Осколки прошлого

      Я проснулась, когда за окном ярко светило солнце. Шторы колыхались от легкого ветра. Сейчас, конечно, далеко не пять утра… Приподнялась и взглянула на часы. Почти полдень. На губах появилась улыбка. Высыпаться мне нравилось. В теле чувствовалась расслабленность, несмотря на болевшие мышцы. И я снова проснулась одна.       Сползла с кровати и ушла в уборную. Настроение было удивительно хорошим, хотелось закружиться в танце даже без музыки. Может быть, понравился вчерашний бал… Может, другое… Я покраснела, со смешком отвернулась от растрепанного отражения в зеркале.       И теперь, уже собранная и одетая во вчерашнее красивое платье, все-таки решила выйти в гостиную. Если в покоях никого нет… Додумать я не успела. Энтиор спускался по лестнице как раз в момент, когда я вышла из спальни.       — Доброе утро, — я склонила голову, улыбнулась. Мне снова казалось таким невозможным все происходящее.       — Утро? — Он рассмеялся, заставив смутиться.       — Да, еще полчаса до конца утра, — пробормотала с обезоруживающей улыбкой.       Энтиор упал на диван и позвонил в колокольчик. Очень скоро на пороге возникла служанка, опустилась на колени. Это была Лана... Она удивленно и возмущенно взглянула на меня, но быстро опустила голову.       — Один завтрак, один обед, — коротко приказал принц.       Рабыня удалилась, вновь задержав на мне взгляд. Я не стала заострять внимание. Да, наверное, она расскажет всем, сплетни разнесутся среди прислуги. Это, в целом, не важно. Но теперь я чувствовала себя менее расслабленно.              Все-таки решила выкинуть из головы свою соседку и привычно забралась с ногами на диван. Энтиор лишь хмыкнул, смотря на мою не исчезающую улыбку.       — Ты говорил про поездку в Милерэнию? — я рискнула задать вопрос.       — Да. Все договоренности соблюдены. И сегодня вечером они ждут делегацию из Империи. Ты будешь там со мной.       Сердце забилось чаще. Все же, так далеко от дома я не была никогда. Буквально другой конец мира… И как же непривычно, что для столь дальней поездки нужно лишь дойти до площадки с открытым телепортом.       — Я никогда не была так далеко… — Я поделилась с принцем своими мыслями, он только усмехнулся. — А одежда? Нам нужно будет одеться по их моде?       — Нет. Но по прибытии эмир наверняка подарит подарки, в том числе традиционную одежду. Не переодеться будет неуважением.       — Поня-ятно, — протянула задумчиво.       В этот момент в дверь постучали, Лана вернулась с подносами в руках. Она замялась на секунду, вновь расширив глаза от вида меня, сидящей на диване, совсем рядом с принцем. Но расставила еду, опустилась на колени. Энтиор отпустил ее взмахом руки. А я буквально кожей чувствовала неприязнь, исходящую от девушки. Передернула плечами.       — Она меня ненавидит, кажется, — усмехнулась тихо.       — Твоя способность чувствовать эмоции быстро развивается, как и у всех Высших.       — Да… — Я замерла. И только сейчас осознала, что действительно почувствовала ее эмоции.       — Это не яркая ненависть. Скорее зависть, — заметил Энтиор.       — Да, — я закивала. — Точно. Неприятное ощущение, но не страшное. Как странно… Я действительно чувствую эмоции других… Особенно, если заинтересуюсь. Я даже не заметила, когда смогла так… Но твои эмоции я все равно не чувствую, — я смущенно подняла взгляд.       Энтиор коротко усмехнулся, убрал упавшую на лицо прядь и обвел пальцами линию скул. Я замерла от прикосновения. Так остро почувствовалось это утро, вкусно пахнущий завтрак, его теплые пальцы, искры в глазах напротив. Я приоткрыла губы, он скользнул пальцем по ним…       — Эмоции Высших не почувствуешь, если они сами не захотят показать их тебе, — он склонился совсем близко ко мне, выдохнул почти в самые губы. — Что сейчас чувствуешь?       Я прерывисто вдохнула. Будто бы волной накатило желание, острый интерес, непонятная борьба с чем-то древним и жестоким, неясная нежность…       — Я… Ты хочешь… поцеловать, — я задыхалась. И точно бы не смогла описать все, что чувствовал Темный принц. — Я тоже… — Поэтому лишь потянулась к его губам, обхватила за плечи, скользнула руками по шее, зарываясь в волосы.       Поцелуй затягивал в омут удовольствия, Энтиор прижал совсем близко к себе, потянул к себе на колени, забрался руками под платье, сжимая ягодицы, оставляя на бедрах следы от пальцев. Я застонала, а поцелуй все продолжался, не хватало воздуха. В итоге я все-таки отстранилась, уперлась в его грудь, часто дыша.       — Там… еда остынет, — я облизала губы. Энтиор откинул голову назад, закрывая глаза.       — Ага, но самое аппетитное блюдо сидит сейчас у меня на коленях.       Я засмеялась, скрывая смущение за упавшими волосами, слезла с него. И на всякий случай отодвинулась к другому краю дивана, забирая с собой чудесно пахнущую тарелку с мясным омлетом. Принц тоже потянулся к своей порции еды.              В такой спокойной и расслабленной атмосфере прошел почти весь завтрак. Мы как раз доели еду, и я хотела разлить по чашкам чай, но в дверь постучали. Выражение лица Энтиора мгновенно стало более хищным.       — Да, — разрешение войти.       — Ваше Высочество, — перед нами склонился слуга. Незнакомый мне парень. — Его Высочество Даниэль с семьей спрашивает, могут ли они нанести визит… — Парень еще не договорил.       — Нет. — Усмехнулся Энтиор. — Передай брату дословно: «пойти с визитом в зачарованные топи на окраине Энгреда».       Слуга побледнел. Настолько, будто бы умрет прямо сейчас. Открыл рот, но взгляд Энтиора буквально убивал его на месте…       — Ваше Высочество…       — Возражения? — голос принца лишь на тон понизился. Но угрозу почувствовала даже я.       И еще я чувствовала насколько сильно боится несчастный парень. Он будто бы свою смерть видит перед собой… Я возмущенно выдохнула, поддалась ближе к Энтиору, беря его за руку. Он не обратил на меня внимания.              И не понятно, чем бы все закончилось, если бы дверь просто не распахнулась.       — Хватит издеваться над невиновными людьми. Сам иди… — произнес какое-то непонятное слово принц Даниэль. Он прошел по комнате, как по собственному дому и упал в кресло, забирая мою чашку чая.       — Хватит задавать глупые вопросы, — хмыкнул Энтиор.       — Чай на троих, — принц Даниэль отдал приказ слуге, тот с поклоном скрылся. А я видела, как дрожат его руки от пережитого страха.       Я смотрела на Энтиора неодобрительно, ему это, конечно, лишь доставляло удовольствие. Тем временем в комнату зашли принцесса Анастасия — жена третьего принца, и их маленькая дочь.       — Энтиор, — принцесса улыбнулась ему столь дружелюбной улыбкой. Я подумала, что с точно такой же улыбкой она бы воткнула в его грудь клинок. — Добрый день. — И уже гораздо более мило она улыбнулась мне. — Добрый день, леди Аринтсель, приятно наконец-то познакомиться. Я наслышана о единственной Энхелии.       Я поднялась. Замялась на миг… И все-таки решила, что вставать на колени не нужно, раз они сами назвали меня леди…       — Добрый день, ваше Высочество, — я склонилась в реверансе, поклонилась ей и принцу. Склонила голову и перед маленькой принцессой, но она не смотрела на меня.       Девочка вырвалась из цепкой хватки мамы и буквально запрыгнула на Энтиора, он поймал ее в полете, и она рассмеялась.       — Кудряски… — Она запустила руки в его кудрявые волосы. И искренне улыбнулась впервые, как вошла. — Я соскутилась, Энти… Энтиол… — Она не выговаривала буквы, но очень старалась. И смотрела только на Энтиора, который искренне улыбался ей.       — Я тоже, Кассандла, — он передразнил ее. И ребенок нахмурился.       — Кассандр-р-ра… Рла… — Она попыталась выговорить собственное имя. Но «р» не получалось…              Принцесса Анастасия закатила глаза и тоже опустилась в кресло. Похоже, ей не нравилось, что дочь полностью забыла о родителях и сидит на руках у дяди.       Я завороженно наблюдала за всем происходящим… Тоже решила вернуться на диван, но Энтиор и на меня не обратил внимания. Они с маленькой Кассандрой смотрели друг на друга и будто бы общались без слов. И ее имя… Девочку назвали в честь великой императрицы, мамы первых трех принцев.       Я заметила, как по руке Энтиора течет Темная магия, сверкает в глазах. А ребенок смеется в ответ, и на ее пальцах тоже загораются искры магии, глаза сверкают.       — Тер ла крестин де нере… — Энтиор говорит что-то непонятное…       — Де нер-рьи… — Маленькая девочка отвечает ему. Ее зеленые глаза заволакивает Тьмой.       — Дан, — принцесса недовольно поджимает губы и с немым укором смотрит на мужа.       — Ани думает, ей рано изучать язык Тьмы, — с усмешкой обращается принц к брату.       — Ани пусть меньше думает, — отзывается Энтиор, не поворачиваясь к нам. Они продолжают смотреть друг на друга с девочкой.       Принцесса возмущенно выдыхает.       — Касси, иди сюда, — она раскрывает руки для дочери.       Девочка отвлекается, Тьма в ее глазах исчезает. Она хитро улыбается и мотает головой.       — Нет, ма-ам, не хотю… — Она смеется, вцепляется в Энтиора и обнимает его за шею. Вновь по-детски счастливо смеется, перебирает волосы принца. А он тоже еле сдерживает ответную улыбку… Поддерживает аккуратно ребенка, чтобы маленькая принцесса в розовом платье не упала с него.       Леди Анастасия говорит что-то на непонятном языке. Настолько незнакомом и чужом, что я замираю, вслушиваясь в непривычные слова. Никогда не слышала… Она ловит мой взгляд и улыбается.       — Казалось бы, ей три, но уже типичная девушка, — она говорит это мне, со смешным недовольством косится на дочку.       Я не сдерживаю смешок. Правда, девочка знает, что лучше завоевывать внимание принцев как можно раньше.              В дверь вновь раздается стук. Слуга принес чай, расставляет на столик чашки. А я сижу на диване, теперь все же не залезая на него с ногами, и удивленно осматриваю окружающую обстановку. Все это так невероятно… Как так получилось, что я сижу рядом с венценосной семьей, с правителями моей страны? И они, как совершенно нормальные люди, общаются, смеются, шутят и пьют чай. Тот, кого сейчас язык не повернется даже в мыслях назвать монстром, протягивает пирожное маленькой девочке, придерживая ее, не давая уползти.       — Леди Аринтсель, — ко мне обращается принц Даниэль. В его мягком голосе насмешка. — В каком шкафу вас прятал вчера мой брат? Весь день вас искали, но не могли найти. Военному собранию и совету было интересно пообщаться с единственной Энхелией.       — Он… Я была не во дворце… — Я удивленно распахиваю глаза. Я, конечно же, ни о чем подобном даже не догадывалась. Я с прищуром и внезапным осознанием поворачиваюсь к Энтиору. Он что, специально отправил меня к родителям? Всего лишь потому, что нужно было спрятать и как можно дольше не показывать ценную Светлую?       Он прекрасно читает безмолвный вопрос в моих глазах, в эмоциях разочарования и горечи.       — Если бы совета вчера не было, я бы все равно отпустил, — Энтиор ловит мой взгляд. Я не могу перестать завороженно смотреть, как бережно он держит маленькую племянницу. Поднимаю голову и сглатываю. Что-то в этой картине заставляет сердце екать в груди. — То, что вчера во дворце было сборище бесполезных лордов в погонах лишь приятное совпадение.       — Манипулятор, — произносит принцесса, складывая руки на груди. Она прищурившись смотрит на Энтиора, и он отвечает ей не менее теплым взглядом и саркастичной улыбкой.       Кажется, они бы ненавидели друг друга, если бы она не любила своего мужа, а принц Даниэль не любил бы брата… Но так, им приходится тоже в какой-то степени друг друга любить… Понимать столь сложные взаимоотношения было неловко. Мне казалось, что я здесь лишняя. Но в то же время, мне так нравилось находиться здесь. Рядом с невыносимым вторым принцем.              — Давай ты лучше расскажешь о печатях безвременья и пути в этот Аркаим. Вчерашних двух предложений было мало. Ты нашел заклинание? — спросил принц Даниэль. Он обнял жену за талию, будто успокаивая, и она правда расслабилась.       — В книгах оно должно быть, — Энтиор поднял руку и щелкнул пальцами. К нему прилетели три книги, которые мы взяли из башни. Ребенок засмеялся, попыталась поймать летающие книги, но они упорхнули от нее к ее отцу. — Недостающие части печатей точно должны быть. Полностью остановить время не выйдет, но в изолированном пространственном кармане максимально замедлить или увеличить…       Принцы стали обсуждать нечто совершенно непонятное. От слов «матрица времени», «когнитивное искажение» и прочего веяло чем-то совершенно безумным.       — Я тоже ничего не понимаю, — улыбнулась мне принцесса. — Поэтому можем поговорить о другом. — Она щелкнула пальцами, и разговор принцев стал почти совсем не слышим. Как, видимо, и наш для них. — Теперь можно познакомиться. Меня зовут Анастасия. А ты Камилла. Могу к тебе обращаться по имени?       — Конечно, Выше Высочество, — я завороженно улыбнулась ей. Эта рыжеволосая женщина одним плавным движением руки с расшитом бисером рукавом, со звенящими браслетами притягивала к себе внимание.       — Можно тоже по имени. Мы все же теперь… будем часто видеться, — она покосилась на Энтиора. — Честно говоря, не представляю, как ты с ним рядом не против находится долгое время.       — Я… — Я замялась, не зная, что ответить. Можно было сказать, что у меня не было выбора. Но если бы он был… Здесь и сейчас я бы выбрала остаться в этой комнате, рядом с Энтиором. — Правда не против, — открыто улыбнулась принцессе. Покосилась на Энтиора и поняла, что он все прекрасно слышал. Для него не было преградой легкое заклятие… — Хотя иногда это невыносимо, — я отвела взгляд.              Леди Анастасия засмеялась. Мы вернулись к остывающему чаю. Разговор вновь стал общий, приватные щиты исчезли. Принцы обсуждали Аркаим. А я наблюдала, как маленький ребенок уползает от Энтиора, заскучав. Девочка упала на меня, я подхватила ее, улыбнулась, и она рассмеялась мне в ответ. Смотрела внимательно, как умеют только дети.       Удивительно. Никогда не думала, что познакомлюсь с маленькой принцессой. Но она уверенно представилась, поэтому и я назвала свое имя, улыбаясь.       — Камилла, — выговорить его было легче, ей это понравилось. — Мила… Мило. Отень мило, — рыжая принцесса потянулась к моей шее. И слова, которые она произнесла, я не поняла… Мозг будто бы не мог понять значение… Так было уже когда-то в пустыне с Энтиором… Когда он рассказывал о других мирах.       Девочка тем временем добралась до Ларона на шее, сжала его в руках. Разглядывала со всех сторон. А у меня прошли мурашки по коже… Я настороженно взглянула на ее родителей.       Леди Анастасия прикусила губу, нахмурилась.       — Она путает языки, — озвучил испугавшую меня мысль Энтиор. — Не думал сделать блок? Чтобы русский не мог звучать в этом мире, — он обращался к брату.       Тот покачал головой в ответ.       — Нет. Просто подождем, она поймет. И это опасно. — Его жена закивала, все еще хмурясь. А принц повернулся ко мне. — От этой девушки у тебя секретов нет? — обращался он к брату, но смотрел на меня.       И я поняла, что, если расскажу кому-то хоть слово, меня просто убьют. Но я и не собиралась делиться пугающими догадками. Даже спрашивать не собиралась. Мне совсем не интересно, почему ребенок венценосных родителей говорит на неизвестных языках. Слишком опасно интересоваться подобным.       — Секретов все меньше, — Энтиор расслабленно усмехнулся, отпил чай.       Я моргнула, отвела взгляд, вновь переключившись на девочку. От ее рук Ларон нагрелся, замерцал. Она что-то пробормотала по-детски, снова заулыбалась мне. Как необычно… Маленькая магичка.       Она захотела к маме, и я передала ее на руки принцессе.       — Я не скажу никому, ваши Высочества, ни о чем, — посмотрела на родителей удивительной крошки.              Принц Даниэль кивнул, и я наконец-то успокоилась. Вскоре чай закончился. И родственники Энтиора собрались уходить. Брат насмешливо посоветовал ему не привозить в этот раз с юга новых рабынь.       — Если эмир подарит, а он наверняка подарит, отказываться будет неприлично, — усмехнулся Темный. Он посмотрел на мою застывшую полуулыбку. — Я подарю парочку штук тебе. Вам наверняка скучно…       — Подари племенного шиарца, если вдруг проснулось столь странное желание, — почти прошипела с милой улыбкой принцесса Анастасия. — Касс будет рада пони.       — В три года? — насмешливо уточнил Энтиор.       — Будут расти вместе, — принцесса передернула плечами и посмотрела на мужа.       Я почти услышала ее мысленную фразу: «Пойдем уже, пока я не убила его».       Надеюсь, что лишь придумала это… А не вправду смогла подслушать приватное мысленное общение магов. Ведь на ужине с Энтиором и его отцом получилось…              Все ушли. Служанки унесли подносы. И мы наконец-то остались вдвоем.       Теперь слишком остро чувствовалось присутствие Энтиора рядом. Теперь я не знала куда деть глаза… Вспоминала его улыбку, удовольствие от общения с племянницей, его слова… Энтиор был слишком не похожим на себя…       — Ты был совсем не похож на себя… — Пробормотала, смущенно уткнувшись взглядом в его шею. Посмотреть в глаза не хватало сил.       — Детям не очень нравятся монстры, Ками, — он усмехнулся. — Приходится притворяться.       — Ты не притворяешься, — все-таки подняла голову. — Ты любишь ее, — я улыбнулась при воспоминании о рыжей малышке.       — Конечно. Семья — слишком важный элемент в жизни Высших.       Я сглотнула, почувствовав в горле слезы. Да, он прав. Для меня семья тоже была очень важна…       — Да… — голос пропал. Я сморгнула предательские слезы. А Энтиор внезапно обнял за талию, заставляя сесть к себе на колени, обхватить бедрами его. Сердце заколотилось чаще. Я уперлась ему в грудь руками и не могла отвести взгляда от бездны в глазах.       — Неважно, сколько времени вам уготовано вместе, — произнес тихо, не убирая руки с моей спины. — Сейчас они у тебя есть. И время не важно. Можно прожить сотни лет, не чувствуя и доли той привязанности, что ощущаешь ты.       — Да… Они есть, и всегда будут в моем сердце, — я сглотнула, слезы прошли. Я наклонилась ближе. — А ты чувствуешь так же, — прошептала в губы Темному принцу. — Никогда бы не подумала.       — Не думай, — он действительно стер все мысли, захватив губы губами. Целуя так жестко, напористо, болезненно, будто бы желая правда стереть мои мысли о том, что он невероятный. Что, несмотря на всю Тьму, застилающую сердце и душу, я прекрасно вижу, какой он настоящий… Хоть он и скрывает это обычно даже от самого себя.              Мне хотелось, чтобы поцелуи не прекращались. Даже когда Энтиор перешел с жесткими поцелуями на шею, на которой и так остались синяки со вчерашнего дня. Мне хотелось больше, хотелось его. Я потянулась к его торсу, забралась руками под рубашку. Ладони нащупали рельеф мышц, я прижалась к нему ближе, а он только углубил поцелуй. Сжал мои бедра, приподнял, стягивая платье на талии.       Я совсем потерялась в ощущениях от происходящего. Тусклый свет, жар от разгоряченных тел, шумное дыхание, безумные поцелуи. В какой-то момент мы остались почти без одежды, Энтиор приподнял мои бедра и вошел полностью, резко, почти до боли. Но я только застонала от удовольствия, впилась ногтями в его плечи, а он начал двигаться. Древний, как жизнь, ритм убыстрялся, я плавилась в его руках от наслаждения, страсти. Волна удовольствия прокатилась по телу, и еще долго чувствовались отголоски, дрожь. Мы кончили почти одновременно, и теперь я просто лежала на Энтиоре, пытаясь отдышаться. Он отпустил мои бедра, чуть приподнял. Я смущенно отодвинулась, натягивая одежду. Но смущение стиралось широкой довольной улыбкой. Было слишком хорошо.              — Мне нужно уйти до вечера. Ты можешь остаться тут, — он поднялся, тоже оделся. Я следила, как скрывается бронзовая кожа за белоснежной рубашкой, черными штанами, и вновь чувствовала возбуждение… Какой ужас. Я могу думать только о том, какой же он красивый. Смысл слов дошел чуть позже.       — Здесь? Но… Я совсем не знаю, чем заняться, — я натянула платье на плечи. Только не затянутая шнуровка выдавала все произошедшее. — Играть роль куклы, смотрящей в окно не очень интересно. — Я улыбнулась в ответ на саркастичный смешок принца.       — И чем же ты хочешь заняться? Вернуться к обязанностям рабыни?       — Нет… — Я смущенно помотала головой. — Если тебе не сложно, ты мог бы дать… краски и бумагу? — Я боялась спрашивать. Все же я совсем не знала, как он отреагирует. Может он подумает, что выполнять все мои просьбы постоянно он не собирается.       Но Энтиор только качнул головой и щелкнул пальцами. Раздался звон колокольчика и меньше чем через минуту в двери вошел знакомый управляющий.       — Эванс, принеси мольберт и набор для рисования. У Алексиса должно быть полно подобного, — Энтиор отдал приказ.       Управляющий без слов поклонился и выскользнул за дверь. А я удивилась тому, что принц все-таки знает имена некоторых слуг. Наверное, только управляющих.       — Спасибо… — Я не могла сдержать счастливую улыбку. Совсем не знала, как благодарить. И почему я вновь думаю только о его губах, о прядях волос, упавших на лицо, о не застегнутой пуговице на вороте.       — Все картины мои, — Энтиор склонился ко мне, усмехаясь. Я вжалась в диван, а он обхватил шею, чуть сдавливая. — Надеюсь, они будут похожи на твои эмоции.       — Не надейся, — выдыхаю, а он сдавливает шею сильнее, почти лишая кислорода. — Тут и так предостаточно такого, — я закрываю глаза. Призналась, что думаю именно о таком. Вот ведь…       — Тогда это приказ. Нарисуй то, о чем думаешь сейчас, — произносит и целует, жестко, глубоко, до боли сдавливая скулы. Я могу только застонать и поддаться ему, вновь чувствуя, что просто распадаюсь на кусочки…       В итоге он меня все же отпускает, собирается уйти.              — Хорошо, я нарисую, — улыбаюсь ему, подтягивая ноги к животу. Я много о чем думаю, в отличие от него. — Энтиор… — Он поворачивается, а я прикусываю губу, но продолжаю. — Я смогу попросить чай? Хочется пить.       — Конечно, просто позвони, — он указывает на колокольчик.       — Спасибо… — Я искренне улыбаюсь ему. И хоть и собиралась, но не решаюсь произнести еще одну просьбу…       Энтиор хмурится, ловя из воздуха какое-то послание. Читает, закатывает глаза и поджигает его в руке. Уходит, больше не обращая на меня внимания, и даже черты его лица становятся опаснее, а аура холоднее. Видимо, ему некогда и важные дела действительно ждут.       Интересно, если его ждет работа… А он работает дознавателем и палачом. Куда и зачем он пошел? Я передергиваю плечами, отгоняя эти жуткие мысли. Я совсем не уверена, что хочу знать. Хоть и представляю, но все же… Что он будет делать до вечера? Пытать кого-то? Присутствовать на казни? Нет… Лучше о таком вообще не думать.              И к моей радости в дверь раздается короткий стук, отвлекая от пугающих мыслей. Господин Эванс принес мольберт, холсты и краски. Положил на кресло, задержав на мне удивленно-насмешливый взгляд.       — Ты уникальна, не припомню, чтобы Его Высочество Энтиор о ком-то так заботился, — произносит мужчина без злости или издевки, поэтому я решаюсь ответить ему.       — Мне просто повезло, — улыбаюсь, глядя ему в глаза. — А вы давно служите во дворце?       — Около полувека.       Я моргаю, изумленно смотря на очень молодо выглядящего мужчину. Почти парня, с короткими волосами, лицом без щетины.       — Я вампир, — он усмехается и показывает клыки. Я невольно вздрагиваю. Никогда не встречала вампиров так близко. Не разговаривала с ними… — Хорошего дня, — управляющий собирается уйти. Но я поддаюсь вперед.       — Господин Эванс… — Я вцепляюсь руками в подол платья. — Его Высочество сказал, что я могу попросить чай… Может ли его принести Грена? Пожалуйста… — Только выпалив все это я понимаю, что сказала.       Управляющий смотрит изумленно. Но усмехается, качает головой.       — Ты рабыня. Ведешь себя как госпожа. — Он говорит это ровно. И я с удивлением понимаю, что чувствую его эмоции. Ему правда все равно, немного интересно, но он не злится. Как это, оказывается, удобно — понимать, что чувствуют другие люди.       — Принц разрешил мне, — я улыбаюсь как можно более наивно, хлопаю глазами. — Я нарисую для него картину.       — Все-таки это странно. И не думаю, что принц правда разрешил. — Теперь в его эмоциях насмешка. — Я чувствую ложь, как и другие вампиры.       — О… — Это заставляет смутиться. Я уже хочу извиниться и сказать, что все же мне ничего не надо.       Но управляющий машет рукой.       — Хорошо, прикажу ей, — его голос звучит ровно, но вот в эмоциях целый всплеск из неясной грусти, задумчивости…       Я моргаю. Чужие души так сложно понять. И теперь я понимаю, что у чувств и эмоций есть вкус. Сейчас я будто бы попробовала горький эль из деревянных бочек в тавернах. И очень интересно почему…       Мелькает мысль, что нужно рассказать Энтиору о моей новой способности. Вдруг он не знает о ней. А хранить что-то в секрете после тех дней в пустыни больше не хочется.                     Я разложила мольберт и краски около окна, притащила стул из небольшой столовой. И теперь с любовью и уже забытой радостью поглаживала кисти, тканевый холст, вдыхала запах дерева и красок. Ни с чем не сравнимые любимые ощущения. За рисованием будто бы отдыхает душа. И в момент, когда рука делает мазки, кажется, что больше ничего в жизни не надо. Только писать кистью по холсту, всегда...       Я не услышала стук, но вскоре он повторился и дверь неуверенно открыли. Грена вошла с подносом в руках, улыбнулась, заметив меня, поставила его на стол и попыталась опуститься на колени, оглядываясь по сторонам.       Я быстро выставила руку вперед.       — Не надо. Стой, — подошла к ней. И наконец-то смогла заключить ставшую подругой девушку в объятия.       — Камилла, — она выдохнула, обняла меня так крепко, что заболели ребра. — Как я рада, что с тобой все в порядке.       — У меня правда все хорошо, — я отстранилась и заулыбалась. Как странно, мне кажется, что я знаю ее всю жизнь, хотя мы общались буквально несколько дней и очень недолго. Наверное, так чувствуется настоящая дружба. У меня никогда не было по-настоящему близких подруг…       — Как хорошо, что ты не грустишь, не в отчаянии… — Грена испугано прикусила губу, повернулась к двери в спальню. — Ками, мне, наверное, не стоит тут задерживаться. Давай поговорим, когда ты придешь ночевать в комнату. Придешь ведь? Или…       — Скорее или, — я засмеялась, а девушка смутилась. — Расслабься, Энтиора сейчас нет. Он ушел до вечера. А я осталась здесь рисовать, — я махнула рукой в сторону мольберта. На лице служанки возникло яркое удивление. — И я обманула управляющего, сказав, что Энтиор разрешил позвать тебя ко мне. Так что…       — Ты… что? — Она побледнела. Испуганно обернулась на дверь. Сжала задрожавшие руки.       — Господин Эванс не был зол, — я поспешила ее успокоить. — Удивлен скорее. Он разгадал мой обман, но все равно позвал тебя. Это очень любезно с его стороны. Он очень даже хороший, тебе не кажется?..       — Боги… — Грена прижала руки к вспыхнувшим краской щекам. — Я… Нет... Не знаю… — Она замолчала, остужая щеки. А в ее эмоциях творился такой хаос, что я даже отошла на шаг назад от этой бури.       — Что с тобой?.. — Прикоснулась к ее руке. — Что-то не так?              Грена рассмеялась и посмотрела на меня.       — На самом деле все не так, Камилла, — она обхватила мои плечи. — Я здесь уже семь лет… И я лишь в первый год чувствовала… Я… Я чувствовала боль, отчаяние, безысходность. Месяцами… А потом мне стало все равно, — по ее щекам потекли слезы, но она только крепче вцепилась в мои плечи. — И я думала, так будет всегда. До конца жизни. Радовалась этому. Я ведь просто вещь, рабыня, вещи и не должны ничего чувствовать. Но потом появилась ты… — Она закрыла глаза. — Ты будто бы источаешь свет вокруг себя. Как будто была ночь, а ты солнце, после прихода которого пришлось проснуться. Просыпаться… больно…       — Я не понимаю, — я потерянно моргнула. Отцепила руки девушки от моих и уверенно подвела ее к столику и диванам. — Не понимаю, но пойму. Когда мы выпьем чаю, и ты расскажешь обо всем подробнее.       — Чаю? Здесь? — на лице и так бледном не осталось красок. Грена только беззвучно приоткрыла губы. — Это безумие…       — Я уже привыкла, — я усмехнулась. И забралась на диван с ногами под ошарашенным взглядом рабыни. Да, наверное, она такого никогда бы не сделала. Энтиор, наверное, не позволял такого… никому? Точно не рабыням… Как же все это странно.       — Привыкла… Ты невозможная, Ками, — девушка усмехнулась. И осталась стоять.       — Ну садись…       — Если вернется господин, то накажет нас. Меня… К тебе, похоже, он относится совсем иначе… — Она смотрела на меня во все глаза.       — Похоже, да, — я легко пожала плечами. — Поэтому садись. Я скажу, что это целиком и полностью моя ответственность.       Грена покачала головой, но я схватила ее за руку и просто уронила на мягкий диван. Девушка ахнула, попыталась встать, но я прижала ее обратно и всучила чашку горячего чая. Настроение было слишком хорошим и веселым.       — Это все, наверное, просто сон, — пробормотала подруга, отпивая чай. В ее глазах стояли слезы. Но хотя бы встать она больше не пыталась.       — Я тоже постоянно так думаю, но нет, это все совершенно невозможная реальность. — Я тоже отпила чай. — А теперь расскажи, что все-таки с тобой? Я… разбудила тебя? Заставила чувствовать эмоции?       — С твоим появлением во дворце… Да. Я думала, что разучилась чувствовать, но нет. Оказывается, нет. — Она зажмурилась, то ли от горячего чая, то ли от чувств. — Господин Эванс сказал чай на двоих… В покои принца. И не выходить оттуда раньше, чем отпустят… Я безумно испугалась. Я почти забыла. Господин долго не обращал ни на кого внимания… Кроме тебя… Я подумала, что ты расстроишься, — она прошептала последнее. — И я посмела возразить. И он…       Она вновь закрыла лицо руками.       — Управляющий Эванс обидел тебя? Что он сделал? — сердце сжалось от гнева и несправедливости. Он же не чувствовал злости, только неясный мне интерес… Почему…       — Нет, — она замотала головой. — Он… Именно он никогда не… Он даже не ударил меня ни разу, — она говорила тихо. Теперь смотрела, не отрываясь, на меня, а в глазах искрились сотни чувств. — С другими он холоден, а со мной нет… Но… Но я никогда не задумывалась об этом. Только радовалась, что, хотя бы он не относится пренебрежительно, грубо. Всегда дает легкие задания. А сейчас… — Грена замолчала, уйдя в свои мысли.       — Ну, что сейчас? — я не выдержала молчания.       — Он сказал, что я забылась. Обхватил за руку, выведя в коридор. Я испугалась… А он прижал к стене, и прошептал, что примет благодарность вечером. Отпустил. Боги… — Она вновь закрыла глаза, сглотнула, а эмоции стали еще ярче и непонятнее. Она не боялась, не хотела этого, но все же… Была так взволнована.       — Это низко… Он не может использовать тебя, — я с грустью отпила глоток. — Почему мужчины столь ужасны? Разве это может быть нормальным?..       — Ты что, — Грена рассмеялась, и даже отвлеклась от своих мыслей, взглянув на меня. — Он ведь получается просто позволил мне пообщаться с тобой? Знал, что здесь будешь только ты. И ты ждешь чай.       — И я не решилась попросить чай на двоих, — я усмехнулась. Управляющий правда помог нам. — Но все-таки. Теперь он хочет что-то взамен? От тебя? Это… ужасно. Может быть, ему предложить денег?       — Ты странная, — Грена со смехом покачала головой. — Нет. Я просто приду к нему… Вечером. И я ведь никогда не задумывалась, но он… Другие управляющие часто требовали минет, — она растянула губы в горькой улыбке, — или просто лапали. Знали, что те, кто давно здесь, не интересны господам… Но он… Он даже никогда не трогал меня. Только… смотрел. Шутил. Спрашивал о чем-то. Я никогда не реагировала, Камилла, — она вскинула голову. — Даже не задумывалась.       — Ты думаешь… Ты ему понравилась? Только сейчас? Или еще давно?       — Я не знаю, — потеряно пробормотала она. — Да это и не важно. У рабыни не может быть чувств, отношений…       — Может, — я точно знала, что в Темной империи рабы могли завести семью. Одно из тех хороших условий, о которых говорил Энтиор.              — Нет… Все это невозможно, — она с грустью покачала головой, откинув даже малейшие крохи надежды. Отпила вкусный травяной чай и переключилась на меня. — Теперь… Может быть ты расскажешь. Кто ты? Почему рядом с тобой так много необычного? И почему ты так близка с господином? — она понизила голос до шепота. — Так, как смотришь ты, не позволяет себе даже ни одна придворная дама.       — На Энтиора никто не смотрит с желанием убить? — Я рассмеялась.       — Не смеют, — Грена совсем шептала. И чувствовала себя слишком некомфортно, оглядывалась по сторонам. — Он ведь может убить за один лишь дерзкий взгляд.       — Ну… Может, это преувеличение? — я передернула плечами. — Так получилось. Я… стала близка с ним. Ой, и я совсем забыла, что нельзя называть его по имени при других. Я все же… рабыня.       — Точно не ты, — усмехнулась девушка. — У тебя нет даже клейма.       — Мне повезло, — вновь повторила, убеждаясь, что это правда так. — Думаю, я бы просто не выжила, если бы попала в рабство навсегда. Ты гораздо сильнее меня.       — Я… — Она горько рассмеялась. — Нет. Я слабая настолько, что всегда боялась смерти. Поэтому не хочу умирать. Всего-то. Ты бы даже смерти не испугалась…       — Ну, смерть это не выход. Даже если, кажется, что жизнь совершенно безнадежная, мрачная… Все же… Можно найти радость и желание жить даже в полнейшем мраке. — Я улыбнулась наконец-то чуть расслабившейся подруге. Отсалютовала ей чашкой и отпила чай.       Грена улыбнулась и повторила за мной.              — А что на счет… необычного? Ты очень необычная… И будто бы источаешь свет, — она говорила образно, но на самом деле была так близка к правде.       — Совсем недавно я была более, чем обычной. Жила в монастыре Богини, в южном Алистрийске…       — Это уже не похоже на обычную жизнь, — фыркнула девушка.       — Да, — я усмехнулась. — Но потом все стало еще страннее. Я одним вечером, пока рисовала на мосту, встретила Энтиора… Я, наверное, не должна рассказывать. Но хочется. Пообещай, что не расскажешь никому. — Я видела, как в девушке борются опасение и любопытство. В итоге, любопытство, конечно, победило.       — Да… Конечно, не расскажу, — она прикусила губу. — Надеюсь, ты не расскажешь смертельно опасные тайны. Не хотелось бы, чтобы меня убили…       — Нет, — я покачала головой. Важные тайны я правда ей не расскажу. Но скоро ведь моя тайна станет общеизвестной. — Просто нашу странную историю знакомства. Мне, честно говоря, совсем не с кем было поделиться. А когда некому рассказать, кажется, что можно сойти с ума.       — Да. Понимаю, — она грустно улыбнулась. — Мне хотелось кричать в первые месяцы здесь. Но поделиться было совершенно не с кем. Все… похожи на Лану.       — Ты сможешь рассказать мне, все, что захочешь, — я сочувственно улыбнулась ей. — А пока история… Я рисовала закат у реки, но внезапно на мост вбежал человек…              Я рассказала Грене про тот вечер, про события, приведшие меня в монастырь. Про встречу с Энтиором, угрозы, а потом неожиданную помощь, возможно, спасение жизни. И про следующий день тоже. Про настоящее спасение жизни и Аркаим…       Девушка слушала, замерев, только эмоции переливались разными тонами, от неверия и удивления, когда я говорила о добрых поступках принца, до безмерного сочувствия при рассказе о бандитах, бывшем друге…       — Все это просто невероятно… Господин защитил тебя… Наверное, он мог, но… Не бескорыстно, да. — Она задумчиво и напряженно слушала мой рассказ. Про бандитов, про вынужденное путешествие в пустыню.       На рассказе про песчанников, про спасение Энтиора, Грена замерла, во все глаза смотря на меня. Не перебивала до момента, как мы приехали к озеру, но все-таки не выдержала.       — Ты спасла ему жизнь! Серьезно?.. — Она изумленно покачала головой. — Готова была пожертвовать собой? Это так… невероятно. Насколько доброе сердце нужно для подобного, — Грена смотрела на меня совершенно по-новому. Я только пожала плечами.       — Не то, чтобы у меня было время подумать. Просто в тот момент я ужасно не хотела, чтобы он погиб. И доверяла Богине… Надеялась, что не умру… — Я улыбнулась, отправив в рот конфету.       — Теперь я больше понимаю столь необычное отношение к тебе. Но… Ками, — подруга положила руку на мою, сжала ладонь холодной рукой. — Почему тогда принц сделал тебя рабыней? Ведь ты спасла его… — Тихо прошептала она. Отвела взгляд, но я и в эмоциях почувствовала ее окончательное разочарование в своем господине.       — Все не так просто, — ответила ей так же тихо. — Я может быть, расскажу потом подробнее. Но у меня нет клейма, потому что это не навсегда…       Теперь степень ее изумления достигла предела. Она лишь молча и неверяще покачала головой, продолжив слушать мой рассказ. А я рассказывала про Аркаим. Про пещеру Древних, которой десятки тысяч лет, про хранящиеся в ней сокровища, старинные легенды, магические амулеты, и множество невероятных вещей…       Девушка завороженно слушала, будто бы погрузившись в транс. В какой-то момент я не заметила, как на пальцах появились искры магии, но я все же опомнилась и потушила их. Грена не заметила этого. Только неверяще выдохнула, вцепившись в мою руку на моменте про ловушку. Я рассказывала ей про гибель древних цивилизаций, наблюдаемую собственными глазами. Перед глазами вновь стояла эта картинка, много раз появлявшаяся во снах…       — Вы все-таки выбрались из ловушки? Как это возможно? — подруга смотрела на меня. Будто бы видела все это в моих глазах.       — Возможно, — я улыбаюсь…       И никто из нас не замечает, как открывается дверь…              — Возможно, если владеешь ситуацией, — жесткий голос разрезает пространство будто ножом.       Энтиор заходит в гостиную. Я осекаюсь, округлив глаза. А Грена в ужасе вздрагивает, тихо вскрикнув. Вскакивает с дивана и сжимает руки до боли. Ее просто трясет от ужаса, она застывает, словно статуя, забывает даже, как дышать. На меня обрушиваются эмоции паники и отчаяния, их вкус такой горький… Энтиор не задерживаясь, проходит в центр, к нам. Он одет во все черное, от него буквально веет опасностью и властью. И взгляд, сверлящий насквозь не предвещает ничего хорошего.       Я тоже вскакиваю с дивана, подбегая к нему. Сердце колотится так быстро. Прикасаюсь легко к его руке, вглядываясь в глаза…       — Ты же хотела рисовать? — Холодный голос заставляет чуть вздрогнуть. Он злится, хоть и не показывает этого. — А не распространять сплетни и слухи. — Губы растягиваются в усмешке, но в глазах все еще лед.       Я чувствую волну обреченного страха и отчаяния от Грены. Мотаю головой, прикусив губу и обхватываю ладонь Энтиора, подойдя совсем вплотную к нему.       — Мне, наверное, не стоило… — Шепчу, запрокинув голову. Главное, чтобы он слушал меня. Чтобы если злился, то на меня. Грена ни в чем не виновата. — Я должна была спросить… Но мне так хотелось поделиться с кем-то… Мне… Всего лишь не хватало дружеского общения. — Я вглядываюсь в его глаза, в которых мелькают искры Тьмы. Продолжаю тихим шепотом, но он прекрасно меня слышит. — Это целиком моя вина. Я позвала ее сюда, я решилась рассказать ей... Пожалуйста… Прости… Не…       Энтиор приподнимает бровь, а я не могу договорить. Если я попрошу его не обижать подругу, он вполне может сделать именно это.       — Что ты рассказала? — Спустя долгие секунды спрашивает непроницаемым тоном. Даже я в это время замираю от страха, что чувствует подруга я боюсь представить…       — Историю нашего знакомства, — отвечаю сдавленно. Соврать никак нельзя.       Энтиор закатывает глаза. Это первые эмоции в его непроницаемом облике. Я выдыхаю, а он отодвигает меня за плечи…       — Пожалуйста, — выдыхаю еле слышно, сильнее хватая его за запястье.       Что он хочет сделать? От эмоций страха подруги мне физически больно. Я оглядываюсь на нее, замечаю слезы на щеках.              — Энтиор…       Он не обращает внимания, отцепляет мою руку. И подходит к Грене. Она всхлипывает и падает на колени, опуская взгляд. Боги… Что она от него ожидает? Он же… вовсе не монстр.       — Поднимись. — Жесткий приказ. Девушка послушно встает, и он обхватывает ее скулы, заставляя посмотреть в глаза. Чуть склоняет голову, видимо впитывая эмоции. Как ему может нравится подобное?.. Я делаю шаг к ним, замираю рядом. Энтиор не отпускает ее, но усмехается, а подруга дрожит, не переставая беззвучно плакать. — Тебе невероятно повезло, — произносит насмешливо. Сдавливает скулы сильнее, вновь захватывая ее взгляд.       Грена в ужасе, но не смеет дернуться, ничего не говорит. Мне больно смотреть на это.       — Расслабься. Вторжение в сознание должно быть добровольным.       Девушка только расширяет глаза. Я спрашиваю вместо нее.       — Что ты хочешь сделать? — теперь и мне страшно. Руки и губы дрожат. — Стереть воспоминания? Прошу, Энтиор…       Он резко поворачивается ко мне, отпуская подругу. Я невольно отшатываюсь от вспыхнувшей Тьмы в глазах.       — В последнее время ты слишком много просишь. — Голос обжигающе холодный. Я могу только замереть…       — Знаю… — Произношу тихо. И стараюсь передать ему эмоции, полностью открывая душу. Свою глупую радость от нахождения рядом с ним, страх, свое желание подойти ближе, надежду. Открытость и доверие… И при этом вновь страх, что он не только напугает, объяснит свое логичное недовольство, но и правда сделает что-то ужасное… Что-то по-настоящему болезненное.       Да любой бы на его месте стер воспоминания рабыни. И наказал бы обеих… Я только сейчас понимаю, что совершила ошибку. Моя жизнь слишком сложная, события слишком значительны, чтобы рассказывать о них всем подряд. Ведь наверняка, даже если все узнают о появлении новой Энхелии, подробности этого будут храниться в тайне. Их не будет знать никто из посторонних…              Я опускаю взгляд, признавая, что виновата, что совершила глупость. Но виновата я, не Грена.       — Ты поняла, это радует, — произносит ровно принц. Я вновь смотрю в глаза, где не прочесть эмоций. — Я поставлю блок. Не сотру воспоминания.       — Спасибо… — Я неверяще выдыхаю.       Он поворачивается к Грене и больше не медлит. Кладет руки ей на виски, она вскрикивает от боли, но через пару секунд расслабляется, перестает жмуриться и старается ровно дышать. Глаза Энтиора полностью заволакивает Тьмой, а я переглядываюсь с Греной.       — Прости… — она шепчет одними губами, смаргивает слезы, смотря на меня.       Для ментальной магии, оказывается, даже не нужен зрительный контакт. Или так легко все может делать только Темный принц?       — Не волнуйся. Все…       Энтиор отпускает ее. Буквально десять секунд… Грена моргает, жмурится. Но, кажется, правда все помнит. Не как тот Темный маг, которому стерли память…              — Она не сможет никому рассказать о тебе ни слова. — Энтиор обращается ко мне. Переводит взгляд на свою служанку. — И я бы отдал приказ о наказании, но виновата правда только Камилла. — Он падает на диван, расслабленно откидываясь на подушки. И роняет меня за собой. Я тихо вскрикиваю и жутко смущаюсь. — Так что и отвечать ей, — усмехается.       Я слишком близко, пытаюсь отстраниться, но его руки не пускают. Но при всем этом я успокаиваюсь. Его настроение улучшилось, и привычный смущающий сарказм вернулся. Теперь он хотя бы не злился, как пару минут назад.       — Я и не отказываюсь от ответственности, — произношу, отведя взгляд.       Энтиор смеется. Я окончательно расслабляюсь.       — Принеси ужин, стейк, — обращается к Грене. А потом на миг задумывается и вновь усмехается. Теперь в его усмешке предвкушение. — Хотя… Твое любопытство все же было ошибкой.       Энтиор звонит в колокольчик. Грена вздрагивает, и я вновь чувствую, как ее затапливает страх. Она почти поверила, что ничего не будет… Я возмущенно поворачиваюсь к Энтиору, хочу отстраниться, но его руки не пускают.       — О чем ты? Что ты хочешь сделать? — шепчу почти беззвучно. Мне одновременно хочется злиться и умолять его уже оставить в покое бедную девушку. Он только усмехается мне в ответ.              Дверь открывается после вежливого стука.       — Господин Эванс, — принц так довольно улыбается.       Управляющий собирался первым поздороваться, но теперь только осекается и заметно бледнеет.       — Ваше Высочество, — он поклонился. Идеально держит себя в руках, не высказывает лишние эмоции. Но по мелькнувшей обреченности в глазах я вижу, что он все за секунду понял.       — Рабыня спокойно пьет чай в моих покоях, хотя ее никто не приглашал, — Энтиор продолжает издеваться.       А я с ужасом понимаю, что он прочитал мысли… Он увидел в сознании Грены все, от нашей болтовни, до ее желаний и страхов. О Богиня… Ну почему? Неужели его не учили, что нельзя читать чужие мысли.       — Это полностью моя вина, — тихо произнес управляющий. Он, кажется, готов был умереть здесь и сейчас. И один его взгляд на Грену дал столь много ответов и новых вопросов… Я захлебнулась от волны эмоций, впрочем, быстро схлынувшей.       Энтиор довольно рассмеялся, закинув руки на спинку дивана. Он, кажется, наслаждался происходящем. Еще бы… Отчаяние Грены, вина и страх Эванса, мое резкое возмущение вперемешку с мольбой и смехом… Ему наверняка нравится.       — Слишком многие хотят спасти эту рабыню, — он кинул насмешливый взгляд на Грену. — Твоя, да. Поэтому я приказываю наказать ее тебе самому. Любым способом. — Он не добавил «как и хотел, вечером».       Но господин Эванс смотрел на принца и по широкой довольной усмешке все прекрасно понял. Прочел недосказанную фразу. Он лишь на миг закрыл глаза. И я… Сама в ужасе от себя, поддалась ближе, впитывая эмоции, которые он гасил очень быстро и профессионально. Столь яркий коктейль. Злость, желание, насмешка над собой же. Я даже не бралась его разобрать… Он взял себя в руки за секунду.       — Да, Ваше Высочество, — низко поклонился. — Что-то еще?       — Я жду ужин. — Энтиор взмахом руки отпустил их.       Грена чуть пошатнулась. Кажется, она почти не дышала, не шевелилась. Я дернулась к ней, но замерла. Только успела взглянуть ей в глаза, постаралась передать слабой улыбкой, что все будет в порядке. К моей радости, она не выглядела обреченной, скорее очень смущенной. Она ответила мне на улыбку, лишь тенью своей, и вышла за дверь, ожидаемая управляющим.                     — Энтиор, — я простонала его имя, уткнувшись лицом в руки на коленях.       Эмоций больше не осталось. Он как вампир, выпивал их все.       — Любишь подслушивать? — он, смеясь, задал неожиданный вопрос.       Пришлось оторваться от колен, непонимающе взглянув на него.       — Н-нет… Наверное.       — Или да?       — Не знаю… — Я мотнула головой. — Я ничего не подслушивала… — Поспешила откреститься от любых новых подозрений.       — А хочешь? — Он засмеялся. И произнес длинное слово.              Нам стали слышны голоса… Грена и вампир-управляющий. Они, видимо, остановились в коридоре. Но как?.. Магия, конечно.       — … Я совершенно не подумала, что не имею права остаться в покоях. Камилла уговорила. А я не подумала… Простите… — В голосе Грены слышались отголоски пережитой паники. Наверное, она впивалась в ладони ногтями до крови, вновь сдерживала слезы. Мне было ее слишком жалко, я нахмурилась, повернувшись к Энтиору. Он выглядел невозмутимым.       — Успокойся, — спокойный голос управляющего остановил начинающуюся истерику у девушки. А потом стал мягче и тише. Эванс подошел к ней ближе? — Ты сейчас успокоишься. Пойдешь умоешься. И забудешь обо всем до вечера. В десять придешь ко мне…       — Хорошо… — Ее голос потух, эмоций будто бы не осталось. Пара секунд молчания…       — И Грена, — Эванс говорит совсем тихо, но уверенно. — Я не причиню тебе боли. Не трону даже. Ты просто придешь ко мне. Выпьем чаю.       — Господин сказал о наказании, — еле слышно прошептала девушка.       — Любым способом. У меня как раз завалялись отчеты, которые нужно переписать, а ты хорошо пишешь, я помню.       — Вы… — Голос Грены дрогнул.              — Я не хочу подслушивать! — Перебила голоса, мотнув головой. С моего лица не сходила довольная улыбка.       Энтиор вздохнул и щелкнул пальцами. Заклинание исчезло.       — Какой же скучный, шелдр, — произнес непонятное слово Энтиор, закатив глаза. — Мог хотя бы крови попросить.       — Он не скучный, — я поддалась ближе. Мне так хотелось тряхнуть Энтиора. Сделать хоть что-то, чтобы отомстить за пережитый страх. Но, конечно, я не могла. Только положила руки ему на плечи, впиваясь ногтями. — Он в отличие от некоторых… — Я осеклась.       — Договаривай, — произнес с усмешкой принц. В этой усмешке таилась острота смертного приговора.       — Спасибо тебе, — я искренне улыбнулась Темному магу. Прильнула ближе, а его руки сомкнулись на талии. — Ты добр. Я так ценю это, — прошептала, зажмурившись. — Господин Эванс не скучный. Ему просто дорога Грена. Он не хочет ее.. обидеть.       — Как прозаично, — усмехнулся, скользнув руками мне по талии.       Я не говорила про нас. Но я так отчетливо чувствовала тоже самое. Дорога ли я Энтиору? Ответ вертелся на языке. Для дорогих людей ты готов на многое… Готов идти на компромиссы. Искать решения, которые устроят обоих. Мнение таких людей ценишь. Ценишь их чувства. Не хочешь обидеть.       Он был очень дорог мне. Я с ужасом осознавала, что понимаю его. Никого бы другого не понимала. А он… Почему он так особенно дорог мне?              Мы, кажется, могли еще долго смотреть друг на друга, просто сидя рядом. Не хотелось больше говорить… Я была благодарна, что он не вспоминает о моей излишней болтливости. Я знала, что виновата, но он не вернулся к этой теме. Только налил нам вина…       Вскоре другая служанка принесла мясо. Слабо прожаренное, с кровью. Я только замотала головой, когда он предложил мне кусочек. И отводила взгляд от удлинившихся окровавленных клыков. Медленно пила красное вино, смотря на фонтан. Переговаривалась о чем-то совсем не важном с принцем…       И отчего-то чувствовала себя совершенно счастливой.              А после своеобразного ужина до поездки в Милерэнию осталось часа три. Дел у Энтиора больше не было, поэтому он просто зажег камин и поймал в полете один из древних томов из Аркаима. Удобно откинулся на диван, приглушив журчание фонтана.       А я, с его молчаливого разрешения, перебралась на стул к окну. К мольберту и краскам. Рядом зажегся магический фонарик, и я тихо поблагодарила мага… Не могла перестать улыбаться, потому что в груди было тепло. Будто бы я сидела совсем близко к огню. Такому теплому, опасному и очень притягательному огню…       Я окунула кисть в красный цвет… Смешала его с оранжевым. Сделала первые штрихи, запечатлевая линии огня… Я прекрасно знала, что хочу нарисовать. Все было перед глазами. Все было в моих мыслях, как и приказал Темный принц. Тот, кто был господином. От взгляда на которого ускорялось сердце. Которого хотелось поцеловать. Хотелось, чтобы он не отпускал. Никогда… Камин, диван, откровенный интерьер, кровавый фонтан сбоку. Огонь, подушки, мятая одежда. Второй принц, с книгой в руке, в полурастегнутой на груди рубашке. Сосредоточенный взгляд, прядь волос, спадающая на лицо, рука, выписывающая легкие жесты древних заклятий. А рядом я… В платье, с ногами на диване, растрепанными волосами, бокалом вина в руках. И я могу только пытаться повторить его сложный жест. Выходит из рук вон плохо. Но я смотрю на него, а он чуть усмехается.       — Со временем все получится, художница.       — Разве будет время?       — Будет. Почти бесконечная жизнь. Рядом со мной.       Это звучит так, что в сердце отражается пламя камина. И заклятие получается повторить… Но оно быстро рассыпается столпом искр…                     — Это картина? Или все же история, отраженная на бумаге? — в саркастичном голосе слышны ноты восхищения.       Я вздрагиваю, Энтиор вовремя обхватывает мое запястье, чтобы рука не дернулась и не испортила холст. Я испуганно поворачиваюсь к нему, вынырнув из своих фантазий в реальный мир. В моих фантазиях все было слишком реально… Щеки краснеют, с головой выдавая меня.       — Это… картина, — я бросаю взгляд на нее. И замираю. Картина почти закончена. И даже я удивляюсь, насколько красиво получилось. Как живая… Именно то, о чем я думала. Искры магии будто бы настоящие. Взгляды, жесты, заклятия. Огонь горит в камине, пламя, как живое. — Хорошо получилось.       — Хорошо, — принц усмехается, качает головой. — Хвалебные оды выслушаешь от Алексиса или Наты как-нибудь. Несколько часов восторгов обеспечены. Я просто скажу, что стоимость замка в приморье она покроет полностью.       — Какого еще замка? — Я хлопаю глазами. Замки стоят миллионы. Несмешная шутка.       — Картина с записанным так филигранно заклинанием раскрытия истинной сути, считавшемся на половину утерянным, уйдет на торгах за пару десятков миллионов золотых.       — Энтиор… — По моей коже проходит холод. Суммы, которые он озвучивает, даже представить невозможно. — Она не продается, — я испуганно улыбаюсь. Неужели на ней так хорошо видно то заклинание, что он повторял?       А потом я смеюсь, мазнув его кисточкой по подбородку. Энтиор моргает, явно не ожидая такого.       — Ты же сказал, что все, что я нарисую, твое.       Принц усмехается, а потом обхватывает шею, прикасаясь к губам. И я со стоном поддаюсь ближе. Именно об этом я мечтала все время, пока рисовала эту оказывается слишком ценную работу.              Поцелуи вполне могли продолжаться и дальше, по столь желанному сценарию. Но Энтиор отстраняется.       — Осталось десять минут. Успеешь отмыть руки, и пойдем. Нас уже ждут послы в зале телепортации.       — О, — я округляю глаза. И подхватываю палитру с кистями. — Хорошо, я быстро.       Не верится, что через десять минут я окажусь в другой стране… Но в последнее время жизнь состоит из слишком невероятных, казалось бы, невозможных событий. И с каждым днем все больше нравится мне.