Узы

- Льдинка! Ну Льди-инка, вставай! Льдинка устало открыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Вспышка белого цвета на пару секунд ослепила её, а затем стала медленно и томительно рассеиваться во мраке. Ощущение было такое, что она зашла на Поверхность в момент рассвета, и яркое солнце направляет свои блистательные и буквально до боли чёткие прямые лучи прямо ей в узкий зрачок. Зрение было будто бы под какой-то невесомой ажурной белой дымкой, которая мешала разглядеть образы в деталях. Кошка видела лишь расплывчатые и даже слегка искажённые силуэты сине-серых тонов, отчасти покрытые каким-то туманом. Дрожь и паника пробили кошку насквозь, будто падение с обрыва или погружение в ледяную воду, из-за чего та с трепещущим и бешенным сердцем стала осматриваться по сторонам, отказываясь признавать, что происходит. - Соня ты! – обидчивый и почти незнакомый звонкий голос чуть ли не отдаётся в её ушах. Льдинка пытается повернуться или встать, но ничего не выходит. Сердце в панике забилось ещё сильнее, а холодное дыхание ужаса будто бы парализовало её. К своему ужасу, кошка поняла, что понятия не имеет, где находится, и что с ней вообще происходит. Она видела лишь смутную серо-пёструю фигуру около себя. И вот наконец, спустя несколько секунд ожидания, которые продлились вечностью, образ приблизился к не… «Котёнок? Подождите, я что, котёнок? Это всё было моим сном?!» - мысли вихрем проносились в голове, круша сознание и чуть ли не рассудок. Голова немного кружилась. Льдинка взглянула на фигуру, которая возникла перед ней и, будто бы рассеивая туман, стала прорисовываться, что немного успокоило Льдинку. Светло-бурый полосатый мех и то ли непонятного, то ли жёлто-зелёного цвета блестящие обидчивые глаза. Слегка изогнутый нос с чёрным беспорядочным крапчатым пятном, которое напоминало какие-то брызги. Аккуратные и изогнутые тонкие, толщинок с несколько шерстинок, полосы отходили от бровей и глаз до самых щёк. Она смотрела обиженно, слегка надув щёки и распушившись, словно воробей на морозе. Льдинка в ступоре молчала, переводя взгляд то на окружающее пространство, то на незнакомую (или знакомую?) ей кошечку. Она посмотрела на свои лапы; картинка на мгновение пошатнулась, как отражение при всплеске воды, будто бы это было сильное головокружение. Льдинка в панике стала возить по полу пещеры своими каким-то образом освободившимися лапами, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, что сможет неведомо каким образом ей помочь. А бурая кошечка тем временем наклонилась практически ей в мордочку: - Ну долго же ты? – жалобно заскулила она. – Ты же обещаешь поиграть мне уже три дня! Ну Льдиночка, ну пожалуйста! – она умоляюще и чуть ли не слёзно заглянула в глаза Льдинке, от чего у той вызвалось острое чувство недоумения и жалости. Льдинка на мгновение попыталась зажмуриться, но она не заметила вспышку темноты, которая должна была при этом действии на долю секунды затуманить поле зрения. Её сердце упало от осознание другого факта: она не чувствовала дыхания кошки, а, точнее сказать, кошечки, находящейся прямо напротив неё. Она ясно видела, как она говорит и дышит, даже через её густой и пухообразный мех, но тёплое или холодное дыхание не трепало шерсть Льдинки и не давало чувствовать себя в покое. «Если это всё был сон…Свет?! Как я могу оставить Света, даже если он плод моего воображения?! – она в приступе паники, не в силах совладать с собой от своего бессилия, вновь заскребла лапками по земле, зацепив пару клочков мха коготками. – Если кто-нибудь меня слышит, верните мне Света! Где я сейчас?!» Её беззвучный крик и мольба выпустить, а точнее впустить её обратно в свой сон, таким же беззвучным эхом отзывались у неё в голове. - Так. – Прямо из-за спины коричневой кошечки раздался спокойный и даже слегка холодный, будто лёгкий мороз, голос. – Ну нельзя же так, милая. Ты хотя бы дождись Сизую, чтобы она разрешила тебе поиграть с её дочуркой. - Ну мама! – кошечка обернулась к Льдинке спиной, из-за чего та ахнула. Полоса тёмного цвета, разветвляющаяся на множество полос поменьше, напоминающих узор водной глади при мелкой ряби и брызг, которые остаются после того, как в эту самую воду бросить камушек или гальку. Льдинка готова была поклясться, что лишь единожды видела эти полосы: по крайней мере, лишь один раз она их заметила и обратила на это внимание. «Рыбка!». Это безо всякого сомнения была Рыбка – любительница поиграть, а в раннем детстве ещё и бывшая слегка назойливой, особенно если дело касается «жмурок» или «пряток». - Сизая здесь, - внезапно сине-серебристое облачко будто бы возникло из-за спин матери Рыбки, говоря немного весёлым голосом, который просто нельзя описать обычным языком и который был немного даже неразборчивым. Льдинка, как только не напрягая уши, не могла дать чёткое определение ни тембру её речи, ни гласности, ни тональности, - в полном здравии. Льдинка вздрогнула. Она сейчас…В Стае? Но как такое может быть? Льдинка подняла голову к потолку пещер, выискивая знакомые трещинки и впадины. Ощущение было странным: выделяющиеся на простом сером или сине—сером фоне тёмные или светлые структуры были отчасти знакомыми, но было такое чувство, что она видит их впервые за всю свою жизнь. Сизая погибла, когда Льдинка была ещё котёнком. Омбра наверняка знал, почему это случилось, но он никогда не рассказывал Льдинка об этом – и это тоже её очень раздражало из-за её природного любопытства – то ли из вредности, то ли из-за занятости. Но, если она сейчас в Стае… есть ли у неё возможность найти Иней? А вдруг жизнь даёт возможность начать всё с чистого листа и пойти вместе с ней? По правде говоря, она хотела так поступить и уже подсознательно прокручивала в голове возможные и невозможные исходы событий. Но Свет… Просто не верилось, нет, не хотелось даже думать о том, что это был всего лишь сон! Реальность была странной, полной возможных разочарований и проблем… От отчаяния и разочарования хотелось выть, будто волк, и скрестись на стену пещеры острыми совиными когтями. Сизая тем временем продолжила: - Рыбка, не обязательно будить раньше времени других котят, если Рокот ушиб свою лапу. - Да с этим растёпой играть толком нельзя даже при здоровой лапе… - Цыц! Ещё раз услышу подобное, надеру уши, – раздался звук соприкосновения шерсти и обидчивый писк Рыбки: видимо, её мать, имя которой, Льдинка, к сожалению или к счастью, не помнила, шлёпнула её по затылку хвостом или лапой. Силуэты кошек, которые так и оставались клубами облаков, внезапно застыли. Так внезапно застывает вода, капающая с потолка пещер и превращающаяся в сосульки. Рыбка шевелилась некоторое время, но и она постепенно начала замерзать. Внезапно всё стало резко темнеть. Сначала с краев, а затем будто неизвестной природы иней или туман, закрыл весь обзор. Льдинка начала будто бы медленно отдаляться от места событий, а затем всё быстрее и быстрее…. Земля будто бы ушла из-под лап, голова кружилась, а сердце в отчаянии и страхе будто выпрыгнуло из груди и разбилось насмерть о невидимый в бесконечном мраке лёд. Льдинка не понимала, что происходит, ей хотелось визжать от страха, но она не могла и пасть раскрыть, будто она примёрзла. Она чувствовала себя одновременно дичью, выслеживаемой хищным волком или птицей, и снежинкой, которую ветер будет бесконечно долго и быстро терзать в своих холодных объятиях. Пока она прилетит туда, куда должна. Она казалась самой себе бесконечно маленькой, даже меньше, чем обычно. И это чувство было невыносимо. Мозг не давал никакой информации и не пытался заполнить пустоту, как обычно. Вместо этого она пытался хотя бы частично переварить полученную информацию… Парадокс был в том, что это вовсе не был второй шанс. Она уже видела эти события. В другое время. В другом месте. Спустя томительные и стесняющие душу, будто когтями, пару минут, она начала видеть белую расплывчатую точку. Сначала казалось, что это лишь обман зрения, вызванный паникой и безумием разума, но затем пятно действительно увеличилось. - Свет! – чуть ли не заорала кошка, лёжа в холодном поту и раскрыв на полную глаза. Её мордочка смотрела немного вверх и наблюдала необычно чёткую картину. Поначалу даже не верилось в происходящее, а сердце колотилось как бешенное, пропуская все возможные удары и не давая воздуху, даваемому стеснённым от увиденного дыханием, пробраться в сжатые от страха лёгкие. Прямо на неё смотрел Свет. Кот с удивлением и страхом открыл свои светло-голубые глаза, от чего Льдинка немного ужаснулась: она впервые видела неподдельный страх в его проницательных и добрых глазах. Он стоял в лёгком стопоре, пока Льдинка, двигая лапами, пыталась вновь нащупать своё тело. Кошка едва сдерживала истеричный смех от радости и пережитого кошмара. «Это был сон! Всего лишь сон, ха-ха! Наконец-то он закончился!!!» Она с неподдельной радостью и облегчением пыталась как можно быстрее избавиться от оков прошлого и воспоминания, всплывшего, будто рыба из воды, таким странным и ужасным образом. - Ты в порядке?! – Свет рывком наклонился к ней и напряг все мышцы на морде: от ушей и до век. Впервые его голос был немного громким, впервые в нём были такие эмоции. Но сейчас было не до этого: - Свет!!! Свет, миленький! – Льдинка подскочила к нему и уткнулась носом в бок кота, что был в два раза крупнее неё, от чего тот чуть не упал. – Све-ет! - Ну-ну, полегче там… - кот немного опешил, приходя в себя. – Что случилось? - Случилось, ха-х! С чего ты взял, что что-то случилось? – Льдинка глубже уткнулась в его шерсть., а тот, в свою очередь, прикрыл её пушистым и длинным крапчато-белым хвостом. - Ну… Просто ты заснула, когда мы шли сюда… Мне пришлось нести тебя прямо до места. А когда ты спала, ты скребла лапами по подстилке и даже выдрала из неё парочку клочьев. И, наконец, третье – крики и сипение под конец, которые меня и разбудили… - Свет сочувственно покачал головой. С трудом восстановив нормальный сердечный ритм, Льдинка встала, отряхнулась и буркнула: - Просто мне приснился сон…Очень. Плохой. Сон. - Кошмары? – кот облегчённо вздохнул и наклонил немного вниз свою большие белые уши. - Да! По телу Света прокатилась волна облегчения: сам он выпрямился, отряхнул шерсть и сгладил её тёмно-розовым языком в некоторых местах. Его пушистая белоснежная щека немного подрагивала, что означало его обыкновенную задумчивость. - Так, а что конкретно тебе приснилось? – немного сиплым голосом сказал он, подняв голову и по обыкновению легко прикрыв глаза, которые даже в таком состоянии были заметными и яркими, открывающими его душу. Льдинка подавила сдавленно шипение. Ей не хотелось вспоминать этот злосчастный сон, видела ли она там кого-то близкого или нет. Её стискивали клыки гнева и разочарования, когда она вспоминала о Стае, о том месте, где ей врали или что-то не договаривали буквально с рождения. Любая память о ней была для Льдинки как ком в горле и давила на глотку холодными клыками, будто пытаясь заставить её почувствовать вкус собственного сердца в её же пасти. Уже инстинктивно кошка подняла шерсть по всей спине и слегка выгнула спину, из-за чего та немного заныла. - Хей, - Свет слегка улыбнулся, открыв глаза чуть шире, - ты же только что готова была меня буквально на камни свалить. Знаешь, что такое обрыв? – Льдинка представила огромную чёрную пропасть, из которой нет выхода и края. Будто те же дурные сны или воспоминания… «Спасибо огромное, что напомнил!» - Вот и я тоже знаю. – Свет вздохнул, будто бы не заметив то, как ещё сильнее ощетинилась Льдинка, и продолжил: - Поверь мне, если ты хочешь как-то пересечь обрыв, тебя может потребоваться… - Сосредоточиться на своём деле и сказать, чтобы никто не мешал? - Не совсем. Тебе может понадобиться помощь в этом деле. Уж лучше спросить, где есть мост или место, где этот обрыв можно обойти, - белый здоровяк покачал пушистой головой и сел, обвернув лапы хвостом и ожидая её ответа. «Убедил, - с неожиданной злостью не столько на Света, сколько на себя подумала Льдинка, - мешок шерсти.» - Не столько сон, сколько плохое воспоминание. – Льдинка фыркнула и отвернулась, подбирая слова. Кончик хвоста нервно дёргался с интервалом в пять-десять секунд. – Просто моя дурацкая Стая и семья… Наверное, вчера слишком много думала об этой ерунде. – Свет ответил ей бесконечно печальным взглядом. – Всё нормально? - Да так… Я прекрасно понимаю, почему ты можешь нелестно думать о Стае… Но почему ты говоришь такое о своей семье? - Тебе-то что? Свет посмотрел себе под лапы и немного грустно вздохнул: - Помнишь, ещё при нашей первой встрече я говорил тебе про гальку? Некоторые камни бывают похожи… - кот грустно опустил голову, - даже слишком. Или так кажется на первый взгляд. Ты не думай, я не пытаюсь ни в чём тебя упрекнуть! – он обернулся по сторонам, а Льдинка села и стала слушать внимательнее. «Неужели я узнаю, почему он предложил мне помощь?» - Но…Может быть, я и не прав. Помнишь, я говорил тебе о том, что не помню группу, в которой родился? - Свет вздохнул и повёл усами. - Знаешь, как бывает? Иногда ветер заносит снежинку неведомо куда: ему-то что! Но никто не знает, что именно чувствует снежинка…. Примерно то же получилось со мной. Будучи котёнком, я погнался за частичкой мха. Меня нашёл и принял как своего один кот, которого уже давно нет. Ты тоже ушла со своей территории, Льдинка, - Свет едва заметно улыбнулся, - но при других обстоятельствах. Именно поэтому мы стали друзьями… - Но…При чём здесь моя семья? - А при том… Что я всегда хотел увидеть их ещё раз. Какими бы они ни были… Мне показалось немного странным то, что ты не проявляешь трепетных чувств к умершим родственникам. Почему? - Свет! Возможно, и, даже, скорее всего, то, что я говорю – глупость. Но я никогда особо не скучала по тем, кого не помню… Пошлое осталось в прошлом… Всё! – острая игла сомнения прокралась в сердце и больно уколола при этих словах. Она никогда не сожалела о родителях – зачем? Разве она их вообще знала? А вот Иней…Она была её, пожалуй, единственным другом до недавнего времени. - Ладно, давай оставим эту тему, - Свет дружелюбно распушил шерсть, будто птенец перья перед первым полётом. Льдинка встала со своего места, опираясь на передние лапы, которые ломило, будто бы она лежала не на спине Света или подстилке, а под тяжёлой скалой. Кошка отряхнулась с характерным громким трепещущим звуком и потянулась всем окаменевшим телом. Так кто же прав? Она или Свет? Льдинка принимала убеждения друга, причём, без задаваемых в обычной ситуации вопросов, что было немного странно. Хотя это сейчас и немного неуместно. Льдинка не чувствовала удовлетворения от получения ответа на долго терзавший её вопрос: почему-то она просто…Смирилась? Да! Она просто приняла это как факт, который был также неоспорим, как наличие на Поверхности ледяных ветров. Когда наконец тело избавилось от острого ощущения, что она лежит под грудой камней, она поднялась на все четыре лапы и осмотрелась. Они находились в пещере, причём, стоит заметить, довольно просторной. В нос поступал запах мха и сырости, который исходил от вкраплений зелени самого входа, который был проходом прямиком к реке. Успокаивающий и одновременно раздражающий шум эхом отбивался и колыхался от стен гладкой и большой тёмно-серой пещеры. Было несколько больших углублений для сна; подстилки были сделаны из плотного зелёного мха и мягких и пушистых бело-серебристых перьев. Вообще, в чём был плюс подстилок в Стае? Да тем что мох, из которого подстилки там состояли целиком, немного влажный и не вбирает так много пыли…Соответственно, тратилось не так много времени, чтобы их менять. Пожалуй, это был единственный плюс проживания там. Льдинка громко чихнула, когда на её нос медленно опустилось небольшое пёрышко. Всё, на самом деле, складывалось не так уж и плохо. Река течёт, смывая всё на своём пути и неся живительную влагу к берегам стаи Лучезарности и этой группы. По крайней мере, они выиграли немного времени для них всех. «Всё ещё ломит лапы… Может быть, мне стоит сначала ещё немного полежать прежде, чем начать обходить лагерь? Если мне, конечно, разрешат? Пожалуй, это хорошая идея.»