Повелитель Ивана Грозного

Тьма. Безграничная тьма, пустота, где невозможно понять мёртв ты или жив, наконец отступила. Басманов впервые за семнадцать часов своих страданий смог услышать собственное дыхание и почувствовать своё тело. Пусть он не мог даже пошевелить рукой, но он чувствовал, что жив. Федора, понимая, что находится в безопасности, слабо улыбнулся. Но его правая ладонь почему-то была намного горячее тела. Юноша, одновременно опасаясь и интересуясь, поднял тяжёлые веки. Серо-голубые глаза показались сквозь густые ресницы. Полностью он их смог открыть только хорошенько проморгавшись, дабы избавиться от дымки. Когда его очи смогли чётко сфокусироваться, Басманов увидел перед собой ту картину, которая могла ему лишь во снах сниться. Рядом с его головой, на голой простыни, без подушки, лежала голова Грозного. Сначала Фёдора передёрнуло, он испугался, что до сих пор спит, но потом, при виде спящего лица Ивана Васильевича, его густых бровей, что сейчас не были привычно сдвинуты к переносице, Басманов нежно улыбнулся. Он понял, что причина, по которой одна ладонь кажется горячее, в ни ком ином, как царе, что всю ночь утешал бредившего юношу робким прикосновением. На душе стало тепло, а в животе будто начали летать тысячи бабочек. Но это длилось недолго. В ту же минуту к Федоре вернулось ощущение реальности. Тело, что уже согрелось в тёплой постели царя, начало ныть, голова гудеть. Фёдор хотел было издать слабый писк, но внутри горла ему будто провелись лезвием. Фёдор вновь почувствовал страх. А вдруг он больше не может говорить? Или того хуже - двигаться? Он не мог сделать ни то ни это, лишь сжать тонкие пальцы. Басманов со всей силой, что остались внутри его тела, сжал ладонь Грозного. Видимо получилось это слабо, ибо сам Иван Васильевич не подскочил и не испугался, а лишь сонно открыл глаза, будто по его лицу ласково прошлась женская ладонь, требуя пробуждения. Грозный поднял взгляд, хрустнул шеей. Осознание прошлой ночи и ситуации в принципе пришли ему не сразу, но через минуту государь вскочил на колени. -Феденька,-Обеспокоенно глядя на испуганного мальчишку сказал он, схватив его щёки руками.-успокойся, Федя, всё хорошо, тише.-Голос государя был ласковым, каким никто его не слышал. Он не приказывал, а просил. Его взгляд был заботливым, успокаивающим, от чего Басманов взял себя в руки и слабо кивнул, мол, всё нормально.-Тебе нужно лежать, отдыхать. Лекарь сказал, что тело твоё окоченело, но всё поправится. Жить будешь.-Тогда Басманов рукой, которую хоть как-то мог поднять, показал на горло. Лицо Грозного тут же переменилось, он явно не хотел ничего рассказывать и даже хотел уйти, но дерзкий Федора схватил его за рукав кафтана. Царь выдохнул и сел на кровать подле него.-Сильно повредились твои связки, Федора. Шансов, что ты будешь говорить мало, но они есть. Пей больше тёплого и не напрягай их, авось пройдёт недуг твой. Глаза Басманова в миг наполнились слезами и чуть не выскочили из орбит. Мысль о том, что его голос опасностью, буквально убивала его. Больше всего на свете, больше своей красоты он любил голос. Юноша обожал что-либо напевать, любил говорить комплименты, любил как девушки реагируют на его речи! При виде плача своего опричника Грозный уже потянулся его обнять, успокоить и прижать к груди, но стук в дверь его остановил. -Царь-батюшка!-Донёсся голос по ту сторону комнаты.-Тут завтрак принесли и Алексей Басманов к сыну пришёл! -Пускай заходят.-Громко ответил государь и отошёл от постели. В комнату забежал несчастный отец. Алексей Данилович, позабыв о всех правилах приличия, не обратив внимания на царя своего, бросился к сыну. Он упал на колени рядом с ним, взял его руку и прижал ко лбу. -Ох, сынок, Федора мой...-Он говорил это с облегчением и любовью.-Как ты меня напугал, негодник, как же я рад, что ты жив. Мать твоя всю ночь не спала, молилась.-Алексей Данилович поцеловал сына в лоб, не веруя своему счастью. Сам Фёдор, что был неимоверно счастлив видеть отца своего, пусть он его не очень то жаловал, тепло улыбался в ответ.-Мне лекарь всё рассказал, всё прописал, сейчас домой поедем и вылечим твой недуг! Грозный тут же появился за спиной Басманова старшего. -Алексей,-Государь положил ему руку на плечо.-давай он здесь останется, всё же лучше, чем у вас в имении. Здесь я его и покормлю, и напою, и вылечу. Ничего с тебя не потребую, кроме службы верой и правдой. -Не стоит, Иван Васильевич.-Алексей встал, одёрнув задравшийся кафтан.-У меня в имении лекарь тоже имеется, а жена моя рецепты трав разных знает, вылечим и без вашей милости. Речи Алексея Даниловича звучали одновременно и складно и дерзко, но и Иван Грозный не смел отступать от затеянного. -Ты, Алёша, ступай домой.-Сказал ему царь.-Федоре покой нужен, а какой же покой можно в семье обрести? Ты приходи ко мне когда угодно, но пусть Федора здесь живёт до выздоровления. На этом они и порешили, правда Алексею Даниловичу идея не нравилась. Уж что-то ему подсказывало, что до добра это не доведёт. Но несмотря на свои страхи, ослушаться государя Басманов не мог, поэтому, просидев в покоях ещё минут пять, он скрылся за дверью. Тогда в комнату вошли слуги и расставили на столе горячий завтрак. От вида всех блюд у голодного Басманова даже слюньки потекли, но ограничение по движению дало о себе знать. -Ха-ха-ха!-Рассмеялся Грозный, наблюдая как опричник, будто зверь какой, таращится на еду.-Давай помогу тебе, Федя.-С улыбкой, государь помог опричнику сесть в постели и принёс горячую кашу. Об царской овсянке ходили слухи, мол вкуснее не сыщешь, и когда царь заботливо положил Федоре в рот ложку, тот в этом убедился. Вкуснее этой каши он точно не пробовал. Жадно заглатывая каждый дарованный ему кусок пищи, юноша с удовольствием закрывал глаза, пытаясь прочувствовать каждую нотку вкуса. Он совсем забыл про дикую боль в горле, а позже, когда он запил всё тёплым вином, как посоветовал ему лекарь, она и вовсе прошла. Так Федора провёл целых три дня в покоях Грозного, весь в ласке и заботе слуг. С Иваном Васильевичем он почти не виделся - царь на время оставил свои покои и не заходил к Басманову, боясь потревожить. Но Федора не тосковал. Каждый день к нему приходил брат Пётр, а по вечерам, во время медосмотра, к нему заходил Вяземский. Князь внимал всё, что говорит лекарь, делился своими достижениями и проигрышами, а после уходил к Грозному, дабы доложить о здоровье опричника. -Так что там с голосом его?-Спросил государь, заметив, что Афанасий умалчивает об этом. Вяземский присел на лавку, почесал затылок, подбирая нужные слова. -Говорит, мол, громче шёпота и слова не скажет.-С опаской и горечью произнёс Вяземский. Иван Васильевич опустил взгляд. Он сильно расстроился от этой новости, понимая, что более не услышит игривого звонкого смеха и сладких речей его. -Скажи, что я зайду сегодня. Как только эта новость добралась до Басманова, тот тут же вскочил с постели и подбежал к зеркалу. Его лицо стало обратно прекрасным, губы вернули естественный цвет, а глаза засветились будто голубое небо. -Чего это ты так вскочил, Федя?-Удивился Пётр, чуть ли не пролив на себя бокал вина. -Царь придёт, хочу перед этим привести себя в порядок.-Говорил Федора тихим, еле слышным, хриплым голоском,(было понятно, что каждый звук даётся ему с трудом) расчёсывая чёрные кудри и рассматривая небольшие синяки под глазами. -С какой поры это ты перед царём, как баба прихорашиваешься?! Али люб он тебе?-Со смехом спросил Пётр, но уловив на себе мрачный зеркальный взгляд, притих.-Федя, не пугай. Басманов младший сел рядом с братом на край кровати и, взяв его за руку, приложил ладонь к груди. -Чувствуешь, Петька, чувствуешь? И так каждый раз при виде Грозного. Мил он мне, Петька, так помоги мне!-Федора жалостно поднял взгляд на негодующего брата. Пётр Алексеевич отдёрнул руку, словно от огня и вскочил. -Федя, господи да Боже ты мой, ты что такое говоришь, бес проклятый!?-Глаза старшего брата чуть не вышли из орбит.-Сходи в церковь, братец! Или ты на холоде совсем мозги заморозил?-Пётр подошёл ближе.-Это же грех-то какой, о-о-ой... Не смей даже думать о таком - казнят и глазом не моргнут! Федора продолжал ровно дышать, хотя ему хотелось плакать, и внимал речи брата. В какой-то момент Пётр упал в глазах Феди, тот всё же думал и надеялся, что брат его поддержит. -Что за крики, Пётр Алексеевич?-Внезапно в комнате появился сам Иван Васильевич. Братья в унисон поклонились ему, надеясь, что вопрос был риторическим. -Так что за вопли тут у вас, други мои?-Грозный театрально сел на лавку, заговорщицки окинув братьев. -А...-Почесал затылок Пётр, толкнув локтём Федоры, думая, что тот поможет.