По статистике

Кроули стоит в помещении мастерской Национальной галереи* и рассматривает эдемского змея на картине. Он плохо разбирается в искусстве, но почему-то абсолютно уверен, что эдемский змей выглядел совершенно иначе. Кроули даже снимает очки, чтобы получше рассмотреть странную зеленую чешую. Глаза тотчас начинают болеть и чесаться, а голову стрелой пронзает резкая боль. Мигрень и похмелье дают знать о себе, вытесняя мысли о дурацком змее. — Это Кранах, — раздается робкий голос сзади. — Что? — Кроули поворачивается, жмурясь от боли, и снова надевает очки. — Лукас Кранах. Немецкий художник. Это Адам и Ева*. — Я понял. Он замолкает и смотрит на молодую девушку, стоящую перед ним. Глаза все еще болят, поэтому Кроули может различить только темные волосы и забавные круглые очки на миловидном личике. — А вы?.. — наконец нарушает молчание девушка. — Я из полиции. Энтони Кроули. Точно не немецкий художник Кранах. — Он показывает удостоверение и даже пытается улыбнуться. Девушка хихикает и покрывается легким румянцем. Кроули умеет быть обаятельным, когда это нужно. — Я Анафема, — девушка протягивает ему руку. — Вы, наверное, здесь из-за Азирафеля? Хотите чаю? — Спасибо, не откажусь, — кивает Кроули, быстрым движением пожимая протянутую руку. Он не очень любит прикасаться к людям. Они проходят в маленькое помещение импровизированной кухни, где Анафема кивает на стул, отворачивается и начинает греметь чашками. — Давно он здесь работает? — спрашивает Кроули. — Да, достаточно давно. Гораздо дольше, чем я. Анафема ставит перед ним кружку с незамысловатым чайным пакетиком, плавающем в кипятке, и садится напротив с такой же кружкой в руках. — Вы хорошо знаете его? Кроули полощет пакетик в воде и внимательно смотрит на девушку. Она вдруг смущается и отводит взгляд. — Мне сложно ответить на этот вопрос, если честно. Мы с Азирафелем очень добрые друзья, но я не уверена, что хорошо его знаю. — Почему же? — Он очень редко говорит о себе и своих проблемах. Но я знаю, что у него их немало. — Да, его брат говорил, что у него проблемы с социальным общением. Анафема резко поднимает взгляд на Кроули. Он видит искры злости в ее больших темных глазах. — Его брат совсем его не знает! — она почти кричит. — Да неужели? — улыбается Кроули. Анафема, кажется, смотрит на него с ненавистью. — Нет! Азирафель не такой. Нет у него никаких проблем с общением. Внезапно она замолкает и опускает взгляд на свою чашку, потом начинает говорить гораздо тише и спокойнее: — Вы просто не понимаете. Азирафель из тех людей, которые боятся обременять других своими проблемами. Он всегда слушает, всегда пытается помочь другим людям, забывая о себе. И всегда отказывается от помощи. Просто потому что считает, что его проблемы не так важны, как чужие. Но это неправда, конечно. Я пыталась разговорить его, но он всегда отмахивается, всегда говорит, что это пустяки. — Настоящий ангел, верно? — вдруг говорит Кроули, снимая очки. И сейчас ему так отчаянно хочется узнать этого ангела, узнать, о чем он думает, о чем мечтает, чем живет. Хочется смотреть в его глаза и просто разговаривать, слушать его приятный голос. У Азирафеля приятный голос, Кроули в этом уверен. Девушка смотрит на него с подозрением. Действительно, с чего бы незнакомому человеку отзываться так о ее друге. Но потом она замечает искреннюю улыбку на лице собеседника и тоже улыбается. — Да, вы правы. Гавриил не понимает этого. Мало кто понимает. «Я понимаю», — хочет закричать Кроули; волна негодования поднимается в нем, а глаза начинает пощипывать. Он опускает руку в карман пальто и сжимает краешек фотографии Азирафеля. Это волшебным образом успокаивает. — Вы же в курсе, что у него депрессия? — спрашивает он, чтобы сменить тему. — Да, в курсе. Я как-то увидела у него таблетки. И погуглила. — Анафема виновато опускает взгляд. — А причины? Есть хотя бы предположения? — Не знаю. Он одинок, мне кажется. Но разве это причина для депрессии? Разве для депрессии вообще нужна причина? — Причина всегда есть. Поверьте, я разбираюсь в этом. Повисает молчание. «Давай, спроси меня, — думает Кроули. — Спроси о причинах моей». Но Анафема только смотрит на него внимательно и ничего не говорит. Конечно, она не спросит, ей это не интересно. Он же не Азирафель, в конце концов. Он просто никто. Они говорят еще какое-то время. Кроули узнает, что в последний раз коллега видела Фелла накануне его исчезновения, что все было достаточно обычно, и он не был чем-то обеспокоен. «Мы расстались у выхода, Азирафель, как всегда, улыбнулся на прощание и пошел к метро», — говорит она. Прежде чем уйти, Кроули протягивает Анафеме свою визитку и просит позвонить, если она вспомнит что-то еще. Та отвечает, что могла бы позвонить в участок, но все-таки забирает из его рук визитку и поспешно кладет в карман. Кроули выходит из здания и вдыхает свежий воздух. После разговора с Анафемой у него на душе стало определенно легче и светлее, даже голова почти перестала болеть. Он смотрит на мрачное лондонское небо, надевает свои черные очки и лезет в карман за сигаретами. Закуривая, он думает про Анафему. У Кроули никогда не было рядом такого друга. Пускай не друга, а просто приятного и чуткого человека, но даже этого у него не было. Кажется, он немного завидует Азирафелю. По Кроули точно никто не будет грустить и скучать, если он пропадет. Но он не ангел, он не заслужил. Когда его мысли возвращаются к пропавшему мужчине, пальцы сами тянутся в карман за фотографией. Кроули смотрит на ставшие такими знакомыми серые глаза и вдруг понимает, что Анафеме он завидует гораздо больше. — Ты очень нужен мне. Нужен, со всеми своими проблемами, — тихо говорит он, выдыхая сигаретный дым в мрачное лондонское небо. Остаток дня Кроули решает посвятить еще одному осмотру квартиры Фелла. Он пытается убедить себя, что, возможно, они что-то пропустили, но на самом деле ему просто хочется опять побывать там. В месте, напитанном Азирафелем, где каждая вещь связана с ним и до сих пор хранит его тепло. Кроули звонит Ньюту по дороге и спрашивает, как попасть в квартиру. Ньютон удивляется и говорит, что осмотрел все как следует, но после заверений начальника, что он отлично справился, все-таки сдается и рассказывает, что ключи можно найти у соседки. Кроули не слишком часто бывает в Кэмдене*. В прошлый раз они приезжали сюда на машине, и не сказать чтобы он следил за дорогой, но ему сразу удается найти правильный путь к нужному дому, как будто он уже не раз ходил этой дорогой. Кроули заглядывает к соседке, которая оказывается весьма приятной женщиной в возрасте. Она предлагает ему чай или что-нибудь покрепче, но Кроули отказывается, только забирает ключи и задает ей пару вопросов. По словам женщины, мистер Фелл — идеальный сосед. Очень обаятельный, воспитанный и тихий. «Ангел», — улыбается про себя Кроули. Он спрашивает соседку про посетителей, но та отвечает, что ни разу не видела и не слышала, чтобы к мистеру Феллу приходили гости. Кроули благодарит ее и поднимается на этаж выше. Когда он поворачивает ключ в замке, его пальцы дрожат. В коридоре темно, Кроули протягивает руку и зажигает свет. Каким-то непостижимым образом он точно знает расположение выключателя. Сейчас ему не хочется задумываться об этом, поэтому он списывает все на то, что уже бывал в этой квартире раньше и у него хорошая память. Гораздо больше его занимает проем, ведущий в гостиную. Кроули смотрит на этот проем и почему-то представляет счастливого Азирафеля, который выходит из комнаты и крепко обнимает его, зарываясь в волосы своими теплыми ладонями. Проходит не меньше минуты, но ничего не происходит, проем все так же пуст, а в квартире стоит такая звенящая тишина, что можно услышать тиканье часов где-то в глубине дома. Кроули отмирает только тогда, когда понимает, что его сердце бешено колотится. Он думает, что ему надо меньше пить и больше спать, иначе можно довести себя до инфаркта. Потом он снимает пальто и вешает его на вешалку у двери. Немного потоптавшись на месте, Кроули наклоняется и стаскивает с себя ботинки. Обычно он не снимает их даже у себя дома, но сейчас ему очень хочется почувствовать ногами старый деревянный паркет и пушистый ковер перед кроватью. Он вспоминает, как нещадно топтал этот ковер грязной обувью в прошлый раз, и ему становится тошно. Немного подумав, Кроули снимает и носки тоже. Из двух больших окон в гостиной льется мягкий свет. Он падает на небольшой столик, освещая несколько лежащих на нем книг, и пробирается дальше — к высокому стеллажу, к нескольким картинам на стене и старому деревянному комоду. Свет затапливает все помещение и теряется где-то в полумраке кухонного проема. Кроули нравится, что в этом доме так светло, ему уютно и спокойно здесь. Этот дом — полная противоположность его серой и мрачной квартиры, где даже стены, кажется, источают холод и сырость. Кроули ходит по комнате, чувствуя босыми ногами деревянный пол, проводит кончиками пальцев по корешкам книг на стеллаже и по поверхности стола. Он ничего не ищет и даже не пытается рассмотреть предметы, он просто вбирает в себя эту теплую атмосферу, дышит пыльным спертым воздухом, пытаясь запомнить ощущения и запахи. В этом доме все пропитано Азирафелем, сам этот дом — Азирафель, Кроули чувствует его незримое присутствие здесь. А еще он чувствует, что этот дом ему рад и принимает его как хозяина. Он быстро заглядывает на кухню, замечает пару тарелок в раковине, упаковку хлеба на столе и пустую кошачью миску. Потом идет в ванную комнату, открывает шкафчик над раковиной и рассматривает таблетки: аспирин, капли для глаз, циталопрам и оксикодон. — Зачем тебе это? Кроули вздыхает, беря в руки пузырек с обезболивающим. Он сам принимает такие таблетки, хотя с алкоголем они плохо сочетаются. Но ему невыносимо грустно думать, что его милый и добрый Азирафель, его прекрасный ангел, может испытывать такую сильную боль. Кроули резко закрывает дверцу шкафчика и смотрит на себя в зеркало. Он же не знал этого человека, ни разу не встречал его и не разговаривал с ним. Почему он вообще думает об этом? Кроули быстро умывает лицо холодной водой и идет в спальню. Кровать он запомнил хорошо, он даже спал на ней один раз. Хотя, сейчас ему почему-то кажется, что не один. Матрас все еще примят и хранит очертания его тела. Кроули садится на край кровати, зарываясь пальцами ног в пушистый ковер, проводит рукой по мятому покрывалу и останавливается на подушке. Ткань наволочки приятно холодит ладонь. Он опускается на подушку головой и вдыхает уже знакомый сладковатый аромат; веки сразу тяжелеют, а мысли уплывают куда-то. Кроули не хочет бороться со сном, поэтому закрывает глаза, но потом вдруг чувствует чьи-то пальцы в своих волосах и резко открывает их. Рядом с ним лежит Азирафель и улыбается. В его улыбке нет грусти, только нежность и любовь, какое-то огромное море любви, затапливающее Кроули с головой. — Я уже говорил тебе, что они отросли? — тихо произносит Азирафель. Голос у него такой бархатистый и спокойный, словно приятная музыка, льющаяся из старого граммофона. Кроули уверен, что уже слышал этот волшебный голос. В этой квартире, в своем сне. — Я сплю? Кроули шепчет, ему кажется, что он может спугнуть это видение своим хриплым прокуренным голосом. Вид Азирафеля становится немного озадаченным после этих слов, но ласковая улыбка не сходит с его лица. — Еще нет, мой дорогой, но тебе определенно нужно поспать, — говорит он, пропуская рыжие пряди волос сквозь пальцы, а потом вдруг усмехается: — Паршиво выглядишь. — Знаю, но я не хочу засыпать. — Почему же? — Я хочу смотреть на тебя. Кроули боится пошевелиться, он даже пытается не дышать, чтобы не потерять это прекрасное видение. Улыбка Азирафеля становится еще шире, он смешно закатывает глаза, потом накрывает Кроули одеялом и тихо шепчет: — Спи, дурачок. — Ты же будешь здесь, когда я проснусь? — Я всегда здесь. Азирафель целует его в лоб, и Кроули наконец закрывает глаза, не в силах сопротивляться накатывающей дреме. Он просыпается от странного неприятного звука, садится на кровати и оглядывается. Никакого Азирафеля, конечно, здесь нет и не было. На Кроули накатывает чувство обиды, но он быстро душит его в себе, потому что глупо обижаться на сны. Противный звук все еще доносится из глубины квартиры, и Кроули понимает, что это звонит его телефон, забытый в кармане пальто. Он откидывает одеяло, непонятным образом оказавшееся на нем, и идет в коридор. Ньютон хочет узнать, обнаружилось ли что-то интересное в квартире, и сообщить, что у него есть новости по видео с камер наблюдения. Кроули говорит, что они разберутся с этим завтра в участке и отпускает напарника домой. У парнишки есть семья, и Кроули почему-то очень боится, что однажды Ньютон может превратиться в такого же одинокого алкоголика, как и он сам, если будет слишком много времени проводить на работе. Повесив трубку, Кроули возвращается в спальню и с удивлением обнаруживает, что одна створка окна открыта, хотя он точно помнит, что не трогал ее, когда пришел сюда. Он грешит на ветер, поэтому поплотнее закрывает окно, чтобы оно опять не открылось, потом кладет руки на подоконник и всматривается вдаль. В темноте можно различить кромку деревьев прямо за железнодорожным мостом. Кроули усиленно пытается вспомнить, какой парк так хорошо виден отсюда*, когда вдруг замечает под рукой что-то мокрое. Он опускает взгляд и видит небольшую лужу воды на подоконнике. Размышляя о том, откуда здесь лужа, он медленно водит по воде кончиками пальцев, и в голове возникают обрывки воспоминаний: лицо Азирафеля, его бархатистый голос, теплые пальцы, перебирающие волосы. Кроули улыбается. — Ты опять заливаешь их, — весело говорит он и вдруг осекается, осознавая, что в этой фразе нет никакого смысла. Он сам не понимает, о чем говорит. Не понимает, кому. Хотя точно помнит, что уже говорил это раньше. Кроули отрешенно смотрит на часы и вдруг до него доходит, что он провел в этом месте слишком много времени, ему давно пора домой. «Домой ли?» — думает он, уже стоя в дверях и глядя на пустой дверной проем, после чего гасит свет и выходит из квартиры. Он отдает ключ соседке и извиняется, что задержался так долго. — Ничего страшного, мистер Кроули, я все равно почти не сплю. Бессонница замучила, — отмахивается она. Кроули размышляет несколько секунд и наконец спрашивает: — Так, может быть, вы слышали, во сколько ушел мистер Фелл тем утром? — Нет, к сожалению, нет. Меня в те дни не было дома, я ездила навестить подругу в Эдинбург. — И когда же вы вернулись? — Четыре дня назад. Вернулась и сразу поняла, что что-то не так, — котик шумел и кричал под дверью. Тогда я сразу позвонила брату мистера Фелла. — А вы не подумали, что ваш сосед мог просто уехать куда-то? — Нет, что вы, мистер Фелл никогда не оставил бы беднягу Энтони одного. Он очень привязан к нему. — Энтони? — Кроули застывает на месте, раскрыв рот от удивления. — Да, так зовут котика мистера Фелла. Кроули бежит вниз по лестнице, даже не попрощавшись. Выбежав на улицу, он вызывает такси и пытается отдышаться, но никак не может прийти в себя. «Энтони. Он назвал кота Энтони. Он назвал гребаного кота моим именем», — вертится в голове у Кроули, пока он ждет машину. В такси ему становится лучше, он успокаивается, пытаясь найти адрес приюта в телефоне. Потом он думает, что это вполне может быть простым совпадением, но все равно просит таксиста ехать быстрее, кажется, первый раз в своей жизни. В такое время приют ожидаемо закрыт, поэтому Кроули, добравшись туда, начинает барабанить в дверь. Он молится всем богам, чтобы кто-то открыл ему и чтобы не было слишком поздно. Через некоторое время сонный молодой человек открывает дверь. Кроули показывает удостоверение и объясняет, что ему срочно нужна кошка. Работник пропускает его внутрь, хотя плохо понимает, зачем полиции понадобилась кошка в такой поздний час. После сбивчивых объяснений перевозбужденного Кроули молодой человек, наконец, понимает, что полиции понадобился всего один конкретный кот. Он проверяет какие-то записи, говорит, что кота мистера Фелла еще не усыпили, и уходит за животным. Кроули наконец может спокойно выдохнуть. Он и сам никак не может взять в толк, почему этот кот внезапно стал так важен для него. Работник приюта возвращается через несколько минут с переноской в руках. Кроули заглядывает внутрь и пытается рассмотреть кота, но видит где-то в дальнем углу переноски только желтые глаза с вертикальным зрачком. — Эй, Энтони, ты что, какой-то опасный преступник? — смеется работник, стуча по решетке переноски и поглядывая на хмурого Кроули. Не дождавшись ответа, он начинает заполнять бумаги. — Кхм, назовите, пожалуйста, свое полное имя, сэр. — Энтони Кроули. Молодой человек замирает с ручкой в руках и вопросительно смотрит на Кроули, но тот только одаривает его презрительным взглядом и просит поторопиться. Когда бумаги заполнены, Кроули дает работнику приюта немного денег за беспокойство и переноску, забирает кота и выходит на улицу. Он снова заказывает такси, закуривает сигарету и только теперь понимает, какую глупость совершил. Кроули просто не привык заботиться о ком-то, у него не находилось на это ни времени, ни желания. У него даже комнатных растений никогда не было, а теперь есть целый кот. И Кроули абсолютно не представляет, что ему с этим котом делать.