Повелитель Ивана Грозного

К вечеру, когда Басманову, в связи с новой должностью кравчего, выделили отдельные покои во дворце государя, в зале было громче, чем обычно. Устроенный пир, в честь взятия казаков, был настолько грандиозным, что даже послы, которые не сильно-то уважали русское пьянство, присоединились к застолью. Они подпевали громкие песни на языке где-то между славянским и своим родным. Коренастые мужички в очках, которых, смеха ради, взяли на слабо опричники уже давно валялись посреди стола лицом в каком-нибудь салате. Вина и еда не переставали появляться на столе. Слуги, опрятно одетые в голубые рубахи, таскали круглые серебряные подносы, расставляя по пути новые блюда и забирая старые. Нередко и их заставляли выпить тот или иной кубок с вином, али начать какую-нибудь песню, что бы все пели. Но и доля слуг этих была не такой сладкой. Не дай боже тебе пролить на глазах у опричника бокал или уронить поднос. Повезёт, что головы не лишат ради забавы, а просто заставят языком собирать. Скоморохи, которым прощалось всё, частенько изображали кого-нибудь из опричников. Особенно люб им был Малюта Скуратов, что, как не увидит их спектакль, сразу же сердиться начинает. И сейчас: скоморохи бегали вокруг пьяного опричника, что пытался их ударить канделябром. Наблюдая за этим спектаклем, пьяные опричники,даже Грозный, заливались смехом. А когда Малюта упал на мрамор и начал выть, то уж совсем задыхались со смеху. Что касается стола государя, то там были отдельные законы. По его приказу, Басманов стал кравчим, да ещё и личным кравчим государя. Федора, не смея пить без разрешения господина своего, проверял каждое блюдо, что предназначалось Грозному.Он внимал каждому движение кухарки и слуг и, убедившись, что всё в порядке отводил взгляд в сторону. Быть трезвым в числе пьяных не самое высокое удовольствие. Да ещё и песен не попоёшь, а дело то это любимое. Пусть с виду и не скажешь, но Басманов за голос свой переживал больше чем за голову свою. Бывает, нахлынут на него мысли всякие, жалеть себя начнёт, так в сторонку отойдёт, али уголок какой отыщет скромный, поплачется, постонет от жалости к себе хриплым шёпотом, слёзы выльет и дальше, как ни в чём не бывало. А те, кто мельком глядел на него всё дивились, мол, вон мальчишка, говорить не может, а в кравчие пробился! Малюта, хоть и не любил Басманов и не редко ему завидовал, кричал на таких иродов, да толку-то мало. Кричать и убивать можно сколько душа пожелает, да вот говор народа ни одна чума не остановит. Когда последнее запланированное блюдо было подано Грозному, и работа Федоры была полностью сделана, юноша позволил себе расслабиться. Он взял со стола бокал, до краёв наполненный вином, и сделал долгожданный глоток. Крепкая жидкость немного обожгла горло, приятно согревая его внутри. -Федя! Брат мой!-К Басманову подошёл пьяный, такой радостный, Вяземский. Он обнял Федора, поцеловав его в лоб и подняв бокал.-За человека, что устроил жизнь мою сердечную!-Выкрикнул он.-Федька, женюсь я! Басманов, с широкой улыбкой, стянул со своих плеч тяжёлую руку друга. Но понимание, как гром среди ясного неба, прошло по нему дрожью. От чего-то на душе его так мерзко стало, будто он насильно собственными руками Елену Дмитриевну замуж выдаёт. -Афоня,-Еле слышно начал Басманов.-а где невеста твоя? -Как где, Федя? Где и все бабы в этом дворце, у Евгеши. Фёдор, будто бесом захваченный, тут же сорвался с места и выбежал из зала, в направлении комнаты "Евгеши", так назвали большую спальню, где когда-то жила любовница одного из царей. Сейчас же, во время пиршеств комната служила для не частых встреч жён и любовниц опричников. Когда Фёдор дошёл до заветной двери, не думая распахнул её и вбежал в комнату. Все девушки, как одна, наблюдали за ним. Некоторые смущённо прятали глазки, другие - в открытую кокетничали, подбирая косы и усаживаясь в более красивые позы. Елена Дмитриевна, что сидела в самом дальнем углу комнаты и тихо пряла, удивлённо смотрела на опричника. Сам Басманов буквально подбежал к ней, пал в ноги, обхватив руками её платье. -Фёдор Алексеевич, вы чего?-Ласково начала она, поднимая Басманова с колен. -Елена Дмитриевна! Голубушка, прости меня грешного, прости ирода!-Шептал Басманов сквозь боль в горле. Елена, заприметив шепот девушек, встала с места и увела юношу в сторону, за дверь. -Чего же ты, Федя?-Нежно продолжила девушка, всматриваясь в жалкое лицо Басманова. -Прости меня, Елена, грешен я. Не нужно было позволять Афонасию... -Не говори ничего!-Вскрикнула Елена Дмитриевна, приложил к губам юноши тонки пальцы.-Не виноват ты, Федя, не твоя вина! -Как же не моя, Елена?-Чуть не плача продолжал Басманов. -Муж мой в действительности замешан был в истории с заговором, узнала я это от одной из вдов, что в комнате сидит. Ну а что касается женитьбы моей...-Девушка немного поникла.-Серебряный сам оказался не самым чистым, что на его фоне даже Вяземский, как ангел светится. Да и впрочем, ошиблась я на его счёт. Думала, что в первую же ночь, не дождавшись свадьбы, а он... -Девушка улыбнулась.-в общем, не переживай, ты только лучше сделал. Может я любить и не буду, но семья, хоть и без доверия, иметься будет. От слов этих Басманову стало так легко, что он тут же обнял девушку и тихо-тихо прошептал "спасибо". Но вспомнив, что долг его быть рядом с кухней в зале, развернулся и ушёл прочь. Пока Федора шёл по слабо освещённому коридору в мыслях у него витало лишь то, что вины его ни в чём нет. Витая в облаках он шёл, забыв обо всём и вот ему осталось совсем немного до того, как он откроет дверь в зал и выпьет бокал,но... Чья-то холодная рука схватила его за запястье, потянув за угол. Басманов хотел было закричать или вырваться, но ни голоса, ни возможности двигаться сейчас не было. Неизвестный схватил его так, что юноша и шагу сделать не мог, не говоря уже об ударе. -Отпусти, ирод!-Со злобой прошептал юноша. -Кого ты там иродом называешь, сопляк?!-Голос неизвестного был более знакомый, чем свой собственный. Нотки злобы и одновременной ласки наполняли голос сладостью. Басманов обернулся и в темноте смог отличить резкие черты лица. Ему стало страшно и беспокойно, а неизвестный злобно таращился на него.