Повелитель Ивана Грозного

Утро для царя выдалось не самым удачным. Не успел он и закончить утреннюю молитву, как в его покои ворвались приближённые в виде князя Вяземского и его врага по делам сердечным князя Серебряного. Они передали Ивану Васильевичу какие-то важные бумаги, даже не поздоровавшись, лишь почтительно поклонившись. Государь, даже не позавтракав, сразу же сел за бумаги и начал аккуратно выписывать буквы гусиным пером. Взгляд его был злым и сосредоточенным, впрочем как и его настроение. Всю ночь Иван Васильевич плохо спал, будто кто-то его вспоминал. Он мысленно проклял этого подданного своего и уснул только под утро. В комнате было прохладно даже в царёвом кафтане с соболиным мехом. На улице шёл лёгкий снег, и светило солнце, которое совершенно не грело. Середина зимы - любимый час государя. Помниться ему, что в детстве именно в это время он играл в снежки со своим учителем и наставником. Наверное, единственные тёплые воспоминания из детства, которые ещё имеют смысл в настоящем. Через полчаса, что тянулись невероятно долго под вой ветра и редкий крик мучеников, государь отложил бумаги, почувствовав дикий голод. Он спустился вниз, в трапезную. По сравнению со вчерашним днём, там было тихо, словно любая жизнь здесь вымерла. Еду ему подал слуга, вместе со Скуратовым, что был одним из любимчиков царя. -Не отравлена?-С презрением спросил царь, поднося ложку русской каши к носу. -Нет-нет, государь, как вы могли подумать?!-Выразил свою уверенность Малюта, кивнув слуге выйти прочь.-Узнал я тут от слуги того,-Начал было Скуратов, заговорщицки прищуриваясь.-что заговор против тебя, царь-надёжа, устроил Морозов. -Да как это! Боярин Морозов? Не верю!-Говорил царь, иногда причавкивая. -Верь-не верь, Иван Васильевич, но так сказал.-Пожал плечами Малюта.-Говорит Морозов, да Василий Фёдорович за это взялись. Царь изумлённо вытаращил глаза. Ему казалось это всё бредом последним, но слухи про Морозова говорили сами за себя. -Знаешь что, Малюта,-Начал Иван Васильевич.-ты пригласи ко мне Серебряного, Вяземского да Басманова. Пусть съездят, проверят там Морозова и Василия, а потом ко мне с докладом и придут. Малюта отклонился и почти было ушёл, но напоследок спросил: -А Басманова какого? Алексея Даниловича? -Пусть отдохнёт старик, помню, вчера он выпил лишнего...-Почесал бороду царь.-А старшего я вчера со службы отпустил по желанию Федоры... Зови брата младшего, да и попроси его что бы Пётр сдал мантию и лошадь опричнинскую. -Конечно, государь,-Малюта скрылся за дверью, оставив царя наедине в пустой комнате. Фёдор проснулся от разговора матери с братом старшим. -Матушка, в не поверите мне,-Начал Петька.-вчера Федора наш попросил за меня перед царём! -Неужто отпустил тебя царь?-Тихо спросила Мария Александровна, не веря в произносимые ею слова. -Отпустил, матушка, отпустил.-Сказал Федора с печи. Он свесил ноги и сладко потянулся. Волосы его, пусть и растрёпанные, падали нежными волнами на плечи, глаза, что немного покраснели от тяжкой ночи, нежно оглядывали всё вокруг, и вид у него был ну такой уж прелестный и по-бабьи милый, что на опричника он сейчас похож и не был. Он спрыгнул с печи да пошёл по ступенькам наверх, в свои покои, дабы одеться на службу да привести себя в порядок, игнорируя вопросы матери. Он захлопнул дверь и кинул взгляд на зеркало. Вид у него, конечно, был болезненный. Красные глаза слишком выделялись на белой бархатной коже. Федора сел на кровать напротив зеркала, ритуал по уходу за собой был уже настолько обыденный, что никто и внимания не обращал на его необычную черту. Взяв с деревянной тумбы гребень, начал аккуратно распутывать кудри, что после каждого движения вниз, снова завивались в своей естественной форме. Он смотрел на себя и видел перед собой поистине прекрасного юношу. Федора наслаждался каждой чертой своего тела, он действительно признавал свою красоту и врождённый эгоизм, но если бы не было в нём этих особенностей, опричник был бы самым незаурядным человеком на Руси. Закончив со своими делами, весь, как всегда при параде (хоть и был одет он по-обыкновенному), вышел на морозный воздух, попрощавшись с матерью и братом. Он взглянул янтарно-карими глазами на утреннее солнце, что приятно ощущалось на коже. Басманов невольно улыбнулся предстоящему дню, и настроение его было на удивление хорошим, несмотря на ужасную ночь. Фёдор Алексеевич вскочил на коня да выехал за пределы своего имения. Дорога была не дальняя, минут так десять, не больше. Всё утро его пробивала некая нервная дрожь в ожидании встречи с государем, хотя сам Фёдор ещё не до конца осознавал, что с ним происходит. Приехав в Слободу, Федора увидел ещё трёх опричников у эшафота, что дрожали от холода, хотя одеты были довольно тепло. -Здорово, братцы!-Радостно крикнул им Федора, подбежав к ним с такой искренней белозубой улыбкой. -Да ты сегодня, словно солнце на небе, Фёдор Алексеевич,-заметил Вяземский, что любил и ценил Басманова, как хорошего друга и опричника.-что же у тебя случилось, али не поведаешь нам?-Слегка дрожа подмигнул Афанасий Иванович. -Не могу сказать, Афоня, не могу, ибо сам не ведаю, что со мной!-Улыбнулся Федора. От вида радостного молодого опричника, у остальных улыбка сама до ушей растянулась. Что-то зацепило их в его персоне. Необычайная загадка его радости заставляла задуматься и опасаться одновременно. -Малюта, друг сердечный,-Начал Серебряный с явной иронией на слове "друг".-не расскажешь для чего мы здесь? Малюта поглядел по сторонам, в ожидании ещё кого-то. Заприметив сына своего, Максима Скуратова, он сменился в лице, и как только тот подошёл ближе, Малюта тут же отвесил ему подзатыльник. -Опаздываешь, юродивый!-Начал ругаться тот, но заприметив взгляды товарищей оставил свою воспитательную деятельность.-Рассказал мне вчера ночью слуга тот, которого Федора остановил, дай Бог ему здоровья,-Взгляды упали на Басманова, что с благодарностью склонил голову и вновь принялся слушать речи Скуратова.-что Дружина Андреевич да Василий Фёдорович устроили заговор против царя-батюшки.-Он сощурившись обвёл каждого взглядом.-Вот царь и приказал вам съездить да разузнать там обо всём, потом ему с докладом приехать. Опричники молча переглянулись. Никто из присутствующих и поверить в это не мог, но князь Вяземский вдруг дёрнул за рукав Басманова. -Федька,-Шепнул ему он.-пойдём поговорим. -Вы езжайте, братцы,-Обратился Басманов к Максиму и Никите Романовичу.-а мы вас догоним. Серебряный с опаской посмотрел на Фёдора, но не увидев в нём ничего тайного, а лишь открытую человеческую доброту, кивнул и седлал коня. Когда Малюта ушёл к себе, а сын его и князь скрылись за поворотом, Вяземский серьёзно уставился на Федору, что легкомысленно сидел на эшафоте, свесив ноги вниз. -Ну, говори,-Начал Басманов, показывая свой интерес к вопросу Вяземского. -Ох, Федора, даже не знаю с чего начать...-Прошептал Афанасий Иванович.-Люблю я Елену Дмитриевну, что сил нет. Уж как не ухаживал за ней, уж что только не делал ради неё...Да я за неё и в огонь и в воду, да я...-Перебивая сам себя говорил Вяземский. -Да только что, Афоня?-Успокоил его Федора, явно заинтересовавшись делом этим. -Сердце своё отдала она Серебряному, а когда я сватов к ней послал спряталась от меня за браком с Морозовым.-Махнул рукой Афанасий Иванович.-Не знаю я, что сделать мне, есть идея одна, да вот только помощь мне твоя нужна будет. -Афанасий,-Федора спрыгнул с эшафота и подошёл ближе.-я с тобой в любом деле, ты друг мой сердечный, да почти брат родной! Грешно мне брату не помочь, так что ты не стесняйся, говори.-Он положил Вяземскому руку на плечо, от чего тот с облегчением вздохнул, увидев серьёзность в глазах товарища. -Я предлагаю Морозова оклеветать в предательстве.-Сказал Вяземский, скромно посмотрев на Федору.-Только если я скажу, то мне никто не поверит, мол, специально говорит, что бы жену увести. А тут ты скажешь. И тебя перед царём в лучшем свете выставим, и меня осчастливим. Федора от услышанного вздрогнул. Не было у него черты такой, как ложь бесстыдная. Не мог он согласиться на сей заговор против Дружины Андреевича, но что-то в душе его, до сей поры чистой и безгрешной, почернело. Не думал он о судьбе Елены Дмитриевны и Морозова, лишь о своей выгоде. Да и стыдно было после речей вышесказанных отказывать брату названному. -По рукам, Афоня!-Улыбнулся Федора после минуты молчания и раздумий.-Седлай коня, поедем справедливость по городам разносить!