The Unrestrained

Каждый из четырех великих кланов был основан мифическим существом, если верить хроникам. Так, например, Гусу Лань был основан Фэй Лянем — изящным драконом с головой оленя и телом птицы, и все адепты, связанные с Гусу кровными узами, носили на своей голове роскошные оленьи рога. Не Минцзюэ обожал подшучивать над Лань Сичэнем, особенно когда тот в очередной раз задевал ими притолоку и нелепо мотал головой. Сичэнь не обижался, смеялся неловко. Или Ланьлин Цзинь, основанный духом лисицы, Хули-цзин, вот их Минцзюэ терпеть не мог. Несмотря на красивые пушистые хвосты и очаровательные ушки, лисицы славились своей хитростью, изворотливостью и коварством, словом, всем тем, что Минцзюэ терпеть не мог. Ну, а Цинхэ Не был основан Цилинем, мощным существом с телом лошади, головой дракона и толстым хвостом, и поэтому все адепты гордились своими небольшими, но крепкими рогами. Цилини олицетворяли мудрость и справедливость, и клан Не справедливо считался кланом, который никогда не станет наказывать невиновного. Не Минцзюэ любил думать, что он справедливый, если только… Дело не касалось его младшего брата. Хуайсан был маленьким, милым, очаровательным ребенком, но в нем не было ни капли мудрости или справедливости, лишь детский эгоизм, требовательность, прихотливость, словом, молодая госпожа, а не наследник грозного клана Не. Минцзюэ вздыхал, надеялся, что Хуайсан это перерастет, однако сам невольно потакал капризному младшему брату. Покупал лучшие ткани для его нарядов, красивые безделушки, вроде статуэток и картин, дорогие игрушки и искусные украшения для рожек. Рога, к слову, у Хуайсана еще даже не проклюнулись, но украшения он просил регулярно, клянчил, ныл, говорил «на будущее», и Минцзюэ таял. Он не мог противостоять очаровательным глазам ребенка. Вот и сейчас глава клана разбирал важные бумаги, вникал в послания от глав других кланов, словом, был очень и очень занят. Хуайсан играл здесь же: пытался раскрасить веер, выходило не очень красиво, но малыш не сдавался, закусывал губу в сосредоточенности, пыхтел и кряхтел. Утомился, откинулся на спину, схватил ручками собственный хвост, помял, а затем перевел взгляд на брата. — Дагэ, я хочу спать! — Хочешь спать — так и иди и ложись, — ворчливо отозвался Минцзюэ, а затем почувствовал, как Хуайсан взбирается ему на колени. Уютно устроившись, младший Не закрыл глаза, почти мгновенно погружаясь в сон. На секунду Минцзюэ замер, а затем чуть улыбнулся, обхватывая ребенка длинным хвостом, оборачиваясь вокруг него, укутывая собственным теплом. — Спи спокойно, А-Сан. Но завтра, подумал Минцзюэ, завтра ты отправишься со мной на тренировку, и никакие умильные мордочки тебя не спасут!