Осколки прошлого

      

Part IV. Милерэния

             Зал телепортации оказался большим помещением в одном из ответвлений центрального крыла дворца. В составе делегации было много нелюдей и ни одного человека, даже я теперь не считалась. Знатные лорды Советов, послы, несколько дам, кем они были, я не знала. Все переговаривались между собой, но стоило войти Энтиору, прокатился шепот и воцарилась тишина. Все склонились в поклонах перед принцем. Он не отреагировал на это, прошел к центру зала, где располагалась высокая арка. Я следовала за ним, желая спрятаться полностью от любопытных взглядов, прожигающих спину.       — Все готово, ваше Высочество, — поклонился ему маг в военной форме. — Можем отправляться.       Энтиор кивнул. И четверо магов, как и должно быть при телепортации, вскинули руки больше в жесте позерства, чем для заклинания, и создали широкий переливающийся портал по центру арки. Как много торжественности… Я уже совсем привыкла, что принц открывает порталы одним щелчком пальцев, чтобы достать себе утренний кофе, например. Здесь же делегация смотрела завороженно, на их лицах отражалась торжественность момента.       Энтиор был одет в черное, это выделяло его среди ярко одетых придворных. От него веяло опасностью, и все это чувствовали. Он подождал меня, взглядом указал следовать за ним, и вошел в портал. Я шагнула следующей…                     — Невероятно… — Я в восторге распахнула глаза. Передо мной раскинулась пустыня Шантаэр — песчаное море до горизонта, барханы-волны, синее небо с ярко палящем солнцем, а впереди высоченная арка крепостной стены незнакомого города из белоснежного камня, с вырезанными статуями, узорами. Въезд в город Ахаранджа. Выглядело все очень величественным и красивым. Первый глоток пустынного воздуха обжег горло жаром… Я задержала дыхание.       Энтиор щелкнул пальцами, накладывая заклинание охлаждения.       — Начинается, — он коротко закатил глаза, увидев в отдалении людей, спешащих к нам. — Бесконечные бесполезные церемонии, нудные и обязательные. — Он повернулся ко мне. — Не забудь, как себя вести, и кто ты для всех, Камилла. Не выходи из роли. А так, развлекайся, — он усмехнулся. Тепло улыбнулся мне… В последний раз.       Потому что потом лицо принца стало непроницаемо серьезным. Из портала появился следующий человек… Потом еще один.              А я вспомнила, что говорил Энтиор, пока мы шли к залу телепортации.       — Для всех ты рабыня, не забывай. Наложница и личная игрушка, — произнес негромко, шагая по коридорам дворца. Он держал за руку, и от этих слов мне захотелось вырваться, но такой возможности не было. — Не нарушай правил, Камилла, так будет лучше для тебя же. Не заговаривай ни с кем, не смотри в глаза. Выполняй любые мои приказы, — он усмехнулся.       — Ничего нового, — я передернула плечами. Закатила глаза и все-таки высвободила руку. — Не смотри, не думай, не разговаривай, не, не, не…       Энтиор коротко рассмеялся. А потом остановился, повернувшись ко мне.       — Кажется, ты правда не понимаешь разницу между почти равными отношениями женщин и мужчин в Темной империи и полным главенством мужчин в Милерэнии и соседних с ней странах. Поймешь, — он усмехнулся.       — Я… Постараюсь, правда, — я смутилась. — Хорошо, буду просто молчать и изредка улыбаться, будто бы больше ничего не умею, — обворожительно улыбнулась ему, решив потренироваться.       И мы подошли к залу в этот момент. Путешествие начиналось…              И вот теперь я стояла на каменной площадке в пустыне, около въезда в белокаменный город и жадно впитывала в себя атмосферу столь далекого места. К нам направлялся караван… Запряженные верблюды, которых я видела раньше только на картинках. Паланкины, в которых, видимо, предполагалось сидеть. И множество людей. Люди, одетые лишь в легкие туники, черные от загара, несли на плечах паланкины… И при приближении я рассмотрела, что они были в железных ошейниках. Я сглотнула и отвернулась, решив лучше наблюдать за выходящими из портала лордами. На секунду резко захотелось уйти обратно в портал.       Прошли минуты, почти все вышли. А процессия остановилась напротив. И из центрального большого шатра, паланкином это громоздкое сооружение было сложно назвать, спустился человек. За блеском драгоценностей сразу было понятно, что это местный правитель. Но оказалось, тоже принц…       — Темный принц, Энтиор тер-Шэертан, я, сын эмира Раджи Алида, Рейнин Алид, рад приветствовать вас и высокоуважаемых лордов Темной империи на землях центрального эмита Милерэнии — Ахаранджа. — Произнес нараспев множество сложных имен и названий довольно молодой парень, как я заметила при приближении.       Он был одет в белые с золотом одежды, голову покрывала белая ткань, держащаяся с помощью золотого обруча, и множество блестящих на солнце украшений завершали образ богатого принца из другой страны. Лицо было загорелым, глаза карие, и он был молод, не было даже бороды. У рядом стоящих людей как раз были бороды. Видимо, это советники. Одеты так же торжественно и богато.       Да, по сравнению с загорелыми людьми в легких белых одеждах, придворные Темной империи в громоздких платьях, костюмах и сюртуках смотрелись в пустыне нелепо. Наверное, если бы не было магии, было бы смешно. Все мы мгновенно бы вспотели…       — Рад ответить вам тем же, эмирэн Рейнин Алид, — произнес Энтиор. — Надеюсь, эмир ждет нас.       — Да, конечно, отец с утра готовит пир, всю ночь слуги сбивались с ног… — Местный принц, как будто наизусть, расписывает, как они все рады иностранным гостям. Так витиевато, что нить повествования теряется…              Я засматриваюсь на пейзаж пустыни, совсем переставая слушать, о чем говорят советники, посланники и другие лорды между собой. А ведь это только приветствие… Теперь я понимаю недовольство Энтиора. Он говорил, что по традициям Милерэнии так просто нельзя встретиться и перейти сразу к важным делам. Перед этим должно пройти несколько дней бесполезной болтовни во время пиров, танцев и всевозможных развлечений… И неважно даже то, что песчанники — это смертельная опасность для обоих стран. Традиции важнее…       Задумавшись, я почти пропускаю момент, когда все рассаживаются по паланкинам. Вздрагиваю, когда Энтиор чуть подталкивает вперед. Мы проходим к паланкину принца…       — Эта девушка, ваше Высочество… — осторожно интересуется один из иностранных советников у Энтиора.       — Просто рабыня. Личная игрушка.       — О, понимаю, — принц Милерэнии смеется. Я замечаю изучающий взгляд. — Красивая наложница. Пусть украшает поездку, — он взмахивает рукой, указывая на пол паланкина…       Они забираются внутрь… Я на миг замираю, пару раз моргнув. Опускаю взгляд, скрывая яркое возмущение. Конечно, я понимаю, что ехать рядом с принцами не позволено даже знатным аристократам. Но все же… Это, кажется, слишком неправильным, стыдным.       Я чувствую взгляд Энтиора. Он ничего не делает, лишь мимолетно смотрит, не заостряя внимания. Но мне становится легче… Не знаю, почему. Но я понимаю, что это просто игра. И со всей возможной грацией осторожно сажусь на колени на пол у ног Темного принца…       Паланкин трогается… Принц, советники говорят о чем-то, Энтиор отвечает им. Я не вслушиваюсь, стараясь заглушить рвущиеся наружу эмоции. А потом все отвлекаются на рассматривание города, на радостно шумящих людей… Видимо, здесь все знают, что эта процессия направляется во дворец. К моему удивлению местный принц высовывается в импровизированное окно, машет простому народу, вызывая крики ликования… Этого человека, похоже, любят.       Я вздрагиваю и поворачиваю голову к Энтиору. Он прикасается к моему подбородку, приподнимая его, проводит пальцами по скулам… В жесте, столь привычном для господина… Но в его глазах клубится бездна. И теперь мне кажется, что нет ничего правильнее, чем смотреть в его глаза, ловить прикосновения. Теперь исчезает смущение, стыд. И картинка, как я сижу перед ним на коленях из неловкой и раздражающей сменяет оттенки на волнующую и даже правильную. Я медленно растягиваю губы в улыбке, и он хоть и не меняет выражения лица, тоже чуть усмехается. Задевает пальцем мои губы, вызывая дрожь по всему телу.       Неловкость совсем исчезает. Тем более милерэнцы на меня не смотрят вообще, для них я будто бы правда лишь красивая кукла. Несколько секунд мы еще смотрим друг на друга, вскоре Энтиор отворачивается, возвращая внимание разговорам о чем-то с послами. Ему рассказывают о городе. Когда и кем тот был построен, как много рабов отдали свои жизни, возводя крепостные стены, спасающие город от песчаных бурь вот уже тысячу лет… Я отвожу взгляд в сторону, нахмурив брови. Все-таки эта страна мне пока не особо нравится. Очень красиво, и так же жестоко. И я уже скучаю по дому… И я совсем не уверена, что именно по своему дому, а не по дворцу в Темной империи…              Еще через какое-то время процессия прибывает в местный дворец. Такой же белокаменный и красивый, как и стена, с высокими шпилями, с узорами и роскошной отделкой. Я завороженно рассматриваю величественный дворец. Отдаленно он похож на дворец Темных, но архитектура, ощущения от него совсем другие. Чужая жаркая страна, все вокруг засажено высокими пальмами, скрывающими от палящего солнца. И люди совсем другие…       Мы покидаем паланкины, и от белых с золотом одежд режет в глазах. Пространные речи продолжаются. Все придворные обоих стран будто бы играют в какие-то игры только по им понятным правилам. Энтиор смотрит так, будто позволяет им играть, сам участвует и коротко отвечает что-то. Но кажется, что стоит ему щелкнуть пальцами и игра прервется. Но так нельзя… Прерывание политических игр имеет последствия. Я тоже играю, выполняю роль — красиво улыбаться и ни о чем не думать.              Спустя долгие разговоры ни о чем, медленная процессия достигает выделенных гостям покоев. Энтиору показывают совершенно шикарные комнаты, расписывают, что стоит ему лишь дать знак, выполнят совершенно любое его желание. На коленях стоят рабы, готовые по малейшему жесту господ сделать все, что прикажут.       Энтиор кивает, и милерэнцы понятливо оставляют его отдыхать с дороги, удаляясь из покоев. Теперь расселят и остальных членов делегации. Хотя дорога и заняла всего лишь пару секунд, кажется, что мы правда долго путешествовали. Голова немного болит от новых впечатлений или непривычно жаркого даже с заклинаниями климата воздуха.       Один из рабов поднимает голову, не смотря в глаза принцу, спрашивает, что желает его высочество…       — Пока ничего. Свободны, — Энтиор опускается на мягкие подушки.       Здесь мебель даже совсем иная, диваны и столики очень низкие. И все отделано драгоценными камнями, золотом, деревом, резной мозаикой. Покои и весь дворец буквально утопают в роскоши. Теперь я понимаю, что интерьеры дворца Темных гораздо более строгие и спокойные.       Я замечаю удивленные взгляды девушек в нарядах, не скрывающих почти ничего. Они быстро и совершенно недвусмысленно поднимают взгляд на Энтиора, показывая, что лишь один его жест и они сделают все… Одна из них кидает понимающий быстрый взгляд на меня. А я с ужасом смотрю на шелковые ткани, сквозь которые просвечивают даже соски, на обнаженные животы и шелковые юбки с разрезами до бедер. На шее каждой, как и у мужчин тяжелый железный ошейник, клеймо на плечах…       Рабы молча кланяются принцу. И мне… Я только удивленно расширяю глаза, а они покидают покои.              — Совсем плохо получается притворяться, Камилла, — усмехается Энтиор, стоит остаться нам одним. Он расслабленно закрывает глаза на несколько секунд. А потом подзывает меня жестом ближе.       — Я же просто стояла… — Я подхожу. И опускаюсь рядом с ним на мягкий ковер. Подобие дивана столь низкое, что разницы нет. Но это поза… Еще в карете слишком сильно волновала. Кажется, ничего особенного. Учитывая, что я правда рабыня, хоть и временно. Но… Если это не учитывать. Поза слишком откровенная и смущающая.       Энтиору тоже нравится. Он довольно усмехается, обхватывает мои скулы, чуть приподнимая голову.       — Именно, что стояла. Хотя знаешь, что не должна.       Я отвожу взгляд, но его пальцы скользят по шее, прерывая дыхание. По всему телу пробегают мурашки. Я закрываю глаза, зажмурившись на миг от боли. Голова болит от душного воздуха.       — Это акклиматизация, — произносит сложное название Энтиор. А потом я чувствую холодную Темную магию, и виски перестают пульсировать болью.       — Спасибо, — я улыбаюсь ему, поддаюсь чуть ближе. Такая его забота плавит сердце, зажигает в нем огонь. — Как они живут при такой жаре?       — Летом здесь холоднее. А вот зимой, наоборот, еще более жарко. Так что сейчас еще холодно.       — Как странно, — я удивленно хлопаю глазами. О таком я не знала. Хотя, наверное, что-то подобное рассказывали в школе.       Я не успеваю спросить подробнее, думаю только, что хочу прочесть в ближайшее время как можно больше книг об элементарном устройстве мира, которое до недавнего времени мне было не очень-то и интересно…              Раздается стук в дверь и Энтиор разрешает войти.       Несколько рабов входят, держа в руках свертки и подносы.       — Господин, светлейший эмир Раджи Алид передает дары. Позвольте?       Энтиор легко взмахивает рукой, слуги быстро расставляют подарки, и уходят, кланяясь до пола. Стол теперь заполнен вкусными закусками, но мне интересно, что в свертках. Я вопросительно смотрю на Энтиора, и он кивает.       Я поднимаюсь и раскрываю ткань.       — Здесь одежда. И золотые украшения, посуда… Ничего себе… — Я рассматриваю безумно дорогое даже на вид ожерелье из белого золота и сверкающих камней.       — Хм, эмир настроен на плодотворные переговоры, — Энтиор подходит ко мне и рассматривает кучу золота совершенно без интереса. Забирает из моих рук золотое колье, а потом откидывает мне волосы с плеча и прислоняет дорогой металл к шее. Ловко застегивает замок, развернув меня спиной.       — Но… Это же дорого. И подарки для тебя…       — Предлагаешь, мне его носить? — он смеется, а я ужасно смущаюсь.       — Нет, оно женское, — щеки пылают. — Но… Кому оно тогда?       — Тебе подходит. — Теперь Энтиор расшнуровывает мое платье, стаскивает ткань с плеч. Я прижимаю платье к груди, испуганно разворачиваюсь в его руках. Но оказывается, я придумала лишнее. — Переоденься. Здесь много женских нарядов. Они точно для тебя.       — Они… Такие же откровенные, как у рабынь?       — Жаркая страна. Другая мода, — довольно усмехается Энтиор.       Я достаю шелковую голубую ткань. Даже одежда для сна не настолько откровенная обычно… Золотой пояс и голубой шелк, не скрывающий ничего…       — А ты так и останешься в жарком костюме? — Спрашиваю ехидно, скрывая смущение.       — Могу раздеться, — Энтиор смеется, а меня обдает жаркой волной. Щеки вспыхивают краской.       Я мотаю головой, подхватываю голубой наряд и скрываюсь за ближайшей дверью, пока принц не приказал раздеваться здесь же. Успела сбежать.              За дверью оказывается спальня с просто огромной кроватью, застеленной покрывалами, вышитыми дорогими тканями и, конечно же, золотом с минимум сотней подушек и подушечек. Как на таком спать, интересно?       От роскоши уже рябит в глазах. Я быстро стягиваю прекрасное закрытое платье и надеваю этот… наряд. Верх и низ соединяет лишь тонкая золотая полоска, на талии золотой пояс, а бедра оголяются в разрезах юбки. Сверху присутствует только шелковое бюстье, будто бы верх забыли сшить… Какой кошмар.       — Надо просто принять, что здесь такие традиции, — я смотрю в потолок, лишь мимолетно заглянув в зеркало. Отражение настолько смущает, что лучше вообще не смотреть. Каждый изгиб тела виден, шелк лишь подчеркивает, не скрывая совершенно ничего.       Есть страны, где наряды женщин полностью закрытые, с ног до головы… Но Милерэния, увы, оказалась не в их числе. Хотя, на солнце все были закутаны в одежды. И свободные женщины тоже были одеты скромнее…              Я выхожу из спальни, подавив вздох. Это просто игра. Просто развлечение.       Замираю под взглядом Энтиора, но подхожу ближе. Его взгляд скользит по открытым бедрам, животу, груди, скрытой лишь роскошным бюстьем. Я вновь опускаюсь на мягкий ковер, поднимая голову, улыбаясь принцу. Внезапно возникает желание нарисовать эту картину. Чужая культура, эта роскошная комната с низкими диванами, массой безделушек, тусклыми фонариками и шелковыми занавесками на арках. Вечереет, и в сумерках все становится еще более волшебным. Энтиор в черной одежде с распущенными волнистыми волосами, раскиданными по плечам, его взгляд, прожигающий насквозь. Он тянется рукой ко мне, гладит подбородок, беря за скулы. И я, сидящая перед ним на коленях в этом откровенном шелковом наряде, делающим бедра чуть объемнее, приподнимающим грудь. Наряд будто бы созданный для соблазнения. Не знаю, почему вновь села на колени, машинально и не задумываясь. Но эта картина и правда нравится… Очень нравится.       — На тебя хочется смотреть вечно, — произнес Энтиор, скользя рукой по шее и ниже, оглаживая грудь. Я поддаюсь ближе к нему, улыбаюсь искренне.       — Спасибо за подарок. Это очень красиво, — я прикасаюсь к ожерелью. Камушки сверкают, отражаясь в глазах мужчины.       — Да, красиво, — он смотрит не на ожерелье. Я усмехаюсь, представляя, что похожа на красивую куклу для принца.       Но это не раздражает и не обижает, как могло бы. Напротив, мне нравится… Нравятся его прикосновения и долгие взгляды. Нравится, что он зарывается рукой в мои волосы, оставляя в покое грудь. Смотрит в глаза, и в его взгляде отражается бездна. Все-таки я точно хочу это нарисовать.              Энтиор отпускает меня и тянется к кувшину с вином, стоящему на столике. Здесь же разложены и фрукты в вазах, легкие закуски и сладости. Конечно, больше ничего не требуется. Все уже есть.       Энтиор протягивает мне бокал вина, я с улыбкой принимаю его, и мы отпиваем сладкий напиток, глядя друг другу в глаза. Он прекрасно чувствует мою благодарность и радость, а я чувствую его насмешливость и спокойствие. Чувствовать эмоции других, его эмоции все еще так странно…       Я тянусь к фруктам, отрываю пару ягод. А Темный слишком пристально наблюдает, как я кладу их в рот…       — Я могу так подавиться, — я сглатываю, облизываю сладкий сок.       Он усмехается и тоже отрывает ягоду. Но кладет ее не в свой рот… Скользит пальцем мне по губам, раскрывая их. Я невольно облизываю его пальцы, слизывая сок сладких ягод… Энтиор не останавливается, продолжает кормить меня ягодами, задерживая все дольше палец во рту… Мы смотрим друг на друга. И мне приходится задирать голову. Я понимаю, что он хочет большего, оттягивая губу, скользя руками по телу к лямкам наряда. И эта безумно смущающая поза… У меня уже затекли колени. Поэтому я чуть меняю позу, придвигаюсь совсем близко к нему, допивая вино до конца. Он обхватывает скулы и целует, слизывая вкус вина с губ, раскрывает и углубляет поцелуй. Я со стоном поддаюсь навстречу, но слишком быстро он отстраняется.       — Камилла, — Энтиор скользит руками по моим плечам… Но не трогает ткань… Только легко усмехается, а я задыхаюсь от удивления и возбуждения. И, не веря в то, что делаю, я сама стаскиваю лямки с плеч… С застежкой сзади мне уже помогает принц. — Ты догадываешься, что можешь сделать дальше?       — Я… Да… — У меня буквально кружится голова от невероятности происходящего… В последний раз, когда было что-то подобное я была почти против… Я не хотела тогда делать минет, боялась, пересилила себя и страхи, но… Это было… Совсем не так, как сейчас.       А сейчас мне самой безумно хочется положить руки ему на колени, скользнуть ближе. Мне хочется и так нравится смотреть снизу-вверх в черные глаза, видеть и чувствовать его реакцию на меня.       В ужасе от себя же я тянусь к ремню его брюк, неловко расстегиваю, Энтиор помогает мне, стягивает не до конца штаны. Я прикусываю губу, чувствую, что пьяна от всех этих чувств и всего лишь одного бокала вина. Скольжу руками по возбужденному члену, а потом опускаюсь ниже, облизываю его, отгоняя все мысли, оставляя только ощущения, в которых хочется утонуть без остатка.       Это приятно… С каждым моим движением, с каждым разом, как я пытаюсь глубже и увереннее… Я чувствую, как это нравится мужчине, как пульсирует возбуждение под моими горячими губами. Мне и самой это до безумия нравится. Я теряюсь в эмоциях, остается только жаркое желание, страсть и туман в голове. Энтиор хрипло подсказывает, что делать, я подчиняюсь, отдаюсь его рукам, и скоро он кончает. Жидкость стекает по груди, я успеваю снять верх костюма, оставаясь обнаженной.       А Энтиор поднимается и избавляет меня окончательно от одежды, сам тоже раздевается. Подхватывает на руки, и мы перемещаемся в широкий бассейн, который оказывается скрывался за окнами в пол. Бассейн прямо на террасе, окруженный магическими парящими светильниками в темноте вечера… На юге темнеет раньше. Вся атмосфера кажется слишком волшебной, но я не успеваю подумать о теплой воде, насладиться открывающимся с балкона видом.       Желание и страсть никуда не исчезли, поэтому стоит Энтиору притянуть меня к себе, я порывисто отвечаю на поцелуй, поддаюсь его жестким рукам. Плавлюсь то ли от горячей воды в бассейне, то ли от жара его тела. Он входит, жестко сжимая бедра, вколачиваясь в меня, прижимая к холодному мрамору бортика. От контрастов температур сносит крышу, и я не могу сдержать тихие вскрики от порывистых, почти болезненных, но таких приятных движений.       Минуты смазываются пеленой удовольствия, мне хочется, чтобы время застыло. Но оргазм накрывает с головой, одновременно нас вдвоем… Так приятно сквозь туман возбуждения видеть эмоции Энтиора, чувствовать, что ему все, как и мне, слишком нравится… Разве может быть так хорошо вместе?                     Какое-то время мы просто лежим, обнимаясь. Теперь наконец-то можно рассмотреть потрясающий сад внизу, раскинутый как на ладони с высоты третьего этажа. По подсвеченным дорожкам ходят люди, и я ухожу с головой под воду, застонав от стыда.       — А вдруг нас слышали? Или кто-то видел? — выныриваю, чувствуя, что все лицо горит.       — Даже если так, что в этом такого? — усмехается Энтиор, — но нет, здесь полог.       — Хорошо, — я улыбаюсь ему, убираю с лица мокрые волосы, подплываю ближе. — Здесь так красиво.       Он не отвечает, только притягивает к себе. Я таю от этих прикосновений. Я до сих пор не верю, что могу вот так просто лежать с ним в бассейне тело к телу, улыбаться и думать, что это лучший момент жизни. Ни за что бы не поверила в такое лишь месяц назад…              Увы, долго поплавать не получается. Раздается стук в стеклянную дверь, и после разрешения войти от принца, слуга, склонив голову, сообщает, что ужин начался.       Приходится встать. Я не успеваю выйти, как попадаю в руки девушек-рабынь.       — Мы поможем вам, джи, прошу, сюда, — они ловко уводят в одну из незаметных дверей.       Я могу лишь ошарашенно хлопать глазами. А меня уже успевают вытереть и одеть в новый еще более откровенный наряд. Девушки о чем-то переговариваются, но я почти не понимаю наречия. Они обращаются ко мне уважительно, видимо все еще не поняв, что я рабыня.       — Ваш господин предпочитает у вас распущенные волосы? Масло дерри подойдет?       — Наверное… — Я вновь только моргаю, а мои волосы натирают маслом, успевая высушить каким-то образом. И все это так быстро… Все-таки решаю уточнить у одной из девушек.       — Ты говоришь, мой господин. Знаешь, что я рабыня, но обращаешься уважительно?       — Вы… наложница гостя эмира, принца. Это очень высокий статус, — она удивленно смотрит на меня, но быстро опускает глаза.       — Ммм, — а я только легко усмехаюсь своему отражению в зеркале, сияющему теперь от масел и косметики. Наложница… Статус мечты, конечно…              Я выхожу к Энтиору, по ощущениям прошло не более пяти минут, а трое девушек успели сделать меня похожей на нарядную куклу.       Принц осматривает меня, он вновь выглядит идеально, даже сменив свой обычный черный костюм на черный наряд этой страны.       — Мой господин, — я приседаю в поклоне, склоняю голову, и лишь в глазах и эмоциях столько саркастичного ехидства.       — Все еще очень плохо притворяешься, — произносит насмешливо, беря меня за руку.       Мы покидаем покои. И через несколько минут, по переплетению утопающих в роскоши и золоте арок, галерей и коридоров входим вслед за слугой в огромный зал, под объявление церемониймейстера о прибытии бесценного гостя из дружественной Темной империи…       И это не бальный зал, в центре накрыт стол, заставленный просто огромным количеством еды.       Энтиора с поклоном приглашают сесть по правую руку от кресла правителя во главе стола… А стол гигантский… Наверное, здесь накрыто примерно на сотню человек. И все места заняты… От обилия людей, еды и роскоши мелькает в глазах.       Я не рассматриваю лица всех, они похожи и сливаются между собой, но внезапно сердце пропускает удар натыкаясь на оранжевые глаза… Тот самый посол… Он тоже смотрит на меня, но я очень быстро отвожу взгляд. И чуть крепче сжимаю руку Энтиора, теперь смотря лишь перед собой.       Я даже не представляю, где должна была бы сидеть по правилам этикета… Возможно, в другом зале, с другими рабынями. Но Энтиор жестом показывает на стул рядом, и никто не смеет возразить, хотя я и ловлю фоновое эмоциональное удивление сидящих вокруг людей. Слышу перешептывания…       «Принц балует наложницу… Кто-такая?.. Очаровала?.. Ничего особенного… Об втором Темном принце ходили иные слухи… Жесток и бессердечен…»       Я замечаю знакомые лица делегации из Темных, напротив Энтиора сидит сын местного правителя. А через пару секунд распахиваются двери, и шепот и эмоции сменяются иными — почтение, уважение… В зал входит эмир Милерэнии, об этом так же объявляет церемониймейстер.              Правитель выглядит, как и его подданные, в белых с золотом одеждах, брюнет с загорелой кожей. На вид ему около пятидесяти человеческих лет. Сказать человек он или нет мне сложно. Пока я совсем не отличаю магов от людей. Но от него точно не чувствуется такого колоссального давления и страха, как от Императора Темной империи… После встречи с правителем Темных, остальные кажутся совершенно обычными людьми… Я не улыбаюсь, но в душе смеюсь. И чувствую жаркий взгляд Энтиора, от которого проходит дрожь по спине, но не поднимаю головы. Ведь нужно играть роль покорной куклы…       Настроение странно спокойное и смешливое. В конце концов пока все хорошо, не происходит ничего плохого, лишь что-то необычное и интересное.       Эмир садится на свое место во главе стола. Вновь долгие речи и пространные восхваления то стран, то женщин, то гостей… Я не вслушиваюсь, медленно ем вкусные фрукты, смотря лишь в свою тарелку. Себе дороже будет заострять внимание на сильных мира сего… Энтиор изредка что-то отвечает правителю, задает острые вопросы, на которые ему дают пространные ответы с массой лести…       Но внезапно, когда тарелка фруктов передо мной почти опустела, я слышу то, что заставляет резко поднять голову.       — Ваша спутница, Ваше Высочество, выглядит роскошно. Чистейшая аура света. Та самая недостающая деталь для артефактов в наших странах, являющихся лишь бесполезными безделушками.       Я замираю, по телу проходят мурашки, а в рот так и не попадает очередная ягода, я медленно опускаю руку. Эмир понял, что я Энхелия… Так легко. В целом, это логично, но я думала, что Энтиор не даст им понять…       — Девушка полностью принадлежит мне, — твердо отвечает Темный, даже не смотря на меня. — Так что на благо империй, как артефакт, она служить не может.       — Вы, безусловно, не допустите нужды Темной империи в чем-либо, Ваше Высочество, — эмир уважительно салютует кубком с вином Энтиору, губы улыбаются, а вот его взгляд очень острый. Принадлежащий сильному магу и правителю, теперь я это отчетливо вижу.       — Я думал… — внезапно раздается удивленный голос принца, встретившего нас, который сидит сейчас напротив. — Что эта красавица лишь рабыня…       Во взгляде эмира мелькает на секунду такое изумление вместе с раздражением и обреченностью. Я, смеясь про себя, переправляю его эмоции в мысли: «И это мой наследник?! Глуп, как пастух. Боги…»       — Сын, если ты забыл, рабыни и наложницы едят отдельно от господ, — эмир уводит взгляд к потолку.       А я вслушиваюсь в возбужденные перешептывания, прокатившиеся среди подданных Темной империи. Они в догадках не далеко ушли от местного принца. Тоже не думали, что во мне есть что-то особенное.       Да и нет ничего особенного на самом деле. Очень хочется спросить что-нибудь, понаблюдать за правителем дольше, но я замечаю его удивление от моего взгляда, и опускаю голову, вновь смотря на фрукты. Рабыня или уникальная светлая, но женщина. А женщины здесь, как я успела заметить, действительно никогда не поднимают взгляд на мужчин…       Здесь это не условность, а незыблемое правило.              Обсуждения и ужин продолжаются. Про меня больше не говорят, Энтиор явно дал понять несколькими резкими ответами, что других мое существование не касается. И теперь я вижу, что в обсуждении учувствуют только мужчины. Женщины за столом лишь аристократки из Темной империи, других нет, и они едят молча… Как же это странно. А местные женщины ужинают в другом зале.       Зато, когда еда кончается, а вино подают все чаще и чаще, завораживающая здешняя музыка становится громче. И начинаются танцы.       Теперь местные девушки появляются в этом зале, скрашивая общество мужчин своими очень откровенными нарядами. Лица закрыты плотными вуалями, а тела лишь чуть прикрыты шелком, не скрывая ничего… У некоторых видно даже соски. Танцы завораживают плавными движениями тел, резкими поворотами бедрами, движениями животом и грудью. У меня пылают щеки и уши… Думаю, что не смогла бы так станцевать даже под страхом смертной казни…       А мужчинам, конечно же, нравится. И гости, и местные не отрывают полных желания взглядов от изгибающихся тел. Энтиор тоже смотрит, но к моему удивлению, совсем без интереса. Зато в глазах мелькают искры, стоит ему заметить мое внимание. Я смущенно отворачиваюсь.       А танцовщицы тем временем становятся служанками, сами наполняют бокалы вина лордам. Многих из них те уже не выпускают из рук. Несколько девушек склоняются над Энтиором, наполняют его кубок, улыбаются так призывно и умело, что даже я не могу отвести взгляд от бронзовых точеных тел, яркого макияжа и шелковых волос. Слишком много роскоши…       Энтиор не отстраняет их, но и не реагирует. Он будто бы мыслями далеко не здесь, смотрит сквозь… А вот один из сидящих мужчин смотрит весь вечер прямо на меня, хотя вокруг него вьются женщины в сотни раз красивее. Но я предпочитаю не замечать того посла, и ни разу не оборачиваюсь.                     Вечер протекает на удивление спокойно, и я думала, что так будет и до конца. Но спустя около часа, все же спокойствие рухнуло со звуком разбившегося бокала. Гости к тому времени наелись и разошлись по залу, разбившись на группы для общения. Для каждой такой компании нашелся диван в нишах и кальян… Танцовщицы продолжали развлекать мужчин. Где-то, в почти скрытых от глаз нишах раздавались характерные стоны.       Я вышла подышать на балкон, и любовалась на звезды скрывшись в темноте уже около десяти минут, поэтому вошедшая пара совсем меня не заметила. Им не было дела до случайных наблюдателей… Полностью пьяный, неприятный мужчина и совсем юная девушка из танцовщиц… Она отбивается от него, тихо плача, а он не отпускает.       — Замолкни и не вырывайся, дрянь, — резкая пощечина. Он стягивает с нее одежды, но путается в завязках, пошатывается. А девушка трясется, руки дрожат, губы искусаны до крови и на лице обреченность.       — Нет… Нет же. Я не хочу… Пустите… Вы пьяны… — Она отворачивается от сильнейшего запаха алкоголя, по виду, ее сейчас стошнит.       Я в ужасе смотрю на это, сердце колотится в грудной клетке и мне хочется заплакать вместе с ней. Она ведь не имеет права отказываться… Боги…       — Замолчи, — этот урод хватает за волосы, вновь бьет ее. Кулаком… Попадает по животу, и девушка сгибается от боли… Задыхается…       — Богиня… — Я закрываю глаза. И делаю резкий шаг вперед.       На пальцах давно сияет смертоносный свет, погасить его при таком сильном волнении я никак не могу. Все в душе переворачивается от безумной картины… Это настолько ужасно… Это убивает изнутри…       Мне хватает лишь легкого толчка этого урода в грудь, он отлетает к перилам, чудом не сломав их и теряет сознание. Навсегда ли?.. Я не знаю. По венам струится свет, а из глаз текут кровавые слезы… Сердцу и телу так плохо, что я падаю на пол, скручиваясь от непонятной боли.              — Леди… Кто вы?.. Зачем… Спасибо вам, — девушка в ужасе смотрит на меня, пытается помочь мне подняться. — Спасибо… Но… Этот человек теперь убьет меня, — в глазах почти ребенка разливается тоскливый ужас.       — Не правда, — тихо выдыхаю. — Это он достоин смерти, а не ты…       Я замираю. Отсчитываю секунды до конца…       Потому что заранее чувствую приближение знакомой ауры. Выдыхаю и медленно поворачиваюсь. На балкон входит Энтиор.       Он бросает лишь мимолетный взгляд на тело у перил, закатывает глаза к потолку и с уничтожающим недовольством смотрит на меня.       — Я, кажется, запретил даже заговаривать с кем-то, глупая ссенех — последнее слово он произносит на древнем языке, совсем не понятном для всех. Наверняка оскорбление.       — Я… — я открываю рот, чтобы попытаться объяснить, но Энтиор резко делает жест пальцами, и изо рта не вырывается ни звука. Опять то заклинание молчания!       — Хм. — Стоит услышать этот голос, как спасенная девушка падает на колени, опуская голову. А на балконе появляется эмир. — Приношу извинения за инцидент, потревожащий покой гостей, принц. Рабыня будет наказана, — Эмир поднимает руку, тихо плачущую девушку уводят двое воинов из стражи этого дворца. Как уносят и пьяного урода другие. Хотелось бы, чтобы его унесли в тюрьму, но ведь наверняка лишь в свои покои!       От несправедливости слезы застилают глаза. А сердце буквально рвется на части. И заклинание Энтиора рушится со звоном хрусталя в ушах.       — Светлейший эмир, прошу, позвольте обращение, — голос прерывается, но я резко поднимаю голову и смотрю в черные глаза правителя с золотым обручем на голове. Он очень удивленно смотрит в ответ. А Энтиор за спиной закатывает глаза к небу. Но я не могу молчать… — Эта девушка не виновата! Я спасла ее от человека, пытавшегося изнасиловать! Он избил ее… — Голос резко пропадает. Энтиор вновь активирует заклинание.       Подходит ближе и скользяще ударяет по щеке. Почти не больно… Но сердце разрывается на кусочки.       — Девушка забылась, эмир. — Темный чуть усмехается, поворачивается к собеседнику.       — О. Я понимаю. — Совершенно шокированное выражение с лица эмира медленно исчезает, сменяясь понимающим. Во время моих слов, он смотрел на меня так, будто бы с ним заговорила дверь. О Богиня… Да почему здесь все так? — Женщины глупые создания, принц. Думаю, вам тоже стоит наказать рабыню за своеволие.       — Непременно, — Энтиор сжимает мое запястье.       — Я бы выпил еще эльфийского вина, остался последний бочонок. Составите компанию? — Эмир будто бы совсем забывает об инциденте. Его настроение вновь становится расслабленным, с легким флером раздражения и недоумения.       Энтиор отказывается от щедрого предложения. Правитель этого ужасного места покидает нас. Мы остаемся на балконе одни…              Я поворачиваюсь к Энтиору, и заклинание молчания рушится с колким звоном. На руках вновь сияет свет… Я делаю резкий шаг к нему, желая толкнуть в грудь, но он перехватывает руки, больно сжимая запястья.       — Чтобы ты знала, эту сцену видели и продолжают наблюдать человек десять придворных сплетников, — произносит тихо и очень зло. Встряхивает меня, сдавливает на миг шею, что-то хочет сказать, но только закрывает глаза, произнеся что-то беззвучно. Расслабляет пальцы, но не отпускает шею, заставляя смотреть на себя. — Ты будешь наказана за неподобающее гостьи поведение, — говорит громче, выделяя статус. Гостья…       Уводит с балкона, обхватив за запястье.       А я, не чувствуя тела, механически иду следом. Если споткнусь, он же просто потащит дальше… Внутри ураган из противоречий, непонимания, страхов… Я совсем не замечаю лиц людей, глаза застилают слезы. Светлые залы сменяются коридорами с редкими факелами.       Здесь людей меньше, только стражники на постах в белых одеждах. Энтиор молчит, горячая рука обжигает запястье.       А вот я совсем не могу молчать. Теперь мы идем медленнее, из зала будто бы сбежали…       — Но ведь он ударил ее! Он хотел изнасиловать! Не сдерживался бы и был пьяным… Она вырывалась, ей было так же больно и плохо… — Голос прерывается удушающими рыданиями, слезы текут, обжигая горящие щеки.       — Да хоть убить. — Резко отвечает Энтиор, останавливаясь в центре пустого коридора, поворачивается ко мне. — Это чужая страна, Камилла. И мы в ней гости. В местные дела и устои вмешиваться запрещено международными договорами.       — Я понимаю… — А я не могу не плакать. Поднимаю голову, смотря в ставшие родными глаза. — Ей было так же плохо, как и мне тогда… В Алистрийске… — Я просто закрываю лицо руками, от слез трясет.       А Энтиор подходит совсем близко. Склоняется к уху. И холодный голос бьет больнее, чем его пощечина.       — Посметь подданной другого государства перечить эмиру, осуждать его решение — равносильно выходу из дружеских отношений. Дальше отношения становятся вражескими. Тебе так хочется развязать войну? — Он вновь обхватывает мое запястье.       — Нет. Конечно, нет! — Я в ужасе мотаю головой. Мы вновь быстрым шагом идем по коридорам. В конце появляются люди.       — Или нарушить все договоренности и не получить нужный нам артефакт?       — Нет… — Я говорю совсем тихо. А изнутри затапливает стыд… Я и вправду совершенно не подумала об этом. Я могла сорвать дипломатический прием, полный тонкостей… Одно неверное слово… — Прости, я не подумала… — Я смаргиваю слезы.       Эмоций и чувств почти не остается, хочется только упасть и разрыдаться от всего пережитого. Но в теле пульсирует страх. Принц злится на меня и имеет на это полное право.              Еще несколько поворотов, и мы подходим к нашим покоям. Я замираю перед распахнутой дверью. Поднимаю взгляд на Энтиора, а он выглядит серьезным и недовольным. Видит, что я мешкаю, и буквально затаскивает в покои, захлопывает за нами дверь. Дверь оплетает заклятие тишины…       Он резко прижимает к двери спиной… А я задыхаюсь от страха и не могу поднять голову, смотря на вырез груди. Под тканью одежды вздымаются мышцы.       Мне безумно страшно посмотреть ему в глаза и увидеть разочарование… Он ведь предупреждал… А я пообещала, что не доставлю проблем… В итоге почти создала огромную проблему.       — Я совсем не подумала… Ведь обещала, что буду улыбаться и молчать. Но это было слишком… Я не могла по-другому. Прости… Я понимаю, что заслужила наказание. Энтиор… — Я все-таки поднимаю взгляд и выдыхаю. Неверяще выдыхаю, закрывая лицо руками.       Темный усмехается. И от его злости и серьезности не осталось и следа…       — Как приятно видеть, что ты хотя бы способна осознать свои ошибки. — Он легко смеется. Пальцами обхватывает скулы. — Что предлагаешь с собой сделать? — порочная усмешка заставляет сердце сжаться от сладкого страха.       — Ты что… не злишься? — Я непонимающе моргаю. Чуть отстраняюсь, он отпускает меня. — Я ведь чуть не сорвала договоренности. И виновата…       — Ты бы не поступила иначе, добрая светлая, — хмыкает. — А договоренности. Да плевать. Не верь всему, что слышишь, — маг смеется. — В чем ошибка, Камилла? Не разочаровывай меня.       — Ошибка?.. — Я часто моргаю. Столько эмоций рядом с ним сменяются за секунду. Как будто бы на качелях катаюсь. То одно, то резко другое. Но я совру, если скажу, что мне не нравится. — Ты играл на публику… О Богиня… — Я шепчу. И дотрагиваюсь до двери, по которой струится Темная магия. — За нами вновь наблюдали в коридоре. И остались довольны твоими словами… А на самом деле договоренности… Никто не станет их срывать из-за ошибки одной девушки. Ведь Милерэнии не выгодно ссориться с Темной империей, это смертельно опасно для этой страны. И с песчанниками им никто кроме нас не поможет. Они бы не стали…       — Да. Но теперь инцидент остался в прошлом. Правители не любят прощать неуважение к себе. Правильно, — он усмехается.       Я только удивленно моргаю, в шоке от двуличности всего происходящего. Все эти игры… Политические, с притворством и двойным дном в каждом слове. Все они точно не для меня.       — Кажется, я никогда не смогу играть в подобное… Все как будто в театре.       — Научишься со временем. — Энтиор вновь обхватывает мой подбородок, склоняя голову на бок. В глазах мелькает Тьма. — В чем твоя ошибка, Камилла?       Я замираю на несколько секунд и тихо выдыхаю.       — Надо было промолчать… Заклинание было предупреждением.       — Угу.       — Прости… — Я закрываю глаза. От всего пережитого все еще чуть потряхивает.       И я испуганно замираю, почувствовав объятия. Он легко прижимает к себе, обнимает за спину… Действие кажется таким невероятным, что я вцепляюсь в рубашку принца и не могу сдержать слез. Открываю ему сознание, желая передать все эти чувства. Что мне жаль, что горько от произошедшего, что я все еще ненавижу того урода, что безумно жалко девушку. Что я так благодарна ему… Все его действия по отношению ко мне буквально выворачивают душу… Я даже представить теперь боюсь, что могла бы никогда его не встретить…              Энтиор отстраняет меня, уводит к низкому дивану, и мы вместе падаем на подушки. Я почти лежу на нем…       — Ками, — он стягивает с моих волос заколку, зарывается в раскинувшиеся по плечам пряди. Рука лежит на обнаженной талии, и это так ярко чувствуется. — Ты слишком хорошо думаешь обо мне. Я не лучше того человека, которого ты хотела убить.       — Лучше… — Я тихо выдыхаю, поворачиваюсь к нему. — Я не знаю, что было раньше. Я боюсь воспоминаний в твоей Тьме. Темные — монстры, так все говорят. Но у того урода не было Тьмы, он просто… — Я закрываю глаза. Как объяснить даже самой себе, что я чувствую. Тот человек без малейших колебаний избил девушку, он бы и изнасиловал ее. Его сознание не захватывала Тьма, только алкоголь. — Ты бы поступил так, как он? Как те четверо в Алистрийске? — спрашиваю тихо, на самом деле очень боясь услышать ответ.       Энтиор молчал долго. Каждая секунда молчания будто нож резала истерзанное сердце.       — Не думаю. Никогда не было необходимости заставлять женщин грубой силой, хватало Тьмы, их собственных страхов и желаний. Да и беспричинную жестокость без Тьмы я способен контролировать, — он задумчиво хмыкает, а руки скользят мне по спине. — Но под действием проклятия, с затапливающей Тьмой, жизни людей не стоили ничего.       — Это был… не ты, — я медленно мотаю головой.       — Не строй иллюзий, — отвечает Темный, стягивая с плеч мой откровенный наряд.              Я задерживаю дыхание и поддаюсь его рукам. Он уверенно поворачивает мою голову и целует, раскрывая губы. Я таю от прикосновений, зарываюсь в его волосы. Хочется, чтобы жаркий поцелуй длился вечно… Все еще не верится, что он не злится. Я ведь испугалась… Он отстраняется, стягивает до конца верх наряда, оставляя грудь обнаженной, скользит по ней руками.       — Ты злился не по-настоящему? — рискую задать вопрос, опуская взгляд. — И слова о наказании были не правдой?       Энтиор хрипло смеется.       — Какой ответ ты надеешься услышать?       Я только жмурюсь и мотаю головой. Он издевается. Любит это делать. Можно было и не спрашивать…       — Не знаю…       — Пойдем в спальню, Камилла.       — Да… — Я поднимаю растерянный смущенный взгляд на него. — Только… Я сейчас, — я надеваю подобие бюстье обратно.       Поднимаюсь и ухожу в уборную. Она, к слову, тоже утопает в золоте и роскоши. Все-таки местная мода мне совсем не нравится.              А потом пространные мысли исчезают из головы, сменяясь легкой паникой и стыдом. Низ живота пульсирует болью, он болел с вечера, но за всеми волнениями я не обращала внимания. А я смотрю в зеркало и совсем не представляю, что делать.       — Что ж, вы не беременна, юная леди, поздравляю, — надменно смотрю на свое отражение, притворяясь своей драгоценной учительницей каллиграфии.       Именно с таким выражением лица снисходительным тоном она мне сказала это в тринадцать лет, когда я со слезами вернулась в класс и просила ее отпустить меня к врачу. Говорила ей, что умираю, потому что истекаю кровью… Она сказала эту фразу, чем напугала меня еще больше, и я окончательно расплакалась. Женщина возвела глаза к небу: «Богиня, и чем только заняты родители глупых детей?», вывела меня из класса и объяснила все подробнее…       — И что теперь делать? Сейчас… — Прошептала тихо. Отражение так же растерянно и смущенно смотрело в ответ. В этой ванной не оказалось женских принадлежностей… Наверное, нужно спросить служанок.       Все же, придется выйти. И сгорая со стыда, объяснить Энтиору.              Я вернулась в спальню. Энтиор был на открытой террасе, назвать простым балконом это пространство с бассейном было нельзя. Он смотрел в небо, и я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем он думает.       Он заметил меня, развернулся. Я подошла ближе.       — Я… не смогу сегодня… — Голос прервался, смущение затапливало с головой.       — Что не сможешь? — Принц смотрел непонимающе.       Мне захотелось провалиться сквозь землю. Молчание затянулось, Энтиор все более непонимающе хмурился, и я выдохнула, радуясь, что в темноте не видно полностью красное лицо.       — Быть с тобой. У меня лунные дни…       — И ты так стеснялась сказать это? — Энтиор фыркнул, отворачиваясь к перилам, вновь смотрел куда-то вдаль. — Ты еще такая юная, Камилла, — произнес тихо, обращаясь будто больше к себе.       — Да. — Я уткнулась лбом в твердую спину, обхватила его торс руками. С удовольствием услышала, как прервалось ровное дыхание.       Я знаю… Я чувствую, что между нами пропасть. В сотни лет, в тысячи жизней. Мы буквально противоположны во всем. Мы не должны были встретиться… Но оказались так крепко связаны, что теперь эту нить будет невыносимо больно разорвать. Оказались слишком похожи. Этими резкими Тьмой и Светом, резонирующими друг с другом.       Я обняла его чуть крепче. Этот момент казался таким правильным. Мне не хотелось отпускать его. И, кажется, что мы стояли так вечность, просто глядя в яркие южные звезды. Теперь я поняла, что Энтиор рассматривал здешние звезды. Он наверняка читает их, как раскрытую книгу.              Но вскоре мы замерзли. Точнее я, до стучащих зубов. Энтиор обхватил мою холодную руку, пробормотал снова что-то про глупую маленькую девочку и увел в спальню.       — Хочешь чай?       — Да… Спасибо, — в сердце стало тепло от его заботы.       Энтиор позвонил в колокольчик. Я шепотом попросила рабыню принести еще и женские принадлежности.       И через некоторое время мы сидели в спальне на низких подушках-креслах, пили местный чай со вкусом молока. Вновь не требовалось говорить, чтобы передать друг другу эмоции. Я чувствовала расслабленность принца, спокойствие, что-то еще странное, что боялась понять… Он чувствовал мои благодарность, усталость… И боль. Я прижала коленки к груди, но больно было, как и всегда в эти дни. Некоторые подруги говорили, что вообще ничего не чувствуют, а вот мне всегда было очень больно. Я успела забыть об этом ежемесячном страдании… Столько всего успело произойти только лишь за половину месяца.       Горячий чай согревал изнутри, я медленно пила напиток. Энтиор отставил пустую чашку.       — Твой свет способен убрать боль, как и на многое другое. — Он посмотрел по-другому, на ауру. — Но сейчас не получится. Ты истратила совсем немного восстановившийся резерв. Вновь опустошила до конца. Это было опрометчиво, так можно сжечь себя изнутри. Или вовсе потерять магию.       — Я случайно… — Передернула плечами, вспомнив, как плохо стало от той сцены. — Просто слишком больно было, — закрыла глаза. — Она вырывалась, а тот урод… И Алистрийск перед глазами… В итоге свет выплеснулся сам.       — Кстати, тот человек умрет.       — Что? — Я дернулась вперед и чуть не пролила чай. Поставила чашку на поднос дрожащими руками. — Я… убила его?.. — Прошептала в ужасе.       Глаза заволокло пеленой. И сердце будто бы вовсе перестало биться. Я убила человека? Убила? Не сдержав свою магию?! Это же… Я… Не хотела его убивать… Даже если он был моральным уродом. Но был живым человеком… Я не могла…       — Пока не умер, но умрет. — Энтиор хмыкнул, прекрасно почувствовав все эти эмоции. — Почему ты так переживаешь? Разве не этого хотела, когда выплескивала смертоносную магию на него. Если бы твой резерв был полон, от него не осталось бы даже пепла. И это уже был бы международный скандал.       — Боги… Энтиор! — Я в отчаянии поддалась ближе к принцу, сжала руки. — Я не хотела его убивать… Это… Случайность… Просто не сдержала магию…       — Цена ошибки сильных магов очень высока. Человеческие жизни. Если не сможешь удержать контроль с полным резервом, можешь разрушить здание. Квартал. Город. Сотни человеческих жизней.       От каждого его слова становилось все хуже… Он буквально резал этими отрывистыми словами сердце… Энтиор поддался ближе и произнес, уже не сдерживая эмоций в холодном тоне.       — Именно поэтому магов учат держать контроль всегда. Сильных Темных и Светлых учат, что даже если горит твой дом, ты продолжаешь трезво мыслить и не допускаешь эмоций. Тем более, не позволяешь подобных сегодняшней слабостей. — Принц откинулся на подушки, и я, спустя несколько секунд переваривания его слов, пересела ближе к нему, сдерживая слезы.       — Я понимаю это… — прошептала тихо.       Энтиор легко улыбнулся и проскользил рукой по моей шее, открытым плечам.       — Ты бы убила того человека сегодня. Пустой резерв был случайностью. Поэтому я решил накинуть на него смертельное проклятие, сработает через пару дней. Тогда никто не свяжет это с тобой.       — Ты… — Я потерянно моргнула. И совсем не понимала, что чувствую… Колоссальное облегчение, что я все-таки не убила его. Ужас от слов принца… Благодарность…       Энтиор помог определиться.       — Всегда пожалуйста, художница, — саркастично улыбнулся и притянул меня ближе. — Мне нравится делать тебе подарки. Особенно, связанные с моей профессией.       Я простонала что-то невнятное и уткнулась ему в шею, истерически смеясь. Нельзя так шутить. Нельзя… дарить такие подарки. Но я с ужасом понимала, что благодарна. Мысль, что больше этот человек не причинит вреда ни этой девушке, ни любой другой перевесила сожаление о смерти. В конце концов, это правда профессия Энтиора, решать, кого и как убить. Поэтому сожалеть ни о чем я не стала.              Через некоторое время мы пошли спать. Кровать была одна, да и если бы были другие, выбора мне не дали.       Энтиор разделся сам, привычно стянул с меня верх наряда, но, когда я испуганно отстранилась, он отпустил. Понимающе кивнул и упал на кровать. Я почувствовала, как благодарность переплетается в моем сердце с щемящим теплым чувством к этому магу. Чувство я боялась даже называть… Я нашла в вещах шелковую рубашку, и решила, что надену ее, хоть она и мужская.       Быстро нырнула под одеяло, но Энтиор успел заметить необычный наряд.       — Можешь носить мои рубашки, тебе идет.       — Спасибо, — я фыркнула. А потом с искренней благодарностью улыбнулась ему, утонув в темных глазах.       Этот день… Слишком насыщенный. Слишком необычный. И слишком сильно изменивший нас… Кажется, и он, и я стали совсем другими. Совсем скоро я провалилась в сон.