Часть 33. Новая жизнь
21 июля 2025 г., 05:33
Пробуждение было непривычным. Сквозь сон я недоумевала, что за госпожу настойчиво зовут где-то рядом и причем тут я… И только через долгие минуты осознала, что это вовсе не сон. Распахнула глаза и увидела, как Дэлия останавливает Грену, которая хотела меня уже потрясти за плечо.
— Госпожа, доброе утро, — Дэлия кланяется и собирается опуститься на колени.
— Нет! Стой… — Я дожидаюсь, пока она вскинет голову. — Не нужно коленопреклонства. Наедине, если вы только со мной, в этом нет никакой нужды.
— Как скажете, госпожа, — она кивает. — Простите, что разбудили, но господин сказал, что вас приглашают на ужин его Высочество принц Даниэль… А вам еще нужно собраться… Скоро к вам придут учителя, лорд Винтер — преподаватель основ магии…
Половину слов Дэлии я пропускаю мимо, все еще не до конца осознавая, что я правда проснулась во дворце… Что мои личные служанки рассказывают мне что-то о званном ужине, учителях магии и этикета… Спрашивают про платье…
Я падаю обратно на подушку, закрывая глаза и тихо смеюсь. Разве могла я представить, что когда-нибудь моя жизнь повернется таким образом? Пожалуй, даже в самых смелых мечтах, нет…
— Госпожа… Все-таки есть пожелания? Или выбрать на свой вкус? — Дэлия чуть запнулась. И я почувствовала в ее голосе улыбку, пусть и тщательно контролируемую.
— Платье? На твой вкус, — я улыбаюсь ей в ответ. Чуть приподнимаюсь на локтях. — А Его Высочество?
— Не в покоях. Через сколько подать завтрак? И куда?
— Давай через полчаса в ту комнату… мой будуар, — язык не поворачивается называть смежные покои принца своими. Интересно, как быстро я привыкну?
— Хорошо. — Девушка вновь приседает в поклоне и покидает спальню. И я рада, что она понимает мое невысказанное желание остаться с подругой.
Теперь можно не стесняться, и я вскакиваю с кровати, кружась по комнате в одной тонкой шелковой рубашке. Хватаю за руку Грену, которая только чуть приоткрывает губы в смущенной улыбке. Конечно, она боится здесь находиться, да и совершенно не привыкла радоваться чему-либо в этом дворце… Но ей придется изменить свои привычки! Я радостно сообщаю ей об этом, распахивая окно в пол. В комнату влетает свежий холодных воздух, поднимая занавески, светит солнце.
Я выхожу на балкон, чувствуя ледяной мрамор под ногами, но это ничуть не мешает вдохнуть полной грудью чистый воздух, улавливая нити магии, которые вплетаются в волосы, даже будто бы приподнимая их. Для сердца Темной империи это нормально, за несколько недель я успела отвыкнуть от магии, пропитывающей буквально все пространство дворца.
Грена стоит рядом со мной, бездумно проводит руками по перилам, тоже сделанным из дорого камня. Вид из окон башни открывается на парк-лес. И что самое приятное на ту часть дворца, где совсем нет посторонних, даже под окнами. Уединение Второго принца не посмеют нарушить даже прогуливаясь внизу.
— Все это кажется невозможным, Ками… — Грена смотрит на меня, жмурясь от солнца. — Никогда в этих комнатах не было столько света. Я не чувствовала себя здесь так… Раньше хотелось только сбежать, постоянно казалось, что сердце вот-вот остановиться. Даже Дэлия согласилась с этим.
— Это… — Я тряхнула головой. — Хорошо, что все меняется. Может быть, Тьмы и особенно страданий правда станет меньше. Ведь… Все может измениться, да? Все способны меняться. Я в это верю, — я улыбаюсь, и Грена улыбается в ответ.
А дальше день и правда становится днем из мечты любой девочки, которая хотела стать принцессой. Не то, чтобы все совсем просто. Буквально от каждого своего шага и слова я чувствую неуверенность. Иногда хочется сбежать… Но в целом, все так невероятно. И так нравится мне.
Завтрак прошел в компании моих новых камеристок, хоть есть они и не хотели, но выпить со мной чай не отказались. Но только чай, Грена сбежала за ним, стоило ей лишь взглянуть на кофейник. Весь горький безумно вкусный кофе достался мне, а они лишь старались лишний раз не вдыхать аромат этого напитка. Это смешило. Настроение было и правда слишком хорошим. Душа хотела петь и танцевать от всего произошедшего… Чувство любви накрывало с головой, и я ничего с собой не могла поделать.
Сначала девушки стеснялись, но потом заразились моим хорошим настроением и наконец-то расслабились. Хотя по Дэлии было заметно, что она никогда не перейдет черту и не станет воспринимать меня иначе, чем как госпожу. Это было и неплохо. Я спросила об истории ее жизни, и она оказалась намного более нормальной, чем у некоторых рабынь, чьи истории я успела услышать.
— Родители служат здесь же всю жизнь. Отец на конюшнях, мама — старшая горничная в Северном крыле. Их родители тоже служили во дворце всю жизнь. Я с детства росла здесь, сначала помогала на кухне, но потом стала личной горничной. Мама с детства позаботилась об моем образовании, это ценно для слуг, дает возможность стать больше, чем просто кухаркой.
— Ого… Это... отличается от других историй… Я даже и не думала, что рабыни не всегда не хотят такой жизни.
— Я знаю, что моя жизнь гораздо лучше тысяч других девушек по всей стране… Сложно представить место лучше, чем императорский дворец…
Мы еще некоторое время говорили об этом. Дэлия озвучивала те мысли, которые мне совсем не приходили в голову, стоило попасть во дворец… Для меня это был кошмар во плоти, как и для многих других… Худшее, что могло произойти — лишиться свободы, привычной жизни. А для нее нет. Она родилась и воспитывалась в этих реалиях, знала, что если соблюдать правила, стараться, то все может будет хорошо. И она была искренне довольна своей жизнью.
Потом я переоделась в очередное «домашнее» платье, которое, кажется стоило дороже, чем весь наш дом. Все-таки теперь, когда не нужно было переживать и нервничать каждую минуту от того, что я нахожусь в покоях принца, что являюсь его рабыней, что неизвестная магия может меня убить, наконец-то появилось время и возможность просто осмотреться по сторонам, рассмотреть мебель, планировку комнат. Уже не как жертва, попавшая в ловушку, а как просто девушка… Девушка, которая теперь живет вместе с парнем. С принцем черт возьми… Во дворце.
— О Боги… — Я достала из ящичка в очередной «моей» комнате, полностью предназначенной для одежды, невероятно красивое ожерелье. Его не было здесь вчера… Ряды дорогущих платьев, сверкающих от отделки за сотни золотых были, а ожерелья не было… А рядом с ним серьги. Все это великолепие из чистого темного золота, ограненное насыщенными изумрудами, а внутри переливаются нити магии. Остается лишь догадываться, что это за заклятия. Но снаружи… Я была просто в восторге от переплетения золотых нитей, похожих на лианы… Такая красота стоит точно целое состояние. И так нравится мне…
Я дрожащими руками открыла записку, лежащую рядом с подарком. Строки расплывались из-за откуда-то появившихся слез, я быстро смахнула их и все-таки прочла.
«Надеюсь, угадал с камнем. В цвет твоих глаз. Надень на ужин».
Руки дрожали, я закрыла записку. И еще долго смотрела на эти украшения, которые походили на воплотившуюся грезу… Вот если стать принцессой я никогда не мечтала, то о подобном украшении… Отгоняла глупые мечты, сама ругаясь на себя, что это нелогично — хотеть какое-то похожее украшение, даже в сотни раз дешевле, виденное мной в нашем местном ювелирном магазинчике. Ведь лучше купить холсты, новые краски, сапоги… Но не украшение с изумрудами! Пусть и мне так нравится смотреть на похожие серьги в зеркало в этом магазинчике. Ювелир ворчит на меня, что раз не собираюсь покупать, то и нечего пялиться, у него работы полно. А я бормочу, что еще немного, я просто хочу запомнить… Камни в сережках оттеняют чуть болотные глаза, делая и их похожими на драгоценные изумруды. Надо будет потом нарисовать…
А теперь я смотрю на подарок от принца. Мне… И вновь не могу сдержать слишком счастливую улыбку. Даже если он увидел это желание когда-то в моем открытом сознании, я так благодарна, что он его исполнил.
Я, конечно же, надеваю украшения. И глядя в зеркало, понимаю, что влюбляюсь все больше… То ли в ту невероятную девушку-магичку, в которую стремительно превращаюсь из художницы из пустыни. То ли все-таки в принца Темной империи…
***
Время до ужина пролетает незаметно. За уроками танцев, этикета с уже знакомым стареньким учителем времени я не замечаю совсем. Мне слишком интересно и нравится все происходящее. Даже сложная геральдика в его объяснении похожа на сказку. Под конец уроков я с восторгом сообщаю лорду цсе-Грисцину, что у него талант к преподаванию, чем заставляю старика внезапно очень смутиться. Мы прощаемся до завтра. А вот потом начинается урок магии… И впечатления от лорда Винтера у меня уже куда менее восторженные. Скорее, через час я еле сдерживаю слезы… Все-таки удается сдержаться. Но… В начале лорд с белыми, как снег, волосами, собранными в хвост, показался обычным надменным аристократом. Ледяным в эмоциях, соответствуя своей фамилии. Ни единой лишней улыбки или мысли, лишь холодная вежливость. Это было неуютно, но я искренне постаралась принять и поддержать его стиль общения. Он расспрашивал, что я знаю о магии. Лишь кривил губы, когда понял, что оказывается буквально совсем ничего… Только общие сведения из программы школы небольшого городка далеко от столицы — значит все сведения ограничивались шепотом о том, что магия не для простых людей, что думать и то о ней вредно, ненароком можно привлечь проклятие. Рассказывал об основах — четырех стихиях, Тьме и Свете, их взаимодействии, простейших матрицах и энергетических потоках, — тоже довольно нудно, наверняка наизусть повторяя давно заученные учебники. А когда мы дошли до вопросов и хоть какого-то диалога, мне стало совсем некомфортно. Слишком много презрения было в ледяном взгляде, хоть не единой лишней эмоции или тем более прямого оскорбления от него не исходило. Но вскользь… — Неужели совсем не видите? Нити обязаны быть тоньше, иначе не выплести. — Он смотрел на мои руки. Я правда старалась уменьшить поток света, сплести нити, повторяя за ним что-то про векторы. Про векторы я совсем не поняла… — Сонаправленные, леди! — Он чуть повысил голос. И нити рассыпались обжигающим столбом белых искр. Я с ужасом смотрела, как они задевают его белую одежду, вызывая запах подпаленной ткани… Видимо белый — его любимый цвет. — Боги. — Он закатывает глаза и легким движением убирает даже намек на произошедшее, одежда цела. — Надеюсь, вы попадете не ко мне в группу по пространственным измерениям. — Вы очень любезны, — я отворачиваюсь и опускаю дрожащие руки. Поднимаю голову резко вверх, сглатывая подступившие слезы. Ну что такое… Не должен он видеть, что я такая чувствительная. Подумаешь ледяной голос и презрительные взгляды. Наверное, такое будет от каждого первого придворного… Но… Видимо, от занятий магией я ожидала немного другого. Да и в целом, весь день чувствовала себя слишком счастливой. Лорд и правда похож на зимнюю вьюгу, которая остудила зашкаливающие эмоции. — Даже чересчур, леди, — он вновь кривит губы. — Поверьте, если вы поступите в ШАМТИ, на ваш статус никто не посмотрит, сколь бы высоким этот статус не стал. Вы будете наравне с другими студентами. И пока у вас гарантированная несдача даже самого первого коллоквиума. — Это… — Я не нахожу слов… Хочу все-таки перевести тему обратно на непонятные векторы. Но слышу, как открывается дверь. И с огромным облегчением поворачиваюсь к Энтиору. Как я оказывается хотела его увидеть, особенно в последний час… — Ваше Высочество, — лорд поднимается, легко кланяется принцу. Кажется, он вовсе недоволен, что нас прервали. Я тоже встаю, шагаю ближе к Энтиору, и он с недоумением рассматривает мои наверняка покрасневшие глаза. — Берт, неужели не сказал на первом занятии, что все получится, что с первого занятия невозможно даже увидеть горизонты, и стоит лишь стремиться к лучшему, магия сложная, но завораживающая наука? — Энтиор легко усмехается. Они переглядываются с лордом… А потом начинают ржать! Громко и совсем невежливо! И идеальная прическа холодного лорда портится, когда они хлопают друг друга по плечу. А я прерывисто выдыхаю и понимаю, что маленькая надежда, что я смогу пожаловаться Энтиору, и он найдет другого учителя по магии, умерла. — Эту проникновенную речь она услышит от старой тетушки Харинты в первый день. Сейчас же… — Как оказалось, друг Энтиора поворачивается ко мне, и уже смотрит не так презрительно и холодно, как все время до этого. И я понимаю, что он скорее всего еще далеко не самый строгий и требовательный учитель из этой академии. И вновь с ужасом думаю, что не очень-то я и хочу учиться там… Хотя вру. Конечно же, хочу. — Все не критически плохо. Задатки у леди неплохие. Но пробелы в общем образовании придется заполнять быстро, до первой сессии. На титулы всем и правда будет плевать. Энтиор только кивает, отчего опасения и страхи вспыхивают во мне с новой силой. Падает на диван, улыбается мне, видимо почувствовав эмоции. — Не переживай. Похвала от Берта означает, что шансы не вылететь в первый семестр очень даже высоки. — Похвала? — Я скептически смотрю на них обоих, все еще пытаясь успокоить дыхание, которое за этот час чуть было не сорвалось на крик от безысходности десятки раз. Они вновь только смеются. А потом лорд Винтер, вновь нацепив очень идущую ему маску ледяного презрения, откланивается и покидает мои покои… А я наконец-то порывисто приближаюсь к Энтиору, и почти падаю на него. Он обхватывает за талию, прижимает к себе, я зарываюсь в его волосы руками, вдыхая теперь мой любимый запах кофе и каких-то сырых деревьев. Кажется, он был под дождем. Погода за окном вновь испортилась. Или скорее перешла в свое нормальное состояние для сердца Темной империи. — Я соскучилась за эти несколько часов, — шепотом признаюсь в том, что раньше бы ни за что не сказала. — И я, — я буквально каждой клеточкой кожи чувствую, как отступает его Тьма, окружающая его всегда. Как стучит сердце в унисон с моим. Мы совсем не хотим отпускать друг друга. В его руках так хорошо… — Спасибо за подарок, — я все-таки отстраняюсь. Вновь улыбаюсь счастливо и слишком довольно. — Ты посмотрел да? Видел в воспоминаниях, что я мечтала об изумрудных серьгах? — Я подарю тебе не только изумрудные серьги, — он улыбается. — Нет, не видел. Но этот камень тебе идет. — Спасибо… — Кажется, что от моего счастья за окном прекращается дождь. И в комнату пробиваются лучи солнца. Энтиор звонит в колокольчик, требует кофе. А я, хоть и не хотя, возвращаюсь в реальность, в которой теперь слишком много мыслей занимает академия магии… — Я думала, что с магией все будет проще… Спокойнее. Волшебнее… Что обучение не будет таким… Хотя… Это же столица. Здесь всегда так. И презрительные взгляды лорда Винтера покажутся наверняка еще преисполненными дружелюбия, да? — Камилла. — Энтиор поднимает мою голову, обхватывая подбородок. Гладит ямочку на щеке, стирая откуда-то появившиеся слезы. Я сегодня слишком эмоциональная. — Это правда так. Обучение в ШАМТИ одно из самых сложных, но оно необходимо. И ты справишься. Характер изменится, ты привыкнешь. И не будет ни единой минуты потом, после выпуска, когда ты пожалеешь, что поступила. — А за годы учебы, видимо, буду жалеть каждый день! — Я рассмеялась, и Энтиор тоже не сдержал смех. От вида его улыбки мое сердце хотело улететь, стать птицей. — А как расшифровается ШАМТИ? — Шэндеерская Академия Магии Темной Империи. Шамти… Слово перекатывалось на языке суля волшебное будущее, полное приключений и массы сложностей. Но уже слишком желанное, чтобы даже допустить мысль об отказе. Нам принесли кофе. И я потеряла счет времени, растворяясь в этих минутах с солнцем и дождем за окном, в горьком напитке со сливками, в разговорах столь важных и ценных для меня. Я спросила Энтиора, чем он занимался. И он не ушел от ответа, отгородившись словом «работа», как я думала, должно бы быть. Разве может принц за чашкой кофе рассказывать мне о государственных тайнах? Оказалось, может. Он рассказывал о тех магах из Милерэнии, которых они убили. У них не было имен, но знания были даже слишком превосходящие данные имперской разведки. И поэтому у них получилось отрезать от силы неопытную Высшую Светлую… И теперь, после показательного убийства, на границе не спокойно… Эмир центрального эмита, с которым я успела познакомиться, не высказывает претензий, поддерживает дружеские отношения, но маги были не только из этого эмита. И другие эмиры отреагировали беспорядками на границе… Теперь отношения между странами рискуют разрушаться, если вовсе не перерасти в войну. — Это же ужасно! Какая война?.. — Я растерянно смотрела на принца. И он, видимо, почувствовав мой ужас от этого слова успокоил… — Не волнуйся. Долгой войны точно не будет, это все понимают. Скорее более осознанные правители эмитов Милерэнии самолично уничтожат тех, кто решил, что им нанесли оскорбление Темные. И нанесут еще, потому что далеко не все те, кто был причастен, мертвы. Некоторые еще скрываются. И я бы хотела сказать, что убийства это не выход… Но. Не сказала. Только лишь качнула головой, придвигаясь ближе к Темному. То, что он делится со мной своей жизнью, мыслями было невероятно ценно. И он чувствовал мою благодарность, легко усмехался. С каждой минутой, проведенной во дворце, приходило осознание, что я вправду теперь нахожусь рядом с принцем огромной империи. С тем, кто может решать судьбы не только людей, но и влиять на судьбы стран. И это понимание накладывало обязательства... Больше не получится думать, что смерть людей — это всегда ужасно и точно не выход, больше на такое счастливое заблуждение просто нет права... Молчание было уютным, но, сделав очередной глоток кофе, я решила поделиться с ним своими мыслями. И увидела в ответ мелькнувшее восхищение во взгляде и легкой улыбке. — У тебя получится влиться в высшее общество, Камилла, — он смотрел на меня, и за этот взгляд я была готова отдать очень-очень многое. — Я рад, что ты многое понимаешь... Или допускаешь, что поймешь со временем. Это мне нравится в тебе. И.. этого не хватает во мне, — он легко усмехается. А я в ответ мотаю головой, не в силах сдержать растроганную улыбку. — В тебе тоже есть не только понимание, — я прильнула ближе, обняла его за шею. Иногда хочется его просто съесть, или хотя бы укусить. Я не стала отказывать себе в этом желании. Энтиор хрипло рассмеялся, перехватил инициативу, целуя или почти кусая губы, пересадил меня к себе на колени... Но как бы это не было прекрасно, принц оторвался от меня, покачав головой. — К сожалению, мы уже опаздываем на ужин к Дану. Хотя можно и не пойти... — Нет, идем! — Я вскочила с дивана, все еще чувствуя, что хочу летать от затапливающей сердце радости. — Я бы хотела поблагодарить принцессу Анастасию, она ведь очень хотела мне помочь во время болезни, и помогла... Энтиор кивнул, допил кофе и позвонил в колокольчик. А через десять минут я вышла к нему из своих покоев одетая в очередное шикарное платье, которые здесь называли домашними — струящаяся шелковая ткань, длинные рукава, расшитые бисером, насыщенный синий цвет с серебренными вставками. — Тебе идет быть леди, — Принц осматривал меня довольным взглядом. Я присела в реверансе, принимая его руку, легко улыбалась, стараясь сдержаться и не прыгать от радости, вправду соответствуя статусу леди. — Не больше, чем рабыней, — я только хмыкнула в ответ, хотя хотелось вновь целоваться с ним до болящих губ. В его потемневшем взгляде я прочла то же желание. Но мы вышли из покоев, направляясь по переплетению коридоров и анфилад в другое крыло. Покои третьего принца располагались тоже в одной из башен дворца. — А вы всегда живете во дворце, вот так вот, всей семьей? Собираетесь на семейные ужины? — Спросила тихо. Нас окружал легкий флер заклятия, рассеивающего внимание, но оно вовсе не помогало от долгих взглядов и шепота за спиной, от громких эмоций встречающихся придворных. Но к этому шуму я уже начинала медленно привыкать. — Счастливой семьей? — Энтиор коротко хохотнул. — Нет. Не всегда. Живут все то во дворце, то в других местах. У меня и Дана есть целые герцогства с замками, часто любим бывать там. Я мог не появляться во дворце месяцами, но в последнее время здесь интереснее, — он кинул взгляд на меня. — Семья Дана одинаково любит находиться и здесь, и в замке. Бернард с семьей почти всегда во дворце, ему, как наследнику, положено. Хотя его сын дома пока почти не бывает, живет в других мирах. Ната и Алексис тоже не всегда во дворце, чаще в собственных апартаментах в столице. — Это все так интересно... Так необычно для меня... Даже думать об императорской семье, как о живых людях... — Пробормотала, расширив глаза. — Привыкнешь со временем, пока просто наслаждайся новыми эмоциями, — Энтиор усмехнулся. А мы тем временем подошли к двери в покои его брата.***
Я коротко постучал и распахнул дверь в покои Дана, пропустил вперед Камиллу. Служанки, заметив нас, быстро поклонились и ушли доложить о нашем прибытии. А я вновь почти ничего не замечал вокруг, смотря только на Энхелию, с любопытством осматривающую окружающее пространство. В ее волосах сверкали сапфиры, ограненные золотом, новые платья ей невероятно шли, делая из нее высокородную леди. Но и когда она носила платье рабыни я чувствовал все то же… Что именно? Сложно описать. Сердце, которое, казалось бы, должно было давно превратиться в камень, засохнуть от кровавых ран и перестать что-либо чувствовать вообще, болезненно и гулко билось в груди. Уже несколько дней… Или месяцев? С первой встречи? Или с момента проверки и осознания, что вот эта девушка, которая сейчас улыбается и рассматривает картины, висящие на стенах, откидывает русые пряди с лица, является половинкой моей души… Той самой истинной парой, что так мечтают найти все… Все ли? Если я и задумывался о подобном, то очень давно. До проклятия… А потом. Казалось, жизнь будет всегда такой — я смог выбраться, смог не утонуть во Тьме, но и нужды в чувствах и тем более в разнообразных светлых эмоциях не испытывал вовсе. Меня все устраивало… До первого взгляда на силуэт художницы на мосту. До того подсознательного решения, что я не причиню ей никакого вреда. Никогда… До осознания, что ее чувства кажутся в сотни раз ценнее моих собственных. Боги… Я мотнул головой, отведя взгляд, который как под гипнозом был прикован к линиям шеи художницы, к тонким пальцам рук, которые оглаживали какую-то статую, к губам, что-то тихо шепчущим. — Вы сами выбирали все эти статуи и картины в свои покои? — Камилла поворачивается ко мне, улыбается. И от ее улыбки сердце, которое уже лет двести мало что чувствовало, вновь болезненно бьется в груди. — В основном Ната обеспечивает их постоянное пополнение, я лишь сказал ей о предпочтениях, и о том, что неподходящие буду выкидывать. — Я усмехаюсь, а Камилла смешно хмурится в ответ. — В этих покоях в последнее время обе принцессы занимаются декором. Все в этой семье почему-то очень неравнодушны к искусству… Я заметил, как ярко сверкнули глаза Энхелии, для которой тоже искусство было смыслом жизни. — Ты идеально вольешься в эту тусовку, — я смеюсь. А Камилла вспыхивает и прижимает руки к щекам. Такие намеки, конечно, выводят из равновесия. А я понимаю, что впервые за всю свою долгую жизнь действительно могу подумать, что хочу кого-то сделать частью своей семьи… Эти мысли и ощущения настолько новы и непривычны, что еще долго, наверное, я не смогу к ним привыкнуть… Дверь распахивается и нас приглашают в гостиную. Я хотел бы поздороваться с Даном, но подхватываю на руки трехлетнее кудрявое чудо. И при искренней радости Кассандры тоже не могу сдержать ответную улыбку. Ребенок вцепляется в мою шею, что-то с восторгом рассказывает, и я тихо отвечаю ей. Детям нравится, что их слушают и реагируют. Я замечаю взгляд Камиллы, полный самых невероятных эмоций, она слишком долго смотрит на меня, и я взглядом указываю ей на брата. — Ваши Высочества, — она все-таки отмирает, приседает в низком реверансе. — Простите, — она растроганно улыбается. — Рады вас видеть, — Дан улыбается нам в ответ. Я все-таки подхожу к нему, хлопаю по плечу. Касси с улыбкой смотрит на отца, но мотает головой, стоит ему протянуть к ней руки, и только крепче вцепляется в мой сюртук. — Она обожает тебя. Постоянно спрашивает, — Дан смеется. И я чувствую совсем нетипичные для меня эмоции, улыбаюсь племяннице в ответ. Слишком не похожи в последнее время мы на прошлые версии себя… Хотя для Дана прошло уже почти двадцать лет такой жизни. А мне эти эмоции кажутся слишком непривычными. — Еще бы. Вы редко подпускаете ее к Тьме, — я улыбаюсь ребенку, совсем не скрываю сути, глаза затоплены Тьмой. А рыжая девочка только смеется, тянется к клыкам опаснейшего монстра. Маленькие ладони чувствуют пульсацию Тьмы у меня под кожей, она хоть и смотрит расширенными глазами, но не отпускает меня. Ее ладони нагреваются в ответ, пока еще не взаимодействуя с магией. Но уже чувствуется, что она будет сильной магичкой. — Энтиол… — Девочка испуганно моргает, видимо все-таки решив, что монстр — это опасно. Но потом снова улыбается. Но ее мама этой улыбки не замечает. С убийственным взглядом забирает ее у меня, опуская на пол. Я только скалюсь в ответ, медленно поднося руку недовольной рыжей ведьмы к губам, легко прикусывая кожу. Бесить ее — мое любимое занятие. — Хорошо, что вы пришли, — она закатывает глаза, отворачивается от меня и не в пример искренне улыбается Камилле. — Как ты себя чувствуешь? — Она подходит ближе к Энхелии, рассматривая ее, сканируя ауру. — Благодарю, ваше Высочество. Сейчас все хорошо. — Камилла улыбается. — Теперь правда все прошло. Благодаря вам… Я не знаю, как могу отплатить… — Она медленно обводит взглядом нас троих. И я вновь думаю, что если встанет выбор между ней и всем остальным миром, я выберу ее… — Брось, — Анастасия порывисто обнимает ее. — Я так рада, что ты выжила. Я боялась, что вы можете не успеть… Да и потом ты пропала… А добиться внятного ответа «куда?», от этих Темных очень сложно, — она закатывает глаза. Вновь бросает на меня насмешливо-убийственный взгляд. А я вспоминаю наш с ней разговор около недели назад, когда мы с Даном собирались в Милерэнию. Она зачем-то зашла в кабинет к Дану, они с Вэем были у отца. И несколько десятков минут нам с ней пришлось пообщаться наедине, хоть и не хотелось этого ни мне, ни ей. Наши отношения не были с ней вражескими, но и дружескими их назвать было нельзя. А родственными да, пожалуй. Она — часть семьи, и, значит, всегда будет в приоритете над миллионами других людей. Узы крови у Темных — это, пожалуй, самое важное. Тоже самое чувствовала и Ани. — Куда пропала Камилла? — Она подошла резко. И смотрела прямо в глаза. Хотя за много лет она не сильно изменилась, но страх и робость точно исчезли. Она стала настоящей Темной принцессой, какой и должна была стать. — Сбросилась со скалы от горя, что не вышло остаться на Земле. — Я закатил глаза, отворачиваясь обратно к окну. Эта рыжая ведьма, пожалуй, стала даже слишком бесстрашной. Она резко развернула меня обратно, вцепляясь в сюртук. В глазах искрился обжигающий огонь. — Иногда я в красках представляю, как убью тебя когда-нибудь. — Она все так же держала меня за плечи, впиваясь острыми ногтями в кожу. — Интересные у тебя фантазии. Начнем сейчас? — я усмехаюсь, отпускаю Тьму, но ей давно все равно не это. Да и у меня нет никого желания разговаривать… Почти ни с кем. В последние дни есть только одно желание — шагнуть со скалы и раствориться в Хумгате. Забыться. Навсегда. Но не выйдет, увы. Я проверял это сотни раз за жизнь…. — Энтиор… — Анастасия смотрит на меня слишком долго и пристально. Я впервые хочу первый отвести взгляд. Сейчас играть в игры нет никакого желания. Гораздо тише она продолжает. — Хоть это и не мое дело, но… Почему бы не попробовать? Проведи проверку… — Ты права. Не твое. — Любая другая на ее месте бы уже лежала на полу, задыхаясь от холода и Тьмы. Она лишь отступает на шаг. — Ты можешь попробовать… Помнишь, — она сглатывает и поднимает взгляд, хоть это и дается ей с трудом. Продолжает. — Те страшные дни, когда Дан чуть не умер. Ты говорил, что я обязана попытаться… Почему бы тебе тоже хотя бы не попробовать? Ведь на кону не стоит жизнь. Я долго и хрипло рассмеялся. — Поверь, если бы можно было бы поставить на кон жизнь, было бы гораздо проще. Если бы вправду на кону проверки стояла жизнь — либо выиграть ценнейший приз, либо умереть, — было бы проще. Но на кону не стоит ничего, лишь продолжение праздной великолепной жизни Темного принца. Жизни, наполненной жестокостью, в которой есть все, что только можно пожелать. Чертовы насмешки Судьбы. Она долго смотрит, сначала непонимающе качает головой, но потом все-таки кивает. — Но все-таки… Допусти шанс, что все получится… Ведь шанс точно есть. И… — Она долго молчит, но я все прекрасно чувствую по ее эмоциям. Хочется смеяться, но я только отворачиваюсь к окну. Анастасия тихо договаривает. — Ты не настолько плохой, чтобы не допускать для себя даже шанса на счастье. Поверь сначала сам в это. Тогда все получится. Я ничего не отвечаю ей. А вскоре возвращаются Вэйлар и Дан, мы продолжаем обсуждения скольких людей и когда стоит убить. Я возвращаюсь в настоящее. Нас приглашают в столовую. Непроглядная темнота за окном, запах живых цветов, стоящих повсюду, и сотни горящих свечей создают незабываемую атмосферу. По сверкающим глазам Энхелии я вижу, что она в абсолютном восторге и точно не верит, что все это происходит с ней. И почему она так часто не допускает мысли, что достойна всего этого?.. Когда я смотрел ее мысли, она вправду даже не мечтала никогда о чем-то слишком масштабном. Она мечтала о счастье других… Слишком альтруистичная, светлая настолько, что часто даже больно смотреть… И почему в унисон ее чувствам я чувствую тоже самое со стороны Тьмы? Разве может быть все так хорошо? Что каким-то образом богиня Равновесия пропустила мимо тот факт, что Темный, в чьей жизни чаша равновесия почти сломалась под грузом крови и разрушений, сейчас нашел самое ценное сокровище в жизни… Это сокровище я точно не потеряю, сделаю для этого все, что возможно, и даже больше. Дальше время течет совсем незаметно. Разговоры сменяют друг друга. Сначала Камилла была настороженна, боялась произнести что-то лишнее, обратиться не так. Она вкратце рассказала о себе под настойчивые расспросы ведьмы. Анастасии, конечно, понравилось, что у нее многодетная семья. В глазах рыжей принцессы возникла решимость помочь судьбе каждого из членов семьи Камиллы, как когда-то она помогала своей. Я только коротко усмехался, переглядываясь с Даном. Он был рад за меня. Много слов не требовалось, чтобы это понять. Вчера, после очередных скучных собраний, они с Веем нашли меня в кабинете, хотя я как раз уже собирался проехаться с Мором, конь отказывался с кем-либо другим уезжать далеко, грозясь если не съесть наездника, то точно бросить где-нибудь по дороге. Но пришлось задержаться. Ответственный за все дворцовые сплетни Вэй, перегородил мне дорогу, широко и очень довольно улыбаясь. Я кинул быстрый взгляд на окно, на мгновение подумав, может спрыгнуть, вместо болтовни с ними... Но они, заметив взгляд, шагнули ближе, ненавязчиво загораживая окно собой. Вэй хотя бы старался сохранять серьезное выражение лица, а Дан улыбался так широко, что любой вампир бы позавидовал. — Мне доложили... — Вэй не сдерживается и тоже улыбается на пол лица. — Что смежные с твоими покои экстренно потребовали привести в порядок... — Интересно, может нанимать только немых слуг? — я закатил глаза. Глупое сердце, которое должно было бы быть ядовитым булыжником, учащенно билось, отдаваясь в горло. — Мы рады за тебя. — Вэй выдохнул все так же широко улыбаясь. А Дан просто резко притянул к себе, обнял, хлопая по плечам и смеясь. — Ты заслуживаешь этого. Просто береги ее теперь. — Он все не отпускает, я хлопаю его по плечу в ответ, тоже не хочу отпускать. И улыбаться так же глупо не хочу, но иначе не получается. — Она самое ценное сокровище для тебя. — Да... Это я и чувствую последние сутки, или уже почти несколько месяцев... Такого не было никогда. Вэй протягивает мне бокал, открывает игристое вино. — Ты теперь в нашем клубе. Поздравляю! Звук вылетающей пробки тонет в нашем общим смехе. Я боюсь поверить в то, что чувствую. В это безграничное счастье в груди... Кажется, что, как и всегда до этого, все оборвется, закончится, даже не начавшись... Что все не будет так хорошо... Анастасия и ее подруга, начитавшись книг с Земли, называли это травмой... Не знаю... Но точно знаю, что готов теперь отдать очень многое, чтобы сохранить это ненормальное счастье в груди. — ... Самым странным, наверное, была та встреча с эльфийской принцессой... — В настоящее меня резко возвращает фраза, невзначай произнесенная Камиллой. Она рассказывала Анастасии, что понравилось и нет на Земле, что было особенно непонятным или странным... И надо же ей было из всех возможных тем среди дискотек, автомобилей, металла, техники, вспомнить эту... Все замолчали на долгое мгновение. Камилла осеклась и посмотрела на меня. Наверное, в моем взгляде отражалось что-то убийственное... — Эльфийской принцессой? — переспросил Дан, поднимая брови. — Вы успели съездить в парк аттракционов? Или на какой-то тематический концерт? Странный выбор... — Эм... — В глазах девушки отразилось паника. Она вновь посмотрела на меня, но понять ничего по взгляду, полному Тьмы, не смогла... И сказать, что ошиблась уже не получится. Я с удовольствием попробовал все эти эмоции ужаса и замешательства. Но при этом... Как и всегда с ней, появилось совершенно необычное и очень сильное желание сделать все, чтобы она не испытывала никакого стресса, чтобы не нервничала и не паниковала по-настоящему. Защитить от всего... Я в который раз тряхнул головой от этого резонанса. Привыкать, похоже, придется еще долго. — Так получилось... Мы... Энтиор рассказал мне вашу историю... — Она в панике попыталась объясниться, но в итоге выдохнула, сцепив руки. — Простите... Я не знала, что он не рассказывал... Извини... Она смотрит на меня, и я снова чувствую все эти непривычные, накрывающие с головой эмоции. Любовь?.. Я отгоняю мысли, не признаваясь даже себе, что от этих мыслей испытываю волнение, почти страх. Улыбаюсь Энхелии, успокаивая ее. — Да, не успел еще поделиться сенсацией. — Усмехаюсь. — В кои-то веке не Вэй будет первым, уже сам услышит новую сплетню от кого-нибудь. — Так что значит "эльфийская принцесса"? — Дан очень удивленно смотрит на меня, неверяще мотает головой от своих предположений. — Да, самое невероятное предположение — правда, — я смеюсь. — Тиа Эристаниэль... — Стоит произнести это имя, Анастасия вскрикивает, не сдержав удивления. — Оказалась, не умерла в первые минуты в каком-нибудь диком мире, а уже почти двадцать лет живет на Земле, в Германии. Она стала доктором, главой реанимационного отделения. Как так получилось, не спрашивал. Честно говоря, глядя на нее, появилось лишь одно желание — закончить когда-то начатое и убить ее. — Но... Это же невероятно, — Ведьма мотает головой, рыжие кудри разлетаются во все стороны. Потом она вовсе вскакивает, проходясь по комнате от избытка эмоций. — Слишком невозможное совпадение! — Можно было бы и привыкнуть за двадцать лет, — я криво усмехаясь, — что в нашей жизни нет ничего невозможного. Все самые невероятные предположения и прогнозы могут сбыться в любой момент. Дан смеется и подтверждающие кивает. Он напряженно обдумывает что-то. Как обычно, просчитывает выгоду для империи от подобного козыря. Я бы сказал, что козырь максимально бесполезный. — О чем вы... говорили? — Спрашивает, усмехаясь. — После угроз и драк. Можно подумать, как ее использовать и нужно ли... Я закатываю глаза. Ловлю взгляд Камиллы, она очень удивлена, все вокруг кажется ей совсем невероятным. Особенно то, что она сидит в кругу членов императорский семьи, которые шутят и, смеясь, перекидываются идеями, влияющими на геополитику всего мира. — Кроме угроз... Она высказала свое сокровенное желание — вернуться домой любым путем... Но Камилла смогла ее переубедить. Мы еще какое-то время обсуждаем это странное совпадение. Никто и вправду из нас давно уже не удивляется странным переплетением нитей судьбы Богини Равновесия. Высшие Темные успели привыкнуть к этому и смириться. В конечном итоге, мы все еще живы и живем свою лучшую жизнь из возможных... В этот момент я впервые искренне благодарю Богиню за все эти хитросплетения судьбы, которые в итоге привели к этому моменту. Хотелось бы верить, что все и дальше будет так... хорошо?.. После ужина, мы вновь перемещаемся в гостиную. Расходиться пока никому не хочется. Слишком мне нравится находиться в компании людей, которых люблю. Камилла смущенно и очень радостно улыбается, когда я, переплетая с ней пальцы рук, падаю на диван, роняя ее за собой. Нам приносят чай, Дан предлагает виски, но впервые за слишком долгое время я отрицательно мотаю головой. Еще одна странность в копилку странностей, с которыми я очень не против смириться. Камилла, наконец почувствовав себя раскованнее, смеясь и с искреннем интересом расспрашивает у Анастасии про Землю, про ее судьбу, какими были ее впечатления от другого мира. Рыжая ведьма, конечно же, не стесняясь в красках описывает, что все здешние законы и порядки ей кажутся средневековым безумием, что рабство, абсолютная монархия и кровавые законы ужасали ее, и до сих пор часто непонятны и кажутся жестокими. Но при этом, она давно поняла, что легко и просто все не поменяется, возможно в ближайшие годы власть и общество будут медленно идти по пути гуманизма, раз уж так много светлых появилось в правящей семье. Но не факт, что не свернут с этой дороги. Пути развития мира еще более сложные и неконтролируемые, чем наши жизни. Камилла завороженно кивает в ответ. Смотрит на ведьму таким взглядом, что можно начать ревновать. Ее глаза блестят то ли от слез, то ли от отблесков огня. За окном клубятся тени, но здесь, у камина слишком много света, от которого хочется зажмуриться, чувствуя себя довольным котом. — Нет! Я не хочу пока спать! — В комнату влетает маленькое рыжее чудо. За ней, извиняясь и кланяясь, выбегает ее нянька. — Ваше высочество!.. — Девушка, всплеснув руками, обращается к ребенку, но Касси только визжит в ответ, уворачивается, когда нянька пытается поймать ее и со всей силы прыгает на меня, заливисто смеясь. Я выдыхаю, тоже не сдержав смех. Ей единственной, пожалуй, позволено задевать меня ботинками довольно чувствительно, пытаясь забраться выше. Она прижимается к груди, обнимает меня и затихает. Ее няня, извиняясь и кланяясь раз десять, пытается подойти, но я останавливаю ее взмахом руки. — Поздно. Теперь заберу ее и съем. — Я усмехаюсь, показывая клыки. На лице довольно молодой девушки проступает неподдельный ужас. Она в панике глядит на Анастасию, а та только прикусывает губы, не в силах решить пожалеть свою служанку или присоединиться к издевательствам. От девушки веет неприкрытым страхом и предрассудками. Где только Ана таких находит постоянно? — Иди, Инра, пусть она пока побудет с нами. — Анастасия отпускает служанку. Все-таки отводит задумчивый взгляд от меня и своей дочери и продолжает рассказывать Камилле что-то об этом и ином мире. Приглашает ее на выступления каких-то артистов, и в оперу вместе с Натой и ее подругой уже после бала. Дан говорит, что и нам с ним придется присоединиться. Открытие сезона, почему бы и не сходить, императорскую семью там всегда ждут, чтобы поднять билеты с итак огромных цен до совсем баснословных. Рассказывает про обучение в Академии, про то, как она в первый год или даже в первые три года каждый день мечтала бросить все это и послать всех, сбежать на Землю и больше никогда не заниматься магией, которая оказывается сложнее физики и математики вместе взятых. Но при этом с каждым днем понимала, что теперь ни за что не бросит изучение магической науки, пока не умрет, потому что познать ее полностью практически невозможно. Камилла завороженно отвечает ей что-то, в ее голове наверняка роятся тысячи мыслей, сотни эмоций сменяют друг друга, создавая вокруг вкуснейший фон. Надо будет поставить ей лучшую защиту, эти эмоции должны принадлежать только мне. Я замечаю, в паузах разговора, ее долгие взгляды, полные слез и счастья, на меня и девочку, которую я поглаживаю по голове. Касси просто вцепилась в сюртук, уткнулась щекой в плечо, обнимает и лепечет что-то на своем детском языке. Я улыбаюсь Камилле, хоть и не слышно для нее, но отвечаю ей, что когда-нибудь в далеком будущем, если Богиня совсем забудет о том, кто и какой я, то и наш ребенок будет так же лежать у меня на плече. И это будет самый драгоценный дар из всех возможных. Когда часы отбивают полночь, мы все-таки собираемся уходить. Я поднимаюсь с уснувшей Касси на руках, Камилла подходит ближе, растроганно улыбается, глядя на девочку. — Она замечательная, — она поворачивается к Анастасии. Они обнимаются друг с другом, и теперь, правда пора начинать ревновать. Но я чувствую только радость и чертово счастье в душе. Ана протягивает руки, чтобы забрать ребенка. — Сказал же, заберу себе, — я не спешу отдавать ее, смеясь над раздражением рыжей ведьмы. — Ну в целом, пусть берет, — Дан усмехается в ответ, тоже наслаждаясь тем, что его жена мечтает убить меня. — Пока еще он ее плохому не научит. — Дан! — Сколько эмоций в одном слове. — Все, давай уже, — Теперь уже шипение-шепот по отношению ко мне. Она осторожно забирает Кассандру, а я думаю, что правда хочу чаще и дольше общаться с племянницей, которая совсем не понятно почему всегда так рада мне. Надо будет ее правда потом брать в гости. Детство у Темных очень ценится, потому что это лишь мгновение по отношению к остальной долгой жизни, во время которого формируется основа личности, развивается потенциал способностей. Ничего даже похожего на людские сиротские приюты тоже нет, всем Темным всегда найдется семья. В этом отличие высших рас от человеческой.***
Мы в молчании идем по коридорам, Камилла переваривает все эмоции, и в большей степени я чувствую ее счастье и восторг. И сам не могу не чувствовать тоже самое. В покоях Камилла поворачивается ко мне, стоит закрыться двери. Я замечаю на миг мелькнувшую в ней неуверенность и отголосок страха, вперемешку с восторгом. Кажется, стук закрываемой двери ассоциируется у нее с закрывшейся ловушкой в логово хищного зверя. Она не далека от правды. И хочется наслаждаться этой ее невинностью, пока она не исчезла. Со временем смущение пройдет, но все равно останется волнение ее светлой сути, которая дрожит то ли от первобытного страха, то ли от восторга, чувствуя рядом такую же древнюю Тьму. — Весь этот вечер кажется мне невероятным сном... — Она улыбается мне, стараясь спрятать этот свой страх как можно дальше. — Как и все последние дни... — Рад, что тебе понравилась моя семья. — Очень понравилась. А я им?.. — Она шепотом задает вопрос, отведя взгляд. — Вдруг я... лишняя? Разве могу я вообще общаться с венценосными особами... так фамильярно? — Со мной же общаешься, — я смеюсь и притягиваю ее к себе. Наконец-то эта желанная добыча в моих руках, она чувствует настрой и неосознанно пытается высвободиться. — Ты понравилась. Не можешь не понравиться... Она вспыхивает от этих слов, а я беру ее за руку, уводя в спальню. Разворачиваю спиной и расшнуровываю платье. Бронзовая кожа в оранжевом свете магических светильников выглядит, как самое вкусное блюдо из возможных. Я попробую ее на вкус, оставляя на плече красный след. Камилла тихо стонет, закрывая глаза, и это, как и всегда, срывает крышу. Настолько хорошо было только с ней... Так сильно хочется касаться только ее... Шаэри... Звучит как самый ценный дар, хотя раньше я думал, что это проклятие. Спустя долгие минуты поцелуев, я роняю ее на кровать, теперь мы оба обнаженные. И мой взгляд совсем не хочет отрываться от наручников у изголовья. Я не заводил еще этот разговор, чувствовал, что она не готова. Что все еще боится того, что я воспринимаю ее как обычную рабыню... Это не было правдой никогда. Кого-угодно другого да, но не ее... И было бы гораздо сложнее, если бы Камилла боялась и испытывала отвращение ко всем этим играм с болью и подчинением. Но... То ли вновь по проведению судьбы, то ли просто это невероятное везение, но эта девушка точно не ненавидит и не не желает подобных игр. Я прекрасно чувствую всей Темной сутью, как ей на самом деле нравится такое. И пока мы еще не обсудили это, пока не разобрали условия, играть только интереснее... Я медленно скольжу рукой по ее руке, ощущение бархатной кожи под пальцами сводит с ума... Обхватываю запястье, поднимаю руку над головой и заковываю ее в наручник. Камилла, кажется, даже перестает дышать. С головой накрывает волна ее эмоций от паники и ужаса, до сладкого томного наваждения и вожделения. Мы ведь правда совсем не возвращались ни к чему подобному начиная с ее болезни. Совсем не до того было... Она уже успела забыть, с кем решила находиться рядом на самом деле. По ее загнанному взгляду ясно видна именно эта мысль. — А... А разве... — Она хочет что-то сказать, но теряется. Все предложения рушатся, и она только захлебывается от эмоций. Мне тоже все слишком нравится. С ней все будто впервые. Как будто бы до нее я и сотые доли всех возможных эмоций не чувствовал. Наверное, это из-за связи шаэри, все наши эмоции перепутаны друг с другом. Но ощущения слишком желанны, чтобы от них отказываться. — Что? — Я только усмехаюсь и поднимаю ее вторую руку над головой. Запястье крепко затягивает кожаный браслет. — Энтиор... — Когда она произносит мое имя так, внятных мыслей не остается совсем. — Это... Что ты хочешь сделать? — Я пока не придумал, ссенех... — Усмехаюсь. — Может быть, так... — Опускаюсь ниже и в засос целую ее шею и грудь, срывая с губ стоны, полные желанной ей боли. Сильно прикусываю шею клыками, вновь удивляясь тому, насколько она все-таки идеальная нижняя. Так чувственно и ярко отзывается на грань боли и удовольствия. Так подходит мне... Она жмурится от удовольствия и боли, но все-таки всхлипывает и дергается. — Я не хочу... крови... и... — И боли? Нет, именно такой контролируемой боли она жаждет, но скажет об этом еще не скоро. Так только интереснее. — Тогда, может быть, так. — Я резко раздвигаю ее ноги, погружаюсь в нее пальцами, каждым движением приближая к грани удовольствия. Но отпускаю ее и поднимаюсь. Камилла всхлипывает, смотрит на меня затуманенным взглядом. Очень легко читаются ее незащищенные мысли: "Опять какое-то издевательство... Почему мне вообще так хочется этого? Ненормальная..." Будет очень приятно убедить ее в том, что все, даже самые порочные и странные ее желания, более чем нормальны. Я возвращаюсь с кубиками льда из бара. Классика. Но она все равно испуганно расширяет глаза. Хотя это даже не воск, который так напугал ее в прошлый раз. Всего лишь лед. Кажется, это буквально ее мысли. Они читаются в совсем незащищенном сознании, в легкой, но все равно испуганной улыбке и дрожащих губах. Дальше время теряется в чувственном и долгом удовольствии, полном эмоций на грани пика наслаждения. Камилла сначала сдерживает стоны и всхлипы, но вскоре перестает, я ловлю все эти чувства и чувствую себя совершенно пьяным. Но настолько счастливым, как и всегда рядом с ней… В какой-то момент я все-таки освобождаю ее руки, она вновь не почувствовала грань и теперь на запястьях остаются яркие следы, почти ссадины. И жесткие порывистые движения плавно перетекают в чувственные и нежные. От этого перехода на глазах глупой и самой прекрасной девушки на свете появляются слезы. Я стираю их, усмехаюсь, вижу ее ответную счастливую улыбку, и позволяю удовольствию накрыть нас одновременно, почти теряя какой-либо контроль от совместных эмоций. Как будто волна, которая накрывает с головой. Мы еще долго лежим в обнимку в темноте, магические светильники дают слишком мало света, окно распахнулось от порывов ветра, но Энхелии не холодно. Она шепчет что-то о том, что ей слишком хорошо и так хорошо не может быть… Я только перебираю ее волосы в ответ, чувствуя под пальцами покалывание холодного обжигающего древнего Света. Все-таки пока она совсем не контролирует магию. Или просто доверяет Темному чудовищу настолько, что не боится открыть душу и дать доступ к сути ее магии. Монстр глядит на нее, сквозь путы контроля, и чуть ли не урчит, напоминая домашнего кринуара, а не зло воплоти. От этого тянет рассмеяться. Я только усмехаюсь и прижимаю ближе Камиллу, наблюдая, как она соскальзывает в сон.***
Проснулась я снова слишком поздно, почти в обед. И вновь чувствуя себя слишком счастливой. Хотелось вскочить и начать танцевать или, может быть, петь, но я только упала в подушку и счастливо рассмеялась, просто радуясь тому, что жизнь внезапно стала такой. Это теплое счастье в груди, похожее на свернувшийся клубок света было слишком ценным и непривычным. В своей прошлой обычной жизни я, конечно, тоже чувствовала себя счастливой, но теперь понимаю, что совсем не так, как сейчас. Сейчас главным и всепоглощающим чувством была любовь, с которой я совсем не могла ничего сделать. Вскоре на мой звон колокольчика пришли Грена и Дэлия. Дэлия сообщила, что меня снова сегодня ждут учителя магии и этикета, а еще модистка и ее помощницы, чтобы снять мерки и обсудить бальное платье. А после обеда принцесса Анастасия передает приглашение на прогулку с ней и ее подругой, и если я захочу его принять, то могу написать ответ, его ей передадут. Я только кивала и вновь чувствовала себя будто бы в каком-то счастливом сне. Но боль в запястьях намекала, что это совсем не сон, поэтому я только смущенно рассмеялась и сказала камеристкам принести завтрак на троих. Может быть, это станет традицией? Энтиор, как я успела заметить, всегда вставал рано. И уходил, сначала на тренировку, а потом на работу. Я все еще боялась расспрашивать подробнее о его работе… Но когда-нибудь, постепенно, смогу это сделать. И смогу принять… Так прошел день. Действительно, как в сказке, в соответствии с этим сказочным планом, в котором я чувствовала себя настоящей принцессой. Я обсудила фасон совершенно шикарного платья для грядущего бала. Вновь чуть не сошла с ума от занятий основами магии с лордом Винтером. Но сегодня уже было чуть проще. То ли я смирилась с тем, что с магией легко не будет вовсе, то ли лорд перестал обливать меня призрением и проникся ко мне хоть малейшей нотой симпатии. Потом я гуляла с принцессой Анастасией и ее подругой леди Марией, которая, к моему огромному удивлению, оказалась тоже девушкой с Земли… Той, что двадцать лет назад вместе с принцессой решила… переехать в другой мир… Даже звучало это безумно. И моя версия месячной давности только бы покрутила пальцем у виска. А сейчас я с жадным интересом расспрашивала этих потрясающих женщин, дипломированных магичек, об их учебе, об их жизни и впечатлениях от этого мира. И от семьи правящих Темных. Было все еще сложно поверить, что так просто я могу говорить со столько высоко титулованными особами, Высшими аристократками… Но… Эти девушки, кажется, решили, что я стану их подругой и вели себя соответствующе. Это слишком подкупало. И я, завороженная их рассказами, шутками, смехом и вновь рассказами о жизни, совсем не заметила, как вечер почти закончился. Энтиор нашел нас в беседке в дворцовом парке. Мы вновь почему-то смеялись до слез. Анастасия и Мария рассказывали мне истории из их студенчества, случаи из практики. Им повезло с распределением на втором курсе, и они попали на Бескрайние Болота, где-то на северо-западе империи. И из этих Болот у них сохранился целый сборник смешных до слез историй. Столик в беседке был уставлен чашками и чайниками с закончившимся чаем, остатками шоколада и фантиками от кексов. И все это безобразие увидел принц. Но я поняла, что если бы буквально несколько дней назад смутилась бы такого, то сейчас только радостно вскочила со стула и обняла его, прижавшись к сюртуку, пахнущему чем-то тяжелым. Подземелья, сырые камни и… металлический запах крови. Совсем неявный, но… Я вскинула голову, и он прочел в моей сползшей улыбки, что я примерно поняла где он был и что делал. И это я еще совсем не обращала внимания на Тьму. Зато я мельком обернулась и заметила, что и у Марии, и у Анастасии изменились выражения лиц. Они Тьму прекрасно чувствовали. И я бы отстранилась… Но поняла, что не хочу этого… Что больше всего на свете я хочу, чтобы эта его Тьма всегда находилась в глубине души, а вовсе не на поверхности, как сейчас, когда она чувствуется будто иголки. — Боишься, — он тихо хмыкнул. А я только замотала головой. И поднялась на цыпочки. Улыбнулась ему и быстро прижалась к губам, с удовольствием заметив удивление и ярко мелькнувшее довольство во взгляде. Энтиор обхватил подбородок и чуть углубил поцелуй, впрочем, вскоре отпуская меня. Он поцеловал руку принцессе Анастасии, которая смотрела на него хоть и не очень одобрительно, но мне улыбалась совершенно искренне. А вот леди Мария не поднимала глаз и часто дышала. Она чувствовала Тьму слишком ярко и ее сил не хватало, чтобы полностью экранировать такое воздействие Высших. Она присела в низком реверансе и на Энтиора так и не подняла взгляд, даже когда он прикоснулся и к ее руке. — К сожалению, я похищаю Камиллу из ваших цепких лап, леди, — он церемониально коротко поклонился. И правда просто утащил меня в другую сторону парка, в более густую и похожую на лес. Я успела только помахать своим новым подругам на прощание, заметив их скованные улыбки. Кажется, Энтиора они недолюбливали, хоть и изо всех сил старались этого не показывать. — Кажется, ты им не очень нравишься, — осторожно заметила, обхватывая его за локоть и прижимаясь ближе. Вновь хотелось не отпускать его никогда, хотя мы не виделись всего лишь день. — Не знаю, я к ним очень даже хорошо отношусь, — он рассмеялся, во рту мелькнули клыки, и Тьма тоже будто бы излучала довольство, опасное для всех окружающих. И я поняла, что наверняка от его хорошего к ним отношения, они в прошлом истратили немало нервов. Да и в целом, кажется Второй принц, абсолютно всех вокруг выводил из себя и заставлял то ли смертельно бояться, то ли ненавидеть его. И не всегда, как я успела понять, это было из-за его реальных действий, скорее из-за ужасающей репутации, всегда идущей впереди него. А я в последнее время видела его суть. И очень надеялась, что чувствую и вижу большую часть его личности. Что от всех он скрывает не Темного монстра, а наоборот просто сломанного саркастичного парня, которому пришлось всю жизнь бороться с собственными и окружающими чудовищами, с Тьмой. И он смог их победить. Я очень надеялась, что не ошибаюсь, и правда смог. Пока надежды оправдывались. — А куда мы идем? — поинтересовалась, оглядываясь вокруг. Парк, больше похожий на непроходимый лес, совсем сгустился вокруг. Я вдохнула глубоко насыщенный лесной воздух, улыбнулась солнцу, пробивающемуся сквозь деревья, и опустила глаза вниз. По дорожке, укрытой иголками от хвойных деревьев, ступали красивые бирюзовые туфли на невысоком каблуке. Самые удобные, что были у меня за всю жизнь. Но буквально недавно по этой же дорожке я шла в гораздо менее удобных серых простых лодочках, какие носили все рабыни… — Я вспомнила… Мы были здесь. В чаще скрыт Энтерлисс? — При упоминании Древа Древних сердце забилось чаще. И невыносимо зачесалась спина. Кажется, крылья хотели попасть на эту сторону мира. Я не стала сопротивляться своим желанием и распахнула крылья. — Ой, прости-и… — Я согнулась пополам от смеха, потому что одно крыло резко распахнулось и ударило Темного, почти повалило его на траву… Он скорее от шока, но позволил себе упасть, тоже хрипло смеясь. А потом я почувствовала воздушную подсечку и упала на него. Впрочем, совсем не расстроенная. Мои крылья накрыли нас сверху… А целоваться, все еще смеясь, лежа в мягкой траве в дворцовом парке-чаще, оказалось до безумия приятно. Через некоторое время мы оторвались друг от друга, но подниматься не спешили. Энтиор все-таки ответил на мой вопрос. — Да, проверим это дерево. Возможно, он как-то изменился после твоей инициации. И, может быть, дриады ответят на многие вопросы, так и оставшиеся без ответа, — на последнем предложении он чуть повысил голос, и я поняла, что нас подслушивают. И наверняка подглядывают. — Эйрин, — я села на траве и посмотрела вверх, кроны деревьев шевелились, шепча что-то на своем языке, завораживая. — Привет, — сзади и совсем рядом раздался радостный шепот крон, сложенный в привычные слова. Я вскрикнула от неожиданности, обернулась. Лесной дух рассмеялась и перевернулась в воздухе на мгновение рассыпаясь столпом искр. Потом собралась вновь. — Извини, не хотела тебя пугать. — Ничего страшного, — я поднялась, тоже улыбаясь. А потом протянула руку, дриада не отстранялась, и я обняла ее. — Привет, — выдохнула радостно. И какие же странные чувства были… Будто бы обнимаешь душу дерева, холодный предрассветный туман или сердце дождя… Что-то совсем невещественное, но при этом очень реальное. Она пахла травой и дождем так, что кружилась голова. Она ими и была… — Как же странно, — дух помотала головой и вновь перевернулась в воздухе, запрыгнула на ветку. — Кажется никто из нас не трогал людей… Так… Ты такая… Кожаная и теплая, — она передернула плечами и рассмеялась. Теперь мы смеялись вместе. — А у вас, кажется все хорошо… Твои осколки… Наконец-то начали собираться в подобии целого, — она нависла над Энтиором, который сидел на траве, привалившись к дереву и наблюдал за нашими странными действиями. — Возможно, — он легко улыбнулся. И я подумала, что так часто вижу теперь его улыбку. И как же мне это нравится. — Эйрин… Если позволишь, я бы хотел спросить… И рассказать про то, что случилось с песчанниками. — Знаю… — Она перебила его, вновь перевернувшись в воздухе. — Нет смысла сотрясать воздух словами. Ваши души все рассказали камням. Камни деревьям. Деревья рассказали еще давно… И знаешь… Если бы не запретили старшие, я бы точно задушила тебя во сне несколько ночей назад. — Она клацнула острыми зелеными зубами рядом с лицом Темного. И любого другого он наверняка бы уже убил… Но духу позволено больше. Или его друзьям? — Как ты мог… Ее… Потерять! — Но ведь не потерял же, — он тепло улыбается. И смотрит на меня. — Сколько у тебя оказывается защитников, готовых за тебя убить принца. Это между прочим государственная измена. Эйрин в ответ только очень выразительно фыркнула и рассыпалась столпом зеленых искр, покрывая Темного ими с ног до головы. Я не выдержала этого и рассмеялась, а Энтиор только закатил глаза и прислонялся к дереву, кажется, стараясь не дышать, чтобы не чихнуть от этой пыльцы. — А вопрос… — Дриада как ни в чем не бывало появилась рядом со мной, села на траву, скрестив ноги веточки. Явно подражая кому-то из людей. — Я, к сожалению, не могу сказать многого… Нити мироздания слишком хрупки… Даже просто разговаривая с вами, я опасно натягиваю их… Старшие не одобрят… Деревья не одобрят… Мир хрупок в своем равновесии, Темный. И именно сейчас появление Светлой, Истинной Светлой, равновесие не нарушило… Но… На большое… Прости. Я не рискну испытывать эти нити. Со временем вы разберетесь. С братьями… Я… Я скажу лишь, что Камилла первая… Но не единственная. Но… — Она вдохнула и с неясным выражением посмотрела на принца. — Но для твоего отца последняя, которую он увидит… Энтиор резко закрыл глаза. Тьма взметнулась, даже меня опалив, словно огонь. Дриада чуть дернулась, но только покачала головой. — Прости… Поэтому не люблю трогать эти нити. До встречи, Камилла, мы еще поиграем… — Она вновь прикоснулась к моей руке, я пожала ее хрупкую древесную ладонь. Дух рассмеялась и теперь растворилась, уже уйдя. Больше чужого присутствия рядом не ощущалось. Только молчаливые деревья оказывается все слышали и знали. Но для деревьев знание человеческих судеб и проблем не играло никакой роли, как и их жизни для нас… Я сглотнула слезы. И тихо села ближе к Темному принцу, который до сих пор сидел с закрытыми глазами. Я буквально задыхалась от его боли, которую он очень старался сдержать в себе. Но я чувствовала ее так, будто бы это мое сердце режут острым ножом до крови… — Энтиор… Пожалуйста… — Я не знала имею ли право просить. Но все же прикоснулась к его руке. — Посмотри на меня. Он медленно открыл глаза. Тьмы не было. Но была боль… И от этой боли уже я не выдержала и всхлипнула. Слезы потекли по щекам, но я быстро стерла их. Замотала головой. — Энтиор! Но она ведь не сказала, когда именно может появиться новая Энхелия. Она сказала, что сейчас появилась я… И этого более чем достаточно миру для равновесия. И… Может быть, только лет через сто? Двести? Да хоть после моей смерти! Твой отец… — Ему осталось не больше пятидесяти лет. Это в самом лучшем случае. — Энтиор глубоко вздохнул. Боль почти ушла. Но я знала, что она есть. И я могла разделить ее с ним… — Помнишь, я рассказывал про ритуал активации Камня равновесия? Древнего артефакта Богини. Это было во время помолвки Дана, двадцать лет назад. И Патрисия истратила все силы. Выжгла себя до дна. — Я замерла и почувствовала дрожь. Об этом он тогда в больнице не рассказал. — А даже такая сильная Темная, как она, без магии проживет совсем не долго по меркам Темных. Не больше семидесяти лет, как человек… Она уже постарела за эти двадцать лет. И хоть и старается делать вид, что все нормально… — Он не договорил. А я прижалась к нему ближе. Хотела, чтобы объятия хоть немного помогли ему. И почему мы так привязаны к родным? Почему так сильно болит сердце у него после стольких лет жизни с Тьмой… Он все равно чувствует безграничную любовь к своей семье. Я его очень хорошо понимала. — Но… Она ведь не шаэри твоего отца… — Сказала тихо. А потом помотала головой, поняв, что сказала глупость. Мои родители тоже, может быть, не были шаэри друг другу. Может, у людей вовсе не было такого понятия… Но… Если бы мама или отец знали, что кому-то из них осталось мало… Второй остался бы жить ради детей, но какая-то часть умерла бы с любимым… А у императора уже все дети взрослые. — Тем не менее, он любит ее. Хоть и говорят, что Темные не способны любить, — Энтиор усмехается. — В последнее время я понял, что это самый глупый миф из всех. Я задохнулась от этой фразы. А Энтиор поднялся и потянул меня за руку, усмехаясь и становясь привычным собой. — Хватит расстраиваться раньше времени. В конце концов, десятилетия — это часто все, что отведено людям. Такие вот ограничения помогают быть ближе к народу, — он совсем невесело рассмеялся. — Да… Неважно сколько уготовано вместе… Семь дней, или семь лет… Или семьсот… — Я прижалась к его груди, слушая быстрое биение сердца, радуясь, что он положил руки мне на спину, прижимая ближе. Выдохнул, стараясь убрать Тьму до конца. Когда-то он сказал тоже самое про мою семью. Стоило мне узнать, что я буду жить практически вечно… Хах. Теперь я думаю, что почти вечная жизнь Темных, это еще не данность, это только в теории… — Главное, как их прожить. — Он усмехается. Отпускает меня. И теперь мы уже не на грани безнадежности, а вполне в хорошем настроении, идем к Энтерлиссу. Деревья, которые кажутся непролазной стеной, расступаются перед нами, будто бы прокладывая дорожку под ноги. Шелестят о чем-то, прикасаются лапами-ветками к нам. И я понимаю, что никто не найдет это Древо, даже если будет годами блуждать по, казалось бы, не слишком большому дворцовому парку Темных. — А здесь тоже… как в подземельях, есть потерянные скелеты? — Интересуюсь шепотом. — Уже заметила? Надо бы обновить заклинания избранной видимости. Я в ужасе расширяю глаза, сбиваясь с шага, чуть не падаю, но меня подхватывает ветка дерева. Энтиор смеется, а я в ответ ударяю его по плечу. — Да ну тебя… — Вот только теперь я боюсь смотреть под непроглядную крону этих вековых деревьев. У стволов мерещатся белые кости… И я не буду смотреть и проверять, правда ли это, или очередное заклинание-шутка для впечатлительных девушек! Мы выходим на знакомую поляну. И я задерживаю дыхание, забывая обо всех мыслях, что были до этого момента. Теперь в голове звенящая пустота, крылья дрожат за спиной, а по рукам, ослепляя, ярким потоком стремится Свет… Древо сияет. Теперь я явно вижу золотое сияние, которое не замечала в прошлый раз. И теперь я уже не медлю, подлетаю и прикасаюсь к нему, вливая в него яркий поток силы. Его так давно никто не поил… Бедное… Только теперь я могу почувствовать, что оно буквально сотни лет стояло без необходимой ему силы, как будто без воды… Перед глазами вновь мелькают картинки прошлого… Давно забытого прошлого. Я не вглядываюсь, но вновь вижу крылатых созданий, их жизнь, детей, улыбки… И пробуждающийся вулкан… А сила в это время течет с рук, впитываясь в жесткую кору Энтерлисса. И надо бы остановится… Адекватная, человеческая часть меня точно знает, что надо… Но та, которая состоит из Света, говорит, что еще чуть-чуть… Не совсем до дна… Силы еще много. Мы можем поделиться… С ног сбивает Темный вихрь. Настолько резкий и сильный, что я не успеваю среагировать, падаю, прижатая Темным монстром к траве. Я, та, которая полностью воплощение древнего Света, рычу и вспыхиваю, опаляя Темного, почти сжигая его… Свет сожжет, не оставив даже пепла… Но Свет ударяется в щиты. А меня встряхивает и легко ударяет головой об землю Темный монстр. — Нет, маленькая Эрлия, больше не получится, — он смеется. Его руки намертво прижимают мои к земле, впиваются в них когтями. Ноги фиксируют мои, которые пытаются его ударить. Я извиваюсь. Вся Светлая суть протестует против подобного, Древняя кровь негодует, она в ярости. — Ты не имееш-ш-шь права, Темный, — я вновь пытаюсь вырваться, кинуть в него силой… Но сил не осталось. Зато я могу вцепиться в его шею клыками… Откуда у меня клыки?! Мысль пробивается из-за стекла, заслоненного светом… И я наконец-то прихожу в себя… А Энтиор, кстати, почти не успевает отстраниться, и я вправду вгрызаюсь в него клыками… И только потом в ужасе вскрикиваю, отползаю, уже полностью став собой… Свет ушел. А я теперь сижу на траве и плачу, обнимая себя за плечи. Смотреть на дерево, которое решило забрать все мои силы не хочется… Смотреть на Темного невыносимо стыдно… Богиня… Да что со мной такое? И я еще обижаюсь на него, когда он хочет моей крови?.. Если это желание настолько сложно контролировать… То я очень завидую его выдержке. — Прости… — Я снова всхлипываю, когда он кладет руки мне на плечи, прижимая к себе. Энтиор хрипло смеется в ответ. — Не переживай так сильно, маленькая зубастая фея, мне все нравится, — он ржет. А я только вновь застонав, утыкаюсь ему в плечо, не в силах взглянуть в глаза. Отсмеявшись, он продолжает более серьезно. — Ты научишься себя контролироваться со временем, Ками. Станешь сильнее, сила будет под контролем, как и вторая суть. Но уже пора понять, что слушать целиком ее не надо. У той второй сути нет чувства меры, лишь первобытная ярость, желание, стремление. Убить — значит всех вокруг и до истлевших останков. Спасти — всех и до полной потери сил. Она дает направление, а ты должна ее контролировать. Теперь становится совсем стыдно. Я только мычу что-то в ответ. И через несколько минут, когда бешено стучащее сердце успокаивается, все-таки отстраняюсь от него. — Спасибо тебе… — Я улыбаюсь и смотрю на Темного, прищурившись от солнца, которое заливает поляну и теперь гораздо ярче сияющее Древо. — Кажется, все это время не появлялись Энхелии, потому что у них не было своего Темного принца. Он смеется. И предлагает руку. Мы возвращаемся во дворец. Там ждет вкусный ужин, бокалы с искристым вином. И долгий отдых в джакузи. Долгие разговоры о чем-то важном и ни о чем конкретном. Рассказы об Древних, об хитросплетениях их отношений и связей с Высшими расами, которые есть сегодня. Долгие поцелуи, жаркие стоны и горячий пар от воды. Вдыхание дыма от его сигар на балконе, все еще слишком разгоряченной и довольной. И широкая кровать с черным атласом, которая так манит теперь, а вовсе не пугает, как было совсем недавно.
