Повелитель Ивана Грозного

Наступила неловкая тишина. Пётр, что боялся царя лишь жалостно смотрел на него, а Фёдор, который надеялся на милость Грозного начал: -Ох, царь-надёжа, по делам семейным крики наши.-Прошептал Басманов.-Не нужно об этом думы тупить. Голос... Его тихий голос, будто осенним ветром пролетел по комнате. Он был хриплым, жалким и совсем не звонким, не тем, что полюбил Иван Васильевич. Грозный вздохнул. В его сердце что-то встрепенулось, только вот он не понял почему. То ли это знак к тому, что пора отпустить опричника или же, наоборот, завтра же отправить по делам государственным. -Петя, выйди, сделай милость.-Кивнул брату на дверь Фёдор Алексеевич. Тот, недовольно глянув на Басманова младшего, вышел прочь. Грозный, явно обрадуясь такому поступку, выдохнул. Он расправил могущественные плечи, сел на неубранную кровать и показал Феде, мол, присаживайся рядом. Фёдор, окрылённый чувством чего-то прекрасного, сел рядом, подняв васильковые глаза на царя. -Как твоё самочувствие, Феденька?-Начал было ласково Иван Васильевич. Фёдор хотел ответить, но жестом руки государь его остановил.-Не утруждайся, слышал я, что голос твой пропал.-Басманов грустно кивнул.-Отдохнуть тебе нужно, Федя, отпускаю я тебя с должности опричненской. Фёдор в момент побледнел. При виде холодного лица Грозного, которое было полно горести и разочарования, Басманов почувствовал вину. Он вдруг осознал, что сам довёл себя до такого состояния, когда нарочито ночью уехал в лес, в метель, да ещё и на земли казаков вступил. Другой бы, может был и рад такому освобождению, но мысль о том, что единственное, что связывает его и царя могло вот-вот оборваться грызло душу. Федора хотел пасть на колени, закричать о милостыне, что есть мочи, целовать полы платья Ивана Васильевича, но вместо этого лишь медленно сполз на холодный пол, сжал полы платья, на большее он не был способен из-за некой паники, и, пока солёные слёзы одна за одной стекали по его щекам, падая на багровую ткань платья государя и впитываясь, оставляя тёмный цвет на одежде, шептал: -Царь-батюшка, государь мой и всея Руси! -Он говорил быстро, боясь захлебнуться собственной горечью, и его голос был еле слышен.-Не губи меня, не прогоняй со службы, как же жить я без те...-Басманов оговорился, на секунду сжав полы платья сильнее.-без службы на Ивана Васильевича? Это же вся жизнь моя недолгая. Басманов упёрся лбом в тёплую ткань, что будто ковром лежала на полу. Он, являясь не самым верующим человеком, вдруг начал молиться. Иван Васильевич, что наблюдал за всем этим с неким удовльствием, объяснить которого не мог. То ли ему нравилось как люди его умоляют, то ли он получал наслаждение от безысходности Басманова, понимающего, что его судьба зависит от государя. В любом случае, ему самому не очень-то хотелось отказываться от такого верного опричника, но и сердце не давало ему послать его на грабежи и разбои. Всё-таки, где-то в душе он надеялся на выздоровление своего опричника. -Знаешь, Федя,-Начал Иван Васильевич, поднимая юношу с колен.-не могу я тебя отправить на сборы, но и выгнать тоже душа болит.-Он специально говорил медленно, наблюдая, как лицо Басманова с каждой секундой меняется. Его иногда даже пробивало на улыбку, но иван Васильевич сдерживал смех.- Есть у меня работа здесь, во дворце. Лицо Фёдора изменилось на радость. Он тут же не сдержался и обнял государя с такой силой, что тот чуть не закашлился. Наглости такой не могла позволить даже покойная жена государя, которую тот очень любил. И должен был Грозный сейчас разозлиться, но не мог. -Спасибо вам, царь-батюшка!-Прошептал Федора, но, поняв что творит, тут же отскочил от царя.-Прошу прощения за такую наглость. Грозный улыбнулся уголком рта, чего даже Фёдор, что часто наблюдал за губами государя, не заметил. Он покачал головой, мол, не бери в голову, и сел за стол. Взял в руку гусиное перо, обмакнул в чернила и начал аккуратно вырисовывать ровные буквы. -Малюта!-Крикнул Грозный, зная, что Скуратов стоит за дверью и выслушивает каждый вздох в комнате. -Да, Иван Васильевич?!-Тут же ворвался мужчина, немного склонившись и, будто с ненавистью, глянул на Федору. -Держи, Скуратов, изучи, прочитай и огласи на сегодняшнем пиршестве.-Протянул Грозный уже свёрнутую бумагу. Малюта с отвращением взял листок, кивнул Грозному в знак уважения и вышел прочь. И снова они остались один на один. Тишина, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание Басманова, что ещё не успел отойти от этой новости, буквально заставляла почувствовать дрожь. Но не юноша подвергся неприятному ощущению, а царь. Наблюдая, как Фёдор неловко поправляет чёрные локоны, топчется на месте и не сводит голубых глаз с него, Иван Васильевич впадал в наслаждение от своих грешных мыслей. На секунду ему даже показалось, что юноша читает мысли своего государя, от чего Грозный пошатнулся. Ах, как же его завораживал этот девственный, дерзкий и будоражещий кровь взгляд. -Так что за работа, Иван Васильевч?-Будто играя с государем, спросил Федора. -Узнаешь, Феденька.-Протянул Грозный, выходя из комнаты.-Вечером не забудь придти на кухню, там тебе всё и расскажут.