Ну здравствуй, Редиска

      В пять утра над Гусу послышался звон колокола. Через десять минут пришёл Лань Чжань в сопровождении вчерашнего незнакомца. Мужчина, которого Ванцзи назвал Сичень, мягко потрепал А-Юаня по волосам и спросил его, как он себя чувствует. На это действо ребёнок только перевёл удивлённый взгляд на демона, что стоял в тени и был виден только ему, всем видом показывая: я не понимаю, кто эти люди, забери. меня. отсюда! Ёкай лишь надеялся, что малыш не додумается рвануть к нему в тень. В противном случае придётся объяснять: кто он, как сюда попал и почему его никто не видел. Коё-как, активно жестикулируя пальцами и руками, мужчина объяснил мелкому, что всё хорошо, отвечай на вопросы, но тихо, меня здесь нет, и облегченно выдохнул, когда А-Юань снова перевёл свой взгляд на Сиченя и просто коротко ему кивнул. Сичень на такое странное поведение ребёнка внимание не обратил… Или, по крайней мере, сделал вид, что не обратил. Мягко улыбнувшись и сказав брату, что комната для А-Юаня готова и он зайдёт к нему позже, Сичень ушёл.       Лань Чжань изваянием стоял там же, где и прежде. Выглядел он намного лучше, чем вчера. Вечером. И это радовало. Не радовало то, что мужчина переводил нечитаемый взгляд с притихшего парня на место, где стоял демон. Он явно понимал, что что-то упускает. А ёкай для себя решил, что обязательно поговорит с мальчиком, когда они останутся вдвоём. Никто, кроме ребёнка, не должен знать о существовании Сю Кёбо.       А-Юаню выделили соседнюю от Ванцзи комнату. А весь последующий день заклинатель почти всё время пробыл с ребёнком.       Сам ребёнок первое время сидел тише воды, ниже травы, но через минут 40 ему надоело, и он пошёл в разнос: сорвал штору или даже две (какой умник, вообще, вешает шторы до пола в комнату с маленьким ребёнком?), перевернул маленький столик, поскидывал с кровати на пол подушки и одеяло, в общем медленно, но верно разрушал комнату, пока Ванцзи… медитировал?.. Хотя медитацией это сложно назвать, мужчина постоянно отвлекался, делая короткие и тихие замечания мальчику. После того, как А-Юаня чуть не прибил гуцинь, который Лань Чжань зачем-то принёс с собой, мужчина не выдержал и, взяв ребёнка на руки, усадил рядом. За что вскоре поплатился, получив свою программу минимума: его дёргали за волосы, ханьфу, хватали за руки, ку… кусали за руки, пытались схватить кончик налобной ленты… Последнее заклинатель терпеть не стал, и, безболезненно шлёпнув по ручёнкам А-Юаня, выдал: «нельзя». Почему? Непонятно.       В любом случае демон, который решил скрыться и от глаз мелкого шкодника во избежании повторения утренних казусов, тихо помирал от разрывающего его хохота.       Ребёнок вспомнил об А-Сю также неожиданно, как и забыл. И последние полтора часа через каждые 10-15 минут спрашивал у Ванцзи: «где Аки?». На все вопросы молодой человек отвечал многозначным: «мгм». Завуалированный ответ? Секретное обозначение? Код? Что такое «мгм» демон не понял. Кто такой «Аки» заклинатель не понял тоже, но несильно хмурился всякий раз, когда ребёнок его о нём спрашивал. Он явно что-то подозревает…       Ближе к полудню, А-Юань наконец-то заснул на коленях заклинателя. Лань Чжань нежно гладил ребёнка по спине, плечам и голове, периодически бросая на мелкого тёплый взгляд. Причину, по которой посторонний человек с такой заботой относился к совершенно не родному ему ребёнку, демон не понимал. Но он искренне надеялся, что в этом мире ещё есть добрые люди, и Ванцзи один из них. Ведь тогда у мальчика действительно появлялся шанс на счастливое детство и нормальную жизнь.       В комнату зашёл Сичень. Он тихо, стараясь не разбудить ребёнка, сказал брату, что отправляется на собрание глав орденов.       «Так Сичень ещё и глава ордена Гусу Лань? Удачно, удачно!»       Он также обмолвился, что главы других кланов знают, что ребёнок из клана Вэнь сейчас в Гусу. И что они требуют выдать его им. Живым или мёртвым.       Было дикое желание проследить за Сиченем до места собрания и прикончить всех глав одновременно, медленно и мучительно забирая у них жизни. Чем. Ребёнок. Не угодил. Этим. Идиотам?! Пролить чужую кровь видимо жаждал не только Сю Кёбо, но и сам Ванцзи. Лицо заклинателя мало как поменялось, а вот глаза… Ооо, если бы взглядом можно было убивать, в ближайших 3-4 ли в живых бы никого не осталось.       Уже уходя Сичень уверил брата, что А-Юаня кланы не получат, и ему не о чем беспокоится, но надеяться на одни слова демон не мог. — Конран, Кёфу, Гисин*… — прошептал одними губами ёкай, через секунду рычание призванных фамильяров отозвалось в голове.       «Следуйте за главой Лань безмолвными тенями, слушайте всё, о чём он будет говорить и тут же докладывайте мне. Если в конце концов будет решено убить ребёнка… Перегрызите горло всем, кто согласился. Ступайте».       Сичень ушёл, за ним и тени; Ванцзи же продолжал сидеть со спящим на коленях А-Юанем, погрузившись в свои мысли и продолжая гладить мальчишку по спине; сам Сю Кёбо решил осмотреться. Учитывая реакцию заклинателя на слова главы ордена Лань, Сю Кёбо был уверен: пока Хангуан-Цзюнь рядом, мелкому шкоднику ничего не грозит. Правда, уходя, парочку живых теней он всё же оставил. На всякий случай.       Облачные Глубины оказались на удивление не только красивым, но и подходящим для наблюдения местом: густые леса, что покрывали большую часть территории, бросали на землю множественные тени, обеспечивая почти беспрепятственное передвижение для ёкая и его слуг, а наличие множества водопадов вокруг резиденции Гусу создавали над горой прохладный туман, который при желании тоже можно было использовать в своих целях. Хищных зверей в лесах демон не обнаружил.       Прямо на входе в обитель ёкай увидел огромную стену, целиком и полностью исписанную… правилами? Запрещено: гулять по ночам, шуметь, быстро ходить, бегать, прыгать, небрежно пользоваться налобной лентой… Боги помилуйте, да что ж они всё трясутся над ней?.. В общем, правил было несколько тысяч. Ка-та-стро-фа… Интересно, а повесится можно на ближайшем дереве? А нет, нельзя. Жуть! Как они тут с ума со скуки не сходят?!       «Вообще, » — подвёл итоги Сю Кёбо. — «Место достаточно безопасное для ребёнка, не учитывая наличие живущих здесь некоторых персон…».       Пока А-Сю изучал территорию, А-Юань проснулся, и, как сообщали тени, его осмотрел один из целителей. Ребёнок был в порядке, лихорадка сошла на нет. Это радовало. Маленькое исчадье ада было накормлено и в компании вечно спокойного Лань Чжаня вывалилось на улицу. Кто-то смотрел на ребёнка с любопытством, кто-то просто улыбался или отводил взгляд, а кто-то… точнее сказать дядя Крик в компании нескольких человек с явным недовольством наблюдал за приближающимся к ним заклинателя с ребёнком. — Дядя. Старейшины, — коротко кивнув, Ванцзи прошел мимо, уводя малыша на поляну. Взгляд, которым эта компашка проводила Лань Чжань заставила демона дёрнутся. Нееет… Из-за одного ребёнка таким недовольным быть просто невозможно. Тут что-то другое…       Наколдовав в тень каждого из старейшин Дани**, Сю Кёбо последовал за ребёнком. Теперь он будет знать обо всех грязных делишках и разговорах этих стариков.       Второй Нефрит устроился под огромным, раскидистым деревом; мальчишка же ошивался рядом, снова спрашивая, где Аки. Неизвестно, сколько бы ещё он задавал этот вопрос, но в какой-то момент на глаза попались… кролики! Визг, переполненный радостью, кажется, услышали даже на соседней горе. Ребёнок нашёл себе новое занятие. Маленькие мохнатые комочки совершенно не боялись А-Юаня, напротив, сами лезли ему на колени, подставляли спинки для ласк, обнюхивали и слегда покусывали руки мелкого шкодника.       А-Юань был счастлив?       Определённо!       А-Юань был. Определённо. Счастлив!       Рычание Конрана в голове заставило сидевшего на ветке демона отвлечься от наблюдения за ребёнком. Собрание глав четырёх Великих орденов началось. Мужчина прикрыл глаза: так он мог не только слышать, но и видеть все тоже, что и его волки.       Небольшая комната, сплошь и целиком оформленная в золотых тонах.       «Слишком вычурно…»       В ней было четверо.       Первым внимания А-Сю привлёк тип в золотых одеждах с вышитым пионом на груди. Самый взрослый из собравшихся. Ёкаю он не понравился сразу. Мужчина явно лебезил перед остальными, хотя демон был уверен, что всё это показное. Кёфу также сообщил, что от него веяло тёмной энергией, которую волки чуяли очень остро. А ещё от него пахло женщинами. И их было много. Человек, которого, как выяснилось позже, звали Цзинь Гуаншань и который являлся главой ордена Лань Лин Цзинь, О-Каге прозвал просто — Проститутка.       Следующий человек в комнате — мужчина в тёмно-сером ханьфу, края которого были украшены золотым узором. Выглядел он грозно. И дело не только в выражении лица, которое на протяжении всего собрания почти всегда было серьёзным, а то и хмурым. Он. Был. Огромен! Широкоплечий дядя, сплошь и целиком покрытый мускулами, являлся главой ордена Цинхэ Не и носил имя Не Минцзюэ. А для демона — ШкафНе. Говорил он мало, но по делу. А от его голоса содрогались стены.       Третьим был уже знакомый Сю Кёбо Лань Сичень, он представлял орден Гусу Лань. Он спокойно и безмятежно вёл разговор. Он был Сичень, просто Сичень.       А четвёртый… — Оооо, — мужчина хищно улыбнулся. — Вот ты и попался…       Четвёртым оказался никто иной как Цзян Чен, в быту Цзян Ваньинь, глава ордена Юньмэн Цзян и самый молодой, как показалось А-Сю, глава. Одет он был в фиолетовые одежды. Он также получил своё кодовое имя — Говнюк.       Собрание кланов длилось ну о-оочень долго. В Гусу вечерело, Ванцзи увёл ребёнка в дом, где его снова накормили. По докладу теней, малыш вновь интересовался, где Аки и говорил, что хочет его увидеть. Заклинатель на это лишь молчал. Когда Лань Чжань взял в руки гуцинь и стал играть, мелочь уселась рядом и периодически тыкала крохотными пальцами в струны.       На собрании обсуждали многое, но, по мнению демона, абсолютно ненужное:       Проститутка вещала, что война с орденом Вэнь очень сильно ударила по казне его ордена, на что ШкафНе только прикрывал глаза.       «Согласен, парень, согласен…»       Потом главы обсуждали разделение территории ордена Цишань Вэнь, какие-то грядущие события… Проститутка поздравила Говнюка с удачной кампанией против старейшины Илин и остатками клана Вэнь. На что последний только кивнул и отвёл взгляд.       «Да ладно?! Не уж то ты этим не гордишься, засранец ты этакий?»       ШкафНе в какой-то момент вспомнил про заклинание призыва, что творили на горе. Вэй Ин… Вся эта уймова туча заклинателей пыталась призвать душу Вэй Ина. Серьёзно? Они НАСТОЛЬКО боятся этого бедолагу со светлой душой, что хотят уничтожить и её (душу)? При упоминании Вэй Усяня, Проститутка вздохнула и почти, почти, но не совсем, пустила скупую слезу, проклиная Старейшину за смерть его горячо любимого сына. Также она… он припомнил, что Усянь виновен и в смерти сестры А-Чэна, за что получил короткий, но явно недовольный взгляд Сиченя.       «Врёт, как дышит, чес слово… Главы орденов уже собирались было расходится, как вдруг ШкафНе снова вспомнил… но уже про ребёнка. Ну не дурак ли?..       Гуаншань активно закивал, вещая, что ребёнка нужно убить. Мол, когда он вырастет, захочет отомстить. Рукалицо… Сичень, который, по всей видимости, являлся единственным адекватным и здравомыслящим человеком в этой банде, уверил, что ребёнок ещё мал и ничего не вспомнит, а Ванцзи сможет воспитать из него достойного мужа. При упоминании второго господина Лань главы почему-то вздрогнули. В конце концов Говнюк Сиченя поддержал, чем сильно удивил как Проститутку, так и Сю Кёбо.       А-Юань остаётся в Гусу. Решено.       Собрание объявили законченным.       Цзян Чен удалился сразу. За ним О-Каге отправил следить Конрана. Пока только следить. Конран был самым сильным и крупным волком в стае. Так же он был самым агрессивным. 2-е пары глаз чудовища всегда отливали кровью и звериным бешенством, позволяя видеть с достаточно большого расстояния.       ШкафНе активно трезвонил Проституке о каком-то Мэн Яо, рекомендуя его как человека надёжного и верного. Сичень поддерживал брата.       «Брата?!. Да ну нафиг, они просто напросто не могут быть родственниками!..»       Вскоре Гуаншань выдал, что уже собирается привести какого-то Мо Сюаньюя в Башню Кои для обучения и вопрос, который демон так и не понял, был закрыт. Троица разошлась.       Гисин тенью следовал за главой клана Не. Этот волк отличался крайне худощавым телосложением, был очень шустрым и самым хитрым из стаи. Глаза его горели ярко зелёным цветом в темноте, а укус мог несколько дней мучить человека или демона, так как в слюне волка был яд. Убить он не мог, но боли причинял адские. Это демон проверил на себе…       Следить за Гуаншанем остался Кёфу. Некрупный волк отличающийся спокойным характером и скверной привычкой: он любил принимать облик самого потаённого страха человека и изводить его этим глубокой ночью. Глаза у зверя были золотыми.       Этих чудовищ, теневых волков, маленькими щенками на 17 лет Сю Кёбо подарил его учитель — Юдай Рюу****. Через год он покинул О-Каге и больше не возвращался. Жив ли он сейчас?.. Демон много раз об этом думал. Когда они впервые встретились, Рюу уже было больше 1 000 лет. После исчезновения ёкай его искал. Долго. Многих о нём расспрашивал. Но раз за разом получал ответ: Бессмертного давно никто не видел.       В любом случае, каковы бы не были причины столь резкого ухода, А-Сю был благодарен своему учителю: он дал ему кров, научил его сражаться, используя разные виды оружия, обучил магии, подарил 3-х крайне редких фамильяров. Мужчина не знал почему и зачем, но факт остаётся фактом. Юдай Рюу был его учителем, наставником и просто примером для подражания.       В половину девятого или около того, А-Сю вернулся в комнату и застал картину маслом: Ванцзи тщетно пытался уложить спать откровенно психующего А-Юаня. Мелкая бестия визжала, пиналась, кусала заклинателя, убегала от него и была явно против этой идеи. Демон даже жалел Лань Чжаня, когда прекращал тихо ржать в углу комнаты. Через два часа рёбенок без сил всё же рухнул на кровать. Ещё немного посидев в его комнате, Второй Нефрит удалился.       О-Каге аккуратно лёг около ребёнка, всматриваясь в его безмятежное лицо. Вот посмотришь на него и не скажешь, что этот ангелочек совсем недавно устроил сольный концерт в данной комнате. Вообще мужчина хотел поговорить с мальчиком, но Ванцзи ни на шаг от него не отходил, а будить ребёнка сейчас было не очень хорошей идеей. Поэтому он просто лежал рядом.       В два часа ночи тени Дани стали активно подавать сигнал бедствия: они погибали. Оно и понятно, эти тени, созданные самим Сю Кёбо, жили недолго. От нескольких часов до пары недель. В зависимости от духовных сил человека, к которому они цеплялись. Если паразит «прилипал» к сильному заклинателю, тень редко доживала хотя бы сутки. В любом случае, как оказалось, свою миссию Дани выполнили. Из их донесений мужчина понял, что после взрыва на горе Луаньцзань, что убил Вэй Ина и ещё с десяток заклинателей, Ванцзи впал в бешенство. Он обвинил кланы в жестоком убийстве невинных. Старейшины клана Лань во главе с дядей Криком пытались его увести… и получили за это по шее. В прямом смысле этого слова. В тот же вечер, дисциплинарным кнутом Лань Чжаню располосовали спину за всех «пострадавших» старейшин. Располосовали так, что бедняга потерял сознание. Очнувшись лишь следующей ночью, Второй Нефрит сразу же рванул на гору, где и нашёл А-Юаня. Ну, а что было дальше, демон знал.       Кстати, он чуял запах крови рядом с Ванцзи. Но почему-то не придавал этому значения. — Надо будет ему живительной мази дать, правда, как?.. — рассуждал демон в слух. Рецепт этой чудо-мази ему рассказала человеческая целительница, жившая высоко в горах за много-много ли от Гусу, после того, как ёкай чуть не помер от потери крови из-за ран, полученных в очередной стычке. Мазь состояла из крайне редких, труднодоступных ингредиентов и была достаточно сложна в приготовлении, но оно того стоило. Раны любой сложности, обработанные ей и перевязанные, исчезали на следующий день. Шрамы, правда, оставались, но боли не было. Именно этой мазью Сю-Кёбо обработал порез А-Юаня, и сейчас рука ребёнка была вполне целой и невредимой.       Кстати о руках. Кто-то небольно, но ощутимо, шлёпнул мужчину по лбу. — Где ты был? — А тебе не кажется, что ты слишком часто покушаешься на моё здоровье ночью, м? — усмехнувшись, О-Каге смотрел на проснувшегося ребёнка, что активно потирал всё ещё сонные глаза и недовольно на него поглядывал.