одну точку, а мысли в это время были где-то далеко. Точнее нигде. Мозг словно просто отключился. Как на перезагрузке. Рука на автомате двигалась против часовой стрелки в одном темпе. Почти медитативно. Но что-то вдруг щёлкнуло в голове, как будто кто-то переключил рубильник, и Звонков вышел из ступора. Звуки и краски моментально вернулись в поле зрения. Осмотревшись по сторонам, мужчина нахмурился и потёр пальцами уставшие глаза. Сколько данная «отключка» длилась, он не знал, да и не было это так важно. Ведь дело было совсем в другом. Вся эта канитель, в которую гитариста закручивало всё сильнее вот уже несколько дней, мало того, что пожирала все его силы и концентрацию, так ещё и сводила с ума. Если, конечно, его крыша уже не улетела в самый низ. Или в самые верха. От такого хода мыслей Андрея передёрнуло, и он даже чуть не выронил ложку. Вдоль позвоночника пробежала дрожь, а потом стало холодно. Судорожно выдохнув, он обхватил руками теплую чашку и придвинул её ближе. Со стороны мужчина выглядел болезненно, и уже начинал смахивать на самого настоящего наркомана: залегшие темные круги под глазами, худоба, которую особенно подчёркивала чёрная толстовка, что была сейчас на нём, неаккуратные рваные движения, периодическая заторможенность и краткие, обычно не шибко дружелюбные, ответы на замечания - всё это отлично дописывало внезапно сформировавшийся образ. Главная загвоздка заключалась в том, что причин подобному Андрей найти не мог, несмотря на всё его желание выпутаться из этой истории и просто получить возможность хотя бы нормально поспать. От такой мысли музыкант даже зевнул, а потом продолжил пялиться в тёмный напиток, грея руки. Сбоку звонко стукнулись стаканы, и гитарист неосознанно повернул голову в сторону звуков. Поразмыслив ещё немного, он пошерудил руками волосы и отправился к бару, где сидели двое постояльцев и тихо беседовали под стаканчик какого-то пойла, коим собирался запастись и музыкант. Он недолго выбирал, что же взять, и, когда к нему подошёл бармен, указал на полулитровую бутылку коньяка. От этого приобретения Звонков даже немного повеселел, разглядывая этикетку по пути обратно к своему столику. Там он щедро плеснул янтарной жидкости в оставшийся кофе и снова принялся за кофе питие. Новый компонент в горячем напитке начал действовать практически сразу. По телу прошлось мягкое тепло, приятно расслабляя сведённые напряжением мышцы и позволяя свернуть мыслям куда-то в менее пугающее русло. Да и в принципе, мир перестал выглядеть настолько уж мрачным. Хотя бы на какое-то время. Тем более никого из коллег по коллективу Андрей пока что не наблюдал, что в сложившейся ситуации было ему только на руку. Выслушивать новые расспросы не хотелось, да и гитарист не был уверен в том, что сумеет не послать очередного вопрошающего на три весёлых буквы, как это было вчера с Лифшицем. Эта ситуация хоть и закончилась вполне неплохо, но царапающий душу осадочек за собой всё равно оставила. Наблюдать за обидевшимся барабанщиком во время прогулки было неприятно. Стыдно. В конце концов, парень действительно переживал, и Звонок понимал, что тревога его по всей вероятности отнюдь не безосновательна. Вот только посвящать кого бы то ни было в собственные непонятки не хотел. В принципе, в таком состоянии уже можно было сконцентрироваться не только на собственном дерьмовом самочувствии и явно начавшей протекать крыше. В конце концов, сегодня был концерт, и следовало собраться с мыслями, чтобы не облажаться на выступлении. Подобный расклад сейчас был бы крайне нежелательным. Допив свой кофе, музыкант поднялся из-за столика и, прихватив с собой коньяк, оглянул зал на предмет нежданно появившихся коллег, ощущая себя не слишком уютно. Не заметив ни одного знакомого лица, он удовлетворённо кивнул собственным мыслям и направился обратно в свой номер, чтобы убить время, оставшееся до общего сбора. Зайдя в комнату, Звонок уже привычно принялся осматриваться, чтобы не пропустить возможного нежелательного гостя. Заглянул в ванную, подошёл к окну и даже отдёрнул светлую штору. Удостоверившись в отсутствии глюков, мужчина приткнул бутылку коньяка на прикроватную тумбочку и двинулся в угол комнаты, где в чехле стояла прислонённая к стене гитара. Вытащив инструмент, Андрей устроился на кровати и глубоко вздохнул, после чего пару раз задумчиво ударил по струнам и недовольно поморщился на не слишком-то правильный звук. Чуть подкрутив колки, он повторил попытку и, на этот раз оставшись довольным, принялся наигрывать какую-то несложную мелодию. Казалось, что руки музыканта двигались совершенно не связано с мыслительным процессом. По большому счёту, так оно и было, благо опыта у Звонка на подобное хватало с лихвой. Вот только назойливые мысли, уже успевшие набить оскомину, осточертели ему настолько, что мужчина предпочёл бы как можно скорее от них избавиться. И, при должном подходе, музыка могла прекрасно помочь в этом деле. Ненадолго прервав свою игру, Андрей обвёл взглядом комнату и нахмурился. Кажется, у него уже начала формироваться нездоровая привычка поджидать появления непонятно кого или чего. И это не могло не напрягать. Но, не желая сейчас об этом думать, гитарист тряхнул головой и снова принялся подбирать негромкую мелодию, постепенно её усложняя. Через некоторое время своеобразная отвлекающая терапия принесла свои плоды. Переживания, страх и ощущение гнетущей неизвестности словно схлынули, оставляя за собой довольно хрупкую тишину, заполненную тёплым узором из звуков, то и дело срывающихся с задетых пальцами струн. Пожалуй, со стороны занятие Звонка напоминало медитацию. Он играл, полностью сосредоточившись на выверенных движениях рук и даже прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться от ставшей на мгновение ненужной картинки перед глазами. Казалось, что сейчас игра была таким же естественным его действием, как, к примеру, дыхание. Из открытого окна сбоку задувал тёплый ветер. Видимо, с другой стороны этажа кто-то тоже открыл окна. Лёгкая жёлтая тюль развивалась под порывами и иногда даже в такт замысловатой мелодии, которую мозг музыканта выдавал автоматически. Андрей сидел прямо напротив окна и наслаждался звонкими металлическими звуками, смешанными с шумом деревьев и редких автомобилей на улице, пока слева от него не скрипнул подоконник, а следом на пол полетела увесистая пепельница, в которой часом ранее гитарист затушил сигарету. От этого звука мужчина дёрнулся, резко обрывая свою игру, и уставился на упавший предмет, вокруг которого теперь лежал тонкий слой пепла и несколько смятых окурков. Сердце, казалось, пропустило удар, а по спине пробежалась вереница холодных мурашек, от которых захотелось поёжиться. Однако, осмотревшись, музыкант ничего не увидел. Ни когтистых двойников, ни кого бы то ни было. Хмыкнув, Звон расплавил плечи и усмехнулся собственной паранойе, постепенно переходящей все допустимые границы. «Чёрт возьми, это же просто ветер». Неожиданно музыкант почувствовал злость. На себя, на сложившуюся ситуацию. На треклятую паранойю, галлюцинации и тур, с самого начала начавший идти совершенно не так, как предыдущие. Его дыхание стало шумным и прерывистым, а в груди болезненно сжалось от не слишком приятных эмоций, царапающих внутри не хуже колючей проволоки. Нахмурившись, Андрей отложил гитару на кровать и ругнулся сквозь зубы, уставившись на покачивающиеся за окном ветви деревьев. А потом перевёл взгляд на тумбочку, на которой всё так же стояла уже початая бутылка коньяка. Сузив глаза, гитарист на мгновение задумался. А после всё-таки потянулся рукой к ёмкости, чтобы открыть её и сделать глоток прямо из горла. Сморщившись, Звонков на секунду замер, ожидая, пока жжение, вызванное янтарным напитком, утихнет, сменяясь столь желанным сейчас теплом. Когда это произошло, музыкант отставил бутылку на пол, чтобы потом не тянуться за ней к тумбочке, и снова взял в руки инструмент, небрежно пристроенный на разворошенной кровати. А затем продолжил игру, то и дело бросая по комнате рассеянные взгляды. Через несколько минут мужчина снова потянулся за коньяком и сделал небольшой глоток. "Прекрати бухать... Играй" От до боли знакомого голоса, прозвучавшего в голове, стало жутко. Настолько, что уже отпитый коньяк протиснулся в горло с откровенным трудом, заставляя закашляться и расплескать немного напитка непосредственно из бутылки. Закончив с этим, музыкант отставил тару на тумбу и обернулся, пытаясь подловить самого себя на невнимательности. Однако в поле зрения никого не оказалось, и мужчина нервно сглотнул и облизнул горькие от уже выпитого алкоголя губы. – Я… Я просто схожу с ума, не правда ли? И на самом деле не слышу никаких треклятых голосов, – сдавленно хихикнув, Звонков отложил гитару и напряжённо всмотрелся сначала на колыхающуюся в такт с порывами ветра тюль, а после снова перевёл взгляд на неубранную пепельницу. Подоконник снова скрипнул, а тюль широко колыхнулась от очередного порыва ветра. "Размечтался". Всё тот же голос словно смеялся над ним. Непонятная галлюцинация, пока ещё не показавшаяся. Но уже снова взявшая реальность Андрея под свой жёсткий контроль. Жуткая хрень, опять начавшая его преследовать. Как там она во сне назвалась? Хим? Судорожно выдохнув, Звон устало прикрыл глаза. – Так, значит, это снова ты? "А я никуда и не пропадал". – Какая досада… – потерев ладонями лицо, музыкант поёжился и вздохнул. – Твоё присутствие мне уже осточертело. Вперив перед собой гневный взгляд, Андрей напрягся, ожидая ещё и появления галлюцинации. «Чёрт подери, только не перед концертом…» Эта мысль мелькнула в голове и тут же пропала. В конце концов, сделать он сейчас всё равно ничего не мог. "Какая досада..." Существо исковеркало интонацию Звонкова и издевательски фыркнуло. "Как будто мне есть дело до твоего мнения". Тот поднял голову и скривился, словно от сильной боли. Голос не уходил, становясь всё наглее. Это царапало нервы и вызывало беспокойство в купе с ощущением полной беспомощности. Хотелось заткнуть невидимого собеседника. Отчаянно. Неудержимо. И Звон просто решил его проигнорировать, для пущей верности снова потянувшись за бутылкой с отчётливым желанием немного отхлебнуть. Но как только он это сделал, наполовину полная тара взмыла в воздухе и отправилась прямиком в окно. А через несколько секунд с улицы послышался звон стекла и чей-то испуганный вскрик. Гитарист от такого неожиданного поворота только широко распахнул глаза, замерев. Страх навалился на него с новой силой, сжимая горло в удушающей хватке. Андрей даже потянулся рукой шее, дёргая за воротник толстовки, чтобы хотя бы ослабить это чувство. "Бу!" – раздалось позади так близко, что он почувствовал горячее дыхание на коже. Дёрнувшись всем телом, мужчина чуть было не свалился с кровати и резко обернулся, чтобы уставиться… в глаза собственного отражения. Только вот у двойника они, почему-то, то и дело отливали фиолетовым. Звонок подскочил и отступил на шаг, скользнув взглядом по распахнутому окну. Помнится, во сне попытка сбежать этим путём успехом не увенчалась. А добраться до двери из номера он точно не смог бы, так как дорогу перекрывала хищно оскалившаяся галлюцинация. Похоже, оставался только последний вариант. Звать на помощь. Вот только прибегать к нему Андрей отчаянно не желал, опасаясь возможных последствий для собственной репутации. И, к тому же, сейчас он всё равно не мог выдать из себя ни звука, уставившись в уже знакомого противника. Если сперва лицо копии буквально сияло, пока она хищно поглядывала на гитариста, то от последних мыслей второго Хим скрестил руки на груди и показушно закатил глаза. – Долго думал? Человек же ничего не ответил, только следил за двойником, напрягаясь всем телом в ожидании какой-то подлянки с его стороны. Дух прищурился и, не сводя глаз со Звонкова, схватил его гитару за гриф, словно она ничего не весила. В следующее мгновение он оказался перед человеком, оставив в пространстве позади чёрное очертание своей фигуры, которое исчезло через несколько секунд, рассыпавшись в воздухе, как пепел. – Продолжай, – отрезал двойник и с силой впихнул гитару Звонкову в руки, да так, что тот чуть не грохнулся на пол. Мужчина неверяще уставился на своего невольного собеседника, цепляясь за гриф, словно утопающий за соломинку. Вот только поддаваться хоть какому-то пониманию слова копии по какой-то причине не собирались. Двойник медленно обошёл человека и остановился у него за спиной. Сейчас от него несло самым настоящим кострищем из ужаса, и запах становился только насыщеннее, прибавляя в терпкости. Существо стащило капюшон с головы Андрея и коснулось холодными пальцами его шеи. Неторопливо двигаясь рукой вверх, словно играясь, оно наслаждалось горьким ароматом дыма и его оттенками, непредсказуемо изменяющимися от любого его действия. – Моё терпение не безгранично. – Хорошо… Только отойди, – Андрей прикрыл глаза, вздрагивая от ледяного прикосновения, и судорожно выдохнул, пытаясь не удариться в панику совсем уж сильно. Ситуация пугала, и с каждой минутой это чувство только усиливалось, норовя буквально затопить собой отчаявшееся что-то понять сознание. Хим только фыркнул. Поводив кончиками пальцев по затылку музыканта еще немного, он всё-таки убрал руку и переместился на подоконник, снова оставляя за собой чёрный след. Тот бросил на замершего в ожидании двойника затравленный взгляд и тяжело опустился обратно на кровать, продолжая искоса на него поглядывать. Сейчас галлюцинация изрядно смахивала на притаившегося в засаде хищника, и от осознания этого факта становилось крайне неуютно. Глубоко вздохнув, Андрей начал что-то наигрывать, пытаясь сплести получавшиеся ноты хоть в какое-то подобие мелодии. Однако на этот раз выходило из рук вон плохо. От напряжения пальцы свело, они онемели и нормально пошевелить ими не получалось, не говоря уже об хоть сколько-то уверенной игре. По телу начала гулять вполне ощутимая дрожь, а дыхание словно застревало в горле и царапало где-то в груди. Зажмурившись, Звонок сделал над собой очередное усилие в попытке подавить буквально осязаемый ужас, вызванный пристальным взглядом замершего возле окна фантома. И промахнулся, задевая струны трясущимися пальцами вовсе не так, как следовало, тем самым срывая с них череду неприятных звуков, долбанувшим по и так истрёпанным нервам. От получившейся какофонии музыкант непроизвольно дёрнулся и словно сжался в ожидании удара, прекращая игру. В конце концов, это было вовсе не то занятие, которое он хотел делать из-под палки. Тем более, по принуждению неведомо кого, даже не являвшегося человеком. Хим всё это время наблюдал за руками носителя с неподдельным интересом, однако, когда тот запнулся, а потом вовсе перестал, его лицо скривилось в отвращении. Он фыркнул и уставился на Звонкова с явной брезгливостью в потемневшем взгляде. Двойник отчётливо чувствовал всю палитру эмоций, сменявших друг друга во время «концерта по заявкам». Горький запах дыма потерялся в терпком аромате полыни с нотками цитрусовых, иногда дополняясь кислым шлейфом лимона или резким аммиачным привкусом, от которого у копии даже расширились зрачки. Оставалось только облизнуться. – Тоже мне... гитарист, – пренебрежительно пробурчал демон и, хмыкнув, взобрался на подоконник с ногами, уставившись в окно. Он уже давно был сыт и сейчас скорее играл со своей добычей, намеренно раздражая и выводя из себя. Кроме того, ему было очень любопытно проводить подобные эксперименты. Хоть Хим и испытывал огромное чувство отвращение и пренебрежения к человеческим существам, изучение возможностей оных доставляло ему не меньшее удовольствие, чем его любимое занятие - трапеза. Андрей в ответ на эти слова открыл глаза и посмотрел на непрошенного гостя, лишённого хоть какой-то совести или стыда. Страх начал постепенно сменяться злостью, и у мужчины отчётливо зачесались кулаки от вспыхнувшего желания пару раз хорошенько вмазать по наглой роже вольготно устроившегося у открытого окна двойника. Однако нападать на прилипчивую галлюцинацию Звонок поостерёгся. Не то, чтобы он сильно уж верил в сбывающиеся сны. Но повторения ошибок, допущенных в ночном кошмаре, уже в реальности он не хотел, а потому просто наблюдал, сжав пальцами левой руки гитарный гриф буквально до побелевших костяшек. Хим тут же уловил изменения в настроении музыканта. В воздухе витал тяжёлый металлический душок, отдававший ржавчиной. Даже захотелось подойти ближе. Повернувшись в сторону гитариста, двойник упёрся руками в подоконник, глухо стукнув свисающими с запястьев браслетами по пластмассе, и спрыгнул. Теперь он был полон азарта, а в глазах его плескались отблески огоньков. – Вы, люди, абсолютно ни на что не годитесь, – начал дух, медленно шагая навстречу. Андрей сощурил глаза и недовольно поджал губы, внимательно наблюдая за приближающимся отражением. Отложив гитару в сторону, он всмотрелся в его лицо и заметно напрягся, совершенно не зная, чего ждать. – А ты знаешь многих людей? – вопрос слетел с языка непроизвольно. Слишком уж странно говорила галлюцинация – будто и вправду видела уже множество существ, подобных музыканту. – Достаточно, чтобы это понимать, – двойник подошёл почти вплотную и, уперевшись руками над коленями, наклонился, нависая над мужчиной. – Мельчайшее нарушение зоны комфорта – и мир вокруг моментально рушится, погребая вас под грудой обломков. Звон же только слушал существо, назвавшееся во сне Химом. И словил себя не чертовски пугающей мысли о том, что, по сути, слова его собеседника не были лишены изрядной доли правды. И от понимания этого факта становилось откровенно не по себе. «Чёрт, вот не хватало мне ещё поверить собственному глюку». Злость сменилась недоумением. Непониманием того, что же, в конце концов, происходит. И отчаянной тоской, от которой захотелось взвыть волком или на худой конец что-то расколошматить о стену. Увидев реакцию гитариста, двойник победно улыбнулся и исчез, оставляя за собой чёрный дымчатый след. Андрей только скользнул по странной субстанции взглядом в ожидании неизвестно чего. Всё же, не каждый день видишь собственную копию, появившуюся не пойми откуда, а по уходу рассыпавшуюся в тёмное нечто. А после зло саданул кулаком по матрасу и уставился в окно, глухо застонав от ощущения собственного бессилия.