Исповедь убийцы

— Вот, мамочка… Здесь я буду учиться. — Изуку развернул цветастый буклет и положил его матери на колени. — Этот интернат считается одним из лучших государственных в Токио, и мне очень повезло, что меня приняли туда. Всё благодаря Микото-сенсей, она написала мне хорошую рекомендацию, спасибо ей большое за это. Не знаю даже, получилось бы у меня что-нибудь без её помощи. Это лучший вариант для меня, раз уж я не хочу переезжать к Бакуго-сан. Ну не могу я так… Не хочу ещё больше её нагружать, она и так слишком много для нас сделала за всё эти годы. Может, я поступаю эгоистично по отношению к тебе, но, думаю, ты простишь меня за это. Будь ты здоровой, ты бы приказала мне так и поступить, ведь не можем же мы всё время висеть на шее у чужих людей. Конечно, это ничуть не оправдывает то, что я так просто позволю забрать тебя сегодня. Но, вдруг, так будет лучше? Я узнавал про диспансер, в который тебя заберут. Он неплохой. Говорят, там есть отличные специалисты и действенные программы реабилитации, так что там о тебе позаботятся даже лучше, чем я мог всё это время. Может быть, твоё состояние хоть немного, да и улучшится. Жаль только, что мы не сможем видеться с тобой так же часто… Но ты за меня не волнуйся, и я за тебя не буду. Скучать — буду, но не волноваться. В моём новом интернате есть общежитие, так что я буду жить там. Это хороший интернат… Там можно не только учиться, там есть куча дополнительных кружков, и я запишусь в какой-нибудь из них. Скорее всего, в спортивный. Ну, знаешь, чтобы тренироваться, улучшить свою физическую форму и стать сильнее. Может быть, даже впервые заведу друзей. Там даже бассейн есть, представляешь? Плавать, наконец-то, научусь. В общем, там намного лучше, чем в моей прежней школе… Ох, не хочу даже говорить о ней больше… Мидория осторожно заправил зелёную прядь Инко за ухо, нежно погладил её висок, чуть улыбнулся.  — Да уж, подстегнула нас жизнь, ничего не скажешь. Но дальше будет только лучше. О тебе позаботятся… Ну, а я пойду в новую школу. Мы оба начнём с чистого листа, пусть и при столь нехороших обстоятельствах. Но один мой знакомый недавно сказал, что именно беды помогают нам познать себя, так что я постараюсь выжать максимум, чтобы добиться чего-то. Я буду стараться и много работать, чтобы ты могла гордиться мной, когда мы снова сможем быть вместе. Обещаю, это время не пройдёт даром. Мамочка… — мальчик бережно сжал её обожжённую руку, заглянул в пустые нефритовые глаза, ничего не выражающие. — Мамочка, ты меня слышишь? Слышишь, что я сказал до этого? — детская ладонь, вся покрытая затягивающимися ранами, медленно соскользнула вниз, стиснула подол платья. — Мама, реагируй на меня. Прошу тебя… мы ведь не скоро теперь увидимся в следующий раз… Мама! Но Мидория-старшая и не посмотрела на него. Изуку вскочил на ноги, чувствуя, что уже не в силах так просто сидеть рядом с ней. Он и не думал, что когда-нибудь ему будет столь неуютно рядом с родным человеком. Ладони непроизвольно жались в кулаки, хотелось кричать, орать во всю глотку, чтобы она наконец услышала, чтобы услышал весь мир. Чтобы все знали, что Мидория Изуку уже не может держаться. Но он этого не сделал. Не закричал. Она ведь ни в чём не виновата. Только осторожно сжал её плечи.  — Мама! Тебя сегодня заберут, слышишь? Я не знаю, когда мы снова свидимся. — Женщина вздрогнула, ослабевшая ладонь неловко потянулась вверх и слабо попыталась оттолкнуть его запястье. Всё, это становится невыносимо. Мальчик, чувствуя в конечностях нервное волнение, развернулся, с тихим рыком пнул комод, чтобы только прийти в себя и успокоиться. Склянки с лекарствами громко звякнули в наступившей тишине.  — Знаешь, мамочка, а я тебе соврал. — Изуку снова взял буклет и, с каждым движением выплёскивая накопившуюся злость, разорвал его на мелкие части. — Не иду я ни в какой интернат, никакая Микото-сенсей мне не помогала, и ни в какие кружки я записываться не буду. Я ухожу, сам не зная куда. Один человек позвал меня с собой, и я согласился. Он назвал себя злодеем, сказал, что меня ожидает настоящий ад, поэтому я даже понятия не имею, что же ждёт меня дальше. Но я не боюсь этого. Он сказал, что у меня есть выбор… но это было неправдой. Выбора у меня не было. Я слишком долго был один, слишком долго пытался бороться в одиночку, а тут мне вдруг предлагают помощь. Действительно, только дурак откажется. Я не знаю, что это сулит и к чему в итоге приведёт, но я согласился. Мне ведь нечего терять. Разве что, тебя… Но нас и так хотят разлучить, а всё остальное стремительно рушится. Будто моя жизнь, будто я сам рушусь, тебе это знакомо. Я не знаю, верный выбор ли я сделал или в который раз ошибся — время покажет. Но, представляешь, он меня понял! Я ведь всегда знал, что ничего не смогу добиться, но непонятно на что надеялся. Может, мне, действительно, всё это время нужна была помощь? В нашей ситуации нужно хвататься за любую возможность. Всё же лучше, чем сидеть сложа руки и лелеять несбыточную мечту — это тоже его слова. Инко похожа на сломанную куклу, с которой чересчур неаккуратно обошлись дети. Все мы игрушки судьбы в этой жизни. Мальчик медленно опустился перед инвалидной коляской, обнял её ноги.  — Прости меня, мама. Похоже, я стану злодеем. Но это ведь ничего? Ты же примешь меня любым? — тишина-молчание в ответ. — Мама, я не остановлюсь, пока не достигну своей цели. Мне жаль, что приходится оставлять тебя, но это вынужденная мера. По своей воле я бы никогда не бросил тебя. Но я не знаю, как пойдёт моя дальнейшая жизнь, поэтому тебе даже лучше будет отдельно от меня. Прошу, пойми меня. Он так бы и сидел, уткнувшись лбом в костлявые колени. Просидел бы так до вечера, но его отвлёк несмелый стук в дверь. Изуку прекрасно знал, что это означает.  — Изуку, там уже приехали люди… — негромко сообщила Мицуки, боящаяся потревожить сцену прощания матери с сыном. — Мне сказать им, чтобы они подождали?  — Не стоит. — нарочито громко ответил Мидория, чтобы женщина не поняла, насколько он сейчас расстроен. Слёз так и не появилось. На крик он уже не хотел срываться. Прощаться с Инко он тоже не желал, это было бы для него слишком. Ещё раз взглянув на мать, парень выскользнул из своей комнаты, стараясь не смотреть Бакуго в лицо. — Я сам их поприветствую. *** День постепенно умирал, клонился к вечеру. Последнему вечеру, который Изуку проводил в компании семьи Бакуго. Всё было здорово. Ужин проходил в гробовой тишине, и чем-то походил на поминки усопшего, но Мидорию это вовсе не напрягало. Совсем даже наоборот. Единственное, что вызывало интерес, так это молчащий Кацуки, который, кажется, решил упорно не замечать нежеланного в их доме гостя. Еда тоже была вкусной. Даже очень. Хозяйка явно постаралась в этот раз, наверное, желая оставить о себе хорошие воспоминания у подопечного. Не стоило так напрягаться. Он всё равно запомнит её как предельно хорошего человека, и без всяких ужинов.  — Изуку, я понимаю, что уже поздно такое спрашивать… — Мицуки с какой-то надеждой в глазах посмотрела на него. — Ты уверен, что не хочешь жить с нами? Мидория впервые за вечер оторвал взгляд от тарелки. Масару тоже отложил палочки и скрестил пальцы в замок, будто предчувствуя серьёзный разговор. Парень точно знал, что он против того, чтобы в его доме поселился кто-то чужой, и, возможно, даже говорил об этом с женой. По этой причине они, скорее всего, и словом не обмолвились за весь вечер. Каччан же одарил теперь уже бывшего одноклассника и соседа таким испепеляющим взглядом, будто попытался использовать на нём свою причуду на расстоянии.  — Я уже давно принял решение, — спешно заверил зеленоволосый, чувствуя себя особенно неловко, — и не собираюсь менять его в последнюю минуту. Я слишком долго пользовался вашей добротой, Бакуго-сан, но теперь мне пришло время самому становиться на ноги и брать за себя ответственность. Давно пора уже было это сделать.  — Твоё право. Я обещала принять любое твоё решение, и я это сделаю, — подперев ладонью голову, одним уголком губ улыбнулась блондинка, но сделала это довольно грустно. — Ты очень вырос, Изуку, говоришь уже как настоящий мужчина. Даже не верится. С таким настроем мне даже не так страшно отпускать тебя куда-то.  — Вот и хорошо. Я уже не тот, о ком следует волноваться. Я смогу позаботиться о себе, так что можете быть спокойны. Время от времени, я буду писать вам письма, раз уж у меня нет мобильного.  — Ну да, у нас же каменный век, — буркнул себе под нос Кацуки.  — Изуку…  — Бакуго-сан, пожалуйста, — решился перебить её Мидория и улыбнулся. Чего-чего, а ответной улыбки эта женщина точно заслужила. — У нас есть ещё немного времени, так давайте потратим его на что-нибудь более приятные, чем волнения. Например, на вашу еду. Вы просто превзошли себя! Изуку принялся забивать рот. Он не был особо голоден и делал это лишь для того, чтобы избежать дальнейших разговоров за столом. Меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать самого себя в компании чужих людей, двое из которых совершенно не рады его присутствию. Остальная часть вечера прошла всё в том же похоронном молчании, никто более не проронил ни слова. Пока тихую идиллию не разрушил звонок в дверь.  — Уже? — удивилась Мицуки, бросив быстрый взгляд на наручные часы и направившись в прихожую. Все отчётливо услышали металлический скрежет замка. — Ну надо же! Вы прибыли точно секунда в секунду! Вошедшего вместе с ней человека Мидория видел впервые. Однозначно, ведь кого-то с подобной причудой он бы точно запомнил. Всё тело визитёра представляло собой сгусток клубящегося фиолетово-чёрного дыма, облачённого в строгий деловой костюм. Изуку, который всю свою жизнь мечтал обладать хоть какой-нибудь причудой, невольно засмотрелся на него.  — Да, пунктуальность — это одно из моих главных качеств, — негромко усмехнулся голос, доносящийся прямо из дыма. Пара ядовито-жёлтых глаз, так и горящих над высоким воротником, встретилась взглядом с Мидорией, и тот стыдливо спрятал лицо в приветственном поклоне. — Добрый вечер вам всем. Меня зовут Курогири, и я прибыл сюда за юным Мидорией Изуку.  — Это я, — зеленоволосый медленно поднялся из-за стола, оглядел всех присутствующих. — Видимо, мне пора. Пока парень бегал в другую комнату за своими немногочленными вещами, Бакуго-старшая и Курогири разговаривали. Было отчётливо слышно, женщина задавала кучу вопросов, а пришедший вежливо на них отвечал. Естественно, каждое его слово было ложью. Изуку вдруг стало горько, где-то в грудине защемило. Так неприятно было обманывать человека, единственного человека, который относился к нему со всей душой все эти годы. Но пути назад уже не было, он всё для себя решил.  — Доверяю его в ваши руки. Не подведите меня, — проговорила, прожигая злодея серьёзным взглядом, блондинка и протянула ему руку. Тот протянул в ответ свою. Ей было очень непривычно касаться кого-то с подобной конструкцией тела, но его рука, хоть и явно состояла из дыма, на удивление, оказалась довольно твёрдой, а рукопожатие — крепким. Мидория появился в дверях как раз в этот момент. На прощание Мицуки крепко обняла его, хотя изначально планировала не позволять себе этого.  — Береги себя, Изуку.  — Спасибо, — выдохнул мальчик, неловко обхватывая руками её талию. От Бакуго как всегда приятно пахло терпким парфюмом, а от её объятий сразу стало теплее, причём, не только телу, но и душе. За столько лет Изуку сильно привязался к этой женщине, и теперь, стоя так с ней, почувствовал настоящую тоску прощания, приправленную острым ощущением злости на себя. Она ведь даже не представляет, куда уходит её подопечный, и даже не допускает мысли, что они могут больше не увидеться никогда. Но Мидория-то всё это знает. И от этого особенно погано на сердце, будто предаёшь кого-то, кто надеялся на тебя. — Спасибо вам за всё. Мидория ещё раз оббежал взглядом помещение, всё же надеясь вплавить в память этот дом и этих людей. Мицуки села за стол, Масару попытался взять жену за руку, однако так лишь резко отдёрнулась. Кацуки бегал взглядом от Курогири до бывшего друга и обратно, нервно сжимая ладони под столом. А потом сделал то, чего Изуку ожидал от него меньше всего. Поднялся, выжидательно протянул ему руку, которую зеленоволосый, немного подумав, сжал.  — Эй, Деку, — улыбка младшего Бакуго больше походила на оскал довольного хищника, — ты даже не представляешь, насколько правильный выбор ты сделал.  — О, нет, Каччан, — юноша поморщился, когда чужие пальцы пребольно стиснули его ладонь так, что он почувствовал, как двигаются пястные косточки. Но затем он улыбнулся, натянуто, жутко, неприятно. Просто вспомнил слова Шигараки и вдруг представил, что все его обещания — это правда. Ладонь обожгло жаром чужой причуды. В кроваво-красных глазах напротив, где минуту назад плясали смешинки, вспыхнуло непонимание, а вместе с ним и злость. Типичная реакция для Кацуки. — Я представляю. Блондин неприятно усмехнулся, разорвал рукопожатие. На ладонях обоих парней остался чёрный след копоти. Изуку напоследок махнул рукой, спешно развернулся, не зная, как правильнее будет попрощаться. Решил не говорить ничего и ничего больше не делать. Ядовито-жёлтые глаза злодея уставились на него, и веснушчатый мальчик уверенно кивнул, уже направляясь к двери. Но до неё он не дошёл. На полушаге его плотно окутал чёрный туман. *** Босая нога Изуку опустилась на холодный кафельный пол, отчего по всему телу пробежала волна озноба. На смену уютной домашней обстановке пришёл слепящий электрический свет, многократно отражаемый от белых стен, нефритовые глаза от неожиданности зажмурились.  — Здравствуй, Изуку-кун, — поздоровался с ним приятный знакомый голос. Парень открыл глаза, щурясь, осмотрелся. Место, куда его перенёс чёрный туман, напоминало опустевшую операционную, из которой либо не успели вынести всё оборудование, либо, наоборот, ещё пока не внесли необходимое. Мидория пробежался взглядом по белоснежным плиточным стенам, по расставленным по углам непонятным щиткам и крупногабаритным приборам, назначения которым он не знал, по стеклянному выступу под высоким потолком, напоминающему смотровой балкон. Обнаружил на полу истрепанную пару кед — свою единственную обувь на все случаи жизни. Должно быть, Курогири заметил их в коридоре и верно предположил, кому они принадлежат. Отставил сумку с вещами, наскоро обулся и только после этого повернулся к злодею и как следует поздоровался.  — Здравствуйте… Учитель.  — Изуку-кун, — повторил Шигараки, приветственно разводя руки в стороны, — добро пожаловать. Рад, что ты не передумал и всё же решил прийти ко мне. Со временем, ты осознаешь, что принял абсолютно верное решение.  — Где это мы? — поинтересовался мальчик, прохаживаясь по помещению.  — В моей лаборатории, тут я провожу большую часть моего времени, — объяснил злодей, наблюдая за новоприбывшим. — Здесь мы с доктором Уджико проводим различные опыты и эксперименты в сфере изучения человеческой физиологии и анатомии. Главный объект нашей научной деятельности — это причуды. Мы исследуем саму природу причуд на различных уровнях, выявляем закономерности, проверяем, как поведёт себя определённая причуда при тех или иных воздействиях, и делаем ещё массу вещей, о которых тебе будет неинтересно слушать.  — Удивительно, — зеленоволосый с любопытством принялся рассматривать неизвестные ему медицинские инструменты на небольшом столике у стены, но всё же не решился трогать их руками. — Должно быть, вы уже многого добились.  — Естественно. Усердная работа всегда даёт результат. — в этот раз голос прозвучал совсем рядом, за самой его спиной, и Мидория от неожиданности отшатнулся, заставив себя вновь взглянуть на чужое обезображенное лицо, которое ещё немного пугало его. Злодей поднял со столешницы один из инструментов — довольно крупные щипцы с зазубринами на концах — и задумчиво щелкнул ими так, что по полупустой комнате эхом пробежался металлический звон. Смотрел он вовсе не на нового подопечного — куда-то на стену отполированной до блеска плитки. Изуку поднял глаза, в отражении встретился с ним взглядом. Он уже знал, что, несмотря на фактическое отсутствие обоих глаз, Учитель прекрасно видит его при помощи множества зрительных причуд. — И это относится не только к лабораторной деятельности. Я сейчас говорю о наших с тобой планах в целом. Нам всем предстоит долгая и тяжёлая работа, которая в какой-то момент может показаться тебе невыносимой. Тебе придётся много, очень много трудиться и работать над собой. Теперь, когда ты здесь, для тебя уже нет дороги назад. Уверен, что ты справишься? Немного подумав, веснушчатый парень уверенно кивнул.  — Я не боюсь трудностей, если они помогут достичь моей цели.  — Отлично, — опалённые губы в отражении растянулись в довольной улыбке. — В таком случае, думаю, ты будешь не против небольшого теста.  — Теста? — обернулся Изуку.  — Для начала позволь раскрыть тебе одну деталь нашей первой встречи, — мужчина прошёлся до центра лабораторной комнаты, жестом поманил мальчика ближе к себе и, когда тот послушно приблизился, продолжил: — Дело в том, что она проходила в не совсем обычном месте. Да, это был обыкновенный заброшенный дом, который вот уже много лет как покинули хозяева, но всё же он кое-чем примечателен. Ранее он принадлежал семье Шимура, обыкновенной, на первый взгляд, токийской семье. Ответь мне, Изуку-кун, это фамилия ни о чём тебе не говорит? Знаешь, кем была Шимура Нана? — злодей, как и ожидал, получил в ответ два отрицательных мотания головой. — Шимура была великой героиней и наставницей всеми обожаемого Всемогущего. Тошинори многому научился у этой женщины, но куда большему его научила её скоропостижная гибель.  — Так зовут Всемогущего?  — Да, Яги Тошинори. А Шимура была его тренером, обучала его, как использовать свою силу, но так, увы, и не дожила до грандиозного триумфа своего подопечного. Даже жаль немного её старания, она ведь ради геройства даже бросила родного сына на произвол судьбы. Собственно, в его доме мы и проводили встречу. Как ты, наверное, понял по тамошней обстановке, его жизнь сложилась не особо удачно. Мальчишка прожил обыкновенную серую жизнь с одним лишь отличием от остального стада — он с юных лет всем сердцем ненавидел свою мать и всё геройство в общем. Закончил трагически, как и вся его небольшая семейка, которой он обзавёлся. Однако в тот кошмарный день один человек, последний из рода Шимура, всё-таки сумел выжить, и я сейчас тебя с ним познакомлю. Он внук Шимуры Наны. Тот самый внук, который прямо сейчас стоит за дверью и бесстыдно подслушивает наш разговор, хотя точно знает, что ощущаю его присутствие. Смелость и глупость. Все за Одного указал на двойные двери, которые тут же распахнулись. За ними, действительно, стоял человек, его высокая фигура неуверенно дёрнулась в сторону, но замерла на полушаге, когда Учитель показал ему ладонью жест остановиться.  — Проходи, Томура. Поздоровайся с новым товарищем. Юноша вошёл в лабораторию, и зеленоволосый теперь смог рассмотреть его в ярком электрическом свете. Но рассматривать особо было нечего. Томура был прилично выше и явно старше Мидории на несколько лет, на нём был не по размеру длинный кожаный плащ, а по плечам рассыпались спутанные пепельно-серые волосы. Лица он не разглядел. Лицо прикрывала странная и необычная маска. В виде отсечённой человеческой кисти. Изуку стало как-то не по себе от его присутствия.  — Привет, меня зовут Мидория… — неуверенно поднял руку парень, но сразу же замолчал, когда прямо у его ног на кафель со звоном упало что маленькое, но тяжёлое. Нефритовый взгляд скользнул вниз. На полу валялся раскрытый перочинный нож.  — Изуку-кун, помнишь, я тебе говорил, что, вступив к нам, тебе придётся пройти через множество трудностей? Считай, это первая из них. Только постарайтесь серьёзно не ранить друг друга. Как ни странно, он сразу понял, что будет дальше. Внутри всё оборвалось при одном только взгляде на серебристое лезвие.  — Я не смогу! — выпалил зеленоволсый, отступая от орудия и бегая взглядом от Учителя до некого Томуры и обратно. Оба выглядели совершенно невозмутимо. — Я даже не умею…  — Изуку, — перебил его Шигараки неожиданно резким бескомпромиссным тоном, — бери в руки нож и покажи мне, на что ты способен. Парень вздрогнул, внутри пробежала волна холодка и засела где-то в лёгких, теперь отказывающихся циркулировать необходимый для жизни воздух. Все за Одного нетерпеливо сложил из рук Андреевский крест на груди. Томура даже не шелохнулся. Атмосфера, повисшая над ними, угнетала Изуку, подавляла его. Парень знал, что уходит со злодеем, поэтому морально подготавливался к чему-то подобному, ведь по-другому на тёмной стороне мира не выжить. Однако никак не мог быть готовым к тому, что это произойдёт так скоро, поэтому теперь, глядя на холодное оружие и будто чувствуя на себе его взгляд в ответ, стушевался.  — Но ведь вы дали нож только мне, — обречённо пробормотал Мидория. — Это не совсем честно.  — Не стоит волноваться об этом. Я дал его тебе, чтобы примерно уравнять ваши шансы. А теперь приступайте. — заверил злодей, широко улыбаясь. — Ну же, Изуку-кун, хватит сдаваться, даже не попробовав. Давай же, докажи мне, что я не ошибся со своим выбором. Изуку нервно выдохнул, заставив лёгкие работать, неуверенно наклонился вниз. Однако не успела его ладонь дотянуться до резной рукояти, как он получил сильный и весьма болезненный удар коленом в плечо, который тут же лишил его равновесия. Ударившись затылком о пол и зажмурившись от боли, он не сразу почувствовал, как на его грудь навалилось нечто тяжёлое. Томура тут же нанёс первый удар крепко сжатым кулаком в челюсть, затем второй, третий, четвёртый… Бил сильно, бил точно, бил уверенно. Мидория не сумел даже вскрикнуть, даже вдохнуть нормально. Это чувство было ему слишком хорошо знакомо благодаря Кацуки и паре-тройке других одноклассников. Правда, нынешняя ситуация значительно отличалась от банальных школьных стычек. Томура был сильнее Бакуго и гораздо тяжелее Миру, а также явно не горел желанием просто проучить зеленоволосого. Нет, им двигало нечто иное. Сплюнув с разбитых губ кровь и нечто твёрдое, что он нащупал языком возле десны, Изуку с трудом поднял глаза на оппонента, и в него тут же впился ненормальный алый взгляд, так и горящий злостью и ненавистью. Этот аспект драк тоже был ему знаком, однако подобного взгляда в свой адрес он ещё не видывал. Обычно его избивали с целью унизить, показать своё превосходство, свою власть над ним, упиться своей силой. Томурой же будто управляла совершенно другая, более радикальная цель — убить. Теперь, лёжа на холодном кафеле, обильно пачкаясь собственной кровью, заворожено глядя в пылающие глаза напротив, Изуку неожиданно задался вопросом, что же может заставить одного человека так сильно ненавидеть другого при первой же встрече. А Томура всё продолжал рьяно стачивать костяшки о веснушчатое лицо, разбрызгивая по сторонам и свою, и чужую кровь, будто пытаясь превратить его в одно сплошное месиво. Зеленоволосый буквально чувствовал его ярость в каждом последующем ударе. Вязкая солёная кровь уже заливала носоглотку, а Мидория всё никак не мог дать отпора. Тоже знакомое и такое мерзостное чувство. Сознание постепенно тускло, медный привкус тянул на рвоту.  — Перестань, Томура. Крепко сжатый кулак вдруг остановился в паре дюймов от разбитого лица. Изуку с трудом открыл глаза. Яркий свет с потолка слепил, ощущение собственной крови во рту мутило, разум молил о благословенном забытьи. Чужой кулак разжался, но, вместо того, чтобы убрать ладонь подальше, Томура отчего-то опустил её на лицо соперника. Мидория едва успел почувствовать инородное касание, как прямо над ним просвистел сильный воздушный поток, который будто сильнее вжал его в пол отдачей. Дышать вдруг стало легче, несмотря сломанный нос. Раздался отчётливый хруст, с которым обычно ломаются человеческие кости. Томура сидел, привалившись спиной к стене, об которую его только что бросило, и придерживался за левое плечо. С него слетела маска, но Изуку всё равно едва мог разглядеть его лицо из-за спавших на него пепельных прядей. Единственное, что теперь привлекало внимание — это взгляд, кажущийся теперь особенно ярким из-под светлой чёлки. Испуганный взгляд. Взгляд, который ещё минуту назад так и горел злостью.  — Томура, я, кажется, велел тебе остановиться, — Все за Одного обошёл всё ещё лежащего на полу Мидорию, старающегося отхаркнуть кровь. Светловолосый юноша молча смотрел на приближающегося к нему Учителя и всё сильнее жался к стене, будто ища за ней убежище. В целом, он сейчас, как отчего-то вдруг подумал Изуку, был похож на маленького дикого волчонка, загнанного в ловушку охотником, с разницей лишь в том, что любое дикое животное, оказавшись в западне, станет рычать и вырываться. Томура же, наоборот, смиренно не издавал ни звука до тех пор, пока злодей не подошёл вплотную. Тогда его губы дрогнули, но зеленоволосый так ничего и не услышал. Шигараки протянул руку. Без замаха. В этом жесте не было угрозы, однако Томура сжался на полу так, будто ему теперь угрожал настоящий кошмар. Изуку встречался с Учителем всего второй раз, однако всё равно был поражен увидеть его таким и теперь не знал, должен ли он вмешаться. Решил понаблюдать. Все за Одного тем временем осторожно опустил руку на светлую макушку, медленно, бережно, отчего тот заметно вздрогнул, всё не отводя настороженного взгляда от лица наставника. — Надеюсь, этого больше не повторится. Злодей отступил. Томура, воспользовавшись моментом, схватил свою маску-руку и, тяжело поднявшись на ноги, быстро выскользнул во всё ещё открытую дверь. Никто не стал его останавливать. Мидория приподнялся на локте, с внутренним содроганием посмотрел на брызги собственной крови на белом кафеле и валяющийся там же выбитый зуб, с трудом делая глубокие вдохи — внизу придавленных ребёр саднило.  — Я однозначно загубил этот тест.  — Я не говорил, что этот тест для тебя, — обернувшись, сказал мужчина. — Хотя ты продержался достойно.  — Достойно? Меня ведь просто избили, — горько усмехнулся окровавленными губами мальчик. — А я не смог и ответить.  — Конечно, избили. На данный момент у тебя и шанса против него нет. Впрочем, как и против любого другого, кто владеет парой рукопашных приёмов. Но это ничего, ты сможешь развиться. Сейчас ты проиграл, и ты с самого начала знал, что так оно и будет. Однако ты не сдался, не стал просить соперника остановиться, даже когда дело стало совсем худо. Стойкость — это очень хорошее качество, Изуку-кун, оно тебе пригодится в будущем. Видишь, даже один проигрыш многое может сказать о человеке. Ты, должно быть, и сам узнал о себе кое-что новое. В тот момент, когда я собрался наказать Томуру, ты решил остаться безучастным, а ведь даже и чувствовал, что я могу сотворить нечто ужасное. — злодей насмешливо улыбнулся. — Человеческое счастье заключается в несчастье ему неугодных, верно? Мидория потупился.  — Но я хотел вмешаться… правда.  — Это совсем не важно, чего ты хотел, когда момент уже упущен. Впрочем, сожалеть об этом не стоит. — Все за Одного опустился на одно колено рядом с новым подопечным, поднял с пола зуб, задумчиво покрутил его в руках. — Это, похоже, был коренной… В любом случае, мне понравилось твоё поведение. Я высоко ценю послушание, даже в столь пассивном проявлении. Надеюсь, ты и впредь будешь радовать меня им. Ну, ладно, не буду тебя больше задерживать. Пока тебе хватит впечатлений. — Учитель поднялся на ноги, щелкнул пальцами, и рядом с ними тут же возникло облако чёрного тумана. — Курогири, займись, пожалуйста, ранами Изуку-куна, а затем доставь их с Томурой в убежище… Впрочем, с этим можно немного повременить. Сначала позови Томуру ко мне. Воспитательная беседа ему не помешает. *** Туманное облако рассеялось, однако виднее от этого не стало. Первое, что почувствовал Изуку, — это тошнотворное щекотание в горле. Тяжёлый затхлый воздух с трудом проскальзывал в носоглотку и, будто сконденсированный туман, оседал в альвеолах. Гнилой запах заплесневелой сырости при каждом вдохе ударял в нос не хуже чужого кулака и вызывал желание как можно скорее выбраться на воздух. Однако бежать было некуда. Он всё для себя решил и теперь, стоя в полной темноте и судорожно прислушиваясь к металлическому скрипу работающей, но дающей при этом мало толка, вентиляции, не задавал своим провожатым никаких ненужных вопросов, просто молча готовился следовать туда, куда его сейчас отведут. Где-то щёлкнул выключатель, за ним ещё один и ещё. Запылённые флуоресцентные лампы под потолком зажглись, осветив тёплым желтоватым светом длинный грязный с поржавевшими металлическими стенами коридор. Изуку плотнее стиснул ручку своей единственной сумки с вещами.  — Здесь мы будем жить?  — Угадал, — шикнул Томура, всё ещё прижимая руку к сломанному плечу. — Только когда по ночам будешь вспоминать мамочкину сисю, громко не пищи. Ненавижу сучий скулёж. Мидория ничего не ответил, только хмуро огляделся.  — Одна из этих комнат моя? — спросил он, указывая на ряд дверей.  — Верно. — подтвердил Курогири. — Сейчас я проведу тебя, а потом, — хищный жёлто-зелёный взгляд скользнул от тёмной кучерявой макушки до второго юноши, — займусь твоим переломом, Томура.  — Херня, — возразил младший злодей, тем не менее, не переставая придерживать травмированную конечность. — Можешь уже валить по своим делам, мы сами тут разберёмся. Светловолосый парень двинулся вдоль коридора и указал Мидории жестом следовать за ним. Курогири какое-то время смотрел им вслед.  — Только не наделай глупостей, Шигараки Томура.  — Так, значит, тебя Шигараки зовут? — после затянувшегося молчания заговорил Изуку, натянуто улыбнувшись, но тут же, поняв, что собеседник на него не смотрит, расслабил губы. — Получается, у тебя фамилия прямо как у Учителя. Странно, я отчего-то с его слов подумал, что ты Шимура. Злодей шикнул, будто от этих слов ему стало больно физически, скривил губы, но даже не взглянул на нового товарища. Он вновь был без маски, и теперь, будучи в освещённом помещении, зеленоволосый мог более-менее разглядеть его. Это был высокий худой юноша лет шестнадцати со спутанными белыми волосами, достающими до подбородка, и обезображенным лицом. Изуку внимательно пробежался взглядом по паре неровных шрамов, рассекающих правый глаз и губы парня, по поражённой серьёзным дерматозом коже, по тонкой шее, сплошь исчерченной старыми рубцами и свежими незажившими царапинами. Пробежался, но решил ничего не говорить, только отвернулся. Взглянул на собственные руки, на обожжённую огненной причудой ладонь. Задумался. Томура тем временем приоткрыл одну из дверей, щелкнул выключателем на стене. Тусклая лампочка, мигая, осветила небольшую практически пустую комнату. Мидория вошёл в своё новое жилище, осмотрелся, отставил сумку на кровать, которая отреагировала на это действо звучным скрипом и взвившимся облачком пыли. Ладонь осторожно потянулась к стене, будто желая проверить действительность на ощупь. Касание отозвалось железным холодом, как и должно быть. Изуку вздохнул. Теперь у него есть своя комнатка в злодейском убежище. Первый шаг на пути достижения его цели сделан.  — Спасибо, что проводил, — негромко проговорил парень, прикрывая за собой дверь, однако Томура не позволил ему сделать это, выставив вперёд ногу. Дверь настежь распахнулась и с громким хлопком ударилась о стену. Мидория непроизвольно попятился назад, когда окутанная плащом фигура миновала проём, пока не упёрся поясницей в стол, который слегка пошатнулся от этого воздействия. Шигараки буквально навис над ним.  — Больше никогда не называй меня тем поганым именем, — прошипел он, сверля зеленоволосого потемневшим карминовым взглядом. — Учитель дал мне свою фамилию, и я уже много лет ношу её. Я — Шигараки, усёк?  — Как скажешь, — прошептал Изуку, как зачарованный, глядя ему в лицо, на котором вновь расцветает гримаса злости и раздражения.  — Чего в тебе такого особенного? Вот смотрю я на тебя сейчас и вижу жалкого мелкого сопляка, который сразу же жмётся к стенке, стоит мне лишь приблизиться. Для чего Он привёл к нам нечто вроде тебя? Меня Ему, значит, мало? Когда Учитель сказал, что берёт ещё одного ученика, я поначалу даже занервничал. Подумал: это каким же чудовищем оно должно быть, чтобы Учитель решил принять его? А потом я вижу тебя. Вижу какое-то ничтожество, развалившееся на полу и давящееся собственной кровью. Скажи, какая у тебя причуда?  — У меня её нет. Томура даже отступил на шаг, какое-то время продолжая удивлённо глядеть на него, пытаясь понять, шутит тот или говорит на полном серьёзе. А затем зашёлся смехом, маниакальным приступом смеха.  — Да ну! Беспричудный?! — с трудом выговорил он, упираясь здоровой рукой в своё же колено и тщетно пытаясь унять неестественную весёлость. — Чего тогда в тебе такого особенного, что Он даже Курогири к нам приставил, чтобы он следил за мной?  — Во мне ничего нет, — грустно ответил Мидория. — Просто у меня есть цель, и Учитель обещал мне помочь достичь её.  — Вот как? Цель, значит? — Шигараки резко перестал смеяться. Зеленоволосый мелко вздрогнул, когда он со всей силы ударил кулаком по столешнице. — Что ж, вперёд, но только учти одну небольшую деталь… Учитель какого-то хера в восторге от тебя. Однако меня ты бесишь. Он приказал мне быть паинькой, но это вовсе не значит, что у меня связаны руки. — юноша наклонился совсем низко и зашептал в самое ухо Изуку. — То, что я не могу убить тебя лично, вовсе не означает, что ты в полной безопасности. Мы ведь злодеи, а в злодейском обществе много чего может произойти, стоит только захотеть. Так и быть, я позволю тебе быть вторым учеником, но всё же лучше особо не расслабляйся и знай своё место, выродок. Учитель ведь не всегда будет рядом, знаешь ли. Кто знает, что может случиться… Томура, не обращая внимания на перелом, схватил запястье Мидории и с силой потянул. Мальчик дёрнулся всем телом, когда тот сжал пальцы свободной руки чуть повыше его локтя, но тут же отпустил. Место касания стянулось серой коркой, сплошь покрытой глубокими трещинами и будто готовой вот-вот рассыпаться, как высохший песок. Парень зашипел, почувствовав сильное жжение. Довольный собой Шигараки сардонически улыбнулся, но Изуку уже не смотрел на него. Нефритовый взгляд был направлен за его спину, где клубился чёрно-фиолетовый дым.  — Так и знал, что вас нельзя оставлять одних, — с укором в голосе проговорил Курогири. — Что ты задумал, Шигараки Томура?  — Ничего такого, — спокойно ответил светловолосый, медленно направляясь в сторону двери. — Всего лишь продемонстрировал свою причуду, раз уж раньше не удалось. Изуку ждал, что старший злодей его остановит, но тот лишь молчал, пока дверь в комнатушку не захлопнулась.  — Нельзя бросать вас одних, — повторил он, уже обвивая плотным дымом травмированную руку подопечного и внимательно рассматривая поражённую кожу. На столе тут же оказалась аптечка, к помощи которой они недавно уже прибегали.  — Что это за причуда такая? — спросил мальчик, отодвигаясь подальше от стола.  — Очень нехорошая, — Человек-туман извлёк из аптечки бинты и спирт. — К сожалению, Томура всегда прибегает к ней по первой же своей прихоти. Тебе повезло. Похоже, контакт был недолгим, поэтому кожа поражена неглубоко, однако шрам всё равно останется. Через пару дней эта серая корка отвалится сама собой и оставит открытую рану, но я настоятельно не советую ждать этого момента — может начаться сепсис. Вот так вот работает эта причуда. Я понимаю, что дал тебе весьма туманный ответ, но всё же вынужден просить тебя оставить все разговоры до следующего раза. — злодей извлёк жгут, скальпель. — Эта посеревшая часть кожи отмерла, поэтому я аккуратно счищу её, а затем наложу стерильную повязку. Это будет не так больно, как ты думаешь. Боишься?  — Больше боюсь заражения, — постарался усмехнуться Мидория, но вышло довольно слабо. От вида скальпеля в горле снова защекотало. В накрепко перетянутой жгутом руке болезненно запульсировала вздувшаяся вена. Человек-туман, на удивление, внушал доверие.  — Да, кстати, я совсем забыл… Понимаю, твоё прибытие сюда нельзя назвать удачным, но всё же будет неприлично оставлять это так, — размеренно проговорил Курогири и сделал небольшой надрез. — Добро пожаловать в нашу организацию, Изуку-кун.