Неожиданный спутник

Саундчек продвигался чертовски… медленно. Настолько, что от столь унылого времяпрепровождения хотелось выть волком. Это было довольно неприятно, особенно если учитывать собственное, весьма дрянное, самочувствие. Было холодно. Очень. Несмотря на то, что в зале, как для предконцертного времени стояла практически жара, Звонкова бил озноб. Видимо, сказывалась ночь, за время которой нормально отдохнуть ему так и не удалось. Да и выходки снова распоясавшегося «близнеца» спокойствия музыканту тоже не добавляли. «Кажется, это не просто глюк». Данная мысль преследовала Андрея буквально по пятам. В конце концов, одно дело напиться буквально до чёртиков, что тоже не являлось хорошим вариантом. Особенно во время тура. А другое – быть свидетелем действий непонятной херни, которая вполне себе уверенно воздействовала на физические предметы. Да и на него самого тоже. Царапины, которыми двойник вчера «одарил» гитариста, уже немного затянулись и хотя бы не оставляли на одежде следов крови, хотя ещё саднили при каждом неосторожном движении. Списать их на какую-то случайность не получалось – уж больно форма отметин была своеобразная. Сам себе подобное сделать Звонков был не в состоянии. А больше никто выкинуть подобные «фокусы» не мог. Что же касалось улетевшей бутылки с коньяком, то эта ситуация, по всей вероятности, тоже произошла вполне себе наяву. По крайней мере, пока остальные ребята ожидали приезда автобуса, Андрей заставил себя смотаться под окна своего номера. И нашёл там разлетевшуюся на мелкие осколки ёмкость, поблескивающую острыми сломами битого стекла. Совокупность всех этих фактов буквально сводила музыканта с ума, награждая ко всему хорошему ещё и убийственной головной болью. Ощущалась она так, словно между костями черепа кто-то невидимый загонял раскалённые иглы. От каждой из них в глазах темнело, звуки теряли свою чёткость, а к горлу подступала тошнота, заставляя крепче сжимать зубы. Не улучшали самочувствия и косые взгляды, которые то и дело бросали в его сторону согруппники. Благо, что в расспросы особо не вдавались, сейчас занятые приготовлениями к грядущему концерту. Хотя Звонок понимал, что по его завершению придётся долго и вдохновенно врать, чтобы объяснить коллегам собственные странности. Худо-бедно закончив необходимые приготовления, гитарист вытер рукавом лоб и отметил, что дышать в помещении действительно нечем. Вот только теплее от этого ему не становилось. Сейчас мужчина по-прежнему щеголял в чёрной толстовке, то и дело неосознанно кутаясь в слишком плотную, как для вполне летней погоды, ткань. К тому же, его раздражало освещение. По-хорошему, следовало захватить с собой солнцезащитные очки, однако сделать это перед чеком гитарист не додумался, напуганный новыми фортелями треклятого двойника. И сейчас только болезненно щурился, если ему приходилось попадать в пятно слишком уж яркого света. Всё это делало вечер довольно неприятным. Вдобавок, Андрей сейчас буквально валился с ног от переутомления. Больше сегодня он не спал, а организм настойчиво требовал своего, то и дело затягивая сознание гитариста липким туманом, под действием которого начинали отключаться мозги. Все необходимые на данный момент действия мужчина совершал практически на автопилоте. Закончив же с подготовкой, Звон украдкой оглянулся в ожидании того, что его кто-нибудь может окликнуть. Однако этого не произошло, и, облегченно выдохнув, он переместился в самый дальний и, что немаловажно, пока ещё тёмный угол сцены, где устроился на одном из ящиков для оборудования, зябко обхватывая себя за плечи. Через пару минут музыканта начало нещадно клонить в сон. Сначала он пытался бороться с этим чувством, но удавалось подобное не слишком успешно. Едва не свалившись с облюбованного ящика после очередной провальной попытки не вырубиться, Андрей недовольно фыркнул и тяжело поднялся. Дальше он окинул концертную площадку задумчивым взглядом и направился по направлению к коридору, ведущему к гримёрке. Если он правильно помнил, то где-то там стоял автомат, в котором при помощи нескольких монет можно было приобрести кофе. Зачастую вкус такого напитка явно желал лучшего, но в сложившихся обстоятельствах это был не самый плохой вариант. Естественно, можно было купить нормальный кофе в одном из заведений, расположенном неподалёку. Вот только до него Звонков весьма резонно опасался не дойти, банально заснув на ходу. А посылать кого-то из коллег мужчина не рискнул, так как опасался новых расспросов о собственном самочувствии. Добравшись до нужного места, он посредством несложных манипуляций получил свой кофе и направился обратно, по пути принюхиваясь к горячей жиже, предоставленной явно видавшим жизнь чудом заморской техники. Кофе был ещё слишком горячим, чтобы его пить, и жёг в пальцы даже через картонный стаканчик. А ещё от напитка исходил вполне ощутимый запах жжёного сахара, от которого Андрей невольно скривился. – И долго ты собираешься делать вид, будто ничего не происходит? – прозвучал его собственный голос сбоку. Услышав двойника, Звон дёрнулся в противоположную сторону и чуть было не впечатался плечом в стену. Избежать этого ему удалось буквально в последний момент, а вот не разлить кофе не вышло. Напиток расплескался, попадая на руку и тут же вызывая довольно ощутимую боль, чтобы затем сорваться с кожи тёмными кляксами и разбиться о линолеум. Перехватив стаканчик другой рукой, мужчина тряхнул пострадавшей ладонью и вперил во вновь появившуюся копию напряжённый взгляд, в котором изрядная доля паники перемешалась с просыпающейся злостью. – Снова ты? – к неудовольствию Андрея, его вопрос прозвучал вовсе не так, как ему бы того хотелось. Слишком уж испуганно. Да и слова эти он скорее прохрипел, чем проговорил, будто уже несколько дней мучался от жажды. – Да-а-а... – ехидно протянул демон и придвинулся ближе. Теперь его бедро касалось бедра гитариста, и бежать тому было некуда – сбоку и сзади подпирала стена. – Мы с тобой одно целое, если ты ещё не заметил. Вжавшись в стену спиной, Звон уставился в лицо галлюцинации и нахмурился. От чужого прикосновения его по какой-то причине окатило холодом, вызывая в теле предательскую дрожь. – Ты сам так решил? – задав вопрос собственному отражению, музыкант всё так же продолжал следить за выражением лица напротив себя и пока наблюдал на нём только наглую ухмылку. Тот только шире улыбнулся и сверкнул глазами в ответ. – Нет. Ты сам меня выбрал. Точнее, попал в расставленные сети. – Чего? – прочистив горло, Андрей мельком глянул за спину невольного собеседника, в глубине души отчаянно надеясь на то, что в коридоре появится хотя бы кто-нибудь из людей. В конце концов, в чужом присутствии проблем с неожиданными глюками у него не было. Однако надежде сбыться было не суждено, и в поле зрения мужчины не оказалось никого, кроме явно взбесившегося отражения. – Та лавка была всего лишь иллюзией... – от внимания Хима не ускользнуло суетливое поглядывание Звонкова. Ход его мыслей, в прочем, тоже. Наглая ухмылка сменилась хищным оскалом, а рука существа вцепилась человеку в бок, впиваясь появившимися когтями, но не достаточно сильно, чтобы прорезать в толстовке дыры. – А вот я, как раз-таки, вполне реален. «Реален, значит?» Дожидаться, пока непонятная тварь наделает в нём новых дырок, музыкант не стал. Зло оскалившись, он плеснул ещё не остывшим кофе в лицо своему близнецу, а следом саданул коленом ему в пах и постарался оттолкнуть противника, чтобы вырваться из получившегося тупика. Дух ловко увернулся от мутной жижи, которая следом разукрасила стену напротив. Удар гитариста ушёл в воздух. Двойник отскочил на шаг назад, а потом резко рванул вперёд, хватая человека за горло, и вдавил в стену позади. Андрей сдавленно охнул, приложившись затылком о твёрдую поверхность, а после одной рукой вцепился в пальцы копии, сжавшиеся на шее, а второй попытался двинуть ей в нос. Хим перехватил руку мужчины и прижал её к стене, рядом с его головой. – Сопротивляешься? Мне нравится, – протянул демон, щурясь от удовольствия. Гитарист же только хрипло выдохнул в новой попытке вырваться из чертовски крепкой хватки. Он со всей силы схватил паршивца за запястье в надежде отцепить от себя когтистую ладонь и дёрнулся всем телом, стараясь оттолкнуть своего противника. Тот ослабил хватку и выпустил человека из рук. Андрей тяжело осел на пол и судорожно глотнул побольше воздуха, словно пытаясь компенсировать время, пока чужая рука на горле мешала получить необходимую порцию кислорода. А затем, немного отдышавшись, неосознанно вцепился себе в шею уже сам в попытке унять боль от действия двойника. Существо высокомерно окинуло своим тёмным взглядом корчащуюся на полу фигуру, а потом присело рядом и ткнуло гитариста в висок, не сильно впечатав его голову в стену. – Я не плод твоего воображения, как бы тебе этого не хотелось. Смирись. Звонков перевёл взгляд на Хима и болезненно поморщился, после чего отодвинул голову и тихо поинтересовался: – Что же ты такое тогда? – Я демон, терзающий твою душу, – с наигранной напыщенностью в голосе произнёс дух, а потом хохотнул и добавил. - И бла-бла-бла. Кем бы я ни был, твоя жизнь теперь в моих цепких лапах и тебе из них не выбраться. Не смотря на тот факт, что ощущались действия двойника вполне реально, ситуация сейчас показалась музыканту чертовски абсурдной. Настолько, что он не выдержал и начал смеяться. Каким-то отдалённым краем сознания Андрей понимал, что в этом действии отчаянно сквозило нервное напряжение последних дней, но никак не веселье. Однако ничего сделать с собой мужчина не мог. Отсмеявшись, он убрал ладони от раскрасневшегося лица и всмотрелся в глаза Хима неожиданно серьёзным взглядом, отметив полностью почерневшую радужку, в которой то и дело вспыхивали золотистые отблески-искры. Выглядело это довольно дико и пугающе – как, впрочем, и другие события, связанные с неизвестно по какой причине объявившимся близнецом. – И что ты теперь со мной сделаешь? Глотку перегрызёшь? Или ещё что придумаешь? Хим молча наблюдал за внезапной истерикой человека, вызванной скорее моральным истощением. Или чем-то наподобие психологической защиты от столь шокирующего и в какой-то степени абсурдного заявления двойника. Когда Звонков закончил говорить, существо наклонило голову и прищурилось. – Нет. Это было бы слишком просто и быстро. Я, знаешь ли, люблю наслаждаться пищей, – он говорил медленно, делая акценты и с аппетитом разглядывая мужчину. – К тому же твоя кончина меня нисколько не расстроит. Я всегда могу переключиться на кого-нибудь другого. Например, на Лифшица. С этими словами Хим нагло ухмыльнулся и повёл когтём указательного пальца вдоль голени Звонкова. В пустом коридоре характерный звук джинсовой ткани звучал слишком отчётливо. «Хрен тебе, а не Лифшиц». С этой мыслью Андрей снова лягнул Хима и, пользуясь тем, что противник отшатнулся, уворачиваясь от удара, вскочил на ноги. От этого действия мужчину повело, и он в поисках опоры неосознанно мазнул по стене ладонью, а затем тряхнул головой, пытаясь подавить это неприятное чувство. И рванул в ту сторону, где располагался концертный зал. Затевать новую драку с двойником Звонок не рискнул. Как он понял, в открытом противостоянии шансов против него попросту не было. Слишком уж сильной и быстрой оказалась дрянная копия, вовсю использовавшая своё преимущество в этих вопросах. Но если уж неведомая хрень, по какой-то неизвестной причине решившая его преследовать, была реальной, то позволить ей перейти на кого-то ещё из ребят Андрей не мог. Не хотел. Не позволил бы всеми силами. Возможно, если он успеет добраться до людей, то чёртово распоясавшееся отражение вынуждено будет затаиться, и тем самым даст ему хотя бы немного больше времени для того, чтобы обдумать всю дерьмовую ситуацию, в которую гитарист, сам того не зная, угодил. И хотя бы что-то предпринять для того, чтобы иметь чуть больше шансов выбраться из этой передряги живым. А ещё, очень желательно, хотя бы относительно здоровым. По крайней мере, до этого загадочный Хим в присутствии посторонних не появлялся. Если же, вдруг, чёртов двойник решит напасть на него на концертной площадке, то, возможно, остальные хоть будут знать, чего стоит остерегаться в дальнейшем. И, может быть, сумеют себя как-то обезопасить от такой нетипичной угрозы. Что будет, если вдруг окажется, что он просто поехал крышей, Звон сейчас попросту не думал. Во-первых, на бегу это было несколько проблематично. А во-вторых, пугала подобная перспектива, пожалуй, даже больше, чем непонятные галлюцинации. В конце концов, в психушке Андрей уже бывал, и полезным подобный опыт он едва ли считал. Хим же медленно поднялся, с ухмылкой глядя человеку в спину, а потом и вовсе исчез, оставляя позади невидимый обычному обывателю след.