Повелитель Ивана Грозного

С момента возведения новых опричников прошло вот уже как три недели. И все эти три недели опричники не знали ничего кроме смерти, крови и плача. В сёлах и мелких поместьях стоял плач крестьян, что подверглись разорению, в церкви шёл молебен за упокоение душ усопших, а в темницах Скуратова кричали заговорщики. За это время о Федоре Басманове уже говорили везде, боясь его страшного меча. В бою и работе своей он был страшным: резал, колол, пощады не знал. Кто бы мог подумать, что такой очаровательный юноша сможет называться "убийцей с бабьем личиком", впрочем, пока царь был доволен работой своих верных псов. на сельские слухи внимания не обращали. В доме самих Басмановых горел свет, не смотря на позднее время. Отца братьев дома не было, наверняка снова разгуливал по кабакам со своими друзьями из опричнины, мать их уже мирно спала, ну а сами братья остались в гостевой. Пётр стоял на коленях у красного угла комнаты и усердно молился, а Фёдор, будто неверующий, над ним насмехался: -Что же ты как грешник страшный молишься днём и ночью?! Али натворил чего?-Он лежал на деревянной лавке, затачивая свой кинжал и отмывая запёкшуюся кровь. -Натворил, Федя, натворил...-На выдохе сказал Пётр.-Людей невинных каждый день режу, семьи граблю, не могу я, Федя, так больше, не могу! -Неужто против царя решил ступить, Петя?-Басманов встал с лавки, нахмурив брови.-Кары божьей не боишься, против государя, помазанника божьего, идти?!-Он подошёл ближе к брату, схватив его за плечо. -Да не могу я народ губить!-Выкрикнул старший.-Пойми меня, Федя, телом силён я, да духом слаб! Фёдор отстранился. Его глаза наполнились сочувствием, хотя по мнению его, Пётр это не заслуживал. -Ладно, брат,-Сказал тот, поднимаясь наверх.-придумаем что-нибудь. Завтра у царя пир для опричников, я попрошу у него за тебя. -Да кем ты царю являешься, что бы за кого-то просить?-Немного ядовито спросил Пётр, на что ответа не получил. Фёдор услышал вопрос его, но отвечать не стал лишь потому, что ответа сам не ведовал. Он лёг в чистую постель, укрывшись тонким одеялом, и уткнулся лицом в подушку. Он не видел государя уже как три месяца. но каждый раз, когда думы его были свободны или когда его очи закрывались от усталости, он видел перед собой образ государя своего. И даже сейчас, когда он погрузился в темноту, вспоминал голос Ивана Васильевича, его глаза, что тогда светились задором и мимолётное прикосновение руки его. Он будто прожил момент заново, сначала. От красок воспоминаний у него даже заболело место, куда его Малюта ударил, хотя и следа от удара того уже давно и не было. Он резко открыл глаза, когда фантазии его дошли до греха. Он вскочил с подушки, схватился за голову и посмотрел на икону Иисуса. -Что же со мной, а?-Обратился он к изображению, что смотрело куда-то мимо.-Господи, избавь меня от греха сего! -Феденька!-Дверь открыла невысокая женщина средних лет, одетая в ночное. Она подбежала к сыну своему, села рядом на кровать и обняла.-Феденька, сыночек мой, что с тобой, душа моя? Порчу кто навёл, али сон страшный приснился? -Маменька,-Он положил свою ладонь на руку женщины.-нормально всё, иди ка ты лучше спать. Ведь не маленький я уже, что б по ночам в комнату ко мне ходить и успокаивать. Женщина смотрела на потерянное лицо сына с беспокойством. Отношения матери и сына младшего были куда лучше, чем с отцом. Мать в сыне души не чаяла, любила сильно, а сын мать берёг, как зеницу ока. Бывает, придёт Алексей Басманов в дом пьяным, на жену свою взмахнётся, а Федя тотчас руку то на себя возьмёт. Лицом они схожи были до неузнаваемости. Если бы одеждами они поменялись, то вряд ли бы кто отличил их, разве что манеры у Басмановой тише были. В муках Фёдор провёл всю оставшуюся ночь. Он плохо спал, несколько раз вставал попить воды или молока, в надежде, что это успокоит его, выходил на улицу охладиться, когда становилось слишком душно. Уснул Басманов с первыми петухами и проспал до самого вечера, а брат его будить младшего не хотел. Отнюдь не потому что не хочет, чтобы Фёдор выше него стал, нет, он был бы рад этому. Просто состояние Фёдора Алексеевича сильно беспокоило его, вот и дал брату отоспаться. К вечеру, когда уж и последняя зорька скрылась за пеленой синих облаков, Фёдор открыл уставшие очи. Он по обыкновению своему встал и посмотрел за окно. Увидев, что снаружи уже стемнело, ринулся в ночной рубахе вниз. -Петька!-Кричал он, стуча ногами по деревянной лестнице.-Петька, проспал я! Фёдор поцеловал мать, прошёл в баню, умылся и понёсся обратно в комнату. Лишь у него там было зеркало. Одел свой выходной кафтан, и пристально глядел на себя в зеркало. Волосы его, что были запутанными, небрежно лежали, под глазами образовались маленькие синяки, их не было бы видно мужчине, но не смотря на всё это - Басманов был красив лицом. А как блестели его глаза, когда он взял в руки расчёску и начал распутывать свои локоны. Он делал это с удовольствием, был доволен собой. -И до чего ж я хорош!-Сказал вдруг он и встал с кровати. Покрутившись у зеркала, дабы насладиться своей красотой в последний раз, спустился вниз. Пётр уже ждал брата, ведя разговоры с матерью о их будущем. -Ну наконец-то, Федя!-Обрадовался старший Басманов.-Я уж думал ты не спустишься! -Не надейся, Петька,-Басманов добро улыбнулся.-такое событие я не пропущу. Братья сели на коней, не забыв попрощаться с матерью, и уехали в Слободу. У ворот крепости лошадей было несчитанное количество, будто царь пригласил всех, кто мог себе коня позволить. Федя спешился, ласково погладил своего верного коня, что имел большое значение для опричника, и вошёл с братом в крепость. На площади никого не было, даже факелы не горели, а изнутри дворца слышался громкий смех и музыка. Басмановы с улыбкой переглянулись. Они с уверенностью зашли внутрь, прошли по коридору и вошли в залу. Комната была ярко освещена, в два ряда стояли столы, а во главе, посередине, стоял стол царский, где важно восседал Иван Васильевич. Вокруг бегали скоморохи, развлекая опричников, а сами собаки пили, не зная меры. Кто-то уже спал на столе, неся какой-то хмельной бред, а кто-то только вошёл в ажиотаж. Пётр сразу заприметил отца своего, что сидел рядом со Скуратовым и толкнул брата, мол идём туда. Федя, что как вошёл встретился глазами с государем, продолжал смотреть на главу Руси. Царь же с улыбкой кивнул и отвёл свой взгляд, но оставил у себя в голове мысли насчёт Басманова. Фёдор прошёл за братом и сел напротив отца. Хмельной Басманов рассказывал, не менее пьяному Малюте, какую-то историю из жизни своей. Петя внимательно вникал в рассказ, запивая бредни отца вином, а Федора, для которого повествование отца было совершенно не занимательным, наблюдал за гостями, пытаясь прикончить один несчастный бокал. Но вино почему-то не лезло в горло, хотя оно было отменным. Что-то в душе Федоры не было спокойно. Он периодически глядел на царя, иногда даже несколькими минутами не отрываясь, в надежде поймать на себе глаза государя, но все попытки были тщетны. Иван Васильевич с явным интересом обсуждал что-то с Серебряным, что хоть и принёс злые вести, но был помилован. В какой-то момент Федора, неожиданно для себя, схватился за сердце, уж больно сильно оно кольнуло. -Федька,-Перекрикивал разговоры пьяный Пётр.-всё в порядке? Что с сердцем твоим? Басманов младший лишь отмахнулся, не желая объясняться и посмотрел в сторону. Взгляд его вдруг упал на одного слугу. Тот стоял в дверном проёме, не решаясь подойти к Грозному. Басманов с подозрением глядел на слугу, в ожидании его дальнейших действий. Через минут десять, слуга наконец-то сдвинулся с места. Вместе с ним и Федора встал с лавки, начиная приближаться к столу царя. Тем временем слуга подошёл к Ивану Васильевичу почти вплотную: он преклонился и начал что-то шептать на ухо Грозному, от чего тот поменялся во взгляде. Увлечённый речами слуги, государь и не заметил, как тот поднял из-за спины серебряный кинжал и замахнулся, только вот и Федора не спал. Фёдор Алексеевич, словно пантера, подскочил к слуге сзади и схватил его за руку с кинжалом. Слуга в недоумении посмотрел на опричника, а тот залился злым огнём. Глаза его пылали яростью пуще царёвых. -Это что ещё за фокусы?!-Не вставая с места начал было государь. Все замолкли наблюдая картину эдакую картину: слуга, в согнутом состоянии, с кинжалом в руках, стоит и не может пошевелиться, от того что сзади крепко держит его Басманов. Царь в недоумении и страшном гневе сидит на троне своём, не понимая: то ли Фёдор его рукой слуги убить хочет, то ли слуга в убийстве оплошал. -Царь-надёжа, это покушение!-Федора сказал это сквозь зубы, яростно посмотрев на слугу. Он немного заломал ему руку, что бы тот выпустил кинжал и пал на пол. -Не вели казнить, царь-батюшка!-Начал без пяти минут убийца.-Не мог я по-другому, ну не мог! Заставили они меня! -Кто они?!-С презрением, не замечая такого долгожданного внимания царя, огрызнулся Федора.-Отвечай, кто!-Басманов уже не просил, он приказывал, а в ответ на молчание ударил виновника ногой поддых. Слуга скривился на полу, изображая несчастного. Он пребывал в состоянии истерики, почти плакал и кричал. -Скуратов!-Грозно крикнул царь. -Я!-Подбежал Малюта, будто сразу протрезвел. -Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?!-Начал было царь свою длинную ругань, которую я пропущу.-Тебя бы сейчас казнить немедля!-Закончил Грозный. -Не вели казнить!-Скуратов пал ниц.-Выпил я, батюшка, прости грешного! Я из этого негодяя,-Он показал на слугу.-всю дурь выбью! Всю информацию раздобуду! -Ладно, ладно, Малюта.-Немного успокоился царь.-Веди своего пленника. Малюта подозвал двух опричников и те повели бедного слугу в подземелье. -Ну, а ты,-Впервые Федора, с момента их последней встречи, был так близко к царю. Басманов смягчил взгляд свой, хотя в душе всё ещё пылал ненавистью к изменнику.-Фёдор Алексеевич, если не ошибаюсь?-В ответ кивок.-Молодец, мало того, что служишь верой и правдой,так ещё и спас меня от смерти лютой, избавил Русь от ещё одного изменника!-Государь взял своими ладонями голову Федоры и поцеловал его в макушку.-Спасибо тебе, Федора, проси чего хочешь! Федора немного побагровел от поцелуя царского, хотя явление это было весьма нормальным. Царь часто свой поцелуй верным опричникам дарил. -Чего угодно говоришь, царь-батюшка...-Басманов хитро заулыбался, наблюдая за лицами опричников, что внимательно слушали речи их.-Пойдём отойдём, царь-надёжа. Просьба у меня к тебе не публичная. Царь, не имея привычки отказывать в обещаниях своих, встал с ложи царской и вышел с Басмановым за дверь. -Ну, говори, Федора.-Иван Васильевич смотрел на слугу своего, опричника верного, с предвкушением. А сам Фёдор заворожённо глядел в ответ, хотя скрывал свой восторг от лика царского за дерзкой ухмылкой. -Я, царь-батюшка,...