Осколки прошлого

      

Part III. Шантаэр

             Незаметно поправь её одеяло, за это себя предавая анафеме       Она вышла из пены, худой отпечаток плеча оставляя на кафеле       И хана тебе, «Доигрался ты, старый дурак» — вот и вся эпитафия              Oxxxymiron «Накануне»                     Мне снова снились сны… Наползающие один за другим, беспорядочные. Я тонула в них, будто в штормовых волнах.       В какой-то момент, проснувшись на доли секунды, я почувствовала, что вся подушка мокрая от слез. Всхлипнула, пробормотав, что больше никогда не хочу спать… Потому что каждую ночь будут сниться эти изматывающие душу сны…              Пески, застилающие линию горизонта. Красное солнце у края мира, и пески, пески… Вокруг безжизненная пустыня Шантаэр. Обжигающий ветер дует в лицо, поднимает песок, закидывает мне в глаза, отчего я жмурюсь, прячусь за привычной шелковой накидкой, но и она превращается в песок, заставляет задохнуться, закашляться от невыносимого жара раскаленного песка. Я хочу закричать, но не могу даже дышать, а ноги медленно утопают в безжалостных песках пустыни. Я уже даже хочу, чтобы в этом кошмаре появились песчанники, почти привычно убили меня… Но их нет, есть только утягивающие на дно пески… Беззвучный крик обрывается, когда темнота внутри песков накрывает с головой.       Я кричу, меня всю трясет, ужасно жарко. Открываю глаза, кашляю жутким кашлем, от которого болит грудь. Думаю, что проснулась… Но стоит оглядеться вокруг, хочется заплакать от безысходности…       Вокруг расстилается безумно красивый, утопающий в зелени город Древних Энхелиев. Подвесные резные мосты, арки, здания, будто бы выточенные из волшебных камней. Они сияют, как луна в ночи, переливаются перламутром, утопают в зеленых лианах с ярко-розовыми цветами… Вновь я смотрю на эту неземную красоту, как когда-то в ловушке Аркаима… И вновь взгляд приковывают только три вулкана на горизонте. Черные, угрожающие, предвещающие конец.       Вокруг вихрем света проносятся крылатые создания. Энхелии, так похожие на людей, но так отличающиеся… У них длинные волосы, и у мужчин, и тем более у женщин, длинные белые с золотом одеяния, сияющие светом глаза и белоснежные крылья за спиной… Я не могу оторвать взгляд от этих крыльев… С белыми перышками, более нежными у женщин, более мужественными у мужчин, маленькими крылышками у детей… Кто-то пролетает, кто-то проходит мимо, весело переговариваясь на древнем наречии. Они не замечают меня.       Они не замечают и угрожающе нависших над ними вулканов… Почему? Как они допустили подобное?.. Неужели, даже не догадывались о грядущей катастрофе? Или не могли ничего сделать?..       В небе кружат драконы. Перекликиваются, словно шумные морские птицы. Я с восторгом смотрю на этих созданий из сказок. Хоть я и знаю, что и в реальном мире драконы живут на далеком вулканическом континенте, знаю и то, что людям туда хода нет. Ни один человеческий корабль не способен переплыть Мертвый океан. А сильные маги, способные на телепортацию в столь опасное место вовсе не спешат рассказывать простым обывателям о драконах… Все, что известно о них — лишь сказки и легенды.              Внезапно меня кто-то хватает за руку. Я вскрикиваю, хочу вырваться из хватки старческой руки с длинными когтями, больше подходящей монстру, чем человекоподобному созданию. Смотрю расширенными от страха глазами на древнюю старуху, всю укутанную в тряпье с кучей бусин, лент и костей… Хочу закричать, но не получается даже вдохнуть. Ее глаза совершенно белые, в них будто тухнет свет Энхелиев, а вместе с ним сама жизнь.       — Из-за таких как ты… — Голос скрипит и дрожит. Я до слез не хочу слышать его. — Слабых, не способных удержать суть… Ни на что не способных. Все умрут. Конец близок! Они не понимают, — она заходиться жутким смехом. — Они не убивают слабых. Спасают. Свет не терпит слабости, глупцы… — Она снова жутко смеется. Я вырываюсь.       Получается высвободиться, я уже хочу убежать, но замираю, когда ее взгляд проясняется, свет уходит.       — Глупая монахиня, sacerdos viam non eligit. Ты не выбираешь путь. Тебе не избежать предначертанного. Переверни верховную жрицу. Не видишь истины. Не спасешься, — старуха снова жутко смеется. — Монахине не стать императрицей… Жрица не выносит Короля мечей. Сгорает в первобытном пламене. Не остается даже костей…       Я зажмуриваюсь, больше не в силах выносить этот смех. Он звучит в ушах, заползает в сердце. Я хочу закричать, но снова тону то ли в воде, то ли в песках.              Я плачу, меня всю трясет. Я так хочу проснуться… Распахиваю глаза. И оказываюсь в знакомой пещере.       — Не отыщеш-ш-ш-шь не найде-е-ш-ш-шь… Древний город не для всех-х-х… — змеи заползают на руки. Обвивают шею, я не могу даже в ужасе закричать. И они тоже хохочут жутким каркающим, шипящим смехом.       — Нет! Нет… Нет!!!       Я срываюсь на крик. Вскакиваю. Хочу убежать.                     Но открываю глаза.       — Богиня, — я жмурюсь, не в силах сдержать слезы. Меня все еще трясет после этих невыносимых снов. Я лежу в постели Темного принца, а на теле все еще будто бы чувствуются захваты скользких змеиных тел, удушливые объятия песков.       Все еще звучат отголоском кошмара слова старухи сквозь каркающий смех.       — Все это какой-то кошмар. Просто какой-то кошмар, — проговариваю тихо, стирая слезы. Все щеки мокрые.       Я сажусь в темноте. Но потом оборачиваюсь, чувствуя, что проснулась не одна.       Энтиор тоже проснулся. Лежит, закинув руку за голову, рассматривая что-то в тяжелом бордовом балдахине. Он переводит взгляд на меня, но ничего не говорит.       Я тяжело сглатываю, сползаю с кровати, ухожу в уборную. В зеркале отражается тьма ночного неба сквозь узкое окно. Эта тьма завораживает холодом, манит прикоснуться. Я только вдыхаю глубоко, умываюсь ледяной водой. Поднимаю взгляд, смотря, как стекают капли по лицу и обнаженному телу. Вся кожа будто бы сияет тусклым лунным светом. Прям как у забытых крылатых созданий во сне. Я провожу пальцами по коже на руке, желая стереть это сияние. Но тусклый отблеск света не исчезает. Нет, я не похожа на светильник, скорее уж на бледное мерцающее приведение… Я бы испугалась в зеркале мерцающего призрака со светящимися глазами, но отражалась в нем только я…              — Что со мной происходит? — спрашиваю тоскливым шепотом, заползая обратно на кровать.       Энтиор недвусмысленно отодвигает одеяло, и я подвигаюсь ближе к нему, почти касаюсь его обнажённого тела.       — Ничего сверхъестественного, — усмехается Темный. — Все в пределах невозможного проявления самой древней магии и сути, считающейся утраченной.       — Это невыносимо, — простонала тихо, уткнувшись в подушку. — Мне снятся сны… — Не могу сдержать всхлип и невольную дрожь, стоит вспомнить обо всем.       Где-то в глубине моего глупого, совершенно глупого сердца мне хочется, чтобы Энтиор обнял. Чтобы просто прижал к себе, обещая, что больше не будет никаких снов, слез и страха.       Мне хочется ударить себя за непомерную глупость. За дурацкую надежду, которая обязательно потом разобьется на тысячи осколков, ранив сердце до крови… «Какая же ты глупая, художница…» — произнесла про себя для себя же до боли знакомым голосом.       Энтиор усмехается, остается лежать рядом, не прикасаясь, все так же смотря вверх на балдахин, но скорее внутрь себя.       — Я знаю, — произносит тихо маг. — Мне тоже снятся сны. Сны — отражение реальности, детка.       — Ужасная реальность, — проговариваю, почти касаясь его. Я так близко… Стоит подвинуться лишь на пару сантиметров, и я коснусь его грудью, подбородком… Стоит сдвинуть ногу, прикоснусь коленкой…       Стоит протянуть руку…       Я замираю. Стараюсь даже не дышать. Только закрываю глаза и слушаю его размеренное дыхание. Энтиор тоже не шевелится. Его рука лежит так близко к моей. Одно движение, и пальцы соприкоснутся. Наши руки остаются лежать на месте…       Не знаю, в какой момент засыпаю я, в какой он…       Но уже во сне я чувствую, как холод отползает от сердца, как отступают застывшие в горле слезы. Потому что становится тепло… И я точно знаю, что это тепло способны подарить только руки невыносимого Темного мага. Мне так хорошо в его руках, что теперь плевать даже на сны. Я не хочу просыпаться и терять это тепло… Не хочу.              ***              Но просыпаюсь. За окном ярко светит солнце. Я сажусь на постели и не обнаруживаю рядом никого. Спальня Темного принца пуста. Только одна рабыня проспала в ней до полудня…       Я вновь откидываюсь на подушки, жмурюсь и улыбаюсь. Настроение отчего-то хорошее, хотя вчерашний день и вечер должны бы восприниматься кошмаром, я вспоминаю их лишь с неожиданно довольной улыбкой. Почему-то в сердце ярким угольком тлеет внезапная надежда на что-то хорошее, светлое…       Светлое? Может так влияет этот мой свет, неизведанная магия, которая оказалась во мне? Я все еще не могу поверить…       И от осознания, что сегодня я проснулась совершенно другим человеком, не совсем человеком даже, сердце бьется чаще. В груди волнение смешивается с предвкушением, я вскакиваю, все еще улыбаясь, быстро одеваюсь.       Если у меня правда есть эта магия, если, как сказали Энтиор и его отец, я имею какое-то отношение к древним Энхелиям, то сегодня начинается новая жизнь. Ведь наверняка теперь нужно узнать об этом больше. Попробовать управлять своей светлой магией…       — О Богиня, как же все это невероятно. Похоже на сон… — я осекаюсь и замираю у комода. Рука сама непроизвольно дергается к ящику, который вновь снился сегодня… Мне до боли в каждой мышце хочется забрать оттуда тот чертов медальон.       Не знаю как, но я заставляю себя отвернуться, выдохнуть и уйти. Мне с головой хватает проблем и новых впечатлений от проявившейся магии. Взять древний волшебный медальон точно будет ошибкой.              Энтиора нет и в гостиной. Я со вздохом оглядываю пустую комнату, губы дергаются в улыбке при взгляде на фонтан. Наверное, у него дела… Стоит пойти и заняться своими обязанностями, может мы встретимся позже…       Я уже хочу выйти, но цепляюсь взглядом за одиноко лежащее на столе письмо. Императорская печать, сломанная… Очевидно, это вновь записка Энтиору от императора. Но почему лист не сожжен? Ведь в прошлый раз Энтиор с явным раздражением несколькими заклинаниями подряд добивался, чтобы от письма не осталось даже пепла.       — Это либо намек… Либо ловушка, — пробормотала вслух, обреченно подходя ближе. Или он специально оставил это письмо, чтобы я прочитала… Или это очередная проверка моей выдержки и любопытства на прочность… Ведь читать чужие письма не вежливо, совершенно недопустимо! Я же сама об этом ему говорила недавно!       Я обреченно смеюсь, понимая, что проверку я не прошла и это наверняка будет чревато последствиями... Поднимаю и раскрываю письмо.       Пара строк.       «Больше откладывать нельзя. Пустынники у стен городов. Отправляйся. Вэйлар и первый корпус с тобой»       Внутри все сковывает страхом, я не могу даже вдохнуть, а руки холодеют с каждой секундой.       Что значит пустынники у стен городов? У каких городов? На юге самый близкий город к пустыне — это Алистрийск… Мой Алистрийск…       Я всхлипываю, зажимая себе рот рукой. Письмо выпадает из рук.       Нет… Нет же…       Я осматриваю обстановку вокруг, медленно поворачиваясь и до подступающих слез надеюсь, что все это просто очередной кошмар. Что сейчас я окажусь в пустыне снова с жуткими песчанниками или в башне Аркаима… Но нет… С губ слетает всхлип. Все это реальность. Ужасная реальность, которая не переменится в следующее мгновение.       Ладно… Я потерла переносицу, стараясь успокоиться. Пока нет смысла нервничать, я же все равно не смогу ничего сейчас изменить. И если Энтиор ушел и оставил здесь это письмо, все-таки он ожидал, что я его прочту… Значит, если все будет совсем плохо, он сообщит мне… Или…       — Я не знаю, — я в панике зарылась руками в волосы, растрепав прическу. Я ведь могу чем-то помочь ему? Но чем?.. Или не могу?              Промаявшись вопросами, ответов на которые не было, еще минут двадцать, я все-таки решила пойти на кухню, заняться обязанностями служанки. Потому что сидеть здесь и накручивать себя, теряясь в догадках и волнениях было совершенно бессмысленно.              ***              Pov Энтиор       Марево от жары рождает на горизонте бескрайнего моря песков зыбкие видения. Воздух дрожит, рядом слышаться встревоженные разговоры боевых магов, защитные заклинания накаляют и так дрожащую от невыносимой жары реальность. Хорошо, что заклинания охлаждения работают исправно, можно остаться в закаленных магией доспехах, которые не побить ни одним мечом. Ни одним мечом, но горящее оружие монстров пустыни наверняка разрежет, как масло, любой доспех.       На небе палящее солнце клонится к закату, я продолжаю вглядываться в горизонт пустыни, дрожащий от марева магии и жары. Кажется, стоит отвести взгляд, и сразу же налетит смерть.       — Укрепления закончены? — не оборачиваясь спрашиваю, чувствуя, что подошел Дан. Он останавливается рядом, тоже всматриваясь в краснеющий горизонт.       — Стены Алистрийска защищены теперь не хуже императорского дворца, — усмехается брат, — одна, правда, безнадежно разрушена, как и несколько домов обращено в пески со скелетами. Отряд Темных прибыл в Милерэнию, но они особо ничем не помогут, у них и так довольно сильные маги, а перед лицом этой проблемы беспомощны все одинаково.       — Полностью уничтожать их не получается… — Пробормотал задумчиво, вспоминая предыдущий бой, закончившийся не более получаса назад. — Учитывая экстренную эвакуацию тяжело раненных. Эти бои кажутся совершенно бесполезными.              Схватки с песчанниками и правда выглядели до боли бессмысленными. Они начинались одинаково, с резкой черноты на горизонте, налетающей и несущей смерть всему живому. Отряды песчанников, обычно около двадцати всадников на мертвых конях, успешно пробивали оцепление из нескольких десятков отрядов императорской армии. Лучшие боевые маги, Высшие Темные, некроманты, почти все военные, кто мог хоть как-то быть полезным. Счет шел на тысячи людей и нелюдей. И потери бы тоже исчислялись тысячами, если бы не действовало правило экстренной эвакуации. Если солдат смертельно ранен — активировался внутренний телепорт, вшитый в руку, и он перемещался сразу в королевский лазарет. Последнюю неделю целители работали сверхурочно. Но спасти удавалось далеко не всех, хоть на битвы допускались только профессионалы — это же не простая война, а с неясным древним противником, — они все равно часто допускали фатальные ошибки. Я и сам в этом убедился, пробыв в предыдущем сражении около четырех часов, пока все не закончилось.       Спустя четыре-пять часов песчанникам будто бы надоедало воевать, они растворялись в своей кровавой мгле, оставляя лишь раскаленный песок в глазах воинов. Можно подумать, что у них был какой-то план, но на совете решили, что у них исчерпываются силы, способные поддерживать боевую ипостась. План у них был только один совершенно простой — убить. Превратить мешающихся под ногами людей в кости и вековой песок.       Почему о такой способности песчанников не было известно раньше? Да потому что о них почти и не вспоминали. В какой-то момент встречи с единичными представителями стали так редки, раз в десятилетия, что совет магов подумывал перенести песчанников из списка опаснейших монстров этого мира в список древних легенд, отголосков которых уже не осталось. Сейчас, конечно, вопрос с обсуждения снялся сам собой. Зато боевая подготовка к встрече с вполне реальным опаснейшим монстром резко возросла.              — Я изучал печати, — задумчиво произнес Дан. Я повернулся к нему, приподняв брови. — Те, которые ты забрал из Аркаима, — он уточнил.       — И есть что-то интересное?       — Нет… Совершенно ничего не понятно, а что понятно, то не ново, — брат хмурился. Было видно, как ему не нравится, что эта загадка не решается. — Но… Есть кое-что. Всего лишь моя интуиция, — он усмехнулся, и помедлил, дожидаясь моего хмурого вопрошающего взгляда. Усмешка стала шире. — Ты ведь интересовался древними…       Я отвернулся, предпочтя смотреть на горизонт. Вид кровавого заката успокаивал, потому что в ответ хотелось только саркастично язвить.       — Более чем.       — И та девушка, которая вчера на ужине будто бы совершенно не заметила Тьмы отца. Ты усовершенствовал Ларон, встроив туда защиту от Тьмы? — Теперь и в голосе Дана были ничем не прикрытые насмешка и довольство моей реакцией.       — Нет, ты бы заметил, — теперь я вглядывался в горизонт с определенной целью. Очень хотелось увидеть приближающееся темное пятно и приступить к битве, а не к раздражающим разговорам.       — Я заметил много другого, — Дан смеялся. Но не найдя во мне ответного веселья, тоже стал серьезен. — Я бы не стал лезть раньше, чем сам захочешь рассказать, Энти. И я точно не представляю насколько все у вас серьезно. Ты и серьезные отношения… — Он усмехнулся, не закончив. Я подтвержающе кивнул, тоже смеясь. Да, я и серьезные отношения — это было совершенно невозможно. — Но сейчас дело в другом. Почему она не почувствовала Тьму?       Вопрос был задан прямо. И задавал его глава разведведомства Темной империи. Игнорировать такие вопросы нельзя было даже принцам этой империи.       — Ты прав, я слишком сильно заинтересовался Древними. Она прямой объект интереса. — Горизонт краснеет, хотя до заката еще пару часов. Пара часов, вполне вероятно, окрашенных такой же алой кровью.       — Энхелия, — пробормотал удовлетворенно и слишком недоверчиво Дан. — Невероятно. Они считались вымершими.       — Как и они, — я сделал жест в сторону горизонта. — Древние имеют свойство восставать из пепла, как их легендарные птицы. — Дан задумчиво кивнул. А я продолжил, прищурившись. — Но причем она сейчас, позволь спросить?       — Те печати… Я не могу их расшифровать, знаний древних наречий не хватает, мы очень многое утратили. Но я могу предположить… — Он задумался, я снова повернулся к нему. — Настоящая Энхелия точно не будет лишней в борьбе с древними монстрами.       — Она пока совершенно не умеет управлять своей магией и ее силы совсем не велики, — произношу, хмурясь. Камилле здесь делать совершенно нечего.       — Такая магия сама управляет людьми, — отвечает Дан.       А в следующее мгновение со вздохом материализует клинки, медленно разгорающиеся огнем. Горизонт окрашивается алым, а в центре формируется еще один отряд из призрачных всадников с горящими черепами, становясь все ближе с каждым ударом сердца. В этот раз их больше, с каждым разом их все больше… Я ругаюсь про себя смешивая проклятия с древними заклинаниями, но они не помогают, это уже выяснилось опытным путем. Бернард командует магами, выстраивает оборону, я закатываю глаза в ответ на задумчивый и насмешливый взгляд Дана и тоже материализую клинки.              ***              Весь день прошел, как в тумане. Я помогала на кухне, уже начиная привыкать к такой жизни. Не знаю, было ли у меня какое-то особое положение, но работа казалась не сложной, в монастыре я привыкла и к более тяжелому труду. Сейчас, спустя несколько дней первый шок прошел, и я начала прислушиваться к разговорам рабов. И то, что в начале показалось ужасающим, становилось все более приемлемым. Как раз сейчас, пока я нарезала овощи, ко мне ближе подсела улыбчивая болтливая девушка с выдающимся бюстом, она замешивала тесто, и видимо, очень не привыкла долго молчать.       — … И вчера тоже позвал, представляешь? И снова колечко! Золотое! — Она с искренним восторгом рассказывала о подарке от одного из лордов, я невольно улыбнулась, заражаясь ее улыбкой. — Я тут уже второй год как, и так рада, ты бы знала. Когда вместо фермы, на которой мы с матерью и сестрами прислуживали всю жизнь, меня выбрали в качестве подарка во дворец… Хозяин сказал внешность подходящая, Темным нравятся такие… — Она и правда была миловидной.       — И ты не скучаешь? Не грустишь из-за разлуки с семьей?       — Пфф, — она закатила глаза, снисходительно смотря на меня. — Лучше уж скучать по ним, чем горбатиться там от зари до зари.       — Наверное, — я согласно качнула головой, все еще совсем не зная, как ко всему этому отношусь.       Рабыня продолжала болтать, видимо, очень любила поговорить, ответов ей и не требовалось, я вскоре потеряла нить разговора, но под мерное журчание приятного голоса прошло еще несколько часов.              Так же прошел и весь день. Вечер наступил и кончился незаметно. Никаких пугающих и странных происшествий, к которым я почти начала привыкать в этом дворце, только монотонная работа.       Очнулась я только когда уже переоделась в сорочку и решилась лечь в постель. Грена уже спала, Лана спала где-то в другом месте… Я откинула одеяло, а потом схватилась за сердце, будто по нему полоснули ножом. Вскрикнула и осела на пол рядом с постелью, часто дыша.       — Ками… Что с тобой?       Перед глазами мутная пелена, я чувствую, как встревоженная Грена трясет меня за плечо. Зажмуриваюсь на миг, вдыхаю полной грудью, убеждаясь, что сердце в порядке, а вовсе не пробито стрелой или чем-то похуже. А потом открываю глаза и всхлипываю, слезы катятся, не в силах удержаться.       — Что-то случилось… Не знаю, что… Но что-то точно произошло, — губы треснули, я облизываю их, чувствуя привкус крови на языке.       — Что у тебя болит? Пойдем к лекарю! — Девушка хочет помочь мне подняться, но я мотаю головой.       — Нет, не со мной. Что-то с Энтиором, — произношу шепотом. Вновь закрываю глаза, стараясь почувствовать, понять… Сделать хоть что-то…       Я чувствую себя настолько бесполезной, что от этого хочется плакать или что-нибудь разбить. Что с ним? Может я всего лишь накручиваю себя? Может просто перенервничала и вот у меня заболело сердце? Не могу же я чувствовать его!       — С чего ты взяла, что с… ним что-то случилось? — Странным шепотом спрашивает рабыня. Я замечаю ее удивленный недоверчивый взгляд. — Ты его так называешь? — совсем тихо срывается с ее губ вопрос.       Я болезненно улыбаюсь ей сквозь слезы и киваю. Грена смотрит слишком непонимающе и странно. Но не задает лишних вопросов, только помогает мне подняться и все-таки лечь в постель. Голова кружится и все силы будто бы в мгновение исчезли. Я сейчас не смогу подняться… Да и куда идти? Я даже не представляю, что делать.       Я тянусь к шее и сжимаю в руках Ларон. Волшебный камень такой теплый, почти горячий. Я зажмуриваюсь и изо всех сил пытаюсь почувствовать хоть что-то, мысленно тянусь к теплу в сердце этого медальона. Головокружение становится нестерпимым, но я только сильнее жмурюсь, почти задыхаюсь, забыв, как дышать, а потом проваливаюсь в темноту. Ладоням становится обжигающе горячо, но я не выпускаю камень.              Энтиор лежит на шкурах в шатре, рядом в походной жаровне горит огонь — ночью в пустыне холодно, — с улицы слышатся крики, а над ним склонились двое целителей. Он окутан целительской магией с головы до ног, особенно много средоточия зелени в области окровавленной груди. Я даже бестелесным духом чувствую, что сердце болезненно сжимается, я бы закричала, если бы была там…       — Все в порядке, ваше Высочество. Ночь на восстановление и не останется даже шрамов. Везение принца безгранично, с такими ранами только час назад мгновенно умер магистр…       — Спасибо, — принц Даниэль кивает целителю. — Имя магистра? Покажите запись…              Я открываю глаза, резко приходя в себя, будто бы выныривая из омута темной холодной воды. Закашливаюсь, садясь на постели. На миг кажется, что сейчас изо рта польется студеная болотистая вода, но ощущения приходят в норму, как и дыхание. И я замечаю бледную Грену, испуганно вцепившуюся в мою руку.       — Ты.. Ты потеряла сознание. Боги! — Она зарывается руками в волосы. — Ты пугаешь меня! Нам все-таки нужно пойти к лекарям. Вдруг это что-то серьезное?       — Нет, не стоит, — голос хриплый. Я с благодарностью принимаю у нее стакан воды. — Все в порядке, правда, теперь точно… Просто переутомилась. Все-таки последние дни были слишком.. насыщенными.       — Да, да точно. Отдыхай. Ложись, — Грена заботливо поправляет мне подушку. — Хочешь принесу еще воды? Или что-то еще?       От ее искренней заботы на глаза наворачиваются слезы.       — Нет, спасибо. Все правда хорошо. Нужно только отдохнуть. — Я ложусь на подушку, закрывая глаза.       Перед глазами теперь на всю ночь до последней детали отпечаталась увиденная картинка. Я не знаю, как смогла ее увидеть, с помощью моей ли магии или магии медальона. Но я благодарю Богиню, что смогла. И что он жив… Этот невыносимый и самый нужный мне во всей Вселенной Темный принц жив…        «С такими ранами мгновенно умер магистр…» — жуткие слова звучат отголоском кошмара… Как бы я хотела, чтобы это был просто кошмарный сон.       Горячие слезы обжигают глаза. Я все еще хочу встать… Хочу сделать хоть что-то. Даже совершенно безумно хочу найти кого-угодно, кто перенесет меня к Энтиору. Просто хочу оказаться рядом с ним, прижаться к нему… Даже просто лежать рядом, смотря, чтобы целостность целительского кокона не была нарушена. Слезы обжигают глаза… А сил не осталось настолько, будто бы я не спала трое суток, и сердце все еще болит…       Может быть, удаче Энтиора в чем-то помогла и я? Например, с помощью этого камня? Ведь у меня все-таки есть сильная непонятная магия. И я бы не задумываясь, отдала ее все ради него… С этой мыслью сознание проваливается в глубокий сон.              ***              И жаль не удержать на мгновение       Оставшуюся ночь перед финальным падением       Ведь завтра перевернёт всё, завтра пара человек не вернётся       Домой, ведь там, стопудово, тесные гнёзда       Для тех, кто свято верит в место под солнцем       Для тех, кто не мог наглядеться на звёзды       Тех, кто к перевалу бездны пойдёт сам       Без двух часов, и скоро действо начнётся       Деспот на горе мишенью боёв стал       Зря, надо было бегством спасаться       Эх, ночь продержаться, как в песне поётся       Эх, день простоять. Мог ли я себе представлять       Пару дней тому назад без юродства       Чем, кроме постели совместной, знакомство       Теперь с моей Девочкой Пиздец обернётся?       Oxxxymiron «Накануне»              Pov Энтиор       Солнце окрасило горизонт в ярко-алый цвет, со всей остальной пустыней справилась смерть. Теперь пейзаж был однотонно красным, с вкраплением черных, выгоревших до пепла древних монстров пустыни.       Пейзаж успокаивал. Я всегда любил подобное, иначе бы не выбрал свою профессию, для Темных, как и для вампиров положительное отношение к страданиям и смертям было нормой. Но, конечно, все-таки я был рад, что вчера не умер. Хотя на какие-то доли секунды понял, что это неизбежно. Смерть от рук песчанника была неизбежной. И тем не менее, я уже в третий раз успешно избегаю ее... Обычно, даже в сказках больше трех раз герою не везет.        — Это уже второй раз, — тихо и слишком эмоционально сказал подошедший Дан. Я почувствовал, что он запустил сканирование моего состояния, отдающееся холодными мурашками по телу, но не стал сбрасывать заклинание. Я бы тоже за него волновался.       — Третий, — машинально поправил его. И только потом подумал, что можно было бы и не уточнять.       — И когда был второй? — Теперь скорбный и сочувствующий тон брата сменился подозрительно-настойчивым, намекающим, что, если я промолчу, он вполне не против использовать пытки.       — Да чего только не было в жизни, ты же знаешь.       — Видимо, не все знаю. Энти. — В идеально ровном тоне, легкой полуулыбке, только я слышал рычание смертельно-опасного хищника.       — Многое было. Недавно чуть не помер с кузеном Адрианом на Дикой охоте в одном из миров. — Если бы мы были хищными зверями, мой ответ прозвучал бы раздраженным и предупреждающим ответным порыкиванием.       — И там были Песчанники? — вопрос явно дал понять, что так просто он от меня не отстанет.              Можно было бы послать подальше этого любопытного зверя, в шутку подраться. Так бы и сделал. Но не сейчас, не после сегодняшней далеко не самой приятной ночи в жизни. Да и в голосе Дана было беспокойство, которое он совсем не скрывал от меня.       — Песчанники были по пути в Аркаим больше месяца назад. Видимо, тогда они и проснулись.       — И сколько их было?       — Семь. Из прошлого многое забылось… — Я поднял голову, вглядываясь в палящее медленно ползущее солнце до рези в глазах. — Я был с одной художницей, хотел сначала принести ее в жертву Аркаиму, но быстро отказался от этой идеи. Она слишком интересная для роли жертвенного ягненка. Убил шестерых. Седьмого тоже, но слишком поздно.       — Пострадала художница? — непонимающе спросил Дан. Я отрицательно качнул головой. Глаза Дана на миг заволокло Тьмой. — Как ты выжил без целителей? Аномалии не дали открыть портал… — Он хмурился, ожидал продолжения.       Да, это еще одно новое свойство Песчанников, открытое буквально месяц назад мной и пару недель назад всем остальным магическим сообществом. В пустыне и так нестабильные магические потоки, а с появлением Песчанников появляются магические аномалии, почти не дающие открывать порталы. В том предсмертном состоянии в одиночку у меня вправду не было шансов.       — Она добровольно пожертвовала свою жизнь… — Даже сейчас, в который раз произнося это, я все еще не мог понять почему…       Рассказал дальше. Про кровь, про монстра, с чего-то решившего не убивать девушку, хотя такое было невозможно. Про Аркаим, ловушку… В общих чертах. Но и этого было достаточно, чтобы насладиться выражением крайнего удивления и недоумения на лице брата.              — Как не скучно ты оказывается путешествуешь, — пробормотал Дан, все еще переваривая открывшуюся информацию. А потом перевел на меня удивленно-насмешливый взгляд. Я заранее закатил глаза, беззвучно посылая его куда подальше. Он все понял, но только растянул губы в саркастичной усмешке. — То есть, после всего, что произошло. Что сделала для тебя эта девушка… Ты сделал ее своей рабыней?!       — Иди ты… — теперь послал его отчетливо и вслух. Дан рассмеялся, и я хоть и не хотел, не мог не смеяться вместе с ним.       — Ты совершенно безнадежен, — все еще ржал тот. Другого на его месте я бы убил. Этому только показал неприличный жест, развернулся и ушел в шатер.       Есть еще пара часов перед очередным сражением. Время, чтобы восстановится до конца, выпить, пусть и не виски, а только кофе. Время, чтобы узнать, чем сейчас занята художница-рабыня. Я сам не мог дать ответ, зачем мне смотреть на нее. Но и отказать себе в этом не мог.              Часы перед боем пролетели слишком быстро, как минуты раннего утра. Солнце взошло, покатилось по небу, раскаляя пески пустыни Шантаэр. С невыносимой жарой, которая пробивалась даже сквозь защитные заклинания пришли и черные всадники смерти с горящими глазами.       — В этот раз их больше. Как и во все предыдущие, — мрачно говорил Бернард, сжимая в руках массивный двуручный меч, объятый пламенем.       — Закономерность очевидна, — я усмехнулся и тоже обнажил клинки. Сарказм как всегда оставался самым надежным и нерушимым щитом.       — С этим нужно будет что-то сделать. Маги практически исчерпали возможные варианты защиты. — Дан повернулся ко мне. И теперь в его голосе была серьезность. Я не хотел отвечать. Перевел взгляд на горизонт. Черных точек стало больше, это чувствовали все. — Нам нужно хотя бы попробовать.       Я кивнул.       — В следующую битву. Сейчас они обидятся, если мы сбежим с поля боя, — кивнул насмешливо в сторону песчанников.       Дан удовлетворенно согласился. После сражения вновь будет пара свободных часов…              … Должно было быть пара свободных часов. Но их не оказалось.       Очередная бессмысленная битва закончилась. Я вновь лежал, опутанный целительскими заклинаниями. Это бесило, но было ожидаемо. Даже на Высших Темных смертельные раны не заживают настолько быстро, чтобы уже через несколько часов снова вступать в бой.       В шатер зашел Вэйлар с одним из магов-магистров.       — Докладывай, — Дан открыл глаза. Он то ли спал, то ли связывался по кристаллу со своей шаэри.       — Около сотни Песчанников засекли за южными барханами. Еще около получаса… — маг прервался на полуслове, когда Дан резко поднялся из кресла, побледнел. Но гнев принца был направлен не на вестника плохих новостей.       — Свободен. — Маг как можно быстрее скрылся. А Дан повернулся ко мне. — Больше нет смысла тянуть. Нужно проверить и вариант с Энхелией.       Вэй согласно кивнул. Я тоже согласился. Они открыли портал.       — Энхелия глупая и неопытная, — добавил саркастично. — И очень мне дорога.       Дан и Вэй кивнули, они как никто понимали это. А я все еще не хотел признаваться даже сам себе…              ***              Просыпаться не хотелось. Мне наконец-то удалось отдохнуть, даже привычные кошмары не снились. Хотелось еще немного понежиться на грани реальности и сна, не открывать глаза. Но пришлось. В окно ярко светило солнце намекая, что сейчас далеко не пять утра.       Я подскочила на кровати. Что если меня ищут? Разве могу я так все просыпать, особенно, если точно известно, что я не с Энтиором.       Я заметила у края подушки записку, она была от Грены — «Я скажу, что ты плохо себя чувствовала. Упала в обморок. Может все-таки пойдешь к лекарю?»       Я с благодарностью вздохнула и спрятала записку в свой стол. Нет, к лекарю я все-таки не пойду. Сейчас произошедшее ночью казалось нереальным. При ярком свете дня так хотелось надеется, что видение и боль были лишь порождением ночных кошмаров, ожившими галлюцинациями, но я понимала, что надежда глупа.              Вскоре я вновь была на кухне, подтвердила господину Эвансу, что правда упала в обморок, и теперь занималась привычной помощью на кухне.       Сердцу было неспокойно. Картинка вчерашнего видения отпечаталась в сознании, как раскаленное клеймо. Я ни на миг не переставала думать об невыносимом Темном, и совсем не знала, как могу помочь ему. Даже просто узнать, что с ним не представлялось возможным.       — Камилла. — Я подняла голову на звучный голос. Незнакомый управляющий. — Да, ты. — На его пальцах блеснула магия. — Иди за мной.       Он ничего не объясняя развернулся и торопливо направился к выходу из кухни. Мне не осталось другого варианта, как пойти следом. Хотя очень хотелось спросить куда и зачем, я понимала, что не имею на это права.       Знакомые коридоры восточного крыла сменились центральным крылом, а потом мы пришли в незнакомую мне часть дворца, стали подниматься на башню. Здесь я была впервые. Хотя эта башня была похожа на башню Энтиора, наверное, во дворце они все одинаковые.       Управляющий торопился, я не успевала за ним, приходилось почти бежать. Он остановился у резных массивных дверей, постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Я прошла следом.              — Ваше Высочество, вот девушка, — он поклонился и покинул комнаты, повинуясь знаку принца.       А я снова забылась и как вчера слишком замедлилась перед приветствием третьего принца… Потому что не могла оторвать взгляда от ребенка, маленькой девочки лет трех, которую он держал на руках. Она обнимала его, вцепилась в шею и что-то протестующе забормотала, когда мужчина попытался отцепить ее от себя.       — Ваше Высочество, — я все-таки отмерла, хоть и с запозданием опустилась на колени, склонила голову. На губах появилась растроганная улыбка, которая совсем не хотела исчезать.       — Нет, папа! — Звонкий возмущённый возглас. Принц все-таки отдал рыженькую девочку своей жене, которая поднялась с дивана.       Я склонила голову, приветствуя и ее, но она смотрела только на мужа.       — Прости, но времени нет совершенно. — Голос принца звучал непривычно мягко. Я завороженно смотрела, как он целует сначала дочь, вновь потянувшуюся к нему, потом принцессу. В глазах его жены застыли беспокойство и тревога, но она молча кивнула, сжав губы.       Они будто бы понимали друг друга без слов…       Принцесса с ребенком ушли, а принц Даниэль повернулся ко мне, жестом приказывая встать. Я поднялась. Впилась ногтями в ладони от нервов. Мне до боли в сердце хотелось хоть чем-нибудь помочь Энтиору… Но чем?       — Энхелия. Как неожиданно.       Я вздрогнула от уверенного утверждения. Принц подошел ближе ко мне, рассматривая будто бы саму мою суть, его глаза сверкали Темной магией.       — Я… — Я сглотнула, совсем не зная, что ответить. Но ответ и не потребовался.       — У нас совершенно нет времени даже на разговоры. Каждая минута на счету. У меня два вопроса. Ты однажды уже спасла моего брата. Готова попытаться спасти еще раз уже гораздо больше людей?       — Да! — Выпалила, даже не дослушав. Именно этого я и хотела с момента, как взяла письмо в руки, как услышала об уничтоженных деревнях.       — Это может быть смертельно опасно. Но ты уже согласилась, — кивнул принц. Я согласно качнула головой.       — Только я совсем не представляю, чем смогу помочь…       — Твои силы только проявились, но они не похожи ни на чьи другие. Возможно, именно Древняя магия сработает против Древних монстров.       — А второй вопрос? — Пробормотала, невольно выхватывая элементы одежды принца. Он выглядел, как очень опасный воин, им и был. В легких доспехах, от магии которых дрожал воздух, с короткими черными волосами и бездной во взгляде.       — Как твое имя?       Я замерла на миг. Жутко, до дрожи захотелось не говорить ему. Буквально каждая клеточка тела противилась этому. Так же было недавно с послом… Но у принца Даниэля было преимущество перед неизвестным послом — он был братом того, кто уже целиком с первой встречи захватил мою душу.       — Камилла Аринтсель.       Губы принца дернулись в улыбке, а в глазах ярко мигнула Тьма.       — Никогда не сообщай добровольно свое имя сильным магам, Камилла. Ты даешь им доступ к сути, открываешься, даешь власть над собой.       Я приоткрыла рот от удивления. Но кивнула.       — Об этом не писали в учебниках… Но да, я почувствовала это.       — Мне приятно твое доверие. — Принц легко улыбнулся, кивнул в сторону двери, предлагая следовать за собой.       Мы покинули башню, вышли в сад. По пути я поинтересовалась.       — Если мое имя скажет кто-то другой, это не сработает?       — Да. Только если добровольно говоришь сама. Идем.       Принц одним легким движением и парой слов создал магическую воронку. Мы шагнули в портал, который, казалось, дышал раскаленным воздухом жаркой пустыни, хоть это и было невозможно по законам магии.              ***              Стоило сделать следующий шаг, я покачнулась от обрушившихся на меня ощущений. Жаркий раскаленный воздух, ударивший в лицо, выбил весь кислород из груди. Я почти задохнулась, казалось, что в легкие плеснули кипятком. Но через мгновение воздух стал нормальным, даже чуть прохладным — принц активировал заклинание охлаждения.       Перед глазами открылись барханы пустыни, впрочем, сейчас совсем не безжизненные. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись палатки или просто сооружения из магических походных вещей, там находились воины. И все они сейчас собирались, застегивали доспехи, активировали какие-то искрящиеся заклинания — они готовились к битве. К очередной битве?       Мы оказались около большой центральной палатки, черной, с вкраплением серебра — отличительный признак императорской фамилии. Двое воинов у входа склонились перед принцем, мы прошли внутрь.       С каждым шагом сердце билось все чаще. Мы прошли несколько импровизированных комнат. Я так хотела увидеть Энтиора, но боялась, что увиденное может мне не понравиться. Вчерашний сон стоял перед глазами, застилая реальность.       И я оказалась права. Не сдержала тихий вскрик, увидев Энтиора — он лежал на возвышении, покрытом шкурами, весь опутанный зеленоватой целительской магией. Заметив нас, он поднялся. Рядом оказался пепельноволосый маг, что-то недовольно сказавший Энтиору.       — Снимай, больше нет времени.       Целитель вздохнул, раскрыл ладони, и искрящаяся зеленым магия стала впитываться в его раскрытые руки. Вскоре от нее не осталось следа. И Энтиор выглядел нормально, если бы я не видела целительства, не подумала бы что что-то не так. Но я видела…       Энтиор смотрел на меня, и этот взгляд сканировал насквозь, выискивая самые скрытые мысли, чувства… Он будто бы заполнял собой мою душу. Я сделала невольный шаг вперед, дернулась, но застыла, так и не подойдя ближе. Больше всего на свете мне хотелось обнять его… Но я понимала, что не имею на это никакого права.              Миг тишины и обмена взглядами разрушился с приходом лорда Вэйлара.       — Пятнадцать минут, не больше. Нам нужно срочно понять, на что она способна. — Он обращался к принцам. Ни подходящего обращения, ни поклонов, лишь обмен взглядами. Зато, когда он повернулся ко мне, расплылся в улыбке и завладел моей рукой, поднося к губам. Прикосновение горячих губ обожгло кожу. — Леди, рад снова вас видеть, пусть и при таких обстоятельствах.       — Я не.. леди, — прошептала, распахнув глаза. Он отмахнулся, будто говоря: «Я изучал ваше досье, леди Аринтсель».       — Леди Аринтсель, — он подтвердил мои мысли. — Вы же учились в школе, проходили базовый курс распространённой магии. В том числе самых опасных проклятий. — Я, помедлив, кивнула. У нас хоть и очень нехотя и недолго, но все же рассказывали про магию. Впрочем, гораздо больше детям из провинций нужно было письмо, география, да что угодно, но точно не магия. — Значит вы знаете про Черную смерть. — Он вскинул руку, и на ладони заклубился черно-бурый очень ядовитый на вид шар.       Я распахнула глаза, сделав шаг назад. Об этом проклятии услышать можно было и не только в школе — все знали, что стоит попасть под такое, человек буквально за несколько секунд превращается в скелет, и спасения от него нет! Именно из-за подобного к ведьмам и магам простые люди относились крайне недоверчиво.       — Защититесь от него. — Он легким движением, будто стряхивая пылинку, кинул сгусток в меня.       И в это мгновение время будто бы замерло. Как ни странно, я успела все осознать… Успела и испугаться, и очень сильно разозлиться. Он издевается?! Они все… Они просто смотрят! Они так же будут смотреть и на мой скелет?! Буквально за доли секунды эмоции полыхнули неверием, удивлением, страхом и злостью. Я не успела даже до конца поднять руки, как все вокруг полыхнуло белым светом, а шар проклятия схлопнулся, не оставив даже следа.       — Как любопытно, — пробормотал лорд Эндерис, смотря на меня, как на подопытную мышку.       А меня все трясло. Я опустила руки, по вискам и спине катился пот, глаза застилали слезы.       — Вы.. — Я хотела возмутиться, но осеклась. Медленно закрыла рот, отвернула голову, смотря в пол. Мне хотелось сказать, что они все жестокие монстры, которым совершенно плевать на мой испуг, даже на мою жизнь, если это правда было смертельное проклятие, но я не могла… Не имела права говорить это правящим Темным. Только сжала кулаки, впиваясь до боли ногтями в ладони.       Энтиор оказался рядом так незаметно. Я прерывисто вдохнула, почувствовав его запах — что-то горькое, опасное, но очень притягательное.       — Думаешь, это простейшее проклятие Вэй не контролировал? — Он убрал прядь, упавшую на мое лицо. Даже это малейшее прикосновение почему-то успокоило меня.       Я подняла голову, он задержал руку, поглаживая мой подбородок. И мне хотелось сказать ему.. многое. Но я лишь выдохнула и кивнула. Я и вправду подумала, что это смертельное испытание.       — Настоящая опасность там, — он махнул рукой в сторону выхода из палатки. — И уже это может быть смертельно опасно. То, что ты сделала сейчас… Сможешь вызвать и продлить этот свет? Не мимолетную вспышку, а долгую волну? — Он спрашивал больше не у меня, скорее просто рассуждал вслух, но я ответила.       — Я не знаю… — Горло пересохло, я прокашлялась. — Но я постараюсь. Этот свет.. сможет уничтожить песчанника? Ведь на них не действует магия.       — Классическая. — Произнес принц Даниэль. — А вот про магию Энхелиев информации нет.       — А много песчанников нападет? Они.. приходят снова, даже если их уничтожить?       — Приходят новые. С каждым разом все больше. — Ответил лорд Эндерис. — И сейчас на горизонте их несколько сотен.       Я почувствовала, как на миг земля ушла из-под ног. Когда мы были в пустыне Энтиор еле справился с шестью… Сотни…       С улицы послышался протяжный и долгий звук гонга, он прошел мурашками по телу, на мгновение потемнело в глазах. Все присутствующие резко повернулись к выходу. И хоть я никогда не была на войне, поняла, что так ознаменовали начало битвы.       — Идем.       Кто-то взял меня за руку. Я почти не видела ничего… Только чувствовала, что с этим звуком, до сих пор отдающимся в ушах, в сердце медленно стала подниматься волна того странного пугающего света. На этот раз я не противилась ему, позволила вплестись в мою кровь. Наверняка и мои глаза сияли белым светом, прям как у крылатых созданий в моих снах.