По статистике

Вернувшись домой, Кроули кормит кота, потом в нетерпении идет в комнату и зарывается в шкаф в поисках того самого черного свитера, который вдруг обнаружился в квартире Азирафеля. Свитера, который он до сих пор так и не снял. Кроули вытаскивает все свои вещи, перебирает их несколько раз, но свитер так и не обнаруживает, постепенно понимая, что этот дурацкий свитер сейчас и правда на нем. Он просто откуда-то знает, что это его вещь и всегда ею была. Осознание этого совершенно не пугает Кроули, скорее наоборот, расставляет все на свои места. Ему вдруг становится очень спокойно и хорошо от этой мысли. Он как будто играет в ролевую игру, в которой действительно знает Азирафеля, любит его и, может быть, даже живет с ним. Кроули не может понять, как элементы воображаемой игры смогли стать реальными, но сейчас это мало его волнует. Он лежит на диване в своем теплом свитере, пропахшем Азирафелем, смотрит на фотографию и понимает, что впервые за много лет по-настоящему счастлив. Утром его будит звонок Ньюта. Напарник говорит, что успел посмотреть видео с камер и обнаружил на них Азирафеля. Кроули сразу мчится на работу, даже не переодевшись. Ему так хочется посмотреть на Азирафеля на видео, посмотреть, как он двигается, как он одет, на его фигуру, мимику его лица. Кроули понимает, что это всего лишь видео, но для него достаточно и этого маленького кусочка в копилку фантазий. Ньютон удивляется, когда его начальник влетает в кабинет и сразу просит включить видео, но ничего не говорит, только придвигает монитор поближе и нажимает на кнопку. Кроули ждет какое-то время, затаив дыхание, а когда Азирафель, наконец, появляется в кадре, его руки начинают дрожать. Он просит Ньюта остановить запись. Ему нестерпимо хочется дотронуться до экрана пальцами, провести по этой фигуре в светлом плаще и голубом свитере. Азирафель именно такой, каким представлял его Кроули, каким он видел его в своих снах. Он кажется мягким и уютным, его легкая улыбка завораживает. Лица на видео почти не видно, но Кроули абсолютно уверен, что Азирафель улыбается, может быть, солнцу, или прохожим, или своим мыслям. «Я бы хотел, чтобы твои мысли были обо мне», — думает Кроули, пытаясь справиться с тремором в руках. — Это все? — почти шепотом спрашивает он наконец. — Нет, сэр, он появляется еще на следующих двух камерах, а потом уезжает на автобусе и последний раз появляется на камере у галереи. — Ньют переключает видео. — Хорошо. А вечером? — Кроули завороженно смотрит на сменяющие друг друга изображения его Азирафеля. — А это уже интересно, сэр. Вечером он есть только на камере галереи. И все. — Значит, он вышел с работы, но домой так и не вернулся? — Похоже, что так. Кроули молчит и думает некоторое время. Потом он говорит Ньютону, чтобы тот запросил у телефонной компании распечатку звонков в квартиру Азирафеля, проверил алиби Гавриила на вечер понедельника и выслал видео на почту, но, подумав еще пару минут, Кроули просит скинуть запись на диск. Ньют в очередной раз удивляется, но просьбу выполняет. На этот раз Кроули едет в квартиру Азирафеля без причины — просто потому что хочет быть там. Сначала он честно пытается эту причину придумать, но быстро понимает, что хочет обмануть самого себя и оставляет эти попытки. По дороге ему в голову приходят самые неприятные мысли, он гонит их, но те настойчиво возвращаются, и Кроули понимает, что это может быть одним из самых вероятных решений этой задачи. Азирафель — одинокий человек с депрессией, и он очень сильно расстроился в тот день. Он вышел с работы, но так и не пошел домой, в результате чего напрашивается вывод, что Азирафель мог направиться куда угодно и просто покончить с собой. Кроули воротит от этих мыслей, но такое, вероятно, могло случиться, хотя отсутствие тела все еще дает слабую надежду. По дороге он заходит в маленькую кондитерскую, чтобы отвлечься и купить хоть какой-то еды. Он берет себе сэндвич с ветчиной и сыром, а потом вдруг видит сдобные булочки с ванильным кремом и думает, что Азирафелю такие наверняка понравятся, поэтому он покупает пару булочек для него; и это заставляет его чувствовать себя невероятно счастливым. И только выйдя из магазина, Кроули понимает, что такими темпами скоро сойдет с ума. В квартире, как всегда, тепло и тихо. Кроули уже совсем по-свойски проходит на кухню, греет свой сэндвич в микроволновке, достает турку, месторасположение которой запомнил еще с прошлого осмотра ящиков, и варит кофе. Булочки он выкладывает на маленькую тарелку и ставит рядом с фотографий Азирафеля, которая, как обычно, перекочевала сюда из кармана пальто. Кроули быстро съедает свой бутерброд и идет вместе с чашкой кофе в гостиную, где садится на пол, ставя чашку рядом с собой, вставляет диск в видеопроигрыватель и включает телевизор. Он примерно запомнил время, поэтому сразу проматывает большой кусок видео, но в какой-то момент останавливает перемотку, боясь пропустить Азирафеля. Сначала он видит пустую улицу, но уже через несколько секунд на ней появляется фигура в светлом плаще. Эта фигура идет вдоль улицы, потом смотрит по сторонам и переходит дорогу, теряясь из поля зрения камеры. Кроули перематывает назад и снова смотрит на передвижения человека в светлом. В этом человеке ему нравится буквально все: от фигуры и походки до коричневых ботинок и слегка вздернутого аккуратного носа. Ему кажется, что Азирафель похож на плюшевого медвежонка, его хочется обнять и не отпускать, трогать смешные белые кудряшки, зарываться в них носом, сминать руками живот и бока через этот глупый голубой свитер. Кроули кладет руку на монитор, прямо на изображение Азирафеля, и чувствует, как по щеке скатывается первая слеза. Он проклинает весь мир, всех людей вокруг, судьбу, Бога и все, что только можно проклинать. За упущенные возможности, за несправедливость, за себя и за этого удивительного человека на экране. Ему хочется кричать, рыдать и жалеть себя, но Кроули только вытирает эту единственную слезу и просматривает оставшиеся записи. Он просто не может позволить себе быть слабым сейчас. После десятого просмотра кадров с Азирафелем Кроули замечает, что у него опять ужасно разболелись глаза, поэтому он, наконец, выключает телевизор и идет в ванную комнату, чтобы умыться. Там он смотрит на себя в зеркало и понимает, что выглядит просто ужасно: многодневная щетина начала превращаться в неопрятную бороду, под глазами ужасные синяки, а сами глаза покраснели и опухли. Возникает ощущение, что его просто били несколько дней. Кроули вздыхает и умывается холодной водой, потом бросает взгляд на ванну и вспоминает, что даже душ сегодня не принимал. Ванна так настойчиво манит, что он сдается и, заткнув пробкой слив, включает воду погорячее. Кроули роется на полке с шампунями, нюхая каждую банку, и, наконец, находит тот самый знакомый сладкий запах, который в его голове теперь неразрывно связан с Азирафелем. Он выливает почти полбанки шампуня в воду и вспенивает ее, потом снимает с себя одежду, залезает в ванну и медленно погружается в воду. По телу разливается приятное тепло, а в нос ударяет дурманящий сладкий аромат. Кроули понимает, что такого блаженства не ощущал уже, наверное, лет двадцать, как раз с тех пор, когда последний раз принимал ванну. Он просто сидит с закрытыми глазами какое-то время, а потом откидывается назад и сразу ощущает спиной чужое мокрое тело. Знакомые ласковые руки обнимают его, а мягкие пальцы вырисовывают на груди какие-то круги и полосы. Кроули счастливо улыбается и удобнее устраивается в руках Азирафеля, гладя пальцами его ногу под водой. Он не знает, как они умудряются помещаться в этой ванне вдвоем, но ему совершенно все равно, потому что это просто чертовски приятно. — Ты скоро ослепнешь от этой дурацкой челки, — тихо говорит Азирафель, перемещая одну руку с груди Кроули в его волосы. Он начинает перебирать их пальцами, а потом зачесывает назад, открывая лоб, и целует Кроули в висок — Вот так лучше. — Я постригусь. — Кроули перехватывает чужую руку и целует в середину ладони. — И побреешься? — смеется Азирафель. Они молчат какое-то время, просто наслаждаясь теплой водой и друг другом. — Знаешь, я купил тебе ванильные булочки, — вдруг произносит Кроули, не понимая даже, почему вспомнил об этом. — Спасибо, дорогой, ты балуешь меня. — Я живу для того, чтобы баловать тебя. Азирафель ничего не отвечает, только вздыхает с какой-то затаенной грустью. Кроули чувствует это. Удивительно, но он так остро чувствует настроение этого человека. — Это из-за дома? — он запрокидывает голову и смотрит в печальные серые глаза. — Да, никак не могу смириться. Я даже фотографию со стены снял. Глупо, правда? Азирафель смотрит как-то виновато, но Кроули только весело улыбается, а потом притягивает его к себе и целует. Поцелуй выходит очень мягкий и глубокий, Кроули кажется, что он умирает от этих губ и языка, воздуха катастрофически не хватает, а руки Азирафеля сжимают его все сильнее. Он понимает, что давно перестал дышать и сейчас просто расплавится, а потом растворится в воде, превращаясь в капли на прекрасном теле Азирафеля. И в данный момент это кажется ему таким невероятно правильным исходом всей его жизни. Кроули открывает глаза и резко подскакивает в ванне, поднимая кучу брызг вокруг, — он просто заснул и погрузился под воду. Пытаясь отдышаться, он проводит пальцами по своим губам, все еще чувствуя прикосновения Азирафеля, явственно ощущает его вкус во рту. Его незримое присутствие кажется таким реальным, что Кроули не может поверить в то, что это всего лишь игра воспаленного воображения. Он вылезает из ванны, заворачивается в полотенце и долго смотрит на себя в зеркало, в который раз пытаясь осознать, что с ним происходит. После чего лихорадочно ищет ножницы и, наконец обнаружив их в ящике под раковиной, подрезает свои мокрые волосы. Бороду он тоже сбривает и, когда осматривает свое преобразившееся лицо в зеркале, он может поклясться, что видит за спиной отражение улыбающегося Азирафеля, стоящего в дверях. — Я живу, чтобы баловать тебя, помнишь? — говорит ему Кроули и тоже улыбается. Наконец, он натягивает на себя одежду и, вдруг вспомнив про фотографию, которую упомянул Азирафель, идет осматривать стены. В гостиной не видно лишних гвоздей или следов на обоях, в спальне тоже ничего нет, а вот в прихожей Кроули обнаруживает гвоздь, одиноко торчащий из стены, слева от входной двери. Здесь обычно темно, поэтому он не заметил этого сразу. Судя по следам на стене, фотография не должна быть большой, поэтому Азирафель вполне мог убрать ее куда-то в альбом с фотографиями. Кроули начинает обыскивать всю квартиру в поисках хоть чего-то похожего, но не находит ни одного альбома — кругом только книги. Он размышляет, где еще можно хранить такие личные вещи… ведь должны же быть у Азирафеля личные вещи. Вдруг Кроули осеняет догадка — он идет в спальню, садится на пол и лезет под кровать. Там он сразу замечает небольшую обувную коробку, притаившуюся в темном углу, и вытаскивает ее. Держать под кроватью коробку с секретами кажется очень смешным, но он понимает, что это так похоже на Азирафеля. Кроули прислоняется спиной к кровати, все еще сидя на полу, и ставит коробку на колени. Проводит рукой по крышке и понимает, что на ней даже нет пыли — значит, ее недавно открывали. Он никак не может решиться заглянуть внутрь, почему-то испытывая какой-то иррациональный страх перед этой коробкой. Просидев неподвижно минут десять, Кроули все-таки решается и откидывает крышку. Первое, что бросается в глаза — это старая черно-белая фотография в рамке, на ней кудрявый мальчик лет пяти стоит на фоне небольшого светлого дома и улыбается. Кроули сразу узнает эту улыбку и понимает, что это та самая фотография, которая висела на стене в прихожей, фотография, о которой говорил Азирафель в его сне. Сейчас он даже не задумывается о том, как мог сон перетечь в реальность, а просто любуется кудрявым светловолосым ребенком, и по его лицу расплывается улыбка. Кроули откладывает фотографию в сторону и начинает просматривать остальное содержимое коробки. Здесь есть несколько открыток, — все они от мамы Азирафеля, — пара детских рисунков, на которых изображен светлый дом и семья из четырех человек, а еще фотографии приятной брюнетки, улыбка которой кажется неуловимо знакомой. Почти на всех фотографиях она находится в одиночестве, и только на одной из них рядом с ней сидит хмурый статный мужчина со светлыми волосами. Кроули уверен, что где-то видел этого человека. «Гавриил», — вдруг осеняет его. Значит, это родители Азирафеля. Еще он находит небольшой акварельный рисунок, на котором изображен рыжий котенок, и Кроули сразу узнает в нем Энтони. Он откладывает все находки в сторону и вдруг на самом дне коробки видит то, чего там быть никак не может. Кроули зажимает рот рукой и пытается вздохнуть; ему кажется, что сердце остановилось, и сейчас он просто умрет или сойдет с ума, как минимум. Дрожащими руками он вынимает фотографию из коробки и пытается прийти в себя, глядя на свое собственное лицо. На этой фотографии он сидит расслабленно где-то на скамейке в парке, в руках у него сигарета, а уголки губ чуть вздернуты в подобии улыбки. Очков на нем нет, а во взгляде читается столько любви и нежности, сколько он не испытывал, кажется, еще никогда. Немного успокоившись, Кроули пытается понять, когда и кем сделана эта фотография, потому что он точно не помнит такого момента в своей жизни. Он решает осмотреть обратную сторону и обнаруживает там аккуратно выведенные буквы. Теперь этот почерк Кроули может узнать из миллиона — почерк Азирафеля. Там написано «Энтони». Больше ничего, просто его имя и все. Кроули сидит и несколько минут тупо рассматривает себя на фотографии. На ней он кажется себе таким умиротворенным и счастливым. Когда он был таким в последний раз, и был ли он таким когда-нибудь вообще? Судя по лицу, фотографии должно быть не больше года. Кроули тешит себя мыслью, что Азирафель мог сфотографировать его просто проходя случайно мимо, но сам прекрасно понимает, что это невозможно, это не похоже на случайную фотографию, и он бы точно запомнил этот момент, точно запомнил бы Азирафеля. А еще просто невозможно так смотреть на случайного прохожего. Из ступора его выводит пришедшая смс от Ньютона. Напарник пишет ему, что проверил алиби Гавриила и получил распечатки телефонных звонков. Кроули не реагирует. Он понимает, что просто не в состоянии обсуждать что-то с Ньютом, особенно если это гребаный Гавриил. Еще он понимает, что сейчас ему нужен кто-то совершенно другой. Азирафель, если быть точным, но это невозможно. «Пока невозможно», — мысленно поправляет себя Кроули и набирает номер единственного человека, с которым, как он думает, может обсудить то, что его беспокоит. Они встречаются у лестницы на входе в Сент-Джеймс Парк. Кроули приезжает раньше, поэтому успевает купить мороженое и выкурить пару сигарет. Когда он наконец замечает Анафему, то видит на ее лице смесь тревоги и нетерпения. Кроули машет ей рукой, и она переходит на бег, чтобы побыстрее оказаться рядом. — Что-то случилось? Ты нашел его? Он в порядке? Он жив? Скажи, Кроули, скажи, что он жив, — тараторит Анафема, пытаясь отдышаться. Кроули только сейчас понимает, какую глупость совершил, даже не объяснив ей, зачем хочет встретиться. — Успокойся, пока нет никаких новостей. Я просто хотел поговорить с тобой, — виновато отвечает он, а потом вспоминает про мороженое. — Вот, я надеюсь, ты любишь шоколадное. Анафема смотрит на него, как на идиота, но все-таки берет протянутое мороженое. — Шоколадное все любят, — хмыкает она. — А вот и неправда. Например, мой друг Хастур его не выносит. Хотя, он вообще мороженое терпеть не может, — Кроули пытается улыбаться. — Хастур? — Это кличка. Анафема наконец окончательно расслабляется, и они спускаются по лестнице в парк. — О чем ты хотел поговорить? Я рассказала все, что помню. — Она разворачивает свое мороженое и кидает обертку в урну. — На самом деле, я хотел, чтобы ты рассказала мне о нем, — говорит Кроули, засовывая руки в карманы своего пальто и поеживаясь от холода. — Об Азирафеле? И что тебе интересно? — Все! Какой он человек, чем он увлекается, с кем дружит, куда ходит по вечерам, что любит есть на обед. В общем все, что знаешь. Анафема останавливается и некоторое время смотрит на него с подозрением, но потом все-таки возобновляет движение и отвечает: — Если честно, мне сложно рассказывать о нем. Как я уже говорила, он скрытный человек. Но я знаю, что он очень любит свою работу, любит искусство и разбирается в нем, любит сладкое, даже на обед обычно ест десерты, но больше всего на свете он любит читать — я постоянно замечаю его с книжкой в руках. А еще он очень добрый, просто потрясающе добрый и отзывчивый. Когда я ссорюсь со своим парнем, первым делом прихожу к нему за советом. Он очень хорошо умеет утешать, всегда подбирает самые правильные слова, от которых становится легче. Хотя, мне всегда казалось, что сам он очень одинок. Анафема замолкает, как будто думая о чем-то, и они идут в тишине некоторое время. Кроули не хочет прерывать ее мысли. — Я знаю, что он рисует, — вдруг продолжает Анафема, — хотя я никогда не видела его рисунков, но Азирафель как-то проговорился, что ему это очень нравится. — Да, я видел пару набросков у него на столе. — Кроули вспоминает рисунок человека в шляпе. — Правда? Я бы очень хотела посмотреть на них. Уверена, что у него отличная рука. — Я могу показать тебе, если хочешь. — Но как же… Разве так можно? — она опять останавливается и смотрит непонимающе. — Я сразу их верну, и мы ничего ему не скажем, — пытается улыбаться Кроули, но сам понимает, что сказал глупость, поэтому меняет тему: — А что насчет личной жизни? У него был кто-то, не знаешь? — Не уверена, но кажется, что не было. Хотя, в последнее время он часто витал в облаках и, как мне показалось, выглядел счастливее, чем обычно. Я даже стала подозревать, что у него кто-то появился, — говорит Анафема, и сердце Кроули замирает и сжимается. Он опять вспоминает про мужчину в шляпе, и глупая ревность, которую Кроули тогда в себе подавил, возвращается с новой силой. — И кто это мог быть? — хрипло спрашивает он. — Понятия не имею, — Анафема, кажется, не заметила перемен в собеседнике. — Но знаешь, была забавная история, связанная с его котом. Ты же в курсе, что у него есть кот? — Да, в курсе, он теперь живет у меня. — Так вот, однажды я заметила, что Азирафель очень нервничает и спешит поскорее уйти с работы, тогда я спросила, куда он так торопится, а он ответил, что его ждет Энтони. Я сначала подумала, что это какой-то парень и спросила, кто это, а он как-то замялся сначала, а потом ответил, что это его кот… Стой, что значит живет у тебя? Анафема смотрит на него, раскрыв рот, испачканный мороженым, а Кроули смеется. — Его хотели усыпить. Я решил, что не позволю усыпить кота по имени Энтони. — Точно, у вас же одно имя, забавное совпадение. Я вообще удивилась, когда узнала, что Азирафель завел кота, да еще и назвал так странно. Мне всегда казалось, что ему больше подойдут комнатные цветы, так и представляю, как он разводит их, поливает и опрыскивает. — Уверен, что он бы их заливал, — вдруг непроизвольно вырывается у Кроули и в его голове сразу что-то щелкает, кусочки очередного пазла встают на свои места. Он замирает. Ну конечно, комнатные растения — вот чего так не хватает на подоконнике в доме Азирафеля. И где-то в подсознании он всегда знал об этом. Через какое-то время Кроули понимает, что просто остановился и завис, а Анафема пытается что-то сказать ему. — Что ты говоришь? — переспрашивает он, догоняя девушку. — Я говорю, что мне любопытно, почему ты так интересуешься Азирафелем. Это твоя работа, я знаю, но мне почему-то кажется, что для тебя это что-то очень личное, просто вижу это в твоем взгляде. — Анафема останавливается и берет его за локоть, заглядывая в глаза. — Расскажи мне, Кроули, потому что, если честно, меня это немного пугает. Он молчит некоторое время, а потом просто кивает и ведет ее в ближайшее кафе. Кроули рассказывает ей все: о своих странных снах, о том, как его тянет к Азирафелю и как ему кажется, что они были знакомы всегда. Он даже рассказывает о свитере и о своей фотографии, которую нашел сегодня в коробке. В конце концов, он признается ей, что, кажется, любит и всегда любил этого человека и сейчас уже просто не может существовать без него. Когда Кроули пытается незаметно стереть выступившие слезы, Анафема берет его за руку и смотрит внимательно прямо в глаза. В ее взгляде нет осуждения, страха или даже жалости, только грусть. — Я не знаю, что это и как это все можно объяснить, но я верю тебе, — тихо говорит она, сжимая его ладонь. Кроули этого достаточно. Он понимает, что теперь ему стало гораздо легче. Теперь у него есть Анафема — очередная тонкая ниточка, связывающая их с Азирафелем, живое подтверждение его реальности. Квартира, кот Энтони, а теперь и Анафема, — это все, что осталось ему от человека, которого он никогда не знал, но всегда безумно любил. Кроули думает, что все эти тонкие ниточки тянутся от него к Азирафелю, и он как будто может хотя бы на долю секунды дотронуться до него. И это именно то, что все еще позволяет ему существовать и оставаться в сознании. Они разговаривают почти до самого вечера: Анафема пытается рассказать ему об Азирафеле все, что только может вспомнить, и Кроули понимает, что этот человек именно такой, каким он его представляет. Или, если говорить точнее, такой, каким он его знает и любит. Перед тем как отправиться домой, Кроули заезжает в квартиру к Азирафелю. Это уже стало какой-то дурацкой традицией, без которой он не может представить себе окончание дня. По дороге он заходит в цветочный магазин и выбирает растение. Консультант начинает что-то спрашивать у него, но Кроули отвечает, что просто хочет подарить растение любимому человеку. В результате он приносит Азирафелю небольшую цветущую гардению. Аккуратно расположив ее на подоконнике, он проводит пальцами по крупному белому цветку; его лепестки мягкие, тонкие и кажутся очень хрупкими. Кроули поливает растение: продавец в цветочном сказал ему, что земля должна всегда оставаться влажной, но его нельзя заливать. — Его нельзя заливать. Нельзя, иначе оно погибнет, — говорит Кроули, глядя на белые цветы. — Но знаешь, тебе можно, тебе все можно, все что угодно, только вернись ко мне. Прежде чем уйти, он вынимает из рамки фотографию с домом, потом вставляет в нее изображение Энтони, которое нарисовал Азирафель, и вешает рамку на прежнее место в прихожей. Остальные вещи, включая свою фотографию, он собирает обратно в коробку и возвращает ее под кровать. Кроули уходит из квартиры поздним вечером, когда на улице уже темно. Он проверяет телефон, о котором совсем забыл во время встречи с Анафемой, и обнаруживает множество пропущенных вызовов и смс от Ньютона. Напарник пишет, что у него появилась новая информация по делу и просит срочно с ним связаться. Кроули быстро отвечает, что они все решат утром, а потом обнаруживает еще одно сообщение, но уже от Неда. «Легок на помине», — думает он и, закурив сигарету, спешит домой.