Осколки прошлого

      Увы, везение имеет свойство заканчиваться. Наступило время ужина. И насколько я поняла, в одном из больших залов устраивался торжественный ужин с послами другого государства, членами императорской семьи и некоторыми придворными.       И даже если оставить мое нежелание видеться со всеми этими титулованными особами, то я была безгранично возмущена тем, что в то время, как древнее зло уничтожает деревни и поселения, правители стран развлекаются торжественными ужинами.       Конечно, я понимала, что все возможное они уже сделали, но… Но все же чувствовала грусть, пока накрывала стол в большой, очень красивой столовой вместе с другими слугами.              Пока не начался ужин все еще было спокойно, я расставляла еду, столовые приборы, болтала с Греной. Моя новая подруга вновь грустила, и я пыталась хоть немного ее развеселить. Рассказывала о красивых закатах юга, о пустыне, об Алистрийске. И с удовольствием замечала, как сначала совсем безучастная девушка немного оживает, расспрашивает меня, смеется над какой-то моей шуткой.       Я давно привыкла видеть в жизни хорошее даже в самых тяжелых ситуациях. Таких на самом деле в жизни было немало. Всегда старалась найти что-то радостное в моменте. Поделилась и этими своими мыслями с Греной.       — Смотри, например, какие красивые свечи, — я проскользила пальцами по позолоченным резным подсвечникам. — Ужин при живых свечах наверняка получится красивым. И зал восхитительный, — убранство столовой было в красных и золотых тонах, выглядело торжественно.       — Здесь всегда так, — тихо согласилась девушка, поправляя салфетки. — Правящие Темные любят роскошные балы, красоту. Фейерверки на балах вовсе, как произведения искусства, — на ее губах мелькнула робкая улыбка. Но она моргнула, вспомнила, где находится, и улыбка исчезла.       — А еще красивые нарезки, — я поправляла тарелки. Замерла на секунду, оглянулась, убедившись, что никто на нас не смотрит. Улыбнулась хитро, — наверняка вкусные.       Под ошарашенным взглядом рабыни я стащила одно канапе. Оно преспокойно исчезло у меня во рту.       — Ты что? — прошептала она одними губами. На лице девушки отражалась смесь ужаса и неверия. — Это же запрещено.       — Естественно, — я пожала плечами. Вновь оглянулась, на нас все так же никто не смотрел. — Открой рот, — я взяла еще одно канапе с другого подноса.       Грена скорее от шока открыла рот, но я воспользовалась этим и положила ей в рот канапе. Рассмеялась беззвучно.       — Ты ненормальная, — прошептала она, прожевав. Но теперь она хотя бы тоже улыбалась. — Если бы кто-то увидел… — Она распахнула широко глаза. Руки у девушки немного дрожали.       — Не увидел же, — я только продолжала улыбаться.       Мы вернулись к расставлению приборов, чтобы не привлекать внимания. Но теперь я была довольна, видя на лице Грены неисчезающую улыбку.       — Ты как луч света, Ками, — шепнула она мне, когда мы почти закончили. — Мне будет так жаль, если ты потухнешь… Или когда, — это лишь шевеление губ. Но я прочла и по губам.       Дернула плечом, показывая, что пока совсем нет смысла об этом думать. Лучше стащить еще что-нибудь с красивого стола.       Девушка округлила глаза в ответ и взяла меня за руку, уводя вместе с собой на кухню. Беспокоилась за меня. А я только усмехалась.              Но на кухне госпожа Магритт сообщила нам, что я и Грена в числе других служанок будем прислуживать за ужином.       Это испугало. По спине прошел холод, стоило представить, что придется увидеть не только Энтиора, но и всю его семью… Всех братьев, сестру… Императора Темной империи. О Богиня…       Я хотела бы отказаться, но такой возможности мне не предоставили. У рабов своего мнения быть не могло…              ***              Поэтому теперь я вновь стояла в парадном зале и с обреченностью слушала объяснения одной более опытной служанки о том, как разносить еду, что подавать первым, что, кому и как предлагать из напитков. Запомнить сразу все было сложно, я решила, что постараюсь просто повторять все за остальными. Грена подбадривающе сжимала мою руку, видимо, заметив бледность на моем лице. А мне с каждой минутой становилось только страшнее.       Пришли музыканты. Устроились в специально подготовленном месте, в углу на возвышении, начали настраивать инструменты. Вскоре полилась тихая мелодия.       Еще несколько десятков минут, тянущихся бесконечно долго. Я вместе с другими девушками стою в углу, в который раз протирая начищенные до блеска бокалы уже просто от нечего делать. Наблюдаю вместе со всеми, как распахиваются двери и в столовую входит один из управляющих и уже знакомый мне лорд Вэйлар Эндерис.       — Все готово, господин, — управляющий что-то рассказывает ему, жестикулирует. Лорд коротко кивает в ответ, уходит.              А через пару минут музыка становится торжественнее, двери распахиваются и в комнату входят около десятка придворных под приветствия специального человека, наверное, церемониймейстера. На сколько я слышу, это лорды Совета, некоторые с супругами. Я с ужасом и восторгом понимаю, что помимо Темных, среди них есть вампиры. Вампиров так близко я еще не встречала.       Музыка замирает, градус торжественности повышается. Церемониймейстер уже громко и для всех объявляет о прибывших послах дружественной страны Милерэния… И еще много витиеватых слов. Еще несколько десятков человек, в уже знакомой для меня белой одежде, входят в столовую.       Но никто не спешит садиться. Церемониймейстер объявляет об императорской семье. И я наконец-то могу услышать и запомнить имена всех.              Придворные и послы склоняются в поклонах. Слуги же опускаются на колени, Грена тянет меня за руку, потому что я медлю. Тоже становлюсь на колени, но голову не опускаю. Все-таки мне интересно увидеть их.       — Их Высочества Бернард и Мариана тер-Шэертан, — под звучный голос церемониймейстера появляются наследник с женой. Он похож на братьев, но более серьезный и собранный, высокий, с короткой прической, в военном мундире. Его жена — хрупкая невысокая блондинка, с мягкой улыбкой, в облегающем темно-розовом платье. Они похожи на свет и тьму, так отличаются друг от друга. Проходят к столу.       — Его Высочество Энтиор тер-Шэертан. — Энтиор окидывает взглядом комнату, он в противовес своего брата в распахнутом мундире и не застёгнутой до конца рубашке, но при этом выглядит будто бы гораздо опаснее. В его темные глаза опасаются смотреть все. Но не я… Мы встречаемся взглядами, я чувствую мелькнувшее удивление. По его губам скользит тень усмешки, больше, чем на секунду он на мне взгляд не задерживает, но я буквально каждой клеточкой тела чувствую его присутствие.       — Их высочества Даниэль и Анастасия тер-Шэертан. — В зал входят уже знакомый мне третий принц под руку с обворожительно улыбающийся девушкой. Она рыжая, в облегающем синем платье, легком, вечернем, но все равно очень красивом. Похожа на огонь… У принца Даниэля такой же пугающий темный взгляд, как у его братьев, я опасаюсь привлечь его внимание, но он смотрит только на свою что-то с улыбкой говорящую жену.       Я удивлена, что у младшего брата Энтиора есть жена. Не знала об этом… И странно тогда, что у Энтиора нет. Хотя… Учитывая его характер и наклонности. Может быть и была, но уже давно лежит в могиле.       Я мотаю головой, отгоняя глупые саркастичные мысли.       — Их высочества Алексис тер-Шэертан и Натаэль тер-Шэертан. — Я знаю, что это младшие брат и сестра принцев. Их мать — императрица Патрисия, на которой женился император, спустя пятьдесят лет со смерти своей первой жены. Великой императрицы Кассандры и матери первых трех принцев.       У принца Алексиса светлые волосы, в отличие от всех других детей императорской семьи, и сам по себе он выглядит менее пугающим, чем остальные. Но все такой же красивый… Все они слишком красивые. Особенно кудрявый палач, рассматривающий меня. Его взгляд чувствуется слишком отчетливо, будто стрела… Я изо всех сил стараюсь на него не смотреть.       Принцесса Натаэль выглядит завораживающе. В отличие от жен наследника и третьего принца, она Высшая Темная, что накладывает отпечаток на ее ауру, она тоже вызывает страх глубоко в сердце, как и ее братья. Струящееся красное платье, такое открытое, что больше показывает, чем скрывает. Я с облегчением понимаю, что у рабынь и правда еще очень даже закрытые скромные платья, все могло бы быть хуже… Черные туфли на высоких каблуках, острый маникюр, яркий макияж и копна длинных каштановых волос.       Она завораживает, и я все никак не могу отвести взгляд от ее яркого образа. Внезапно встречаюсь с ней взглядом… И хоть понимаю, что нужно склонить голову и больше вообще не поднимать ее, не делаю этого. Принцесса задумчиво моргает и отходит к столу под руку с братом.              — Их величества Демавенд тер-Шэертан и Патрисия тер-Шэертан. — Когда входит императорская чета воздух будто бы накаляется от Темной магии. Она жуткая, заползающая в душу, вызывающая страх и доказывающая неоспоримую власть этих Высших Темных.       При взгляде на суровое величественное лицо императора, в его полные тьмы глаза, вся кровь будто бы даже остывает. Единственное спасение — не смотреть. Но уже поздно… Я разглядываю правителя своей страны, и не опускаю голову, хотя, наверное, следовало бы.       Но ведь интересно… Когда еще я могла бы увидеть императора? Того, кто правит страной почти девять веков. Того, в чьей власти разрушать целые города, распоряжаться миллионами жизней. Это завораживает…              Я вдруг чуть дергаюсь от того, что в мою руку с силой впивается ногтями Грена. Моргаю, перевожу взгляд на ее бледную и дрожащую руку. Что с ней? Неужели так боится? Но чего?..       Я вновь поднимаю голову. И понимаю, что теперь не только я смотрю на императора, но и он на меня… На меня?       Почему на меня?       Мне хочется глупо хихикнуть. Нет, это наверняка сон. Не может император моей страны с.. интересом и удивлением смотреть на меня? Точно не может.       Тьма захлестывает с головой, но я ведь не боюсь тьмы… Энтиор всегда говорит об этом. Черт… Возможно, как раз стоило бы испугаться. Или хотя бы сделать вид…       Видимо слишком поздно, но я все же опускаю голову. Утыкаюсь взглядом в начищенный до блеска паркет. Все еще чувствуется Тьма. Обволакивает, заползает будто бы в самое сердце, но я стараюсь не шевелиться и не обращать внимания, и Тьма отступает. С испугом я замечаю, что и Грена и другая девушка рядом со мной бледны, как перед обмороком, их руки трясутся, вены ярко синие. Да что с ними такое?                     Музыка становится громче. Члены императорской семьи садятся за стол, за ними и все остальные придворные. По комнате разносится звучный и очень весомый голос императора. От этого Темного настолько веет безграничной властью, что я понимаю, почему в нашей стране его власть абсолютна и неоспорима.       — Рад, что все собрались на этот неофициальный, почти семейный ужин, — он скупо улыбается. Но в черных глазах нет и тени улыбки. — Рад приветствовать наших гостей с другой стороны пустыни. Думаю, вы остались довольны пребыванием в столице Темной империи…       Послы наперебой вежливо кивают, кто-то витиевато благодарит за оказанную честь, кто-то восхваляет убранство, еду, женщин…       Под легко текущую музыку и первые бокалы изысканных вин разговоров становится больше. Все и правда ведут себя расслабленно и неофициально, насколько это возможно в такой обстановке.              Если это лишь тихий, почти семейный ужин с несколькими гостями, я боюсь даже представить насколько шикарными по размаху бывают официальные приемы и балы…              Другие слуги разносят вина, а я и еще несколько девушек, берем в руки закуски.       — Что с тобой было? — успеваю шепнуть Грене. Она смотрит в ответ так удивленно, будто у меня выросли рога.       — Ками… У меня сердце чуть не остановилось… — шепчет одними губами. — Его Императорское Величество отчего-то обратил на нас мимолетное внимание, а мы не защищены от Тьмы. Это жутко… Я почувствовала подступающую смерть, думала еще пару секунд и все… — Она заканчивает расставлять закуски на поднос. — Разве ты не чувствовала? — В ее взгляде столько удивления и сомнения, что я спешу уверить ее.       — Чувствовала… Это страшно.       Наверное. Так ли это на самом деле, у меня узнать не вышло. Но почему?       Как же все это странно.              Повторяя за остальными, я подхожу к столу. Вежливо предлагаю закуски послам, придворным. Спрашиваю, нужно ли что-то еще…       Внезапно сердце дергается, я останавливаюсь не по своей воле около Второго принца. Магия… Выдыхаю и с вежливой улыбкой предлагаю ему закуски, он не отказывается.       — Что-то еще, господин? — я смотрю на его брюки, на руку в перстнях, держащую бокал вина.       — Вон то игристое вино, — он указывает взглядом на дальний столик с алкоголем. — О, там несколько вкусов. Идем, нальешь все.       Он поднимается и обхватывает меня за руку. Я морщусь от боли, но иду за ним. Мы оказываемся в углу комнаты, где стоят несколько служанок. Они испуганно отходят, не смотря на принца.       — Я могла бы и принести, — произношу, поднимая голову.       И натыкаюсь на пылающий раздражением взгляд Энтиора. От этого сердце падает в пятки… Разве я что-то сделала не так?       — Наливай, — произносит принц. Я беру в руки первую бутылку, наливаю рюмку и протягиваю ему. Он залпом выпивает. — Другое, это слишком сладкое.       — Не правда, — произношу тихо. Я помню вкус этого сухого игристого вина. Но наливаю ему другое.       — Тоже сладкое, — он отставляет опустошенную рюмку в сторону, не отрывая взгляда от меня.       Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что нас никто не услышит.       — Вам нужен ваш гадкий горький виски, Ваше Высочество, а не игристые вина, — я не улыбаюсь, но мои глаза сияют смешинками.       Так же, как и острым язвительным сарказмом сверкают его.       — Точно, — он усмехается. — А еще нужно имя того, кто решил, что ты будешь прислуживать здесь сегодня. Я очень хочу казнить этого человека, — он говорит, не меняя тона, но у меня по спине пробегает ледяная дрожь.       Я округляю глаза, в ужасе смотря на него. Он шутит? Слишком дурацкие шутки… Или, вовсе не шутки.       Госпожу Магритт я выдавать ни за что не собираюсь, поэтому только испуганно и тихо отвечаю ему, хлопая глазами.       — Я не знаю, кто… Мне передали, и я пошла. Я не знаю никаких имен. И вообще никого я в этом дворце не знаю.              Принц коротко усмехается, опустошает еще один бокал вина залпом. Я выдыхаю, понимая, что грани его юмора мне точно не понять.       Но видя все полыхающее на дне его глаз раздражение, тихо уточняю, смотря на отблески свечей.       — Я что-то сделала не так?       Плечи опускаются. Я не хотела привлекать внимания. Не хотела, чтобы он злился на меня. Не просто так я все-таки чувствовала леденящий душу страх перед этим ужином.       — Нет, Камилла, — гораздо тише и будто бы более мягко произносит Энтиор. Я замираю и вскидываю голову, утопаю в его бездонных глазах. — Ты не сделала чего-то так, как стоило бы. Но это уже не важно. Принеси виски, — усмехается и произносит уже привычным отрывистым и саркастичным тоном.       Я приседаю в книксене, склоняю голову. Принц возвращается за стол, а я достаю виски и бокал для него.                     Пытка под названием «торжественный неофициальный ужин императорской семьи в близком кругу» продолжается. Я чувствую, что к концу этого дня упаду на кровать, выжитая как лимон с полностью опустошёнными эмоциями. Слишком… Темные здесь все. И слишком явно я чувствую, как каждую мою эмоцию пьют, будто очередной бокал игристого вина. Я изо всех сил стараюсь сдерживать чувства, но выходит так себе.       Вот я уже в который раз подношу закуски и выпивку, меняю приборы одному довольно старому вампиру из лордов Совета. Он скользит когтистой бледной рукой по моей ладони, повторяя ток вен, и от этого становится так жутко. Я как можно скорее сбегаю от его внимания.       С ужасом замечаю, что другой вампир потребовал запястье одной из рабынь. Она прикрывает глаза, прикусывает губу, дергается, а в ее вену впиваются клыки. Никто за столом не высказывает ни малейшего удивления. Девушку отпускают, и она только обматывает запястье салфеткой и снова возвращается к работе.       Мне становится дурно…              Во все время вечера я чувствую прожигающий взгляд от того самого посла, спрашивающего меня о Древних и об истинном свете. Он следит за каждым моим жестом, особенно за рукой с отпечатком листа. Это нервирует еще больше. Он даже не участвует в обсуждении вместе с другими послами, хотя все они активно поддерживают разговоры за столом.       Ну вот что ему от меня надо?              «Что им всем от меня надо?» — уже почти панический обреченный внутренний крик. Я тихо смеюсь, ловя секунды спокойствия, пока разливаю новые порции игристого вина, раскладываю фрукты.       Не только Энтиор, не только посол… Но и почти все члены императорской семьи кидают на меня изучающие взгляды. От этих взглядов хочется спрятаться где-нибудь на другом конце мира, в необъятном океане или в песках пустыни.       Третий принц Даниэль и его друг лорд Вэйлар переговариваются о чем-то, явно смотря на меня, пока я наливаю вино кому-то другому. Я выпрямляюсь, застываю на миг под их изучающими взглядами. И отчетливо читаю по губам лорда Эндериса слово: «Ларон».. Тот самый злосчастный медальон.       Они говорят что-то и заинтересованной принцессе Анастасии. Она вскидывает в удивлении брови, переводит очень вопросительный и говорящий взгляд на Энтиора. Медленно растягивает губы в улыбке, больше напоминающей оскал лисы. Энтиор салютует ей бокалом, выпивая остатки виски залпом. Оглядывается по сторонам, будто бы ища кого можно убить прямо здесь и сейчас. А принцесса Анастасия продолжает улыбаться и что-то шепчет принцессе Натаэль, видимо, обещая рассказать интересную новость. Яркая брюнетка с интересом переводит взгляд с нее на своих братьев.       Я не выдерживаю этого и преступно сбегаю к старому вампиру, может, ему захочется еще закусок. Он хотя бы сидит на самом краю стола, далеко от всех венценосных сплетников, и мной почти не заинтересован, в отличие от них. Возможно, только моими венами…              Когда ужин почти заканчивается, разговоры становятся приватнее, а музыка чуть громче. К музыкантам присоединяются барды, и теперь по залу разносится пение. Красивые легенды, баллады сопровождаются отблесками иллюзий, картинки, о которых поет чарующий голос, растворяются в воздухе. Я завороженно наблюдаю за этой красотой. Улыбаюсь и думаю, что ради этого пения и иллюзий я была бы не против пережить вечер заново. Слишком красиво… Темные и правда ценят красоту.       Я замечаю, что и послы завороженно слушают пение, смотрят иллюзии. Венценосные Темные и Светлые продолжают тихо о чем-то переговариваться, но и они тоже смотрят на музыкантов. Я чуть покачиваюсь под красивые напевы, даже не замечая этого, улыбаюсь. А потом дыхание перехватывает от взгляда, направленного на меня.              Я испуганно поворачиваю голову и вижу, что император произносит что-то слуге, который весь вечер обслуживал его и императрицу.       Насколько я поняла, у Императора есть личные слуги, которые защищены от Тьмы заклинаниями или амулетами. И сейчас этот парень-слуга подходит ко мне. Я стою у столика с закусками и алкоголем. Он наливает одно из крепких и дорогих вин. Потягивает мне поднос с бокалом.       — Отнеси его Величеству.       Я испуганно замираю на миг, приоткрываю рот, но понимаю, что отказаться я совершенно точно не могу. Киваю, забирая поднос.       Сердце колотится слишком быстро, руки совсем незаметно дрожат. На какое-то мгновение, я представляю, что будет, если я разолью вино… Но тут же с ужасом отгоняю эту картинку.       — Ваше Величество, — я склоняю голову, ставлю на стол вино.       И понимаю, что нужно бы не поднимая головы, опуститься на колени. Наверное… Я все еще не знаю, как правильно… Задумываюсь, и в этот миг поднимаю глаза.       Тьма вновь окутывает само сердце, заползает буквально в каждую клеточку тела. Я краем глаза вижу, как дергается Энтиор, произнося что-то тихо и зло, но не могу разобрать. Я могу только смотреть в глаза самого сильного Темного в нашем мире и.. не бояться этого. Я и правда не боюсь, хотя будто бы на глубинном уровне, в моем человеческом сердце этот страх является неоспоримым фактом. Страх перед Высшим существом. Я совсем его не чувствую…       Я не знаю, сколько это длится. Может быть секунды, или больше? Может, вечность? Может быть, я не замечу, как умру от этой Тьмы?       Выдыхаю тихо, чуть приоткрыв губы. Все-таки видеть удивление в жестком взгляде правителя слишком нереально.       «Этой искры я не видел с детства, юная эрлия» — я отчетливо слышу задумчивую фразу у себя в голове.       Распахиваю глаза. Сердце вновь дергается от непонятной будто забытой тянущей боли. Император обратился ко мне? Почему так странно?.. Почему я снова не понимаю, о чем речь?..       — Простите, — это только шевеление губ. Я едва нахожу в себе силы все-таки склониться в низком книксене.       Император отворачивается, Тьма больше не давит, и я могу уйти…              Совсем не помню, как я дошла до столиков с закусками. Осознаю хоть что-то только через несколько десятков секунд. Я сжимаю в руках салфетку, слушаю очередную очень красивую балладу.       Перед глазами картинка расплывается. Барды погружают зал с помощью иллюзии в темноту ночи со светом звезд, рассказывают историю об одной девушке, живущей в поселении, вышедшей лунной ночью на реку стирать…       Я сильнее вцепляюсь в салфетку, смотрю на столик, бокалы расплываются, и я моргаю. Поднимаю голову. С облегчением понимаю, что никто не смотрит на меня, все увлечены бардами. А потом замечаю Энтиора, который что-то отрывисто говорит отцу. Император ему отвечает так же коротко, чуть недовольно хмурясь. Вокруг них мелькает еле заметный магический полог, делая разговор приватным.       Сарказма и колкости в черных глазах принца становится больше, следующая фраза еще более резкая и отрывистая. Император хмурится сильнее, уже сдерживая гнев. Я со смешком понимаю, что никто еще за вечер не заставил Императора злиться и сдерживаться, чтобы не послать кого-нибудь куда подальше. Судя по взгляду на Энтиора именно этого и хочет его отец.       Я гипнотизирую их взглядом, сначала не слышу слова, но потом с изумлением понимаю, что диалог становится четче. Будто бы я стою совсем рядом… Как так? Опять какая-то непонятная магия? Неважно… В этот раз мне слишком интересно.              — Я же сказал. Разберусь сам, — в голосе Энтиора очень тщательно сдерживаемое шипение.       — Твои игры не могут затрагивать интересов государства. Об Энхелиях не слышали тысячу лет. Это мощный инструмент. И прецедент. И ты не должен все испортить.       Энтиор улыбается так, будто бы сейчас точно убьет кого-нибудь. Например, неудачно попавшего под руку раба…       — Разберусь, — отпивает вино, салютуя отцу. — Все равно только я имею право.       Тот в ответ кривится, как от кислого лирина, но через мгновение эмоции исчезают под непроницаемой маской. Исчезает и полог приватности.              — Встретив крылатую деву, что сияла в ночи ярче звезд… — тем временем в песне поется о крылатой девушке.       Я вновь перевожу взгляд на иллюзии, изо всех сил стараясь успокоить колотящееся сердце. Вдруг мои резкие эмоции кто-то заметит? Лучше думать только о балладе, а не о том, что я совершила преступление, подслушав приватный разговор императора и принца…       Баллада завораживает красотой. А по сюжету крылатая дева утешает плачущую селянку, исцеляет грубые ожоги на ее руках… И в это время руки ее сияют ярче звезд…              Мне внезапно становится нечем дышать. Я резко делаю вдох, сдерживаю кашель, голова немного кружится…       — Я ведь могу сходить в уборную? — нахожу одну из опытных служанок, снова сдерживаю кашель. Нужно выпить воды. Девушка кивает, и я выскальзываю за дверь.              ***              — Слишком много преступлений за сегодня, — тихо усмехаюсь, смотря в позолоченное зеркало. По лицу стекают капли холодной воды, и мне наконец-то становится лучше.       Я зашла в одну из пустующих гостевых комнат, знала, что здесь никто не живет. Не думаю, что слишком страшно, если я просто здесь умоюсь.       Еще раз улыбнулась себе в зеркале, решив, что раз могу улыбаться и выгляжу неплохо, то все очень даже хорошо. И уже гораздо более спокойной выскользнула за дверь.       Подумаешь, мной заинтересовался император Темной империи. Подумаешь и он говорил о тех самых Древних Светлых созданиях… Подумаешь, у меня получается подслушивать разговоры, не ломая сложные заклятия, а руки иногда начинают сиять, как в той балладе… Все это неважно.       Главное, что… Например, то, что я жива. И даже, похоже, не заболела смертельной болезнью, как показалось в миг, когда я оттолкнула магией Темного, а потом сама чуть не сгорела от этой магии заживо… Возможно, все хорошо?              Я сама не заметила, как в одном из поворотов свернула не туда. Парадная столовая осталась позади, а впереди был выход в сад…       Я моргнула. И решила подчиниться судьбе. Раз уж я пропустила поворот.       Погуляю совсем немного, буквально пару минут. Просто подышу свежим воздухом. И надеюсь, вечное невезение не проявит себя за столь малое время. Пару минут…              ***              Я вышла в сад, спряталась за деревьями на одной из тропинок, освещенных магическими фонарями. И наконец-то смогла с облегчением вдохнуть свежий воздух и рассмеяться от всех переполнявших душу эмоций.       Как невероятно все произошедшее! Знакомство с императорской семьей, «разговор» с императором, древние Энхелии, Энтиор… Я зажмурилась, снова тихо рассмеявшись. Ну хорошо, что хотя бы не плачу. Потому что оставаться спокойной с такой лавиной чувств и вопросов было невозможно.       Я запрокинула голову, рассматривая звездное небо. Звезды такие яркие, крупные, как сияющие конфеты в яркой обертке. Когда-то в детстве я думала именно так, лежала на холме за нашим домом, смотрела на звезды и представляла, как вкусно было бы такую конфету съесть.       Рассмеялась снова, вздохнула. Все-таки нужно вернуться…              И чуть не подпрыгнула, когда заметила мелькнувший силуэт сзади. Развернулась резко. И угодила практически в объятия мужчины…       Отпрянула, во все глаза смотря на того самого посла. Он улыбнулся мне, оранжевые глаза мелькнули в темноте, как у кринуара.       — Прошу простить, я напугал вас, — он легко поклонился. Поклонился мне…       — Вы не должны извиняться, я просто рабыня… — Проговорила тихо, отходя на шаг. Посол же наоборот шагнул ко мне.       — Что вы, эрлия, это не так, — протянул с мелодичным акцентом. Я замерла. Снова это странное слово… Так сказал Император.       И хоть я понимала, что нужно сбежать. Вернуться в зал. Не разговаривать с ним… Любопытство подавало сигнал о бедствии. Я буквально тонула в нем. И все-таки любопытство победило, утопив здравый смысл.       — Что значит «эрлия»? — Спросила медленно. — И то, о чем вы говорили в покоях? Свет Истинных?       — О, вы не знаете, — человек легко рассмеялся. — Удивительно. Я буду рад чести рассказать вам. Ответить на вопросы. Даже показать. Ведь об Энхелиях не слышали тысячи лет…       — А что, сейчас услышали? — поинтересовалась, невольно отвечая на его открытую улыбку. Если бы не оранжевые глаза он бы был даже симпатичным.       — Услышат. Когда мир узнает о вас, — он поймал мою руку. Поднес к губам. А потом вновь перевернул ее тыльной стороной и уставился на еле заметный отпечаток листа. — Удивительно…       Я высвободила руку. В голове ярко пульсировала мысль, что я допускаю ошибку. Ошибку… Ошибку… Но я, как глупый мотылек, продолжила лететь на пламя.              — О чем вы? — спросила тихо. Парк шумел листвой, тревожно, как мне казалось. Но оранжевые глаза и улыбка напротив подкупали. — Я вовсе не хочу, чтобы мир узнавал обо мне…       Посол рассмеялся тихим приятным смехом. Я поняла, что даже не знаю его имени. И он будто бы прочел мысли.       — Мы не знакомы, эрлия. Позволю себе представится. Арат Аль-Шахий. А вы?       Я открыла рот, но внезапно замерла на секунду, сердце почему-то кольнуло. Сильно… Я вдохнула, приложив руку к груди. Что такое? Почему мне до дрожи в пальцах не хочется называть свое имя? Это ведь просто имя…       Но тем не менее, я всегда доверяла интуиции. Всегда старалась слушать голос своего сердца. Сейчас оно очень выразительно болело…       — Марика Аринтсель, — с губ само собой соскользнуло имя сестры. Но почему? С чего вдруг я не захотела назвать ему себя? Как странно…       Господин Аль-Шахий продолжал улыбаться. Ни что в его взгляде не поменялось, и я порадовалась, что он не как Темные, не может чувствовать ложь.       — Очень приятно, Марика. Аринтсель? Это наверняка имя вашего отца. В нашей стране принято интересоваться и именем рода матери.       Вот это было уже совсем странно. Ни о чем таком я никогда не слышала. Но доброжелательная улыбка милерэнца не менялась. Я моргнула, подумав, что все-таки мы слишком разные, нас и наши странны разделяет так многое… И порадовалась, что хотя бы сейчас смогу сказать правду, не придумывая лжи.       — К сожалению, я не знаю фамилии матери. Она никогда об этом не говорила, — произнесла и впервые увидела на лице посла мелькнувшее неудовольствие. И отчетливо поняла, что даже если бы знала фамилию мамы, не сказала бы… Но почему? От чего так?              — Что ж, надеюсь вы ее узнаете. Забывать свои корни — великое преступление, — мужчина с легким наклоном головы протянул мне руку. — Предлагаю прогуляться со мной. Я расскажу вам все, что знаю об Энхелиях. У меня есть предчувствие, что Истинный свет, коим владели эти удивительные создания нашел возможность отразится в вашей душе. — Посол говорил, а я слишком завороженно слушала. Либо сегодня такой день, либо он просто умел хорошо убеждать в силу своей профессии. Но я кивнула и вложила свою руку в его… Снова улыбка, он сжал мою руку. — Я прав? Возможно, в последнее время вы чувствовали что-то необычное?.. — Я неопределенно мотнула головой. Внезапно стало холодно… По спине прошла дрожь… — Позвольте мне узнать, — посол улыбался. — Откройтесь. И я помогу почувствовать свет…       Он не договорил…       Потому что внезапно налетела сильная, вымораживающая, забирающая дыхание волна Темной магии. Она могла бы убить, я чувствовала, как она заползает мне в легкие, в каждую клеточку тела, в мозг. Одно слово Темного, и я бы умерла в муках от этой Тьмы…       И Энтиор был на грани, чтобы произнести это слово.       Но Тьма схлынула так же быстро, как появилась. Только посол уже не держал меня за руку, он непроизвольно шарахнулся назад, держась за сердце и часто дыша.       А Энтиор подошел ближе, буквально убивая взглядом и его, и меня… Я задыхалась, все тело чувствовало недавнее прикосновение тьмы, почти билось в истерике… Руки дрожали, в глазах собирались слезы, а в сердце заползал страх. Он же просто убьет меня… И посла…              — Ваше Высочество, — Арат Аль-Шахий поклонился, все еще часто испуганно дыша. Ему, наверное, тоже была неприятна Темная магия. — Что-то случилось?.. — Он смотрел на принца недоуменно, но точно без страха, чего не скажешь обо мне.       — Нет. Вы всего лишь посягнули на чужую собственность. — Энтиор говорил холодно, ни единой эмоции не было в глазах, только пульсирующая Тьма. — Рабыня принадлежит мне. И лишь из уважения к гостям, я только предупреждаю об этом, — сказал тише. Растянул губы в вежливой улыбке.       Посол склонился в низком поклоне, явно признавая силу Темного. Он все-таки был обычным человеком, даже если и магом…       — Прошу простить меня, не знал об этом… — Посол вновь обворожительно улыбаясь говорил что-то еще, но я уже не слушала. Просто не могла, затянутая в омут черных, как бездна, глаз… Я все еще чувствовала отголоски Тьмы под кожей, меня буквально трясло от этого…       Так страшно было… Так плохо… И видеть злость в глазах Темного принца было просто невыносимо.              Посол удалился. Кажется, Энтиор сказал что-то ему. И вот уже через несколько десятков секунд мы остались вдвоем. Парк показался ловушкой, непроходимым лесом.       Энтиор сделал резкий шаг ко мне, я дернулась. А потом и вовсе решила убежать… Страх застилал весь возможный разум… Но я с ужасом вспоминаю другую картинку. Алистрийск, мост на закате, наша первая встреча… Я дергаюсь, решив, что пора бежать, но через доли секунды ноги подкашиваются, и я падаю, ударяясь об мостовую… Слышу шаги монстра за спиной.       В этот раз я не успела даже упасть… Только попытаться убежать за те доли секунды, что монстр догнал. Схватил за руку, резко прижал к дереву, практически ударяя о ствол.       Нет, не монстр, Темный принц. Монстру я была бы сейчас больше рада.       Энтиор сдавил скулы, заставляя посмотреть себе в глаза. А я все задыхалась от Тьмы и страха, сердце стучало гулко, тяжело. И в каждой клеточке чувствовалось напряжение. Будто бы я боролась с той самой Тьмой, хотя она уже ушла…       — Ты совершенно не думаешь, о том, что делаешь, да? — Почти рычит Темный маг.       Я понимаю, что нужно успокоиться. Что нужно опустить взгляд, возможно, поцеловать его… Что нужно убедить и его, и себя, что правда принадлежу ему… Что это была лишь ошибка.       — Это.. была ошибка, — я пытаюсь. Но все не могу дышать от отголосков Тьмы, от злости, даже ярости, направленной на меня. Он что, ревнует? Какая глупость? Я ведь никто для него… — Я хотела лишь узнать…              Энтиор в ярости сжимает шею сильнее.       — Ты не должна хотеть чего-либо от посторонних мужчин, — теперь его контроль висит на волоске. Глаза вновь пульсируют Тьмой, заслоняя почти полностью все белки…       От этого вновь дергается сердце. Даже его отец не причинял Тьмой столько боли. Я дергаюсь. Яростно…       Я понимаю, что не должна… Что не должна испытывать ярость! Никогда такого не было… Лишь в последнее время случается все чаще и чаще… Я не должна… Но я со злостью и яростью вновь дергаюсь настолько, что шее больно. Энтиор отпускает меня, обхватывает мою руку.       А я с силой вырываю и ее.       — Не трогай! Не прикасайся ко мне! Не…       Он хватает обе руки, и на дне его глаз в омуте из Тьмы я вижу жуткое предвкушение.       С ужасом мелькает мысль: «Я не должна была орать на принца Темной империи! На своего господина!..»       Энтиор резко прижимает мои руки к дереву, а второй рукой сдавливает скулы. Дальше будет поцелуй… А потом все, что он захочет… Он не остановится… Потому что я сама не могу сдерживать весь непередаваемый коктейль эмоций в душе… Злость, какую-то неясную обиду, страх, заползающий по позвоночнику в сердце, замораживающий его, и ярость…       — Не трогай меня, — это шепот. Мои губы леденеют. Или наоборот горят огнем.       — Слишком многого требуешь, художница, — выдыхает он мне в губы, накрывая их своими в следующее мгновение. Плевать ему на мои требования.              И я не выдерживаю… Эмоции и самая яркая ярость из них переполняют с головой. И я с ужасом, но в то же время и с предвкушением чувствую ту самую неясную невероятную магию, если эту энергию в моем сердце и в сердце мира, можно назвать простой магией.       — Нет!! — я срываюсь на крик.       Я отталкиваю Темного руками в грудь… Как я высвободила руки? Не знаю осознанно ли?.. Но я точно не сопротивляюсь этой энергии. Затапливающей душу, поглощающей почти без остатка. Крик прерывается, в мгновение, когда Энтиор отлетает от меня… Настолько сильно… Богиня…       Все вокруг затапливает белый свет. Яркий, ослепляющий. Я с ужасом жмурюсь, скатываюсь вниз, обхватив себя руками. В сердце паника от того, что я могу вновь ослепнуть… Такой яркий свет был только от дерева…       Я плачу, меня всю трясет. Я не хотела, чтобы свет был такой яркий, чтобы сейчас сердце будто бы умирало от кровотечения, как в моих снах, проткнутое песчанниками. Я вообще не хотела света… Это снова будто бы была не я…       Почему моему сердцу так больно?       Я медленно, дрожа, поднимаюсь на руках, сажусь на колени. Все тело трясет… Но в следующее мгновение я в панике вскакиваю, подбегаю к дальнему дереву.              И вновь падаю на колени перед лежащим на земле Энтиором… Мои ноги не держат меня. Каждая клеточка тела умирает от первозданного ужаса…       Энтиор лежит на земле… Он не дышит… А на груди дымится сожжённая одежда…       Богиня…       Я кажется, плачу. Хочу кричать, но голос пропал. Руки трясутся, а перед глазами все расплывается от ужаса и слез… Сердце болит настолько, что я просто теряю сознание. Я прикасаюсь к Энтиору, не переставая давиться беззвучными рыданиями, а взгляд и сознание затмевает темнота…       «Крики людей. Резкая Тьма. Звучный голос императора, отдающий приказы. Целители в белых халатах. Тьма… Руки, выкрученные за спиной, на них наручники. Стража… И разрастающаяся боль в сердце, выжигающая изнутри…»              Я не знаю, потеряла ли я сознание. Возможно, на несколько секунд. Потому что, когда все-таки заставила себя открыть глаза, резко впившись ногтями в ладони до крови, никого рядом не было. Ни императора, ни стражи… Мой кошмар на миг отступил, оставшись лишь кошмаром. Но был Энтиор, и мое обливающееся кровью сердце…       — Нет… Нет, нет, нет… — Я вновь прикоснулась к принцу. Он не дышал… Или я не чувствовала пульса из-за дрожащих рук… — Дура-а… — Я ударила себя. Получилось неожиданно больно. Но зато помогло прийти в себя.       Я сделала глубокий вдох. И поняла, что сожжены лишь сюртук и рубашка Темного принца. Его кожу я не видела… Дрожащими руками стянула обрывки обгорелой ткани, с невероятным облегчением глядя на целую кожу под ними, только лишь немного покрасневшую. Там не было никакой жуткой дыры на груди, как показалось мне в начале от ужаса…       — О Богиня, какая же я дура… — Прошептала тихо. Слезы не переставали капать из глаз, я сердито стерла их, но это не помогло. Зато теперь, когда я хоть немного успокоилась, я с невероятным облегчением почувствовала пульс. Рваный редкий пульс мага…       — Очнись. Ну же, очнись, пожалуйста, — это шепот сквозь слезы. Я трясу его плечо… И понимаю, что не могу сделать ничего более… Я не чувствую даже ту самую свою магию, тот проклятый свет, выжигающий и все вокруг, и меня изнутри. Зажигающий ярость в моем сердце, усиливающий эмоции… Я не просила об этом беспощадном свете… Не просила…       Я плачу и не могу остановиться…       Я не хотела… Я никогда не хотела никому причинять боль… Но теперь. И недавно с тем Темным, и теперь с Энтиором… Я чуть не убила их. Чуть не убила Темного принца, который смог убить даже песчанников…       — Я сама монстр, — выдавливаю сквозь слезы. — Энтиор... Пожалуйста, — снова трясу его за плечо. Перед глазами все плывет от слез.       Внезапно в голову приходит мысль. Песчанники. Пустыня… Кровь.       Я задерживаю дыхание. А потом резко хватаю рукоять клинка, висящего на поясе у Темного. Я снова дам ему свою кровь. Может быть, это поможет…              Я поднимаю клинок, поднося к запястью… Но… Энтиор чуть дергается. Открывает глаза, жмурится, видимо пережидая приступ боли. С его губ срывается тихий стон. Я замираю, чувствуя, как меня всю трясет от пережитого кошмара. А Энтиор через несколько секунд снова открывает глаза.       — О, ты решила добить меня. Как неожиданно, — его губы искривляются в усмешке.       А я дергаюсь, будто бы сердце проткнули случайно этим клинком. Он выпадает из трясущихся рук, а я теперь могу заплакать в голос.       — Ты… дурак… — Я утыкаюсь в свои колени, и просто плачу. Меня всю трясет, но я не пытаюсь прекратить истерику, только продолжаю всхлипывать. Чувствую, как намок подол испачканного платья от непрекращающихся слез. — И я дура-а… — Слезы не останавливаются.       — Определенно, да, — вновь слышится смешок. Энтиор прикасается к моей спине, медленно проводит рукой, но я только продолжаю плакать.       Он обхватывает мою руку, вынуждая оторваться от колен. Я поднимаюсь, но остаюсь сидеть на земле. Энтиор сидит рядом, привалившись к тому дереву, об которое ударился. Я вновь всхлипываю, зажимая себе рот рукой.       Насколько мне стыдно и плохо сложно описать.              — Я хотела дать тебе кровь, — произношу еле слышным шепотом, зацепившись взглядом за валяющийся рядом клинок. — И ты мог бы выпить ее всю. И был бы прав… Потому что, я… Я… Не хотела… — Я снова плачу. Стоит только вернуться в те ужасные мгновения, когда мне показалось, что я убила его. Это… невыносимо.       — А мне показалось иначе, — Энтиор усмехается. Закрывает на несколько секунд глаза, видимо, все еще пережидая остатки боли… Что с ним? Что я сделала? Почему вообще смогла? Слезы отравляют горло, но я запрещаю себе плакать…       — Я не хотела… — Шепчу, склоняя голову. — Ни сейчас. Ни в предыдущие разы. С тем другим Темным. С пощечиной… Это все та магия… Тот проклятый свет от дерева! Он будто бы течет под кожей. Он будто выжигает кровь, оставляет клеймо на сердце. Он то ли хочет убить, то ли сделать сильнее, то ли, чтобы я кого-нибудь убила. Он затапливает душу яростью. Я никогда до этого не чувствовала ярость. А теперь… Теперь так часто… — Я вновь плачу. Слова заканчиваются, и я могу только тихо плакать, обнимая себя за плечи. Чувствую себя настолько разбитой, что кажется, в следующую секунду, как ваза, распадусь на тысячу осколков.       — Поздравляю, Камилла, — тихий голос Энтиора вплетается в душу. Я замираю, слезы прекращаются сами собой, стоит ему только произнести мое имя. Почему его голос так действует на меня? А точнее весь он… Поднимаю голову, встречаясь с карими глазами. На его лице легкая усмешка. — Ты узнала на себе, что чувствуют Темные. Что происходит в каждый момент, при возможной потери контроля. Ты очень точно описала. Тебе бы книги писать.              Его слова шокируют меня. Темные? Тоже самое чувствуют Темные, при яростной Тьме, затапливающей их? Но почему я?.. И что это за свет?       Последние вопросы шепотом срываются с губ.       Я замираю, когда Энтиор оказывается ближе, хватает меня за руку, притягивая к себе. Я боюсь… Страх разливается сладким вином под кожей. Это приятный страх, нет отголосков того ужаса, что накрыл буквально десять минут назад от Тьмы. Нет и Тьмы, только расплавляющий взгляд Темного мага.       Он скользит пальцами по моим заплаканным щекам, я почти ложусь на него, только все еще боюсь прикасаться к коже под сожжённой одеждой, вдруг ему больно…       — Тебе.. не больно? — спрашиваю тихо. — Я.. так виновата, — мне горько и больно смотреть на него. И кажется, что бы он не решил сделать со мной, я точно не буду сопротивляться… Тот ужас в сердце на несколько страшных минут не затмить теперь ничем.       — Мне смешно. И страшно, — он усмехается. Улыбка становится шире от моего потерянного взгляда, прикушенной губы. — Ты вполне сможешь убить меня. Почти смогла.       Я дергаюсь, застонав от стыда. А Энтиор смеется.       Это же не шутки… Это же опасно!       — Я никогда больше не хочу чувствовать этот свет! Эту жуткую энергию. Никогда, — меня снова трясет. Я мотаю головой. А потом порывисто обнимаю Темного мага, почти не слышно шепча, — прости…       — Боги, Камилла, ты невероятна. — Он смеется. Я вскидываю голову и тону в его глазах. Он смотрит на меня, будто бы я и правда сокровище. — Тем не менее, свет придется почувствовать еще не раз. Теперь он полностью активировался. Ты разбудила его окончательно, когда решила выплеснуть все спящие силы разом. Я ведь предупреждал, что нужно контролировать эмоции. Силы древних Энхелиев, если ты еще не поняла. — Он наконец-то ответил на мой вопрос.       Я округлила глаза. Услышать подтверждение оказалось страшно.       — Но как? — Испуганный шепот. — Почему именно я? Почему он у меня?..       — Это уже интересный вопрос. И пока без ответа. — Энтиор задумчиво осматривал меня. Я покраснела, представив, насколько плохо выгляжу после всего произошедшего. — Ты сейчас чувствуешь свет?       Я покачала головой. Нет, сейчас я его совсем не чувствовала. И хотела бы, чтобы так было всегда…       — Ты выплеснула все силы. — Энтиор поднялся. Потянул меня за руку, и мне тоже пришлось встать. — Скорее всего, свет вернется с болью. Такое иссушение опасно, когда он только проявился. У Темных по крайней мере так. А как бывает у считавшихся полностью вымершими Энхелиев, я даже не представляю, честно говоря. — Он прожигал меня взглядом. И столько нового плескалось в его глазах, что хотелось просто зажмуриться.              Энхелии… Крылатые создания из сказок и легенд. Разве могла я иметь к ним хоть какое-то отношение?       — Но разве я могу быть, как они? — прошептала тихо. — Эйрин сказала, что раньше меня бы не признали никогда…       — Да? Когда сказала? — Вкрадчивый вопрос.       Я испуганно округлила глаза, дернулась. Энтиор не отпустил руку, только сжал еще и талию, придвигая ближе к себе.       — Я… — Теперь мне стало страшно. Я смотрела на предвкушение и насмешку в его глазах. — Я не рассказала… — Голос сел, я зажмурилась, почувствовав, что сейчас просто упаду. Все эмоции и силы просто закончились.       — У тебя еще будет время рассказать, — жесткий шепот на ухо. — Хотя с кляпом во рту не очень удобно говорить. — Я дергаюсь, по телу пробегает дрожь ужаса, тесно сплетенная с предвкушением. Я боюсь даже представить…       Я распахиваю глаза от резкого звука. А за спиной Энтиора раскрываются черные крылья. Он обхватывает талию еще крепче, и без предупреждения резко взлетает…       Я пискнула и вцепилась ему в плечи, как утопающий. Дух захватывает от восторга. Полет… Мы правда летим! Это настолько невероятно, что кажется, будто бы это все сон. Люди ведь не могут летать… Вот только, мы совсем не люди…       Тянущая мысль заглушается восторгом. Но полет заканчивается слишком быстро. Я бы отдала многое, чтобы полетать с ним еще…              Энтиор влетает в распахнутое окно своей спальни, опускается на пол, отпускает меня. Я улыбаюсь, голова кружится, и я не могу сдержать смех от восторга.       — Это невероятно! — выдыхаю, и поворачиваюсь, желая вновь взглянуть на черные крылья.       Крылья исчезли… Остался только задумчиво и предвкушающе смотрящий на меня маг. Я невольно сделала шаг назад и уткнулась спиной в бортик кровати.       Сейчас, оказавшись с ним наедине в его жуткой спальне, подумалось, что я очень рано согласилась внутри себя на все… На все, что придумает его больная фантазия.       Энтиор шагнул ко мне. Все так же не меняя выражения лица обхватил мою руку, и развернул меня спиной. Дыхание совсем пропало, только сердце стучало испуганно и быстро. Он развязал завязки на платье, потянул ткань с плеч.       Я застыла, вцепившись в резное изголовье. Нельзя.. сопротивляться… Пусть и очень хочется. До темноты в глазах от страха. Но нельзя… Я же обещала сама себе.       — Боишься, маленькая эрлия? — Хриплый и насмешливый голос на ухо. Я вздрагиваю, а Энтиор кусает раковину уха, вызывая толпу мурашек по телу и мой всхлип. Получается только кивнуть. — Ведь сейчас не будет света, как возможности защиты. Восстановление все еще не началось.       — Я не… Не буду сопротивляться, — произношу тихим-тихим шепотом. — Если ты этого хочешь…       Сзади послышался смешок. Мое платье упало вниз, оставляя меня в нижнем белье. Энтиор провел руками по телу, снимая и нижнюю рубашку. Страх пробежал дрожью по спине. Нет… Не буду я сопротивляться. И боятся… Решить было легче, чем сделать.       — Какое благородное самопожертвование, — Темный смеется. Холодные руки скользят по спине, грубо сжимают ягодицы. У меня перехватывает дыхание, и пальцы уже не чувствуются от того, насколько сильно я вцепилась в кровать.       А еще темнеет перед глазами. Настолько, что я падаю. Почти падаю…              Энтиор подхватывает, прижимает к себе.       — Снова обморок от поцелуя? Даже только от прикосновений? — Его шепот заползает под кожу, смех растекается в крови, делая ее горячее.       Я плавлюсь в его руках, а он прижимает теперь спиной к себе. Я отчетливо чувствую его тренированное тело всеми своими.. выпуклостями. Чувствую и что он хочет меня…       Зажмуриваюсь, не в силах все это выносить. Становится все жарче, а кровь пульсирует в висках, увеличивая головокружение.       — Н-нет… Я.. — Я теряюсь. Не знаю, что сказать. И мысли теряются, когда его руки скользят по груди, по животу и ниже, задевая край белья. — А что значит «эрлия»? Твой отец сказал так же.       — Даже с ним ты успела поговорить, — недовольно произносит Энтиор, сжимая мою шею, запрокидывая голову и почти целуя. Я чувствую себя горящей свечой в его руках. — Это обращение к Энхелиям. Что еще ты «забыла» рассказать? — Его губы обжигают мои, рука на шее почти перекрывает ток кислорода. Я вновь чувствую подступающую темноту.       — Ничего… — Голова кружится просто невыносимо.       А в следующее мгновение приходит болезненный жар, как будто я окунулась в лаву. Я дергаюсь и не могу сдержать стон от боли. Энтиор чертыхается, отпускает меня, но, когда я чуть не падаю, не в силах устоять на ногах, он подхватывает меня на руки.       — Идем в душ, — произносит, уже заходя в уборную.              Включает душ, прислоняясь к стене, и все так же не отпуская меня. Я запрокидываю голову, чувствуя, как слезы смешиваются со столь желанным холодом. Из этого душа льется ледяная вода.       Как хорошо… Меня продолжает немного трясти, жар и слабость накатывают волнами, но холодная вода снимает усталость, напряжение и боль. Расслабляет. А сильные руки Темного мага не дают упасть.       Он тоже наслаждается струями, прикрыв глаза. Все-таки я чуть не сожгла его… Я не сдерживаю смешок-всхлип, обнимаю его и утыкаюсь в плечо, все так же тихо плача. А Энтиор совсем неожиданно для меня, мягко обнимает в ответ. Прижимает к себе ближе.       Мы ничего не говорим эти несколько минут. Только ловим холодные струи воды и слушаем сердцебиение друг друга. Он жив… И я тоже жива после всех невероятных потрясений, что произошли за пару дней… И, может быть, все будет хорошо, раз мы живы? Раз не убили друг друга, не умерли от каких-нибудь монстров, Тьмы или Света…       Струи воды становятся теплее, я расслабляюсь, вдыхаю воздух полной грудью, понимая, что ужасная слабость прошла. И теперь я вновь чувствую тихо, совсем слабо, покалывание в кончиках пальцев.              Отстраняюсь с неохотой от Энтиора и поднимаю ладони, рассматривая их со всех сторон. Никаких видимых изменений нет. Но все так же чувствуется покалывание.       И я испуганно замираю, когда Энтиор берет мою ладонь в свою. А потом у него на ладони возникают искры Тьмы… Я дергаюсь, но он не отпускает, и приходится смотреть… Тьма неприятна, я все еще очень отчетливо помню, как она заполнила полностью, чуть не убив. Как страшно и больно это было.       И моей магии это тоже не нравится… В ответ на искры Тьмы на моих ладонях появляются искры белого света! Чистейшего света, похожего чем-то на снег… И на тот самый Свет, что я видела у Древа Древних…       — Невероятно… — Я завороженно выдыхаю, впервые осознанно, не в состоянии помутнения сознания от лавины эмоций, смотрю на свой свет… Это так невероятно. И красиво…       Я поднимаю голову, с улыбкой смотря на Темного мага. Его губы расплываются в легкой полуулыбке в ответ. По волосам и идеальному телу стекают капли воды. Мне так хочется прижаться к нему, слизать некоторые из этих капелек…       Но я все еще чувствую сильнейшую слабость. Хотя боль и жар прошли, предобморочная усталость никуда не делась.              Энтиор понимает это. Отстраняет меня от себя и обхватывает руку, вытягивая из ванной. Протягивает полотенце. Я смущаюсь, будто бы только сейчас заметив, что мы полностью голые. Да, до этого все мысли занимала только жуткая новая магия и слабость из-за нее. А теперь щеки пылают краской. Это вызывает усмешку мага. Я открываю рот, собираясь попросить его отвернуться, но так и не произношу эти слова. Прекрасно понимаю, что это, будто бы сказать дикому хищнику, чтобы он отошел и вежливо отвернулся от меня. Он съест меня в тот же момент…       Поэтому приходится медленно вытереться, уговаривая себя не смущаться, не сбежать хоть куда-нибудь. Я замоталась в полотенце, уже не понимая, жар на щеках от смущения или все еще от непонятной магии. Энтиор очень ехидно усмехается, смотря на меня. Я изо всех сил не смотрю ниже пояса, только провожаю взглядом капли, стекающие по его торсу. А он почему не вытирается? Наслаждается представлением?       Я хочу зажмуриться, чтобы не следить за ним… Но маг делает лишь одно движение рукой, шепнув короткое слово, и становится сухим. И волосы тоже… И даже мои, которые оставались мокрыми.       — А.. сразу нельзя было? — спрашиваю тихо, все еще вцепляясь в полотенце, хотя оно уже не нужно.       Вместо ответа маг отнимает это самое полотенце, оставляя меня полностью обнаженной.              Обхватывает за руку, уводя в спальню. Каждый шаг вызывает какой-то нервный смех. Я уже даже не боюсь. Сил бояться просто не осталось… Я просто потеряю сознание и ничего не запомню. А он вполне сможет съесть мою беззащитную тушку. Я не могу сдержать смех.       Энтиор оборачивается ко мне, приподнимает бровь. Мы останавливаемся у постели.       — Я… Наверное, сейчас просто потеряю сознание от усталости. Или от нервов… Вас устроит мое бессознательное тело, Ваше Высочество?       Энтиор тоже смеется, запрокинув голову. И в этот момент я понимаю, что совершенно точно не боюсь его. Даже не из-за усталости. Совсем нет… Не боюсь, а испытываю совершенно другие чувства. Названия которых я боюсь даже предположить…       — Нет, не устроит. Мне нужна еще и твоя душа. Целиком. Так что спи, художница. Оставим пытки до завтра.       Я испуганно жмурюсь, но не заставляю его повторять дважды. Быстро заползаю под одеяло, уснув, кажется, еще до соприкосновения с подушкой.       Рядом прогибается кровать, чувствуется разгоряченное тело мужчины, его запах окутывает, как второе одеяло, и я снова улыбаюсь.       — Это моя сторона, Камилла, — произносит тихо, пытаясь меня передвинуть.       Но я вцепляюсь в подушку, улыбаюсь, сквозь сон.       — Да? А мне тут больше нравится. Я всегда сплю справа.       Темный то ли возмущается, то ли смеется. Я не успеваю разобрать, окончательно проваливаясь в сон.