Повелитель Ивана Грозного

Когда приехали Вяземский и Басманов в имение Дружины Андреевича, всё шло своим чередом. Крестьяне его работали, девки песни пели на крыльце, а Серебряный и Скуратов чаи гоняли в доме у Морозова. Федора первым вошёл в дом. Перед глазами встала картина весьма уютного поместья: стол был уставлен пряниками да сушками, печь приятно согревала влажный воздух, а узоры на стенах успокаивали глаза. Заприметив хозяйку, что сидела у окна да вышивала, Басманов широко улыбнулся. -Доброго дня, хозяюшка,-Приятным голосом произнёс Федора, пробудив Елену Морозову от мыслей. -Здравствуйте, Фёдор Алексеевич!-Она вскочила, подбежала к ним и поклонилась.-Афанасий Иванович.-Через силу выдавила девушка, не смея поднять глаз на Вяземского. -Скажи, Елена Дмитриевна, где муж твой?-Вновь подал голос Басманов. -Наверху, с Серебряным и Максимом Скуратовым...-Чувствуя что-то плохое с грустью сказала она.-Вы проходите, господа, проходите!-Она отошла с дороги и, дождавшись, когда Вяземский поднимется на второй этаж, окликнула молодого опричника неуверенным голоском.-Фёдор Алексеевич!-Басманов с удивлением обернулся и подошёл к девушке ближе, из-за чего ей пришлось даже голову поднять, что бы взглянуть на лицо юноши.-Фёдор, миленький, скажи мне, как друг мой и ровесник, что случилось? Что Дружина Андреевич такого сделал, что к нему сразу четверо послов царских пришло? Что с ним будет?-От количества вопросов бедной девушки, Федоре стало дурно. Только сейчас он осознал на что согласился, но назад уже пути не было. Ему стало невыносимо жаль бедную девушку, но и сделать он уже ничего не мог. -Феденька, миленький, не молчи, говори правду, какой он бы не была!-Почти плача продолжала девушка. -Елена Дмитриевна,-Он схватил её хрупкие ладошки, что дрожали от каждого её вздоха и всхлипа, и приложил к мягким алым губам.-прости меня, Елена Дмитриевна, прости прошу и не кляни меня за поступки мои.-Совесть начинала потихоньку грызть его изнутри.-В заговоре твой муж участвует, не могу я по-другому поступить, сама понимаешь.-Лицо Морозовой в момент побледнело, а глаза наполнились горькими слезами.-Не плачь, Елена, не плачь! Найдём мы тебе мужа нового, заживёте хорошо. -К-кого?-Дрожащим голосом и смотря куда-то в пустоту, спросила она. -Да хоть Вяземского,-Сказал невзначай Басманов.-он у нас муж хороший, верный, а уж как любит тебя... -Феденька,-Он бросилась к его ногам, схватившись за полы кафтана.-не губи меня, можешь убить, сослать, но только не с Вяземским! Она тихо плакала, пока в душе Басманова происходил настоящий пожар. Он не был человеком злым и бессердечным, наоборот, пытался каждому помочь, если дело не касалось работы, конечно, ведь в долге опричника места жалости нет. Он хотел сейчас же поднять девушку, сказать, что придумает что-нибудь, но не мог. Руки его не слушались, а голова пылала мыслями сомнений. С одной стороны его друг и брат названный, приближённый Ивана Грозного, а с другой робкая беззащитная девица, которая и пользы-то не принесёт. Если бы не глаза Елены Дмитриевны, если бы не её голос тихий и молебен душевный, то Басманов даже и внимания-то на её горе не кинул. -Знаешь что, Елена Дмитриевна,-Девушка с надеждой подняла на него голубые глаза.- я ни тебе, ни Афанасию помогать не буду.-Закончил он фразу и поднялся наверх, хладнокровно оставив несчастную рыдать на холодном полу. За столом, по бокам, сидели опричники, а во главе стола сам Дружина Андреевич. Он открыто вёл диалоги с псами царя и пил вино из позолочённой чаши. Фёдор, приветственно кивнув хозяину дома, сел напротив Вяземского и передёрнулся. Столько ненависти и молний в глазах человека он никогда не видел. Вяземский не смотрел на Морозова, а буквально сверлил его взглядом и иногда улыбался, будто Дружина Андреевич уже мёртв. Брови на лбу Афанасия образовали морщинки, а короткие пальцы гладили бороду, зарываясь в жёсткие волоски. Другой рукой он стучал по столу, нервно дёргался его глаз - в общем и целом вид его был ужасен и свиреп. На секунду Федора даже потерял слух, и ему пришлось переспросить Морозова. -Повторите?-Нагло, но спокойно попросил молодой опричник. -Не рано ли тебе в опричники?-Усмехнулся Дружина Андреевич, хитро взглянув на Серебряного.-Молоко мамкино с губ ещё не обсохло, а ты народ уже губить лезешь? Да и ты себя видал? Чуть только голос не бабий, а так - дай бабий летник, да иди по деревне. Косу тебе заплести труда не составит! Морозов говорил уверенно и нагло, не обращая внимания ни на кого, кроме Федоры. Басманов, что сильно удивился таким высказываниям, смотрел на него, словно на дикую зверушку. Кожа его покрылась мурашками, а глаза заблестели гневом, пуще Вяземских. -Не твоё это дело, Морозов.-Грубо ответил Басманов.-Коль царь захочет, и в бабьем летнике пойду.-Голос его звучал серьёзно и угрожающе. Будь кто за дверью, то и подумать бы не смог, что сие речи грубые произносят уста Басманова. Вяземский вдруг встал с места. -Ты, Дружина Андреевич, зря так над Федорой потешаешься.-Начал он постепенно повышая голос.-Да и пришли мы к тебе не вино пить.-Он стал вальяжно расхаживать по комнате.-Нам сведения пришли, что ты заговор ведёшь против царя. Лицо Морозова вдруг потускнело. Его морщины и сухость на коже стали отчётливей виднеться, а щёки покрылись красными пятнами. Мгновенно проступил холодный пот, а нога нервно задёргалась. И пусть сидеть Морозов продолжал со спокойным лицом, но его машинальные действия выдавали его волнение. -Оклеветали меня, Афанасий Иванович.-Сглотнув подступивший к горлу ком, проговорил Морозов.-Как же я, верный раб Ивана Васильевича, могу против него заговоры строить? -А не ты ли, раб верный,-Передразнивая слова боярина продолжил Серебряный, что тоже недолюбливал Дружину Андреевича.-против опричнины выступаешь? Морозов испуганно взглянул на Никиту Романовича, от которого доселе ждал поддержки. Увидев этот взгляд сам Серебрянный отвернулся и посмотрел на Фёдора Алексеевича, что с ядовитой ухмылкой ждал объяснений от боярина. Сам Морозов лишь молча сидел, стараясь не подавать виду своей растерянности. Он хотел было встать с места и объясниться, но как только его туловище приняло вертикальное положение, из кармана его брюк вывалилась одна очень интересная бумага. В ходе таких значительных событий, эту мелочь никто не заметил: Максим был погружён в диалоги Морозова и Вяземского, Серебряный будто бы уже точил нож, а Вяземский гневно обменивался с Дружиной обвинениями и клеветой. Один только Фёдор, кому не была интересна эта ссора и сидел с видом "мне наплевать, что сказали, то и делаю.", заметил потеряшку. Он аккуратно встал и ловко, словно кошка, подскочил к бумаге. Развернув лист, сложенный вдвое, он принялся читать в слух: -Уважаемый Василий Фёдорович,-Все тут же замолкли. Серебряный с большим глазами повернулся к Федоре, Вяземский, предзнаменуя победу показал свой оскал.-смею вам сообщить новость не самую лучшую. Фёдор Басманов, выродок Алексея Басманова, ирод этакий,-Фёдор на секунду остановился, подняв глаза на Морозова.-за оскорблениями тебе в карман лезть не приходится,-С обидой фыркнул Федора и продолжил.-поймал слугу нашего, да яд уничтожил. Слуга убраться то и не успел, как его к Малюте и на кол. Будем надеяться что А...-Басманов на секунду замер, его взгляд быстро переменился, а тело содрогнулось.-Александр Рожечков нам поможет.-Дочитал он и едко взглянул на Морозова. Дружина Алексеевич как стоял, так и пал на колени, а Вяземский с улыбкой подошёл к опричнику. -Эх, Федора!-Он горячо обнял друга и поцеловал его в обе щеки.-Вывел ты сукина сына на чистую воду! Федора, сам не ведая что сделал, стоял на месте и улыбался краем губ Вяземскому. Тот приказал Максиму отвезти боярина в Слободу, а сам помчался вниз, а следом и Серебряный. Федора остался один в просторной комнате, где всего около десяти минут назад царило спокойствие. Как быстро меняется жизнь, думал он. Басманов развернул письмо дрожащими пальцами и через силу взглянул на третью строчку. Будем надеяться, что Алексей Басманов нам поможет-Гласила она. Фёдор вновь и вновь перечитывал зловещие слова, в надежде, что они просто исчезнут, но они лишь сильнее давили на юношу. -Убери от неё руки!-Послышался голос Серебряного и визг сабли, что вытащили из ножен. Басманов, засунув письмо в кафтан, и не думая побежал вниз.