Глава 4. "Мне нравится звук твоего сердцебиения."
23 сентября 2020 г., 16:54
Я буквально чуть не выламываю дверь, врываюсь в дом черноволосой. Дверь с неприятно скрипящим звуком открылась.
Её тело висит в веревке. Бездыханное тело в веревке. Такое расслабленное, почти не колышется.
Картины жизни пролетают перед глазами. Это… это произошло недавно, да.? Грохот… тот грохот, который был совсем недавно. Точно, недавно!
Несколько секунд назад, да?
Я кидаюсь к всё ещё теплому телу, стараюсь как можно быстрее вытащить его из веревки и скорее ложу на пол. Ложу руки на её грудь и начинаю откачивать. Мысли скомкиваются в шар ниток, который невозможно распутать. — Самоубийца, — моя попытка и надежда. — Херова самоубийца… — ещё одна. Снова и снова, снова и снова. Ты… точно мертва? Наконец тело вздрагивает, девушка закашливается, резко поднимается и жадно хватает воздух. Тяжело дыша, я падаю рядом с ней на пол. У неё настолько бешеное сердцебиение, что мне слышно, как оно бьется в её груди. Лишь наше дыхание и сильные удары сердце слышно в мёртвой тишине Припяти. — Мне так нравится твоё сердцебиение… Ужасно как. Минута тишины. — Почему.? — Если оно бьется — значит ты жива. Внезапно черноволосая резко встаёт и всё ещё тяжело дыша, на одном вздохе говорит: — «17» квартира… — Чего? — я, уже сидя, задираю голову, чтобы посмотреть на её лицо. — Шестой квартал. Мне надо срочно туда. — В смысле? Зачем? — я вскакиваю за ней. — Я кое-что вспомнила… Она накидывает на плечи рюкзак, выходя из дому. Я следую за ней, мы направляемся в противоположную сторону от выхода из города. Центр взрыва. Вот куда. Но только зачем?***
Примерно через два километра ходьбы мы остановились на поездных путях. Девушка сняла рюкзак с плеч и начала доставать что-то из него. — Надень. Здесь слишком опасно для тебя, — кадает мне старый респиратор в руки, слегка потёртый от времени и в небольших царапинах. Немного помучавшись с ним, я надела. — А ты… будешь одевать? — сквозь защитную ткань на респираторе пробубнила я. — Нет, мне и так хорошо. К тому же, у меня он всего один. Пускай побудет у тебя. — Ну, тогда ладно… Спустя полтора часа всего маршрута мы были на месте, о котором она говорила. Мы поднялись на третий этаж и вошли в квартиру под номером «17». На входной двери было написано: «Хата спалина мусорами». В её голубых глазах что-то блеснуло. Они изменились, стали не такие тусклые как до этого. Спутница уверенно направилась в одну из комнат квартиры. По всему помещению разбросан мусор, содранные обои, разбиты окна. Но как видно, кто-то здесь жил, примерно несколько месяцев назад. Из окна виден разрушенный четвертый энергоблок. Девушка отодвинула кровать и достала из-под мусора ржавый лом. Она стала ломать пол, отрывая доскý за доскóй. Под ним валялись какие-то бумажки. — Лен, достань ту зеленую тетрадку, — проговорила черноволосая, держа выломанные доски в руках. Я достала немного погрызенную мышами тетрадку. Она насколько старая, что синие линии на листах перестали быть видны. Помню, такие были ещё у меня в школе. Открываю и читаю по почти прозрачным буквам от времени в слух:«Для Юли Волковой».
