Исповедь убийцы

Старая ржавая калитка отворилась с громким режущим слух металлическим скрежетом, настолько противным, что женщина в строгом деловом костюме, открывшая её, зажмурилась и непроизвольно прижала пальцы к виску.  — А вот и внутренний двор, — она приостановилась на полпути и обвела рукой небольшую лужайку, постриженную явно недавно, и фасад давно пустующего дома. — Как вы сами можете видеть, здесь в данный момент творится беспорядок, но, если вы всё же согласитесь на покупку, то наша компания в качестве бонуса вывезет с участка скопившийся мусор.  — Благодарю, — ответил её компаньон, следуя за ней по потрескавшейся в некоторых местах каменистой дорожке. — Но что насчёт разрушенной стены? Ваш менеджер предупредил меня, что дом находится в не совсем товарном виде.  — Понимаете, тут есть маленькая загвоздка… — женщина развернула довольно объёмную папку на нужной странице и протянула её собеседнику. Она не была уверена, что клиент видит всё то, что она собирается показать, но всё равно принялась водить пальчиком по плану-схеме постройки. — Были разрушены эта… и вот эта стены, видите? Мы занимаемся куплей-продажей участков в данном районе и, конечно же, поначалу собирались отстраивать этот дом. Однако за то время, как до него дошла очередь, покупателя так и не нашлось, и мы приняли решение не вкладываться в него, пока не найдётся покупатель. Но вот прошло уже столько времени, а никого, как вы понимаете, так и не обнаружилось. Это исключительный случай, на дома в спальных районах обычно спрос большой. Наверное, это из-за того, что современный японцы чересчур суеверны.  — Вы имеете в виду то происшествие? Риэлтор оторвал взгляд от папки и недоверчиво посмотрел на клиента, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть под натянутым на его лицо капюшоном, но смог разобрать только исчерченный зажившими рубцами подбородок.  — Я кое-что слышал об этом месте, однако не совсем понял, что же конкретно здесь произошло, — приятный баритон виновато усмехнулся. — Можете меня посвятить? Я ведь должен знать, что происходило ранее в доме, который я собираюсь приобрести.  — Одиннадцать лет назад здесь произошел инцидент, — со вздохом начала женщина. Именно из-за этой кошмарной истории многие всё это время и отказывались приобретать этот довольно неплохой участок. После каждой сорванной сделки ей в голову закрадывалась шальная мыслишка умолчать в следующий раз о произошедшем здесь, однако совесть и особо обострённое чувство справедливости ещё ни разу не позволили ей сделать этого. Такой уж она человек, что поделать. — В его результате погибла семья. Муж, жена, родители жены и двое детишек. До сих пор никто точно не знает, что произошло.  — Неужели?  — Ну, официальная версия полиции — это нападение злодеев, хотя дело уже закрыто по истечению срока давности. Их тела… они были обезображены, дом и задний двор были частично разрушены, будто после локального землетрясения. Но никто из соседей не чувствовал толчков, и полицейские пришли к выводу, что семья Шимура попала под действие чьей-то злодейской причуды. В прессе, естественно, не писали никаких подробностей, да и времени уже полно прошло, однако, никто теперь не желает приобретать этот участок. Поэтому мы и продаём его по минимальной цене. — она оббежала антрацитовым взглядом фасад злополучного дома, со звонким хлопком закрыла папку, с наигранной улыбкой бодро спросила: — Желаете пройти внутрь? Мужчина ничего на это не ответил. Молча обошёл риелтора, приблизился к крыльцу.  — Наша компания будет очень рада, если вы, несмотря ни на что, всё же решитесь приобрести его, — произнесла женщина, отпирая входную дверь. — Трагедия произошла очень давно, а сейчас это самый дешёвый и доступный вариант на несколько прилежащих районов. Если вы сейчас…  — Знаете, я хотел бы осмотреться сам.  — Как пожелаете. Я подожду вас здесь.  — Нет, — отрезал клиент. — Мне бы хотелось побыть здесь наедине с собой.  — Так не положено. Я не имею права оставлять… — начала было женщина, но неожиданно резко замолчала и схватилась за голову. Перед глазами всё вдруг поплыло, а тело, начавшее трястись мелкой дрожью, стало постепенно слабеть и терять точку опоры. Гипотония, как догадалась она, уже привыкшая к подобным изменениям своего состояния. — Извините. В общем, я буду ожидать вас здесь, а вы можете пока осмотреться. Риелтор, всё так же прижимая кулак ко лбу и цепляясь другой рукой за небольшую периллу, неуклюже попытался присесть на край крыльца, но ослабевшая ладонь соскользнула, и он с тихим стоном рухнул на колени, пачкая дорогой костюм в уличной пыли.  — Мне нужен этот дом, чтобы провести в нём важную встречу, которая, возможно, повлияет на будущее нашего привычного общества, — Все за Одного осторожно опустился перед ней на корточки, поймал рассредоточенный взгляд почти ничего не видящих от головокружения глаз. — Я предложил вам уйти, но вы решили следовать вашему рабочему уставу. Это похвально. Не хотите ли сегодня исполнить роль моей помощницы? *** Изуку закончил свой рассказ. Сдержанный, мало подробный, местами сбивчивый и запутанный, но всё же правдивый, искренний, честный рассказ. Немного о своей жизни. О маме. О школе. Каждое следующее его слово, на удивление, давалось куда легче, чем предыдущее. С каждой новой фразой от души будто откалывался небольшой колючий осколок и исчезал, как камень, брошенный в Лету. Мидория начинал, будучи полным скептиком, решившим прийти сюда лишь по причине того, что был вынужден хвататься даже за самую призрачную возможность получить помощь. А закончил как человек, неожиданно уверовавший в божественную силу слова. Ни то психолог, ни то философ слушал его предельно внимательно, не перебивая и не поторапливая, когда чужая нескладная речь сбивалась, и это очень понравилось мальчику. Впервые кто-то его слушал и при этом не смущал жалобными вздохами и полными сожаления комментариями, будто он сам не осознаёт, в какую гадость превратилась его жизнь. Для Изуку это всегда было невыносимо, но в этот раз он всё же смог немного, что называется, отвести душу. Приятненько, конечно. Был бы ещё в этом всём смысл.  — И теперь я не знаю, что мне делать дальше, Шигараки-сан, — после недолгого молчания добавил мальчишка, как бы подводя итог всего сказанного ранее.  — Чего конкретно ты хочешь добиться в итоге? — мягкий, ассоциирующийся с бархатом баритон. Мидория нетерпеливо поёрзал на неудобном диване. В гостиной было довольно темно и как-то мрачно. Хозяин дома отчего-то не расшторивал окна днём, но визитёра это нисколько не удивило. Когда живёшь в мире, где каждый человек обладает своей особенной причудой, волочащей за собой кипу всевозможных странностей и индивидуальностей, со временем перестаёшь удивляться тому, насколько сильно другой индивид может отличаться от тебя самого. Горничная, очевидно, уже привыкшая работать в полумраке, подлила в его кружку тёплого чая и, поймав брошенную в спину благодарность, ретировалась из комнаты, но Изуку отчего-то был уверен, что как только в его чашке вновь начнёт виднеться белое дно, она вновь, как по команде, предстанет перед ним.  — Я хочу, чтобы всё стало как прежде.  — Понятно, — Шигараки, который во время всего повествования Изуку оставался практически неподвижным, впервые взял в руки чашку, но так и не сделал ни одного глотка. — Ты хочешь вернуться к прежней жизни. Хочешь снова ходить в школу и заботиться о матери. Так ведь? — тихий стук фарфора, чашка опускается на блюдце. — Но в то же время прекрасно осознаешь, что как раньше уже ничего не будет, и тебе довольно тяжело это принять. Парень кивнул.  — Диссонанс души и разума. Именно в этом по сути своей и кроются истоки большинства проблем. Реальность зачастую сильно отличается от наших представлений и желаний, и тогда мы начинаем всеми силами пытаться исправить это, чтобы облегчить свою адаптацию в этом мире. Очень хорошо, что у тебя всё же есть правильное понятие действительности. Скажи мне, Изуку-кун, как ты сам считаешь, какой самый верный выход из твоей ситуации?  — Смириться, да? — неуверенно спросил мальчик. — Смириться и жить дальше?  — И тебя самого устраивает подобный вариант? — в кресле скрипнула пружина, тёмная мужская фигура опёрлась на подлокотник. — Неужели ты согласен на такой исход? Мидория поёрзал на диване, почувствовал, как между напряжёнными лопатками покалывает позвоночник. Откинулся на спинку, но почти сразу же снова вернулся на краешек, сосчитав эту позу неуместно вальяжной для гостя в чужом доме.  — Нет, но я не знаю, что я могу сейчас сделать. На данный момент… я просто не знаю.  — Верно, тогда остаётся только смириться, — согласился Шигараки. — Отбросить мечты, желания и просто довериться немилостивому потоку судьбы. Или же воспользоваться ситуацией и развернуть течение в свою пользу. — только благодаря зрительной причуде злодей мог увидеть этот удивлённый изумрудный взгляд, в котором будто бы блеснуло что-то. — Не думаешь ли ты, Изуку-кун, что именно тяжёлые жизненные невзгоды и выявляют истинную суть человека? Горе делает нас самими собой. Только познав настоящую беду, мы попутно познаём свои возможности и потаённые способности, о существовании которых в хорошее время мы и не догадывались. Что, если на твою долю выпало вовсе не лишение, а, наоборот, возможность достичь чего-то, чего ты не мог до этого?  — Я не совсем вас понимаю… Недоумённый Изуку натянуто виновато улыбнулся. Он наблюдал, как силуэт мужской фигуры медленно постукивает пальцами по подлокотнику, как другой ладонью небрежно поправляет воротник светлой рубашки. Наконец, Шигараки заговорил снова. И Мидория, хоть и не могу видеть этого, мог поклясться, что он усмехается.  — Изуку-кун, скажи, как бы ты отреагировал, если бы я сказал тебе, что являюсь злодеем? Сейчас, глядя на непонятную смесь эмоций на мальчишеском веснушчатом лице, Все за Одного подумал, что все причуды зрения, которые он ранее украл, стоили потраченных усилий.  — Если бы я сказал, что хочу пригласить тебя в свою организацию? Ведущая в коридор дверь за спиной гостя громко захлопнулась, раздался металлический скрежет движимых механизмов в замке. Комната озарилась светом, будто кто-то невидимый рывком раздвинул шторы на всех окнах разом. От неожиданности Мидория зажмурился, а когда снова открыл глаза, то обнаружил, что никаких штор в гостиной нет. Как и уютной домашней обстановки, тонущей в зашторенной полутьме. Теперь комната, в которой они находились, более была похожа на заброшенное здание, где очень давно никто не бывал и не прибирался. Парень только сейчас ощутил сухое покалывание в горле, вызванное парящими в воздухе потревоженными ошмётками пыли, поднятыми с мягкой мебели, и заодно перестал чувствовать в животе приятное чайное тепло. Наполненная недавно чашка была совершенно пустой и, более того, неспособной выполнять свою главную функцию — удерживать жидкость. Горничная в строгом деловом костюме и с заварочным чайником в руках приблизилась, склонила носик чайника над его треснутой кружкой, приподняла и снова ушла в сторону кухни. Её движения больше походили на движения робота или куклы-марионетки, подвешенной за верёвочки к потолку, нежели на человеческие. Но куда больше Изуку поразило совсем другое. Лицо друга доктора Уджико. Иссечённое затянувшимися бороздками, искалеченное рваными шрамами и ожогами, с двумя пустыми и затянувшимися испорченной кожей глазницами, оно, как резкий удар ножом врезалось в память мальчишки, надолго забронировав там местечко.  — Не стоит бояться, я не собираюсь причинять тебе вред, — заверил злодей, видя перепуганный зелёный взгляд напротив. Его ничуть не обидела реакция мальчика, даже наоборот — позабавила. — Что бы тут сегодня ни произошло, о чём бы ни зашёл наш разговор, я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого. В этом нет для меня смысла.  — Меня ведь к вам направил доктор Уджико… — бросив быстрый взгляд на захлопнувшуюся дверь, едва выдавил из себя Изуку, до конца ещё не осознавая происходящего здесь и непроизвольно прижимаясь к углу пыльного дивана.  — Верно, и я благодарен ему за содействие. Я уже упоминал, зачем пригласил тебя? Я встретился с тобой для того, чтобы пригласить в свою организацию. У неё пока нет названия. — спокойно и с расстановкой произнёс Все за Одного. — Да и, по правде сказать, находится она сейчас не в лучшей своей форме. Собственно, как и любая организация в начале своего пути. Наша цель — глобальный переворот этого прогнившего геройского общества, где алчные двуличные герои, неспособные даже на элементарные поступки, всё равно собирают почести и славу, в то время как их жертвы, вроде тебя, вынуждены ютиться в тёмных каморках и проклинать весь мир, видя по новостям, как их палачей чествуют и награждают. Герои — высший сорт, так ведь сейчас считают? Я хочу уничтожить эту установку как таковую. Геройство изжило себя, обществу нужна революция, чтобы всё, наконец, встало на свои места. Чтобы виновные понесли свои наказания. Чтобы обиженные и несправедливо осуждённые получили жизни, которых достойны. Чтобы мир больше не тонул в лживой стратификации и восхвалении тех, кто совершенно этого не заслужил. Я хочу избавить мир от героев и дать людям возможность жить без этой удавки на шее. — в нефритовых глазах всё больше стали появляться неясные блики осознанности. Изуку всё больше понимал, что перед ним, действительно, сидит настоящий злодей. — На данном этапе для нас наиболее приоритетен поиск новых союзников. В большинстве своём люди сами ищут меня — в основном это те, кто так или иначе пострадал от действий героев. Однако сейчас немного особый случай. Доктор Уджико, который помогает мне с приводом людей, заинтересовался тобой. Он сказал, ты вполне можешь сгодиться в качестве моего ученика, и, немного поразузнав про тебя, я пришёл к выводу, что ты вполне подходишь, чтобы сыграть необходимую роль.  — Почему я? — беспокойно шепнул Мидория. — Не думаю, что от меня вам может быть какая-то польза. Почему вы выбрали именно меня?  — Выбрали? Нет, ты не понял. Я приглашаю тебя лишь по одной причине… — мужчина огладил ладонью лысый затылок, выдержал короткую паузу. — Потому что ты полное ничтожество, Мидория Изуку. Прости, но это правда.  — Я это знаю, — немного помолчав, горько усмехнулся мальчик, склонив голову к поджатым коленям.  — Но при этом хочешь надеяться, что ошибаешься насчёт себя и на самом деле не так ничтожен, как думаешь, — озвучил его глубоко потаённую мысль злодей, вполне довольный его реакцией. — Но, на самом деле, это чистая правда. Ты неспособен даже постоять за себя, оказался неспособен защитить больную мать, и уж точно неспособен стать героем, как ты того желаешь, и изменить геройское общество. Я встречал множество таких, как ты. Бедных, беспомощных, обозлённых и желающих отомстить, кажется, всему миру, что так несправедливо обошёлся с ними. Я даю таким людям шанс, я даю им силу, в обмен требуя лишь верность. Сейчас ты не способен ничего сделать, но я могу помочь тебе раскрыть твой потенциал и всё изменить. Изменить течение в свою пользу, помнишь? Сейчас ты просто запутавшийся ребёнок, полный обиды и злости, но я помогу тебе обратить эти чувства в настоящую силу, с помощью которой ты сможешь исполнить свою мечту. Если пойдёшь со мной, ты сможешь изменить геройское общество, которое так легко отвернулось от тебя, когда ты нуждался в поддержке. После того кошмарного случая с матерью Мидории больше не доводилось когда-либо пересечься со злодеем, поэтому теперь он совершенно не знал, как реагировать и что делать. Ситуация полностью застала его врасплох, он и не думал, что когда-нибудь может оказаться в подобной.  — Что будет, если я откажусь? — с опаской спросил зеленоволосый, поняв, что злодей вполне настроен на разговор.  — Ты не откажешься. Только дураки и истинные самоубийцы отталкивают от себя спасательный круг, когда тонут. Ты, Изуку-кун, не производишь впечатления дурака, но точно должен им быть, если собираешься отвергнуть столь выгодное предложение. А если вдруг впечатление меня обмануло… Ты сможешь спокойно уйти домой, не помня об этой встрече. Ты сможешь вернуться домой, посидеть в комнате матери, коротая последние дни в родном доме, из которого вас обоих скоро заберут. Ты сможешь ходить в ненавистную школу, тренироваться, стараться стать героем, будучи полностью беспричудным. Но только однажды эта идиллия рухнет, как карточный домик, если на него хорошенько дунуть. Ты уйдешь в тень, к себе подобным, будешь искать силу, будешь искать возможность, будешь искать меня… Но я-то запомню твой отказ. И потом, когда ты сойдёшь с ума от бессилия, когда будешь в окраинной трущобе метаться в наркотической горячке, я напоследок навещу тебя и верну воспоминания об этом дне. Ты умрешь, полный сожалений, проклиная свою прошлую глупость, умрёшь, так ничего и не сделав, так и не отомстив Старателю. Так что подумай дважды, а то и несколько раз, прежде чем дашь отрицательный ответ.  — Я смогу отомстить Старателю?! — из-под нависшей кучерявой чёлки появилось удивлённое мальчишечье лицо.  — Да, конечно. Если ты пойдёшь со мной, то в качестве приветственного подарка я дам тебе информацию о Тодороки Энжи, так его зовут на самом деле. Информацию, о которой никогда бы не сказали в новостях и никогда бы не напечатали в газетах. Что скажешь? Изуку нервно сжал перевязанные ладони на коленях, взволнованно огляделся, будто впервые заметив грязные облезшие стены. Аура злодея, аура этой обстановки физически давила на тело, мешая сделать нормальный вдох или пошевелиться без нервной дрожи.  — Я? Стать злодеем? — сама мысль об этом отдавала абсурдом. Парень сразу вспомнил недавнюю стычку в классе.  — Это, по-твоему, плохо? «Злодей» от слова «зло», так ведь? — прожженные губы растянулись в усмешке. — Никто не выбирает себе плохую судьбу, и ты сам по себе это знаешь. Злодеями общество называют всех тех, кто не на стороне геройства, но разве это значит, что эти люди плохи? Особенно учитывая, какое нынче геройство? Посмотри на моё лицо. Кошмар, правда? Знаешь, кто сделал это? Не кто иной, как Всемогущий! Символ мира сделал это со мной год назад. Он, не задумываясь, собирался убить меня лишь за то, что я был не согласен с геройскими порядками.  — Всемогущий? — Мидория отчего-то был уверен, что, несмотря на фактическое отсутствие глаз, собеседник прекрасно его видит. Нет, он точно это знал. Однако и догадываться не мог, какое удовольствие доставляет злодею увиденное. Смущённое, побледневшее от испуга детское лицо, на котором так и горят два зелёных огонька. — Так вы тоже пострадали от рук героя?  — Да, и, поверь, я знаю ещё множество людей с подобными историями и подобными мечтами. Такие как мы должны сейчас сплотиться и держаться вместе, иначе нас раздавят. Детское сердце зашлось в бешеном ритме. Благодаря десятку, сотне причуд Все за Одно мог отчётливо видеть, слышать, чувствовать это. Пальцы на руке непроизвольно развелись, будто пытаясь удержать что-то некрупное, а живая фантазия злодея помогла ему отчётливо перенести представляемые тактильные ощущения на кончики пальцев. Сейчас он буквально чувствовал сердце Мидории в своей руке. Приятное ощущение.  — Если ты уйдёшь отсюда моим союзником, тебе придётся пройти через многое, придётся разрушить и собрать себя заново. Тебе придётся пройти через весь ад пешком. Но награда, ждущая тебя в конце этого пути, будет несоизмеримо огромна. Мне кажется, любые страдания стоят достижения заветной мечты. Что скажешь, Изуку-кун? Ты со мной? Другого такого шанса в твоей жизни может не представиться. Парень с ужасом посмотрел на него. Злодеям ни за что нельзя верить. Нужно отказаться. Нужно бежать отсюда. Нужно…  — Я могу подумать? — почти шепотом выдавил Мидория, будто пытаясь скрыть свои слова от себя же.  — Разве тут есть, над чем думать? Ты хочешь достигнуть своей цели или нет?  — Хочу.  — Вот именно. Это и должно быть ответом на мой вопрос. Я понимаю, что тебе очень нелегко так просто поверить какому-то незнакомцу, однако я, увы, не могу долго ждать. Пойдёшь со мной — получишь всё, откажешься — так и останешься ничтожеством. Всё просто, на это может быть только однозначный ответ.  — Если я соглашусь… Я, правда, смогу изменить геройское общество?  — Сможешь. Я тебе это обещаю. Ну, так что, Изуку-кун, каков будет твой конечный ответ? Мальчик судорожно прижал руки к голове, но чужие слова всё гудели набатом у него в ушах. Злодей увидел как раз то, что и хотел. Изломанное маленькое создание, не знающее, куда подать душу. Сомневающееся. Напуганное. Задавленное. Не знающее, опасна ли протянутая ему рука помощи, но всё же пытающееся ухватиться за возможность. Все за Одного протянул руку и осторожно сжал обожжённой ладонью тонкое детское плечико, отчего мальчик вздрогнул и поднял лицо. Мужчина вполне мог представить, какие примерно мысли сейчас крутятся у того в голове. Он видел, как мальчишка колеблется, понимает, что правильнее будет сбежать. Как он боится его. Боится того, что сам допускает возможность согласиться и уйти чёрти куда с незнакомцем, даже не зная, насколько правдивы его речи, согласиться бросить всё. Пусть бросать ему особо и нечего, ведь его «всё» вот-вот безвозвратно рухнет. Как боится себя, как боится этих мыслей. Как хочет вернуться домой, в те времена, когда перед ним бы точно не стал подобный вопрос. Как боится упустить, быть может, единственную свою возможность. Как боится ошибиться. Как боится отказаться. Как боится согласиться.  — Изуку, пойдём со мной, я помогу тебе, — тихо проговорил злодей, мягко поглаживая пальцами ткань чужой футболки. Зеленоволосый молча сидел и наивно всматривался в чужое обезображенное лицо. Мужчина улыбнулся, но только слегка, ведь прекрасно знал, как пугающе выглядят его травмированные спаленные губы в широкой ухмылке, той самой, которую он не смог сдержать минутой позже, когда перебинтованная рука Изуку неуверенно и несмело накрыла его большую ладонь, что покоилась на детском плече. — Отлично. Давай тогда сразу же обговорим некоторые детали.