Неожиданный спутник

Берлинский концертный зал не особо чем-то отличался от предыдущих мест выступлений. Всё тот же совковый стиль больше похожий на привычный старшему поколению дом культуры где-нибудь около центральной площади города. Всех участников команды, не только музыкантов, захватила общая суматоха и волнение перед последним и самым важным концертом в туре. Хотя, судя по внешнему виду некоторых, мандраж явно обошёл их стороной. Например, Хима, который посиживал себе на ящике, с грустным лицом подпирая оранжевый усилок. Он уныло поглядывал на снующих туда сюда людишек, на этот раз похожих на суетливых муравьёв перед дождем. В их числе был и Звонков, уже сбившийся со счёта от бесконечной проверки гитарных примочек, качества звука и прочих нюансов, каждый из которых мог неслабо так испортить всё впечатления от завершающего концерта тура. Музыкант то и дело менял собственное расположение на сцене, периодически подзывал техников или же сам подходил переброситься парой рабочих фраз с Лёвой или Шуриком, при этом постоянно поглядывая на остальных согруппников. Ведь зелёный концерт тем и отличался от всех остальных, что, стоило только отвлечься – и тебя уже поджидает какая-то шутливая пакость от коллег. Тем более, что предугадать, кто именно станет основной жертвой на таком концерте, было весьма проблематично. – Слишком ты разнервничался, – лениво протянул Хим и свесился с ящика головой вниз. Андрей обернулся на звук его голоса и усмехнулся. «Как-никак, финальный концерт тура. Так что мандраж есть у всех, тут ты прав. В той или иной степени.» Носитель пожал плечами и принялся делиться собственными мыслями. «Ну помимо того, что он зелёный, это как... Завершение очередного этапа. К тому же, это наш первый тур по Германии, и чёрт его знает, когда мы снова сюда попадём с концертами.» – Тогда, по-моему, не о чем волноваться, – дух пожал плечами и свесил ещё и руки, хорошенько потянувшись в спине. – Кроме как о хихикающем детине у тебя за спиной. «О, неужели в этот раз шутить будут не над Борей?» – носитель обернулся и с улыбкой посмотрел на явно довольного жизнью Лифшица. – Тебе уж тут виднее. *** К своему удивлению, Звонков не угадал, и барабанщик снова оказался точкой прикола. Буквально в первые же моменты финального в этом туре концерта парня с головы до ног обсыпало чем-то белым, вылетевшим из хай хета и принятым обернувшимся на секундную заминку Андреем за муку. Лифшиц от такого расклада оторопел, но играть продолжил, несмотря на покрывший его кожу, одежду и волосы слой порошка, тут же ставшего липким. А когда случайно выяснил, что порошок на вкус чертовски напоминает сахарную пудру, издал нервный смешок, сдобренный парой-тройкой непечатных выражений. От внимания остальных участников группы этот инцидент естественно не прошёл мимо. Однако веселье некоторых было совсем недолгим. Едва Лакмус начал играл в такт с вышепострадавшим парнем, радостное выражение лица его сменилось замешательством, а потом и вовсе недопониманием. С каждой фразой струны съезжали с фиксированного положения, а вместе с ними и звуки, извлекаемые из инструмента. Первым, помимо самого басиста, нелады с аппаратурой просёк Борис, отчего одарил коллегу серьёзным взглядом, но потом, видимо сообразив, в чём всё-таки дело, мимолётно усмехнулся. Даже вздохнул бы с облегчением, если бы мог, от осознания того, что не только он удостоился подкола от согруппников. Бедный басист, пытаясь исправить положение, стал подкручивать колки в паузах между игрой, и вскоре почувствовал, что влез во что-то пальцами. Разобрать, что это было пока что не представлялось возможным из-за постоянно прыгающего проблесков прожекторов и общей затемнённости сцены. Единственно, что смог понять, так это то, что вещество на ощупь напоминало какое-то масло. В итоге, по завершению очередной песни Лакмус поторопился сменить гитару, а выпачканные в чём-то пальцы, не мудрствуя лукаво, вытер о штаны. И, едва только он, удивлённый неожиданным приколом со стороны коллег, перевёл дух, следующим на очереди за не очень приятными сюрпризами стал Николенко. И если к налитой в бутылку из-под минералки водке Ян отнёсся вполне философски, то флейта, начинённая радужными блёстками, оказалась ударом неожиданным и подлым. Едва только начав игру на излюбленном инструменте, музыкант оказался в достаточно неловком положении. Мало того, что какое-то время он не мог сообразить, какого, собственно, хрена не удаётся извлечь из флейты нормальный звук. Так ещё и после большего усилия оказался практически обсыпан блестящей пылью, тут же налипшей на одежду, руки и лицо. Но, как оказалось, данная каверза оказалась не последней. Потому как, судя по волшебным ощущениям, какая-то зараза подмешала к блёсткам жгучий перец, от которого мужчина спустя несколько секунд знакомства с налипшей на лицо субстанцией начал неистово чихать и шмыгать носом, то и дело смаргивая покатившиеся градом слёзы. Спустя песню жертвой злобных шуток стал Лёвчик, который испытал особое недоумение от происходящего. Когда он в привычной манере обхватил руками стойку с микрофоном, то почувствовал, что ладони его коснулись чего-то тёплого и липкого, чего ранее тут не было. Попытавшись изменить положение рук, мужчина прибалдел ещё больше и чуть не запнулся, ведь у него ничего не вышло. К тому же подавать вида, что что-то не так, солист тоже не мог. Вернее хотел бы этого в самую последнюю очередь, ведь взор зрителей был сосредоточен именно на нём. Поэтому пришлось выкручиваться и подтанцовывать в паре со стойкой. Однако публика навряд ли заметила подвох, уже до боли знакомая с витиеватыми и очаровывающими танцами солиста. В итоге по окончанию песни руки отодрать Бортник всё-таки смог, только вот пришлось взять небольшую паузу, чтобы вытереть ладони за сценой, попутно отпуская нелестные шутки в сторону согруппников, приметив, что, возможно, здесь не обошлось и без техников. Во время небольшой заминки ребята получили возможность немного перевести дух, довольно пристально и с подозрением прожигая друг друга взглядами. Слишком уж много подлянок на квадратный метр происходило. Дальше подобная участь коснулась и самого Звонка. На самом процессе игры она сказалась не настолько масштабно, как у Лакмуса. Но и приятного в ней оказалось не слишком много. Сменив перед очередной песней гитару, Андрей перекинул через плечо её ремень и, так как на сцене царил полумрак, разбавляемый блеском софитов, не сразу заметил приготовленную уже персонально ему пакость. Едва коснувшись струн, музыкант ощутил под пальцами странную липкость. Но особого внимания этому моменту не уделил, отерев их о бедро и продолжая играть. А затем в какой-то момент взглянул на свои руки и оторопел от увиденных на них пятен ярко-зелёной краски. Как оказалось, штаны он тоже в неё вымазал. А гитарные струны и вовсе были измазаны ею на всю длину. Не ожидавший подобного поворота мужчина витиевато ругнулся и, хищно прищурившись, заозирался по сцене в поисках обидчика, придумавшего ему подобную подставу. Но натолкнулся только на не менее удивлённые взгляды Бориса и Яна. Последним пострадавшим оказался лидер команды. Пока полуголый Лёвчик и по уши липкий барабанщик сражались в своеобразной дуэли на барабанах, остальные участники группы были заняты по большому счёту очисткой себя и своей одежды. В этот раз, на удивление, практически в молчании. Закурив, Шурик отсутствующе уставился перед собой, хорошенько затянулся и выпустил дым. Он поморщился, почувствовав сладкий привкус на языке, и взглянул на сигарету в своей руке. Спешки позади стихли, сменяясь абсолютным молчанием. – Да какого хрена... – тихо рыкнул Уман, разворачиваясь к удивительно молчаливым коллегам и параллельно с этим пытаясь найти, обо что бы затушить сигарету с подозрительно знакомым вкусом. Парни с непониманием смотрели в ответ, пытаясь понять причину негодования босса. Однако, когда сладкий привкус коснулся их рецепторов, то некоторые скромно ухмыльнулись, делая вид, что не понимают в чём дело. А за всем этим концертом, но в том числе и за музыкальным, спокойно себе наблюдал Хим, устроившись на перекрытиях под самой крышей зала. Шурик же, с некоторой долей сожаления затушив сигарету, оглядел ребят и удивлённо насмешливо фыркнул. Выглядели они так, что сигареты с коноплёй начинали казаться сущей мелочью. В особенности это касалось Звонкова, на одежде и руках которого виднелись пятна краски, со временем ещё и начавшей светиться. – Я смотрю, зелёнка удалась, – задумчиво протянул ритм-гитарист и вздохнул, начав перебирать оставшиеся сигареты в попытке найти хотя бы одну без неожиданных примесей. – Ещё как... – хохотнул Макс. Ему, кажется, досталось меньше всех. – Да пиздец, – коротко ответил Николенко с серьёзным красным от перца лицом. – Знать бы ещё, чьих это рук дело, – недовольно проворчал Андрей, глядя на свои ладони с разводами краски, а потом по очереди переводя взгляд на остальных коллег. – А Лёвчика сия чаша миновала же? – Неа. Он приклеился к стойке, – проворчал Шурик, глядя на солиста, который уже играл палочками по полу, а Борис, закончивший свою партию, присоединился к остальным. – А я-то думал, чего это он так танцевал... странно. Ну и чьих это очумелых ручек дело? – лениво поинтересовался соло-гитарист и принялся искать какую-нибудь тряпку. Ребята же в ответ только отрицательно кивали и пожимали плечами. – Ага, ну конечно. Лёвчик сам к микрофону приклеялся, Звоныч в краску влез, а Янчик набил себе флейту... А чем набил, кстати? – убедившсь, что все сигареты были не только с табаком, Уман ругнулся, но при этом злополучную пачку запасливо спрятал в карман джинсов, чем вызвал насмешливую улыбку Андрющенко. – Сраным перцем, – с раздражением ответил клавишник, сжимая кулаки. – Ещё и вся рожа в блестках. – Ну тебе идёт, радужный ты наш, – фыркнул Уман, склонив голову к плечу и рассматривая клавишника. – В чью только светлую голову пришло перца в блёстки добавить – вопрос интересный. – Бореньке ещё веселее, – как только барабанщик подошёл ближе, Макс похлопал его по плечу и скривился, глядя на липкую руку. – Чем тебя обсыпало? – Сахарной пудрой, – Лифшиц гадливо поморщился и глянул на свою футболку в белесых пятнах. – Было-было, а такой креатив впервые вышел. Шурик от такой информации откровенно заржал и сначала собирался тоже хлопнуть надувшегося парня по плечу, но в последний момент остановился. – Да уж, до такого даже я бы не додумался. Сладкий мальчик, блядь, – ритм-гитариста снова пробрало на ха-ха. Видимо, неординарное дополнение к сигаретам всё-таки успело на нём сказаться. – Очень смешно, – пробурчал барабанщик в ответ и нахмурился. – На меня посмотри, – окликнул Лифшица Звон и указал парню на свои ладони и штаны в светящихся зелёных пятнах. – Струны кто-то этим дерьмищем обмазал. «И я, кажется, знаю, кто именно. Да, Хим?» "Развлекаетесь." – издеваиельски протянул тот из-под крыши, подрыгивая ногами и хвостом. «Да ну тебя...» – продолжать вербально Андрей не стал, но явственно представил картинку, на которой изображалось два, как элегантно выразился демон, полужопия. И ещё стрелочка, указывающую аккурат между ними. "Ну ты и засранец." Демон засмеялся. *** По завершении концерта и возвращению в гостиницу музыканты с явным облегчением разбрелись по своим номерам приводить себя в порядок. Уману же пришлось приходить в себя по другой причине – уж больно забористой оказалась трава, которую некто запихал ему в сигареты вместо табака. Так что мужчина всю дорогу в отель подхихикивал и даже, судя по его поведению, успел словить ещё и глюки. Что характерно, видел они почему-то двух соло-гитаристов, и у одного из них с какой-то радости то и дело мелькали крылья и хвост. Яник всю дорогу шипел на Лакмуса, который признался согруппнику в том, что идея начинить флейту блёстками принадлежала именно ему. Но тут же торопливо добавил, что ни о каком перце речи не было, и как жгучая приправа попала в блёстки, мужчина не знал. В итоге, закончилась слишком уж активная зелёнка сплошным недоумением и подозрениями в адрес друг друга. Причину столь большого количества приколов знал только Звонок. Но он молчал и только нервно теребил подаренный двойником браслет, то и дело отшивая коллег, пытавшийся понять, не был ли он замешан в случившийся на концерте казусах. Зайдя в номер, Андрей первым делом направился в ванную комнату, по дороге стаскивая с себя безнадёжно испачканные вещи. Что характерно, ни салфетки, ни попытки торопливо отмыться в туалете к особым результатам не привели, и гитарист надеялся, что сумеет привести себя в порядок хотя бы в душе. Забравшись в кабинку, Звон врубил максимально горячую воду и стал усиленно шкрябать испачканную в зелёной краске кожу мочалкой. И, параллельно с этим, не забывал поминать отличившегося демона нелестными словами в надежде, что тому хотя бы заикается. – Спинку потереть? Звонков чуть не подпрыгнул от внезапно раздавшегося голоса сверху. – Блин, я тут вообще-то моюсь! – возмутился гитарист, поспешно прикрываясь от демона, заглянувшего через верх кабинки. – Я вижу, поэтому повторю вопрос. Спинку потереть? – хитрая ухмылка двойника стала ещё шире. – Хим, свали, а? – в голосе гитариста появились просительные нотки. – Мне неловко. – Ладно, ладно, – фыркнув, ответил тот и спрыгнул с кабинки, громко прошлёпав затем в комнату. – Спасибо, – фыркнул Звонок и принялся домываться. Закончив с этим, мужчина завернулся в полотенце и пошёл в комнату за чистой одеждой, по пути интересуясь: – Ну и какие из приколов на концерте твоих рук дело? – Всё кроме блёсток и сигарет. – Ух ты. Это кто ж так заморочился? – Звон даже заинтересовано хмыкнул, представляя весь процесс подмены содержимого изначально никотиновых палочек. – А перец Янику кто в середину флейты насыпал? Тоже ты? – Ага, – Хим довольно промычал и, обхватив свой хвост, провел рукой вдоль него. – Ну и зачем? – осуждающе покосился на него носитель. – И почему именно ему? – По той же причине, почему и остальным. Вы же хотели веселья, – дух довольно оскалился. – А я уж подумал, что ты на него зуб точишь, – изобразил едкую усмешку гитарист. – К тому же, перец, попавший в глаза – это откровенно больно. – Не более, чем на остальных. – Ладно. Лакмусу ты чем гитару обмазал? – вспомнив гадливое выражение басиста, Звонок усмехнулся ещё шире. – Вазелином, – Хим отпустил хвост и вскочил на корточки, хитро ухмыляясь. – Только не говори мне, где ты его брал. Пожалуйста, – взмолился его собеседник. Улыбка на его лице тут же погасла, а сам Звонок озадаченно взъерошил ещё влажные волосы. – Да ты и сам знаешь, – хитрая морда копии стала ещё хитрее. – Хорошо хоть Макс так и не понял, – немного нервно улыбнулся Андрей и, выцепив из сумки нужные вещи, ушёл в ванную, чтобы одеться. Вернувшись в комнату, Звонок окинув двойника заинтересованным взглядом и, сложив руки на груди, спросил: – А краску где взял? – В магазине, пока вы обратно шли, – Хим подпёр руками голову. – Мило. Спасибо хоть, что выбрал неводостойкую. А ты было бы мне счастьице, – практически прошпев последнее слово, Андрей отвесил демону шутливый поклон. – Клей там же взял? – У техников. – Вот тебе и иномирец, – от удивления Звонок даже уважительно присвистнул. – И как твоя родня ещё не поработила человечество? Всё-то вы знаете. – А зачем? – Хим вопросительно взглянул на человека. – Ну как зачем? – тот наоборот отвёл в сторону глаза, пожимая плечами. – Еда и власть в неограниченных количествах. – Еды у нас и так хватает, а власть быстро надоедает, – Хим фыркнул и пожал плечами. – Мда. Не поспоришь, – согласился с двойником Звонок. – Особенно, если жить не одно столетие. Дальше носитель умолк, что-то обдумывая. А после одарил демона вопросительным взглядом. – Ну так что, поборник трезвости, отпустишь меня на афтерпати или нет? – Ой, иди уже, – Хим плюхнулся на подоконник и закатил глаза. – Спасибо. Да и за концерт. В этот раз он действительно стал для меня зелёным, – Андрей издал смешок и бросил на демона заинтересованный взгляд. – Ты со мной? – А куда я денусь? – недовольно пробурчал демон и отвернулся. От такого ответа двойника носитель вздохнул и, оперевшись плечом о стену неподалёку от него, пояснил: – Если всё так критично, я могу не пойти. Я, кажется, это говорил, но напомню ещё раз. Тащить тебя в место, которое будет для тебя неприятным, я не намерен. Кишка тонка. Тот ничего не ответил, а только задумчиво хмыкнул и исчез. Глядя на чёрные всполохи, оставленные в воздухе духом, Звонок раздосадованно поморщился и двинулся на выход из номера. При этом мужчина словил себя на мысли, что, будь у него самого хвост, с большой долей вероятности он бы достаточно активно им дёргал, вымещая засевшие в сознании эмоции. Но чего не было, того не было. И, бросив взгляд на свое отражение в зеркале напротив входа в номер, Андрей глубоко вздохнул, захватил с собой нужные вещи и вышел в коридор, после чего закрыл за собой номер, в течении всего этого времени продолжая размышлять о собственном взаимодействии с двойником из другого мира. "Алкаш." От такой реплики демона Звонок даже приостановился и хмыкнул, криво усмехнувшись. «Да ладно? Сказало существо, увивающееся за запахом шоколада» Хим только многозначительно замычал в ответ, а потом с раздражением рыкнул. Звонок же на это закатил глаза и направился дальше.