Узы

Льдинка напрягла мышцы плеч, слегка нагнувшись. Дыхание вновь и вновь сводило от пыли, которая пучком била в нос. Но сердце кошки невольно ныло от осознания того факта, что кто-то пережил примерно то же, что и она когда-то. Сердце ныло так, будто бы не Клык, а её саму от свободы, будто воздух от воды отделён тонким, но прочным и скользким льдом, отделяет неведомая и излишне непонятная грань. Правда, в случае с серо-крапчатой кошкой этот мотив был сам по себе понятен: её держали её собственная честь, немного странные друзья и собственный отец. Правда была также и в том, что Льдинка ломала голову над тем, почему именно то держит её: «Ведь если друзья не на твоей стороне и нисколько тебя не понимают, то какие же это друзья?» Кошка нахмурила нос и едва слышно чихнула, встряхнув головой и усами. Мышцы мордочки на мгновение испытали сильное, тянущее напряжение от желания избавить дыхание от столь надоевшей пыли. «Как они здесь вообще живут?» Внезапно в самый разгар мини-битвы кот обмяк и повалился за пол пещер, а кошка, воспользовавшись ситуацией, неровно и мягко прижала к земле; далее возня продолжилась, будто бы ничего и не было. - Птичка, Карий! – Клык строго и холодно рыкнула, её голос томным и свободным эхом разлетелся по окружающему пространству, от чего у Льдинки ненадолго свело уши. В ту же секунду, словно по уже обученному рефлексу, кот и кошка синхронно остановились и обернулись на Клык, сидевшую прямо и ровно: лишь кончик хвоста у неё нервно дёргался, но это не отменяло изящной и твёрдой, практически идеальной осанки. Светло-зелёные глаза, одинаковые у обоих, на мгновение сверкнули в темноте. Кошка прижала кота к земле: одна её тёмная ярко-бурая, резко выделяющаяся из основного окраса, лапа была на груди у кота. Если она, не дёргаясь и даже немного сурово смотрела прямо в глаза Клык (что, впрочем, зная её, не причинило бы особого эффекта), то ухо кота отвлечённо дёргалось, а сам он немного недовольно что-то бурчал и отвёл взгляд. К слову, у обоих были общие черты строения мордочки: немного узкие черты, аккуратные чёрно-серые носы и довольно маленькие уши. - Думаешь, я поверю, что ты действительно хотел так оборониться от неё? – кошка грозно выгнула спину и распушила на ней шерсть, при этом голос её даже не дрогнул. - Но она должна была признать поражение! – обидчиво заскулил Карий. – Она же…Вы же сами говорили, что иногда лучше притвориться мёртвым, чем продолжить… Принимать удары на себя. - Да, но, смотри: она видит, что ты жив – это первое. А второе, - Клык скользнула немного ближе и слегка наклонила голову, - этот приём можно использовать лишь тогда, когда это убедительно. Если ты замрёшь вот так посреди боя, то к тебе непременно кто-нибудь подойдёт… - И прижмёт к полу пещеры! Вот так! – кошечка ещё сильнее надавила на брата. Клык столкнула Птичку с Карего, от чего та отпрыгнула на пару кошачьих хвостов в сторону и отряхнулась от приставшей к её густой короткой шерсти пыли. Слегка взъерошенная от своей природы, но ухоженная тёмно-серая шерсть Клык смотрелась более чем гладко на фоне Карего и Птички. Карий тем временем медленно и немного лениво поднялся и тоже отряхнулся, но более шумно и даже неряшливо и пренебрежительно, но игриво: - О-ох, мне не нравятся эти тренировки! Они портят мне аппетит. - Вот так-то! – Птичка гордо распушила светлую шерсть на грудке и бодро задрала заострённую мордочку вверх. - А сама-то ты что делала? – внезапно непривычно знакомый рокочущий голос раздался практически за спиной Льдинки. Кошка почувствовала на себе острый и палящий взгляд сине-зелёных глаз. Она вжалась в землю, уже думая, что её ждёт в ближайшем будущем. Льдинка медленно обернулась назад, дрожа от каждого своего вздоха и неожиданности. Огромный чёрно-серый полосатый с горящими глазами силуэт был до неприятного знаком. Лучезарность. Это была она. Во всём своём грозном великолепии. Сильная, с твёрдым шагом – но жутко эмоциональная и гордая. Льдинка закатила глаза, тихо прошипела какое-то ругательство и фыркнула себе под нос. Лучезарность горделиво, но с большим спокойствием и даже, вы не поверите, со снисхождением, нежели раньше, на мгновение опустила взгляд на Льдинку, а потом продолжила: - Сама-то хороша, Птичка. Только и зна-аешь, что колотить лапами налево и не налево. Так нельзя, дорогуша, - Луч встряхнула головой и в один мощный и элегантный прыжок оказалась уже рядом со Льдинкой, от чего та чуть не упала в обморок, почувствовав тяжёлое и сильное приземление прямо рядом с собой. - Угу. Ты очень быстро устанешь, если продолжишь так делать. Я считаю, что вполне нормально устать во время боя; но ставить свои лапы недееспособными, не причинив никакого вреда противнику и покинуть товарища – пусть даже и косвенно – непростительно и даже грубо с твоей стороны, - в ответ на замечание Клык Птичка повела носом. Лучезарность слегка потрясённо встряхнула голову и вернула себе довольно серьёзный и грозный вид, дополняемый зарубками на ушах и огромным шрамом на спине: - Ого, мои уши! Приветствую думающий народ! Как тебя зовут, крошка? Льдинка с удивлением перевела взгляд на обеих кошек. «А что, так приветливо обходиться с посторонними – так разве было можно, Луч?!» Голос Клык был на редкость впечатлённым и мелодичным: - Я вправе сказать своё имя только в ответ на… - Лучезарность! Меня зовут Лучезарность, хватит с меня этих церемоний, - она перевела взгляд на Льдинку, - к тому же, я не закончила одно очень-очень важное дело, которое я должна была закончить очень-очень давно. – «Только не это…» Клык встряхнула головой и восхищённо села, чинно обвив лапы хвостом. Было видно, что сильный голос и общая стать Лучезарности пробрали её до мурашек, хотя она довольно быстро сориентировалась и вернулась к тренировке Птички и Карего, которая на данный момент напоминала скорее возню беспомощных котят. Тёмно-серая кошка повернулась на Льдинку и вопросительно посмотрела на неё. Льдинка хотела ответить таким же суровым взглядом, но под напором такой силы, какая может быть только у Луч, она могла лишь растерянно отвести глаза в сторону и выгнуть спину: - Соскучилась по мне? – кошка вопросительно повела бровью. - И тебе привет, - тихо прорычала Луч и надменно фыркнула, - тебе, Льдинка. Ох, не представляешь, без тебя мне было та-ак одиноко и скучно! - «Угу, да с этим не поспоришь.» - А чего это ты так на меня уставилась?! А ну марш за мной! – Лучезарность повернула голову к подошедшему сзади Дымку. – Дымок! Фьють! Живо за мной. Луч выпрыгнула из оврага, Дымок потрусил за ней, словно маленькая тень, а Льдинка с вялостью в лапах поплелась за ними обоими. «Они знакомы с Лучезарностью? Да всё было ведь так прекрасно!» Кошка на мгновение взглянула на Лучезарность, что та заметила и резко с привычной ворчливостью обернулась и прижала уши к затылку: - Не смотри на меня так! Марш за нами и уверенней, если можно. Льдинка лишь закатила глаза и шумно вздохнула, поворачиваясь к Дымку и вяло перебирая лапами: - Ты знаешь её? – шепнула она, стараясь, чтобы её голос смешался с фоновыми звуками и долетел лишь до ушей угольно-чёрного кота. - А ты нет? – Дымок показательно фыркнул. – Да Лучезарность просто великолепна! Быстрая, сильная, уверенная… - Я всё слышу, Дым, - Лучезарность брезгливо выговаривала каждое слово чуть ли не по слогам, до раздражения медленно, но твёрдо, будто пыталась расколоть камни. На мгновение, не прекращая идти, она обернулась на Льдинку своим сине-зелёным взглядом, вроде бы спокойным, но если приглядеться – горящим ярче самых ярких звёзд, даже на долю секунды показавшимся красивым. И они будто бы говорили за неё: «Не выношу лесть!» Льдинка что-то прорычала себе под нос, выдавив воздух из своих лёгких практически машинально. Она стала наблюдать за Лучезарностью с ноющим от рыка сердцем, ибо ничего другого ей не оставалось. Поначалу Льдинка не могла разглядеть что-нибудь, что было бы не так, но примерно минуту спустя она начала замечать, что что-то здесь было немного не то. ТО ли недостаточная частота горделивых шагов, то ли ещё что-нибудь другое, чего она не могла объяснить. Вам знакомо то состояние, когда вы определённо что-то видите, но ваше подсознание на какой-то почве отказывается это принимать и понимать, что это такое? Будто движение тени рыбы под коркой льда. Будто вы уже заметили что-то краем глаза, но оно тут же мгновенно уходит из памяти, не успев в ней только отложиться, будто улетает от вас снежинка во время бури. Лишь вглядевшись внимательнее в движение каждой снежинки, не обращая внимания на резь в глазах от ветра, можно, пожалуй, чётко определить его направление. Примерно такая же ситуация была здесь. Примерно спустя минуту наблюдений, когда они уже почти дошли до выхода из основной пещеры, Льдинка наконец осознала, что же было не так, хотя в связи с контрастом ситуации мысль скорее была подобна тающей льдинке на воде. Проблема была в передних лапах. Они двигались медленно, казалось, что Лучезарность продумывает каждый шаг прежде, чем его сделать; можно сказать, даже слегка хромая, но это было почти незаметно, а скорее напоминало надменную поступь победителя в какой-нибудь битве. Гладкая и ухоженная шерсть покрывала шрам, находящийся в области между основной частью позвоночника и лопатками. Льдинке невольно вспомнилось тяжёлое дыхание кошки после охоты, редко замечаемое ею во времена их последней встречи… «Да ну нет, быть не может, чтобы такая зверюга была чем-то больна!» Лучезарность внезапно завернула куда-то за солевую стенку пещеры, Льдинка же инстинктивно последовала за ней и Дымком, чувствуя спиной, как отдаляется от основного лагеря Шагающих, всё дальше от Света и Лиса. «Куда ты нас ведёшь?» Льдинка не видела это место, ведь, по всей видимости, Свет пронёс её до спального места где-то в этом отрезке пути. Тёмно-серая и полосатая, почти не заметная в темноте Лучезарность, бывшая необыкновенно молчаливой для себя, повернула влево, от чего Льдинка не успела толком разглядеть окружающее пространство. Когда кошка перешагнула через круглый проход, находившийся в некотором расстоянии от пола пещеры, ей в шерсть ударил резкий холод, а каждой пылинки вокруг неё коснулся косой луч оранжево-белого света. Он был на удивление тусклым, будто скользил по воде. Дымок внезапно выскочил из-за Льдинки и толкнул её в бок, чтобы пройти. Лучезарность уже сидела у выхода на поверхность, смотря на Льдинку. Тёмно-серая шерсть из-за направления света казалась полностью чёрной, лишь шерсть у краёв её силуэта сквозила ало-оранжевыми оттенками, похожими почему-то не на огонь, как его представляла Льдинка, а на туман, а небо, кусочек которого можно было разглядеть через проход, было на удивление тёмным для цветного свечения. Лучезарность казалась тенью, большой и опрятной; её выдавали лишь красный, как во время затмения, ореол и всё такие же горящие в темноте яркие зелёно-синие глаза. Пусть обстановка и не позволяла рассмотреть её во всех оттенках, сейчас она казалась чёткой и детально видимой. Сама обстановка представляла из себя небольшую округлую пещерку, окутанную тенью ближе к Подземелью, далее заполненную полумраком и тусклым светом. Льдинке не сразу бросились в глаза яркие почти полностью прозрачные каплевидные камни, сквозившие и пестрившие то ли алым, то ли жёлтым светлом. Что-то затрепетало в подсознании кошки, ведь увидеть эти камни означало вспомнить Света, вспомнить то, как они знакомились и постепенно сдружились. Свет был рядом вместе с блеском этих необычных и редких камней. Ещё сильней трепет усилился, когда Льдинка увидела два фиолетово-голубых огонька, висевших в тени. Они с добром и любопытством смотрели на Льдинку, будто бы ждали её. Льдинка осторожно сначала, а потом быстрее стала приближаться к хозяину, а точнее хозяйке этих кошачьих глаз, хозяйке, чей красивый окрас не был полностью различим в темноте, но необычный цвет говорил сам за себя. «Полосатик!» Полосатик внезапно делала несколько шагов к ней, коснувшись своим носом носа Льдинки. Та была готова вот уже сейчас ещё глубже провалиться под землю от смущения и ощущения сухого носа прямо на своей морде, что, впрочем, длилось мгновение. Началось и закончилось с касанием, которое, по всей видимости, было приветствием. - Закончили? – Льдинка обернулась на Лучезарность и стоящего рядом с ней Дымка. Кошка была томительно раздражена чем-то, что явно скрывала: она что-то фыркала про себя и резко сдвинула брови, выражая недовольство. Её голос был таким же рычащим и громким, как, впрочем, и всегда, из-за чего гулким эхом разносился на то небольшое пространство, которое было ограждено от остального мира. – Тогда объясняю примерно понятно. Ведь мы, Льдинка, - она покосилась на неё и абсолютно точно двинула бровью, а её хвост дёргался из стороны в сторону, - не хотим, чтобы на не слишком подготовленных индивидуумов напали, пока мы будем лишь обследовать обстановку и обустраивать место для сна… - Место для сна! – внезапно вслух выругалась Льдинка. – Устраивать ночлег на Поверхности – как всегда гениальная идея! - Цыц! Пока посидишь здесь вместе с Полосатик! Тебе вообще кто слово давал? Тебя мама не учила, что встревать в разговор взрослых и перебивать меня нельзя! – слово «нельзя» было сказано громче остальных, а Лучезарность выглядела так, будто ждала момента, чтобы выругаться: при этом, что странно, остальные выглядели более чем спокойно. Льдинка же фыркнула и отвернулась, после чего на две-три секунды в воздухе повисла тишина. Тишина, впрочем, была развеяна Лучезарностью, уже более спокойно говорившей: - Ладно. Мы с Дымком поищем материалы для ночлега и создадим лагерь уже здесь, а заодно, может и местность расследуем, - она краем глаза покосилась на Льдинку. – Вопросы имеются? Дымок вскочил со своего места: - Никак нет! - А…Что мы, собственно, делаем? – Льдинка уже давно хотела задать этот вопрос, ощущая нытьё в плечах. Лучезарность вздохнула и необычно спокойно сказала: - Учить тебя охоте на Поверхности, а заодно и парочке крутых штук, что тебе в жизни пригодятся. Ну а мы повторим навыки и проведём подготовку к Ночи Треснувшего Льда. - К чему-чему? Дымок закатил жёлтые глаза с видом: «Где ты была всё это время?», но потом как бы вежливо извиняясь продолжил молчать. - А-а-а-агр, сколько вопросов… Дымок! – Лучезарность бодро прыгнула к выходу, а Дымок, будто тень, прямо за ней. Оба юркнули в темноту Поверхности и скрылись, оставив тишину за собой. Льдинка виновато и смущённо перемялась с лапы на лапу, привыкнув к темноте вновь и разглядывая красивую переливчатую шерсть Полосатик, дополненную изящными маленькими ушками и фиолетово-голубыми глазами, напоминающими странные блестящие камни. Нехрупкое, но узкоплечее телосложение и длинный густой мех будто бы пропускали свет сквозь себя. Она смотрела куда-то себе под лапы и слегка опустила уши, из-за чего Льдинка почувствовала свою вину, которая была вызвана таким вот пустяком: - Ты...Извини меня… - За что? - За тот концерт с Лучезарностью, который устроили мои вопросы… - Да-а, мы уже все успели привыкнуть, - Полосатик подняла голову и уши, повернулась к выходу и блаженно вздохнула, - она вообще неплохая кошка… - она направила острую мордочку к Льдинке, её глаза, казалось, з весело заглядывали прямо в душу, - Ночь Треснувшего Льда – это, ну… В общем…Такое мероприятие, да! Мероприятие, которое мы, Шагающие-Во-Тьме, проводим с ледоходом… Знаешь, иногда лёд на речке, которая на Поверхности, оттаивает – становится чуть теплее. Обожаю это время, хотя длится оно не так уж и долго, примерно луну. Некоторые животные приходят поживиться рыбой, да и мы тоже… Но соль не в этом. Зайцам и другим мелким зверькам становится просторней, и многие коты приходят сюда, чтобы на них вволю поохотиться, - она облизнулась, - заодно все видят, что мы не враги. - А ты можешь рассказать мне что-нибудь ещё о своей стае? - Да, конечно! Вообще мы иногда меняем место проживания, но не уходим далеко отсюда. У нас целая куча разного, ведь мы, Шагающие, осознали себя много-много лун назад, благодаря деду деда моего прадеда, если мне не изменяет память… Тебе рассказать поподробнее? Льдинка кивнула и с любопытством принялась слушать полный энтузиазма рассказ Полосатик: - Много-много лун назад мы странствовали по Подземелью. Ну, точнее наши предки, но не суть. У всего этого есть – вернее, была… Одна проблема. Они постоянно терялись, потом воссоединялись, и, как следствие, страдали, так как просто не могли найти в жизни своё Предназначение. Все возможные решения проблемы сводились к тому, чтобы бродить во тьме ещё больше, хотя смысл этого был, скорее, в том, чтобы разрушать и без того некрепкое племя. В те времена казалось, что игра стоила этого… Не знаю, как назвать… Не суть! В общем, мой дед деда моего прадеда стал первым Верховным Посредником… Поверь мне, весь мир что-то связывает между собой, Льдинка! Главный Посредник умеет читать знаки природы, умеет сплачивать котов… Эта должность передаётся из поколения в поколение. Мой отец был Главным Посредником, моя бабушка была Главным Посредником, я – Главный Посредник, и когда у меня появятся котята, кто-то из них тоже будет Главным Посредником, - Льдинка нервно заёрзала на месте и отвела взгляд, - всё в порядке? - Да-да, - Льдинка ревниво пригладила шерсть на грудке, - продолжай, пожалуйста… - Так вот! Меня с самого детства готовили, чтобы я стала Наместником! Наместник – второй по важности кот среди шагающих-Во-Тьме… Если я не забыла… Таких как вы у нас зовут вольными странниками. Это коты, которые живут вне…То есть, не принадлежат к нашему племени… Льдинка мельком посмотрела на окружающее пространство. Оранжево-красный свет начал сменяться нежным фиолетово-розовым, вперемешку с синим цветом, который, казалось, хочет подчеркнуть яркое мерцание фиолетово-голубых глаз в темноте. Прямые лучи света в камнях превращались на сотню и более осколочных бликов, рассыпанных на небольшое расстояние от них, словно песчинки. И Льдинка начала понимать, почему для временного лагеря выбрали именно это небольшое, но довольно тёплое и красивое место. Задумавшись, кошка пропустила мимо ушей некоторые из фраз Полосатик. - Я стала Наместницей из-за того, что старшая… - Полосатик слегка смущённо продолжала свой рассказ, - что-то я отвлеклась на вольных странников, извини. – Льдинка тихо вздохнула, поняв, что не пропустила ничего важного, - Так вот. Любой Главный Посредник рано или поздно, по истечению своего срока отправится к Бесконечным Отражениям, чтобы стать Хранителем Заблудших Душ…Всё в порядке? Льдинка задумалась и отвела взгляд. Бесконечные Отражения… Она определённо где-то слышала это название. Определённо. И единственным местом, где она могла это услышать, была Стая, а единственный, кто мог о нём рассказать – Свист. Плоть в области грудной клетки сводило от неприятного ощущения воспоминаний, которые выветрились из памяти, словно снежинки, сдутые с поверхности камня. Свист, без сомнения, знал много разных историй… Но откуда у него известия об этих Отражениях? - Да так… Можешь подробнее рассказать о Бесконечных Отражениях? – Льдинка нашла в себе силы так и взглянуть на Полосатик, напоминавшую сейчас окаймлённую светом тень. - Хм… Попробую, - Полосатик повела левым ухом. – Но никто толком не видел их… Ну, точнее, видел, но никому не рассказывал, ибо не приходил. Это сеть пещер, представляющих из себя такие камни, как эти, - она повела носом в сторону одного из причудливых камней, - но из них там состоит почти всё. Там живут Духи, это центр той энергии, которая всё питает в этом мире! - И вы верите и собираетесь уходить туда-не-знаю-куда? - Это есть! – Полосатик обиженно распушилась, будто котёнок или воробей. – И вообще тебя не заставляют соглашаться! Предназначение – важная часть нашей культуры, и моё Предназначение – стать Хранителем Заблудших Душ! Льдинка повела усами, погрузившись ненадолго в раздумья. Если Свист знал о легендах этой стаи, то, может быть, и Иней? - Прости-прости, - Льдинка вздохнула, - но, слушай… - Я слушаю. - А к вам много лун назад не приходила с неизвестных земель белая голубоглазая кошка? Ну, с таким необычным блестящим белым мехом? Её звали Иней. - Кажется, когда я была маленькой, кто-то приходил... Но я не помню, она ли это., - Полосатик обвернула лапы хвостом, и, заметив, что Льдинка тоскливо посмотрела себе под лапы, улыбнулась, - ты её ищешь, да? Льдинка устало кивнула: - Я ушла из своей Стаи, чтобы исследовать этот мир и найти её. - А ты можешь рассказать о своей стае? Льдинка встрепенулась и надменно вскинула голову: - Я не собираюсь вспоминать это место! Не хочу и точка. Прошлое в прошлом, и нечего к нему притрагиваться. Я не собираюсь туда возвращаться. - Нельзя так… Отказываться от своего Предназначения… - Тебя не заставляют принимать мою позицию, но, по-моему, Предназначение – это просто жить своей жизнью. И может, моё Предназначение – просто бродить вокруг и искать Иней, что с того? – Льдинка сама не заметила, как вздыбила шерсть, не в силах сделать ничего более угрожающего, хотя непонятно, зачем. - Ладно, - Полосатик принялась старательно вылизывать свой густой и гладкий мех, на котором уже не оседали пылинки. Льдинка опять оторвалась от реальности, погрузившись в свои мысли, как в воду, хотя мысли скорее были больше похожи на гадание на кучке перьев: «Возможно, Иней искала Бесконечные Отражения… Хотя бы есть путь к тому, чтобы её найти… А Предназначение…Да чтоб его!» Она испытывала жгучее нетерпение от того, что боится задать Полосатик ещё один или несколько вопросов. Она должна узнать, что было и должна узнать, как всё происходит. Почему это чувство её мучило, будто необходимость вырваться из тисков крупного хищника? Никто не знает.