Осколки прошлого

      Буквально пару недель назад я бы и представить не могла, что буду спать в одной постели с принцем Темной империи. Если бы кто-то сказал такое, покрутила бы пальцем у виска и посоветовала бы сходить к лекарю.       Несколько дней назад, когда эта совершенно невозможная вещь стала почти реальностью, я не представляла, что смогу в его постели уснуть… Я думала, что буду каждую минуту, проведенную рядом, находиться в страхе. И ночью рядом с ним ни за что не сомкну глаз, не смогу даже дышать полной грудью.       Но реальность оказалась совсем иной. Видимо, я настолько устала за вчерашний день, что совершенно не помню, как думала еще хоть о чем-то. Стоило лишь закрыть глаза, я мгновенно провалилась в сон.              Было тепло.       В этом величественном каменном дворце в холодной северной столице, продуваемой всеми восьмью ветрами, мне с самого приезда было слишком холодно… Даже не телу, душе. С момента въезда в этот город сердце будто бы покрылось тонкой корочкой льда, поверх кровоточащих ран и трещин, наверное, так оно спасалось от окончательного разрушения.       Я уже даже свыклась с тем, что оно тянуще болит, намекая, что жить с этой ледяной крошкой тяжеловато. И вот сейчас… На грани реальности и сна, мне было тепло…       На краю сознания мелькали отголоски приятного сна, мне снилось что-то про детство, про моего Шими — маленького пушистого кринуара, и про краски, холсты… В мышцах чувствовалась усталость, а в теле тепло… Было даже горячо.              Я распахнула глаза. И тут же испуганно дернувшись, попыталась сползти хоть немного в сторону с Энтиора. Но он не дал, одной рукой прижал за талию, второй же надавил на бедро, поднимая его еще выше. Я обнимала его ногой, почти лежала на нем… И мы были почти голыми… О Богиня…       Я пискнула, вновь попыталась отстраниться.       — Пусти… Почему я.. на тебе? — прошептала севшим голосом. За окном был тусклый рассвет, время не определить. — Сколько времени? — Хотелось хоть как-то отвлечь его внимание.       Энтиор рассмеялся, его руки буквально обжигали. Понятно, почему мне снилось тепло…       — Ты сама залезла на меня. Стоит признать, это приятное пробуждение. Пожалуй, я хочу чаще видеть тебя в своей постели, — он рукой зарылся в мои растрепанные волосы.       Я застыла, приоткрыв губы. Мое совершенно глупое сердце все еще настойчиво распространяло по телу слишком приятное тепло, собирающееся чем-то светлым и пульсирующим в солнечном сплетении. Внезапно мне показалось, что свет стал ощутимее. Будто бы руки засияли… Нет, похоже, я просто еще не проснулась.       Если Энтиор что-то и заметил, то не сказал. Он склонил голову, думая о чем-то, а в следующую секунду, когда я вновь хотела попросить отпустить, накрыл мои губы своими. Не спрашивая, настойчиво раскрывая их, углубляя поцелуй.       Я чувствовала себя свечой, вспыхнувшей внезапно и тающей на глазах. Плавилась от каждого движения его языка, поддавалась…       Да что же это такое?! Что со мной вообще происходит?              Он отстранился первым. Я хотела, правда хотела, но никак не могла даже поднять руки, чтобы попытаться оттолкнуть его. Энтиор поднялся с кровати, а у меня не было сил даже сесть, я упала на подушки.       От мысли, что сейчас придется выползти из-под одеяла в холодную неприветливую реальность, пойти на кухню, где не самые любезные люди снова будут раздавать рабам какие-то задания, становилось тошно. Но я поднялась…       — Спи, — приказ прозвучал слишком неожиданно. Я удивленно посмотрела на принца. — Еще рано, можешь спать, — повторил, застегивая штаны. Он спать уже совсем не хотел. — Сегодня ты проведешь весь день здесь, — еще один приказ.              Я прикусила губу… Конечно, я была рада отдыху. Но с другой стороны… Он сам сделал меня своей рабыней, он разрушил и мою жизнь, и заставил долгие годы волноваться моих родителей… Он совершенно не считается с желаниями других людей. Он причиняет боль… Он монстр…       Видимо, скоро я буду это повторять просто, чтобы не забыть, как мантру. Потому что я забывала… Слишком быстро, преступно быстро забывала о том, какой на самом деле Второй принц. И не могла ничего поделать с этой забывчивостью.       Да и вообще. Как это, проведу весь день здесь? Я вовсе не хочу весь день находиться рядом с ним. Я ни одной минуты не хочу находиться рядом с ним…       Я произнесла последнюю фразу вслух. Дура…       Захотелось ударить себя, чтобы проснулась, чтобы осознала, что нахожусь в клетке, запертой с монстром. И нужно следить за каждой эмоцией, не то, что словами.              Я испуганно вжалась в подушку, когда Энтиор медленно подошел к кровати, склонился надо мной. Попыталась откатиться в сторону, но он поймал и прижал к постели, легко рассмеявшись.       — Как хорошо, что все твои желания не имеют никакого значения, — произнес, улыбаясь. В его карих глазах мелькала Тьма, я будто чувствовала ее покалывание на своей коже.       — Замечательно просто, — прошипела в ответ. От его слов поднялась резкая волна негодования. Тьма стала ощущаться сильнее. Покалывание переросло в жар на ладонях. Я побледнела… — Не… Нет.. — Губы пересохли, я попыталась резко подняться. Подняла руки, чтобы увидеть, что с ними, но их перехватил Энтиор, прижимая к постели.       — Тшш, — он завел запястья над головой, скользнул слишком выразительным взглядом по очертившейся под рубашкой груди. Я моргнула. Это помогло прийти в себя. Теперь я испуганно смотрела на него, совсем не зная, чего ждать дальше… — Ты пока не контролируешь свои способности. Всплеск может быть слишком сильным, ты истратишь мгновенно все силы. Так что лучше держи эмоции под контролем, — он усмехнулся.       Я хотела ответить, что рядом с ним весь мой контроль летит в бездну. Но все-таки спросила другое.       — Что все это значит? Пожалуйста, объясни мне хоть что-то… Что со мной происходит? — Я почувствовала, как к горлу подступают слезы. Неизвестность пугала чуть ли не больше смертельного приговора. Я совсем не понимала, что за странные силы проявились во мне.       Энтиор отпустил меня, поднялся, продолжил одеваться. И когда я уже решила разозлиться на его вечное полное игнорирование моих вопросов, он все-таки ответил.       — Позже. Сейчас просто спи, еще рано, пять утра. — Он застегнул рубашку, а я почему-то не могла оторвать взгляд от четко очерченных под дорогой тканью мышц.       — Вообще-то все рабы встают в такое время, начинают что-то делать, — я сердито перевернулась на подушке, отворачиваясь от него. Слишком много эмоций отнимало даже нахождение с ним в одном пространстве.       — Ты не все.       От его реплики дернулось что-то в груди. Я рвано вдохнула, натянула на себя одеяло. Послышались шаги, приглушенный стук двери, и я осталась в этой жуткой спальне одна.              Несколько минут просто дышала, стараясь успокоить глупое сердце, жмурилась от мыслей, превращающихся в жар под кожей. Все вокруг пахло чертовым Темным принцем, каждая деталь напоминала о нем. Атласное постельное белье, от прикосновений к которому чувствовалось ненужное возбуждение, запах горького кофе и чего-то древесного, так подходящего Энтиору. Это невыносимо…       Я со стоном укрылась одеялом с головой, заставляя себя расслабиться и правда еще поспать. Возможность отдохнуть радовала. Все-таки предыдущие дни были слишком напряженными. За всю жизнь я не испытывала столько страха и эмоций, как за последнее время… Это было похоже на полет вниз со скалы. И казалось, что этот полет только набирает обороты. Что я лишь разгоняюсь сильнее и уже не в силах остановиться, зацепиться за что-нибудь. Впереди только смертельно опасные острые скалы, имя которым Энтиор.       С такими вертящимися в голове мыслями я не заметила, как вновь уснула…              И сначала даже не поняла, что это сон.       Все та же комната, в которой я заснула. Жуткая спальня второго принца Темной империи. Во сне она кажется еще более страшной, в углах шевелятся будто живые тени, смотрят бездонными глазами из темноты. Статуи, сплетенные в откровенных позах неестественно изгибаются, на их застывших лицах муки боли и ужаса, они сломаны, трещат по швам… Я кричу, отпрыгивая, статуи разлетаются на осколки… Но я ведь помню, что их лица обычные… Быть может это лица тех, кто за долгую жизнь принца побывал в этой комнате, видел эти статуи и так же сломался, и разлетелся на осколки?       Я отползаю к комоду, руки царапаются до крови, все вокруг усыпано осколками. Я хватаюсь за латунные ручки, пачкая их кровью. Открываю один из ящиков, третий снизу… И окровавленными руками достаю медальон. До боли знакомый Арканум в виде солнца. Он ослепляет, я кажется, кричу, а медальон затягивает в пропасть, впивается в руки, а потом и в сердце… Хотя я этого не хочу.                     Снова древняя башня Аркаима. Снова мой знакомый кошмар. Я даже выдыхаю с облегчением, понимая, что этот сон я уже видела столько раз, что он стал привычным и знакомым кошмаром. Моя рука в руке Темного мага, он крепко удерживает и не дает оступиться на лестнице, так похожей на скелет. Мелькают пауки, змеи, шипение раздается со всех сторон…       «Не выбереш-ш-шь-ся. Не найде-е-ш-ш-шь. Древний город не для всех-х-х. Отдай ее нам-с-с»       Я дрожу, и только ощущение крепкой руки на талии и размеренного сердцебиения Темного не дают заплакать, забиться от ужаса, не дают упасть во тьму…       И, словно издеваясь, у меня в руке ярким осколком сверкает Арканум, с него капает кровь, а солнце все так же смотрит на меня и манит… Манит и затягивает на глубину.              Проснулась я вся дрожащая, с мокрыми от слез ресницами, с вспотевшими волосами. Поднялась на локтях, и облегчённо выдохнула, увидев, что все так же нахожусь одна.       — Все это какой-то кошмар, — поднялась медленно и пошла в уборную. Не уверена, что именно кошмар — то ли сон, то ли реальность.       После того, как умылась ледяной водой, причесалась и оделась, стало легче. Я смогла даже искренне улыбнуться своему отражению в зеркале. Ну и что, что кошмар? Подумаешь. С любыми кошмарами можно справиться, с любыми проблемами… Ведь главное то, что я жива и даже могу улыбаться. И выспалась, отдохнула.       Я подошла к окну, распахнула створки, впуская холодный свежий воздух. С башни принца открывался вид на дворцовый парк, где-то вдалеке начинались кварталы богачей, а небо этим утром было невероятно голубым, каким бывает только на рассвете, с росчерками белого и кремового. Днем небо ярко синее, а над столицей чаще серое, затянутое тучами.              Часы показывали девять утра, я чувствовала себя наконец-то отдохнувшей, и еще голодной. Но не думаю, что без Энтиора смогу найти здесь еду. Можно было бы и уйти из его покоев, но ведь был приказ… А нарушать приказы после вчерашнего не хотелось… Или наоборот хотелось. Щеки опалило жаром, я замотала головой, только бы не вспоминать все, что было. На теле до сих пор остались следы, засосы, губы распухли, будто бы мы целовались часами. Так и было… Я застонала, и вновь мотнула головой. Отошла от окна, окинув комнату взглядом. Статуи… Обычные лица, хоть и ужасно откровенные позы.       Сделала шаг и замерла у старинного комода. Картинка из сна вспыхнула перед глазами так ярко. И я даже подумать не успела, как рука сама потянулась к третьему ящику. Он не был заперт и легко открылся.       — Богиня, — я обреченно закрыла глаза. Медальон, тот самый Арканум в виде солнца, так ярко блестел и переливался чистым золотом. Руки закололо от невыносимого желания взять его, забрать, никогда и никому не отдавать…        «Он слишком сильно влияет на тебя»       Я вспомнила слова Энтиора. Сглотнула. И не знаю как, но нашла в себе силы закрыть этот ящик.              Отошла на несколько шагов, сердце колотилось. Единственным желанием было взять медальон. Он ведь мой, мой по праву. Но я прекрасно понимала, что это совершенно не мои желания. Очередная жуткая магия Древних. Слишком много ее в последнее время в моей жизни.       — И как только он успел забрать его? Мы ведь еле спаслись тогда… — Пробормотала вслух.              Я сочла за лучшее покинуть спальню. Слишком много эмоций… Но от вида гостиной, а точнее дивана перед камином, эмоций стало только больше. Я задохнулась, вновь щеки окатило жаром. Неужели я правда вчера делала, все, что делала? В душе резко плеснуло горечью. Можно было не обманывать себя тем, что так и не переспала с ним. У нас все было… Только другим способом. Считать себя все еще невинной и нетронутой глупо. Как и глупо сопротивляться принцу дальше… Ведь так он только больше злится…       Не проще ли просто дать ему все, что он хочет? Может, тогда он забудет меня? Найдет кого-нибудь другого? А я как-нибудь продержусь во дворце эти два месяца и наконец-то вернусь к своей привычной жизни?       Так будет правильно…       И все равно, как бы я себя не уговаривала, от этих мыслей было так горько. С обреченным ужасом я поняла, что мне не хочется этого… Совсем не хочется, чтобы Энтиор нашел другое развлечение...       Глупая. Какая же глупая. Идиотка просто.       Захотелось ударить себя. Но я только сжала кулаки и открыла дверь, ведущую на верх башни.              Заняться все равно пока было нечем. Энтиора не было, еды тоже. И раз уж он оставил меня тут, не думаю, что сильно разозлится, если я осмотрю всю его башню. Ведь все секретное заперто на замки, не так ли?       Не так. В этом я убедилась слишком скоро. И корила себя за глупость. Действительно, с чего бы принцу что-то запирать в своих покоях? Ведь нет таких идиотов, которые будут ходить по его комнатам, осматривать вещи без спроса, лазить по шкафам... Все прекрасно понимают, что за подобное их ждет долгая и мучительная смерть от рук императорского палача. Все, кроме одной глупой рабыни…       С такими насмешливо-обреченными мыслями я зашла в его кабинет. Мимо двери в жуткую комнату-пыточную прошла как можно быстрее, а вот у кабинета задержалась. Хотела только посмотреть, раз уж дверь была открыта.       С того раза, как я писала письмо ничего не изменилось. Все такой же очень мужской лаконичный и дорогой стиль. Каждая деталь интерьера говорит о богатстве и власти ее владельца. Задержала взгляд на семейном портрете, чувствуя совсем неуместную грусть в сердце при взгляде на такого юного второго принца, на счастливую императорскую чету. Отвернулась, подошла к столу и погладила кончиками пальцев дорогое дерево, тяжелое пресс-папье. На столе вновь царил легкий беспорядок, лежали незакрытые книги, исписанные листы, перьевые ручки… Я подняла ручки и поставила их в подставку. Вздохнула, зацепившись взглядом за ровные чуть наклонные буквы. Подчерк принца был ему под стать, ровный, хищный, острый…       Я не хотела читать. Правда не хотела… Но глаза уже выхватывали слова и предложения. Я моргнула и подняла один из листков.       «Последнее упоминание Энхелиев на территории современной Аленсии около пятисот лет назад…» Фамилии, даты… Дальше написано о каком-то ритуале, но язык древний, не знакомый мне.              Я выдохнула. Отложила листок. И невольно взяла следующий. Песчаники... Вновь большинство на древнем языке, но из того, что я поняла, Энтиор описывал, когда и где появлялись множество песчаников. С чем были связаны, как удалось избавиться от них.       От информации на листе пробежали холодные мурашки. Судя по записям, за последние пятьсот лет было лишь несколько случаев с нападением стаи песчаников. И их было не больше двух десятков… И гибли сотни людей и магов, перед тем, как их полностью удавалось остановить.       А что происходит сейчас?...       Я сглотнула, руки немного дрожали. Я уже пожалела, что зашла сюда. Лучше бы смотрела на вид из окна или на безделушки в гостиной. Зря что ли она похожа на музей со всеми статуями и кровавым фонтанчиком в центре?       Но нет… Любопытство вновь заставило обратить взгляд на стол принца. Богиня, он же меня убьет, если поймет, что я трогала его записи, читала их…              Здесь лежали книги. В основном что-то непонятное, на древнем языке, магическое, с замками на кожаных обложках. К этим фолиантам я побоялась даже прикасаться. А вот книга на понятном языке, под названием «Древние расы. Особенности и описание» была слишком привлекательна. Я взяла тяжелый талмуд, открыла оглавление, но потом заметила закладку.       «Энхелии. Истинно светлые. Полностью вымершая раса».       «В наше время истинных Светлых, владеющих первозданным светом, не осталось, в отличие от Темных. Именно поэтому правящие Темной империей Темные считают себя высшей расой. Все маги, называющие себя светлыми сегодня, имеют лишь отголоски магии той расы, о которой нам, к сожалению, известно так мало. Энхелии — крылатые создания древности. Наравне с Темными они владели абсолютными светом и Тьмой… Им не нужны были заклинания, их дыхание было самой магией…» — я со все возрастающей дрожью в груди выхватывала отдельные предложения, перескакивая с одного абзаца на другой. Пытаясь найти то, что так искала…       Это ведь то, о чем говорила дриада… Но я.. Я же не могу чувствовать тот самый свет… Я же не владею магией. Я совсем никак не могу быть связана с чудесными и вымершими крылатыми созданиями…              Я дрожащими пальцами перевернула страницу и задохнулась, когда увидела рисунок дерева. Того самого древа Древних. Похожее росло в дворцовом парке… Его охраняли дриады. И к нему я смогла прикоснуться и увидеть… Почувствовать свет…       «Древо Древних — Энтрлисс. По приданиям, сохранившимся до наших дней, это была колыбель жизни Энхелиев. К нему приносили новорожденных, чтобы искра их магии разгорелась сильнее. К нему приносили раненых или стариков на смертном одре. Энтрлисс либо давало искре разгореться вновь, либо забирало остатки магии, даруя вечный покой…»       Я моргнула и провела кончиками пальцев по искусному рисунку. Только сейчас заметила, что книга была рукописной. А значит, безумно ценной, возможно, единственной в своем роде. Конечно, это объяснимо. Темные очень ревностно охраняли любую информацию о древних расах… Люди не знали даже сотой доли правды. В школах об этом не говорили практически ничего, лишь изучали сказки и легенды, передавали из уст в уста. И что было правдой, что выдумкой, не знал никто.              Я вновь перевернула страницу. На губах появилась улыбка от осознания, к какому ценному предмету я сейчас прикасаюсь. Достоверная рукопись, принадлежавшая императорской семье, о прошлых цивилизациях, что были десятки тысяч лет назад. Взглянула на текст про обычаи Энхелиев, но прочитать не успела…       Сердце грохнулось куда-то в пол, я застыла, кровь отхлынула от лица, а за дверью послышались четкие шаги и голоса…              Секунды растянулись, как в кошмаре. Будто время стало ложкой тягучей смолы, которая так медленно капает вниз… Нужно было захлопнуть книгу, метнуться к двери, спрятаться. Нужно… Но я не могла сделать и шага, только замерла, а сердце болезненно стукнулось пару раз о ребра.       — … некоторую информацию. Ничего важного. Но может почитаешь на досуге. Если будет время читать, — хохотнул Энтиор. От его голоса все внутри оборвалось. — Раз сегодня прибывает посольство Милерэнии, ситуация критическая…       Дверь открылась.       Я закрыла глаза, но страх накатил волной, грозя поглотить без остатка, и глаза я тут же распахнула.              Голос Энтиора оборвался на полуслове. Я смотрела на него… И видела, как расслабленное выражение мгновенно сменяется мимолетным удивлением и хищным прищуром. На дне его глаз резко мигнувших Тьмой я прочла свой приговор.       Энтиор и его собеседник вошли. Я с ужасом перевела взгляд на еще одного принца. Судя по семейным портретам, это был брат Энтиора, третий принц Даниэль. Он приподнял в удивлении брови, повернулся к Энтиору, а заметив его взгляд, усмехнулся такой знакомой усмешкой. Сейчас стало очевидно, что они с Энтиором братья. Так похожи. У его Высочества Даниэля короткая стрижка, прямые волосы, чуть другие черты лица. А в остальном, очень похожи…       Энтиор сделал шаг ко мне. Я резко шарахнулась назад, вцепляясь побелевшими холодными руками в книгу. Он меня убьет… Просто убьет. Впрочем, во взгляде второго принца читалось желание не совсем убить, скорее наказать наглую рабыню… От этого предвкушающего выражения лица вспыхнула, кажется, каждая клеточка тела.       Сзади был стол, я ударилась о край столешницы, а Энтиор все-таки подошел. Медленно растянул губы в усмешке и так ничего и не сказав, разжал мои пальцы и забрал книгу. Я моргнула, руки дрожали, и даже дышать получалось через раз.       Энтиор наклонился ближе, я вжалась в столешницу, а он потянулся и взял один из исписанных листков. Вновь взгляд глаза в глаза, как будто разряд молнии… Я читаю в глубине черных глаз обещание долгого выяснения, знает ли эта рабыня о том, что заходить в личный кабинет господина, рыться в его вещах, это смертельное преступление… Я не могу даже сглотнуть в ответ.              — Держи, — Энтиор разворачивается к брату, протягивает книгу и записи. — Я сделал пометки. Но больше ничего не найти. Пусть отец так и передаст послам. О песчаниках даже нам известно катастрофично мало.       Принц Даниэль кивнул. И перевел заинтересованный и острый взгляд на меня. Усмехнулся вновь.       — Девушка с Лароном, я полагаю? — У него был мягкий бархатный голос, не такой хриплый, как у Энтиора. От этого голоса у меня вновь прошли мурашки по коже. Это что же, свойство всех Темных? Или только правящей семьи?       — С чего ты взял? — Энтиор хмурится, но злости я не чувствую. — Просто рабыня.       Еще одна усмешка на губах третьего принца.       — Просто рабыня, которая даже не знает, как приветствовать господ?       Энтиор резко поворачивается ко мне, в его глазах на миг мелькает удивление, будто бы и он забыл об этом. А я чувствую, как бледнею еще больше, хотя думала, что страшнее не станет…       Я забыла. И правда забыла, что рабыня должна вставать на колени в присутствии господина. И тем более других членов венценосной семьи. Черт.. Черт, черт… Это точно мой конец.       — Простите… — я хотела произнести громче, но получился лишь шепот. Сделала шаг и медленно опустилась на колени, боясь, что могу упасть. В обморок. Я точно сейчас упаду в обморок.              Брат Энтиора весело хмыкнул, Энтиор же выдохнул раздраженно.       — Встретимся вечером, на дипломатическом ужине. А пока у меня очень много дел.       Послышался звук открываемой двери и уже неприкрытый смех третьего принца.       Я замерла. Вскинула голову. Улыбка принца Даниэля была завораживающей, как и смех.       — Что может быть важнее обеда с послами соседнего государства? — он все еще смеялся.       И я с удивлением заметила ответную усмешку Энтиора.       — Например то, что некоторые рабыни совершенно не знают правила поведения. Самое время объяснить.       Воздух вновь закончился.       — Так как зовут новую обладательницу Ларона? — Я вновь чувствую пристальный взгляд третьего принца, но голову не опускаю, хотя должна. — Любую другую ты бы убил на месте.       Энтиор закатил глаза.       — Я не настолько бесполезно растрачиваю человеческие ресурсы. До встречи, Дани, — он слишком красноречиво распахнул дверь.                     Все еще легко смеясь, брат Энтиора попрощался и вышел. Дверь кабинета захлопнулась. Наверное, с таким же звуком захлопнется крышка моего гроба. Может быть, даже очень скоро…       Я вскочила на ноги, сердце колотилось, как будто я бежала долгое время. И было просто до дрожи страшно… Хотя Энтиор ничего пока не делал, просто смотрел на меня, я не могла успокоить свой страх.       Он сделал шаг ко мне. А я отбежала за стол, теперь этот массивный предмет мебели был между нами преградой.       — Не подходи! — Выкрикнула, сжимая кожаную спинку кресла. — Я.. не хотела, все получилось случайно, — голос прерывался от страха.       Энтиор резко шагнул вправо. Я отбежала влево, вновь прячась за столом. Теперь он шагнул в другую сторону, я попыталась вновь отбежать, но не успела… Он молниеносно оказался рядом.       Я тихо вскрикнула, а он прижал меня к столу. Теперь стол был не преградой, а ловушкой.       — Нет! Не трогай! — Я вырываюсь, но Энтиор только крепче удерживает меня. Хватает руки, упирающиеся в его грудь и заводит за спину. Другой рукой сжимает скулы, заставляя посмотреть себе в глаза.       Я замираю, чувствуя себя бабочкой в ловушке. Поднимаю взгляд и с удивлением понимаю, что ресницы мокрые. Испугалась всего происходящего до слез.              — Маленькая глупая художница, — на лице и в голосе Темного принца насмешка. Он проводит большим пальцем по щеке, стирая непрошенные слезы. — Слишком любопытная. Ты не подумала, что рабыня не должна рыться в вещах господина? Заходить в комнаты без разрешения?       — Подумала, — выдавливаю тихо. Он все еще поглаживает щеку, и даже от этих легких движений, я просто плавлюсь. Чувствую его всем телом, чувствую его запах, его ауру и магию. Я растворяюсь в нем.       — Но решила не прислушиваться к голосу разума? — Саркастично спрашивает принц. — Ты же знала, что за это будет?       Я замираю, вновь не в силах вдохнуть. Знала, да… Но надеялась, что Энтиор не вернется так быстро. Что все останется незамеченным.       Надо что-то ответить… Я открываю рот, но вместо слов, урчит живот, отчего я заливаюсь краской. Поесть так и не было возможности.              Мужчина отстраняется от меня и звонит в колокольчик. Делает приглашающий жест рукой, пропуская меня вперед к выходу. Спускаясь по лестнице, я чувствую себя под его взглядом будто под прицелом арбалета.       Мы спустились в гостиную, постучавшись, вошел знакомый мне молодой управляющий. Энтиор приказал принести еды на двоих.       — О чем успела прочитать? — интересуется принц, упав на диван и подзывая к себе магией бутылку какого-то дорогого вина.       Бокалов два. Я смотрю, как льется вино по стенкам, будто кровь. Сжимаю руки за спиной, не могу посмотреть ему в глаза, не хочу подходить ближе…       — Про древо Древних, про Энхелиев, — горло пересохло, и я закашлялась.       — Сядь, — приказ. Энтиор указывает на место рядом на диване. У меня не остается выбора.       Я медленно приближаюсь, сажусь рядом с ним. У меня в руках оказывается второй бокал. Грани соприкасаются с тихим звоном, и мы отпиваем вино. Оно растекается горячим теплом под кожей, такое вкусное. Я расслабляюсь и наконец-то выдыхаю. Все-таки пока он не собирается меня убивать и вроде бы даже не злится. Нет причины для столь сильного страха.       — Я не хотела искать ничего подобного… — Решаю все-таки продолжить. Взгляд Энтиора прожигает насквозь, я все так же смотрю только на вино. — Я только решила посмотреть обстановку кабинета…       — Ты ведь уже видела, — он весело усмехается. А я ужасно смущаюсь.       — Я… — Теперь сказать нечего. — Не специально, — голос скатывается в шепот.       — А случайности не случайны, — задумчиво произносит Энтиор, отпивает вино.       Слышится стук в дверь, вошедшие служанки расставляют еду, опускаются на колени, закончив. Энтиор взмахом руки отпускает их.              Мы молчаливо решаем сначала поесть. Все вопросы потом… Я вдыхаю аромат вкусного жаркого, отправляя в рот первый кусочек. На самом деле мне совсем не хочется, чтобы наступало это потом.       Но еда неотвратимо заканчивается. Энтиор пьет вино, думая о чем-то своем. Кажется, что он будто бы вовсе забыл обо мне.       И хоть я и понимаю, что наверняка совершаю глупость, решаю нарушить молчание.       — Что-то.. еще произошло? — спрашиваю тихо, жалея об этом в тот же миг.       Задумчивое выражение слетает с лица принца, он вновь смотрит на меня, и в глазах разгорается огонь, от которого мне безумно жарко.       — Песчанники вышли за пределы пустыни Шантаэр, — медленно отвечает принц. От его прожигающего взгляда я чувствую себя обнаженной. — Уничтожены несколько деревень, близлежащие города готовы к осаде. И отряды магов, естественно, не справляются.       У меня холодеет сердце. Принц говорит об этом так легко. Максимум, просчитывая возможные варианты борьбы с древними монстрами. А я буквально распадаюсь на кусочки, стоит представить всю боль людей, погибших в тех деревнях. Ведь наверняка погибли все… Песчанников не просто так считают худшими из худших монстров.       — Деревни?.. Все погибли?.. — голос теряется, превратившись в шепот.       — Разбуженная Пустыня отвоевывает себе территории. Даже воспоминаний о деревнях не осталось, не то, что людей. И при этом страдают территории Милерэнии. Послы страны Тысячи песков прибыли сегодня с просьбой о помощи.       — Но ведь даже самые сильные Темные не способны убить так много песчанников… — я произношу мысли вслух, но Энтиор и так прекрасно читает мои чувства. — Это же ужасно… — я чувствую, как колет сердце от боли за других людей.       В ответ принц только безразлично допивает вино.              Он отбрасывает пустую бутылку, и теперь действительно полностью обращает внимание на меня, отбросив и все государственные проблемы.       Я тяжело сглатываю под его взглядом, но у меня не выходит так легко забыть обо всем сказанном. Вновь совершая ошибку, возвращаюсь к этой теме.       — Недавно ты говорил, что мы рассердили древнее зло… Пустыню… Тем, что сбежали… — с каждым словом становится все страшнее. На дне глаз принца пульсирует тьма.       — Говорил, — он подвигается ко мне ближе. Обхватывает мою руку. Тянет на себя, и у меня не остается выбора. Требование однозначно… Я тихо прерывисто выдыхаю, приподнимаюсь и пересаживаюсь к нему на колени. В груди разливается коктейль из стыда, страха и предвкушения… Между ног становится горячо от его обжигающих рук, скользящих по спине, переходящих на грудь и ключицы. — Что еще я говорил? — он коротко сжимает шею, срывая прервавшийся вдох с моих губ. Я, кажется, забываю, как дышать.              — Что простые люди не могут дотронуться до Энтерлисса… Что пока у меня нет изменений в ауре… — Язык заплетается… Энтиор скользит руками по плечам, по ключицам, сдвигая платье в сторону. Прикасается губами к плечу, оставляя дорожку болезненных поцелуев, почти укусов. Я всхлипываю, дергаюсь, но его руки держат, как тиски.       — Как хорошо ты все помнишь, — он усмехается, сдавливая мне шею сзади. Его губы оказываются в миллиметре от моих. Я чувствую себя натянутой струной, все тело так же дрожит, жаждет прикосновений… — Изменения появились, — выдыхает мне в губы и целует. Раскрывает, углубляет поцелуй. И под мой вскрик прикусывает губу до крови, слизывая кровь…       Это больно… С ним всегда все настолько желанно, больно, остро, что я просто схожу с ума… Вцепляюсь в его плечи, хочу отстраниться, но не выходит…       — Тебе не нужны мои ответы, Камилла, — он отстраняется сам на несколько секунд. Я вновь тихо всхлипываю, когда в шею впиваются острые когти. И теперь в его глазах мигает Тьма отголоском недовольства. — У тебя ведь хорошо получается находить их самостоятельно.              Я испуганно замираю при виде его клыков. И понимаю, что в наказание за мое любопытство он хочет крови. И хоть мне безумно страшно, больно даже кровоточащей губе, я не вырываюсь. Не прошу… Хотя, наверное, могла бы попытаться… И, Энтиор, может даже остановился бы. Все-таки еще в пустыне я отдала ему очень много крови, и даже могла отдать жизнь…       Но я только тихо замираю в его руках, чувствую под пальцами напряженные мускулы, руки все так же сжимают его плечи. Я не стану вырываться… Хоть это и наверняка безумно больно, но, наверное, нужно ему…              Энтиор крепче сжимает мою талию, вновь приближается к губам и слизывает кровь. Ранка медленно заживает. Я с ужасом жду, что он вопьется клыками в шею… Темный маг усмехается.       — Иногда ты похожа на идеальную рабыню, — произносит, нагло усмехаясь.       А я вспыхиваю и резко дергаюсь. У меня получается вырваться из его рук, но я чуть не падаю. Вцепляюсь вновь в его плечи.       — Но редко, — теперь Энтиор смеется. — Слишком редко.       — Этот редкий момент закончился, — шиплю недовольно, снова пытаясь вырваться из его рук, отталкиваю его. При виде его смеха, понимаю, что он не злится на меня и успокаиваюсь.       А Энтиор все еще легко смеясь, вновь сжимает мою талию, заводя руки, пытающиеся оттолкнуть его, за спину, удерживая, и целует… От поцелуя с привкусом смеха и вина кружится голова. Я чувствую себя совершенно пьяной, тоже от чего-то начинаю смеяться. Прерываюсь на миг, чтобы вновь коснуться губ Темного, углубить поцелуй под его яростным напором. Происходящее так приятно, так нравится мне. В какой-то момент кажется, что я соглашусь на все, что сделает Темный маг. Даже отдать ему всю мою кровь, всю себя…              Но мои совершенно неадекватные желания прерывает стук в дверь. Я испуганно вскидываю голову, Энтиор отстраняет меня, и я сажусь на диван, в панике находя свои свалившиеся туфли ступнями.       Раздраженный взмах рукой, от магии принца дверь резко открывается, ударяясь о стену. И я, и управляющий, оказавшийся за дверью, непроизвольно вздрагиваем.       — Ваше высочество, прошу простить за беспокойство, — знакомый мне господин Эванс, который провожал меня в первый день, склоняется в низком поклоне. Энтиор ожидающе смотрит на него, тот продолжает. — Его Величество просили передать. Срочно.       Управляющий с поклоном подносит принцу свиток.       — Магических вестников Его Величество принципиально игнорирует, — произносит принц, ломая оттиск императорской печати. Пробегает глазами свиток и поджигает его. Пытается уничтожить и пепел, но он оседает на диван, пачкая его. Еще одно раздраженное дополнительное заклинание и от пепла не остается следа. Энтиор закатывает глаза и поднимается.       Замечает меня, все еще пытающуюся незаметно поправить одежду.       — Император обеспокоен исчезновением пары деревень гораздо больше, чем стоило бы, — усмехается Энтиор, провожая взглядом мою ключицу, скрывшуюся под серой тканью платья.       Я округляю глаза, передавая, что, в целом, согласна с императором. Все это очень серьезно и ужасно грустно.       Принц только хмыкает и покидает покои.              И мне хотелось бы остаться тут одной. Но управляющий вновь склоняется в поклоне перед прошедшим принцем, выпрямляется. Что-то рассматривает в переплетении магических символов у себя на запястье, насколько я поняла, это способ связи, координации прислуги. Собирается уходить, но замечает меня.       — Иди помоги на кухне, — бросает приказ. — С внезапным визитом Милерэнцев работы прибавилось. — Он морщится.       А я вспоминаю, что Милерэния — южная страна с кучей правил и традиций. Она граничит с Темной империей с другой стороны пустыни Шантаэр. Правят там каждым городом эмиры, люди носят длинные белые одеяния, и еще богачи очень любят роскошь и размах. Наверное, гораздо больше, чем Темные. Поэтому да, пожалуй, с послами из этой страны работы слугам прибавилось…       Но я все равно хотела сказать, что принц приказал быть в его покоях весь день. Открываю рот, но мужчина уже отворачивается от меня, не заметив возражений. Остается только выдохнуть, глядя на его спешно удаляющуюся спину.       Ладно… В конце концов сидеть целый день в покоях Второго принца мне тоже не то, чтобы хотелось. Может быть, дела займут его до вечера, и он уже не вспомнит обо мне. И ночью тоже не вспомнит…       Последняя мысль вновь показалась горькой. Нестерпимо захотелось стукнуться головой об стену, чтобы понять, что так правильно. Что правильно только так… Но я только впилась ногтями в ладони и резко поднялась, решив, что очень хорошо, если до вечера я займусь какой-нибудь работой и больше не на секунду не вспомню о Темном принце.       О поцелуях с ним…       — Да не вспомню же, — рассерженно прошипела, сильнее впиваясь в запястье. Захлопнула дверь, взглянув на скалившуюся морду волка. Казалось, что он смеется надо мной.       Я закатила глаза и почти бегом пошла к лестнице, подальше от восточного крыла. Хотелось бы сбежать и из дворца…              ***              Но увы. Сбежать возможности не было. Хотя хотелось все больше…       Сначала я просто помогала с готовкой, потом меня отправили сообщить о чем-то стражникам. Общение с ними было менее приятно, чем с едой, но хотя бы прошло относительно спокойно. Но вернувшись обратно на кухню мне не дали снова спокойно чистить овощи, госпожа Магритт зацепилась за меня взглядом и всучила мне и еще нескольким девушкам подносы с едой.       — Гостям из Милерэнии, второй этаж, центральное крыло, с пятых по десятые покои. Не смейте поднимать взгляд без дозволения, — раздала указания женщина. — Приготовьте еще десерты… — Она отвернулась, уже обращаясь к кому-то другому       А я хмыкнула, чем вызвала удивленный взгляд служанки, шедшей рядом. Видимо в стране Тысячи песков женщина еще больше напоминает бесправную куклу, чем в Темной империи. Тем более рабыня…              Мы с еще одной служанкой подходим к пятым покоям. Вежливый стук, разрешение войти. Я скрываюсь за белокурой девушкой, повторяя за ней, расставляю еду с подносов, опускаюсь с ней рядом на колени, не поднимая глаз, как и сказали.       И, когда проходит несколько секунд, замечаю, как напряглась и сжалась в кулак рука моей сокамерницы. Как еле заметно дрожат губы. Нас уже должны отпустить, но не отпускают…       Я, чувствуя уже какое-то обреченное веселье от моей способности попадать в дурацкие ситуации, поднимаю голову. И натыкаюсь на пристальный взгляд ярко-оранжевых глаз человека, вольготно сидящего на диване. Он одет в белое одеяние, скрывающее его от шеи до ступней, на голове тюрбан, но заметны темно-каштановые пряди, выбивающиеся из-под белой ткани, кожа смуглая. Сам мужчина молодой. И он очень пристально смотрит на меня, с каким-то потаённым удивлением, которое очень старается скрыть.       — Что-то не так, господин? — решаю все-таки нарушить молчание. Блондиночка рядом со мной вздрагивает, еще старательнее смотрит в пол. Она не похожа на ту, кто жаждет внимания гостей другой страны, поэтому вопрос решаюсь задать я.       — Все так… — медленно, растягивая слова в непривычном мне акценте, произносит милерэнец. — Ты свободна, — он обращается не ко мне.       Рабыня нерешительно поднимает голову, поднимается, торопливо благодарит и сбегает. И я снова остаюсь наедине с очередным заинтересовавшимся мной мужчиной.              В душе разливается раздражение, даже практически злость. И я решаю, что, если он скажет мне хоть слово с неприличным подтекстом, я уже не буду смущаться и ждать, сразу же покажу Ларон, объяснив, что мне и одного невыносимого принца в жизни более чем хватает.       Я поднимаюсь, больше не желая стоять на коленях, пока меня рассматривают, как диковину из другой страны.       Мужчина в удивлении приподнимает брови, проводит рукой, делая странный жест. Похоже на магию, но совсем не знакомую мне.       — В империи Темных рабыни столь своевольны? — спрашивает, все так же растягивая слова в непривычном акценте. Я остаюсь стоять, только передергиваю плечами, уже думая все-таки объяснить, что принадлежу другому и поскорее уйти от этих долгих взглядов. У него оранжевые глаза… Впервые в жизни вижу такие.       Но посол, как ни странно, не оскорбляется моим молчанием. Он улыбается… И улыбка идет его загорелому лицу. Я понимаю, что все никак не могу отвести от него взгляда, как, впрочем, и он от меня.       — Налей улон, пожалуйста, — он указывает на странную посуду на столе. Он правда сказал «пожалуйста» рабыни? Я невольно распахиваю глаза.       Чайник для этого улона вытянутый, чашки тоже необычные. Видимо, что-то из их национальной кухни.       Только сейчас я замечаю, что и в покоях посла обстановка не соответствует моде Темной империи, здесь больше ковров и подушек с вышитыми узорами. Мягкая низкая мебель. Столик и вовсе совсем низкий.       Мне приходится вновь встать на колени, чтобы налить этот улон.              Я стараюсь смотреть только на медленно текущий белый напиток, и при этом чувствую все тот же пристальный взгляд. Мужчина рассматривает буквально каждый мой волос.       Закончив, снова поднимаюсь и хочу отойти на шаг назад. Но не успеваю… Посол прикасается к моей руке.       — Что вы?.. — Я запинаюсь. Потому что в это время мужчина медленно переворачивает мою левую руку тыльной стороной и разглядывает предплечье… У меня холодеет кровь от понимания, что именно на этом месте остался еле заметный отпечаток листика. Дара дриады. — Что вы делаете? — Я резко отстраняю руку, отхожу на шаг. Уже хочу просто сбежать, наплевав на правила.       Но посол снова обезоруживающе улыбается мне.       — Не пугайся, — он приподнимает руки, показывая, что не желает мне зла. И снова улыбается. Я чувствую, что никак не могу отвести взгляд от этой улыбки. И вообще чувствую себя слишком странно. — Я не причиню зла. И не воспользуюсь открывшимся знанием. Я лишь хотел увидеть то, что не видел уже очень много лет. Тебе знаком свет истинных? Я могу помочь тебе понять его.       Оранжевые глаза будто бы гипнотизируют. Я непроизвольно открываю рот, чтобы ответить, подойти ближе… Ведь он добр, не причиняет вреда… И то, о чем он говорит… Это действительно те вопросы, ответов на которых мне так не хватает. Но откуда он знает?.. Я резко мотаю головой, сама не понимая, что со мной происходит. Будто какое-то наваждение.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, господин, — произношу, глядя теперь только в пол. Вот госпожа Магритт ведь предупреждала не смотреть в глаза… — Если все в порядке, я пойду?       Мужчина задумчиво шевелит рукой, все так же не отрывая от меня взгляда. Я решаю, что и этого достаточно и быстро покидаю покои, не оглядываясь. Буквально сбегаю.              Вернувшись на кухню наконец-то выдохнула с облегчением, когда мне приказали помочь с нарезкой фруктов. Это было в сотни раз безопаснее, чем общение с пугающими обитателями и гостями Темного дворца.       Я все никак не могла выкинуть из головы этот странный разговор с послом. Все никак не могла успокоиться… Он заметил отпечаток листа? Он знает что-то об Энхелиях, о дриадах и других древних? Почему он что-то знает? В составе посольства, наверное, приезжают приближенные к правителю люди, точно знатные, наверняка знакомые с магией или маги. Но кто он? И что ему было нужно от меня?       И я бы рассказала Энтиору, спросила бы его. Но… Я ведь так и не показала ему этот самый отпечаток, Дар дриады. Даже не знаю почему. Наверное, потому что он упрямо не рассказывал мне обо всех этих странностях больше, чем самую малость. Все мои знания о Древних и моей странной магии — это лишь отдельные его фразы, обрывки заметок, которые я даже не успела прочитать, слова дриады. И почему ему так сложно рассказать мне больше? Объяснить, что за странная магия проявляется у меня? Как она связана с Древними?       И почему этот посол задал именно тот вопрос, ответа на который мне так не хватает?..              Устав от мыслей, я отгоняла их, освобождая сознание, возвращаясь к несложной работе. Следила за другими рабами, за поварами.       Так прошло пару часов… За это время я успела заметить, что некоторые повара не рабы, и ведут они себя скорее, как хозяева кухни. Заправляет всем госпожа Магритт, распределяет, кто и что делает. И рабыни… Одни, как и я, выполняли совсем не сложную работу, часто уходили отнести еду, убраться в покоях. Были же и те, кто с отсутствующим взглядом в отдельном углу мыл горы посуды, убирался на кухне или в других не самых чистых и легких для уборки помещениях. Они выглядели хуже, менее ухоженными, такими были и парни, и девушки, а чаще взрослые мужчины и женщины. Их мне было жаль…       Спросила у одной веселой девушки, которая расставляла на подносы еду, заодно кидая взгляды в зеркало в коридоре, от чего такое явное разделение.       — Они просто больше никому не интересны, — пожала она плечами. — Старые. Или больные. Или закончились эмоции, перегорели. Поэтому надо больше улыбаться, или пугаться, или желать отдаться, чтобы нравится господам, — она подмигнула мне и ушла с подносом наверх.       Я застонала про себя, зажмурилась на миг. Все это было просто до боли несправедливо. Так больно было смотреть… Осознавать, что эти рабы до конца своих дней не смогут никуда отсюда деться… И ведь во дворце еще очень даже хорошие условия. Сколько нищих и оборванцев живет в трущобах на окраинах столицы и других городов? Но они хотя бы свободны… Или такая свобода даже хуже рабства?       Я снова беззвучно застонала, отогнала и эти мысли и вернулась к овощам, стараясь думать только о них. Все остальное приносило слишком много ненужных волнений. А волнения за последние несколько дней уже успели мне надоесть.