Однажды я увижу свет, или Альтернативный конец для всех

Наконец-то выдался один свободный денек. Тентен оставляет снаряжение шиноби дома, желая просто погулять сегодня в Конохе. У неё выдался один из самых спокойных дней за последний месяц, ведь сегодня она не будет на очередной дипломатической миссии, на которой она должна будет либо охранять кого-нибудь вроде Хиаши Хьюга, постоянно делая серьезный вид, либо следить за толпой генинов, которых ей всегда подсовывают. – Поверить не могу, что жизнь джонинов настолько скучна! – тянет жалостливо Тентен, засовывая себе в рот палочку с данго. – Опять жалуешься на жизнь, Тентен? – насмешливо спрашивает кто-то за её спиной, и куноичи вздрагивает. В кафе заходит Ино с Сакурой, и девушка им приветливо машет рукой. – Проходили мимо, и услышали, как какой-то джонин плачется, а это оказывается Тентен, – Ино присаживается напротив Тентен, движением руки убирая длинный хвост за спину. – И вам привет, – бурчит Тентен. – У вас-то жизнь веселая, не то, что у меня, – она откусывает ещё один шарик данго, в то время как Сакура заказывает себе ан-данго, а Ино две порции куши данго и зеленый чай. – Да-а-а, невероятно веселая, – смеется Ино. – Отлавливают время от времени неудачников, возомнивших себя последователями Мадары, а мне занимайся и копайся в их мозгах, – она брезгливо морщится. – О, я не знала, – пожимает плечами Тентен. – Впрочем, моя жизнь не веселее. Только и хожу, глядя на всяких богатых феодалов, или как мамочка бегаю за командой генинов, или, хуже того, чунинов, – она опять вздыхает, потягивая матчу через трубочку. – Зато ты хотя бы мир видишь, – улыбается одобряюще Сакура. – Нам такой возможности не дают. Тентен хмыкает, но мысленно соглашается. – А вы-то, не собираетесь в этом году сдавать экзамен на джонинов? – тыкает она в подруг палочкой из под данго. – О, нет, мне хватило кошмаров после того эксперимента Ибики-сана, а это значит, что пока мне рановато думать об этом. Да и желания пока такого нет, – пожимает плечами Ино. – А я думала, что подам в этом году, но Хокаге-сама просит заняться госпиталем, так что времени на подготовку у меня не хватит, скорее всего, – тоже отказывается Сакура, делая глоток из пиалы. – Нет охоты опять ударить в грязь лицом, как в прошлом году, – поёживается девушка. – Да брось, Сакура. Ты проиграла Генме-сану, а он из Анбу, так что в этом ничего зазорного нет, – подбодряет подругу Яманака, трогая рукой её плечо. Тентен согласно кивает. – Но ведь Тентен же сдала, – удрученно бормочет Сакура, глядя на джонинский жилет на куноичи. – И теперь этому совсем не рада, – в тон отвечает ей Тентен. Ино глядит пару мгновений на повисших в грусти подруг и резко ударяет рукой по столу. – А, ну, перестаньте! – она встряхивает головой. – Развели мне тут. Хм, подумаешь, одна не смогла сдать один раз чёртов экзамен и так убивается, а вторая его сдала и жалуется на что-то! Если вы не прекратите вести себя так по-детски, я позову Гай-сенсея, уж он-то вам поднимет настроение, – со смешком заканчивает Ино, вновь беря в руки свою пиалу с чаем и делает глоток. Повисает молчание, а потом девушки смеются.

***

Когда Сакура и Ино уходят дальше по своим делам, а Тентен думает, где бы ей найти Ли, когда видит бегущую зеленую фигуру навстречу ей. – О, а вот и он, – хмыкает Тентен. – Тентен-сан! – восклицает Ли, подбегая к девушке. – Неджи-кун вернулся! Тентен замирает. – Чего-чего?! Я не ослышалась? – куноичи вытягивается всем телом, неверяще глядя на взволнованного Ли. – Это правда? – она хватает друга за плечи и встряхивает его. Тот кивает. – Гай-сенсей уже там, а я решил найти тебя! Ну, же, скорее! – хватает он её за руку, тяня через гущу толпу вперед. – Скорее же, Тентен-сан! Девушка чуть-чуть тормозит, спотыкается о камешки на дороге, приходя в себя и переваривая информацию. А потом до неё всё доходит очень ясно. Неджи вернулся! Неджи, её товарищ, её первая любовь, шиноби, которым она восхищалась, её друг, наконец-то, вернулся в Коноху! Она вдруг широко улыбается и прибавляет шагу, затем переходя на бег. Они добегают до квартала Хьюга так быстро, что сами удивляются этому. Переводят дух, а затем входят через массивную дверь в просторный двор, проходят сад с цветущими акациями и вишней, а затем Ли останавливается, взмахивая рукой и подзывая Тентен. Та поворачивается туда, куда указывал палец друга, и улыбается ещё шире. – Неджи! – против воли вырывается у неё, когда она видит своего товарища в кругу друзей. И это привлекает внимание всех, кто находится здесь: и глава клана, и старейшины, и Хокаге-сама, и Гай-сенсей вот сидит рядом, утирая слезы возле чувствующего себя неловко Неджи. Тентен чувствует такую сильную волну радости, что она бросается наперерез, обнимая Неджи за шею. – Неджи, ты вернулся! – начинает причитать куноичи, душа в своих объятиях друга. – Как же я рада! Боже, 4 года почти! 4 года эти были невыносимы, Неджи! На кого ты меня оставил вместе с этими двумя! – Неджи, поначалу тепло обнимавший подругу, начинал испытывать неловкость опять. Тентен совсем не изменилась: такая же жалующаяся на Гай-сенсея и Ли, слишком экспрессивная и эмоциональная. Неджи был готов к чему-то такому гипертрофированному. Но сейчас это не раздражало. Он вернулся домой.             Неджи не позволяют уйти в свою комнату ещё долго: сперва общается с Хокаге, потом со старейшинами, с Хиаши-сама, приходят товарищи из Конохи: Наруто слышно за несколько поворотов от квартала Хьюга, Сакура с Ино, Киба с Шино и Шикамару, затем он попеременно находится в объятиях Гай-сенсея, Ли и Тентен, которые не желали расставаться со своим товарищем почти до заката и только когда загораются фонари на улице, они уходят, слезно заверяя, что завтра они пойдут в барбекю-кафе, чтобы отметить воссоединение 9 команды.

***

Во дворе так сильно пахнет цветущей акацией, и Неджи сидит на тахте, впитывая в себя запах, который он уже забыл. Так пахло его детство, его юность и даже после войны, когда он вышел из комы, когда жил вдали от дома, он чувствовал этот запах. Зеленые листья начинают шелестеть с порывом летнего ветра, и несколько прядей волос выбиваются из хвоста, падая на ткань белого домашнего юката. Неджи подбирает под себя ноги, садясь в позе лотоса, прикрывая глаза: запах становится сильнее. – Неджи-нии-сан, – раздается за его спиной, и Неджи открывает глаза, оборачиваясь. – Хината-сама! – слегка удивляется Неджи, глядя на Хинату, одетую в сиреневое юката с белым хаори, накинутым сверху. Девушка выглядит, словно она только недавно проснулась. – Что вы здесь делаете? Хината встретила Неджи только по приезду, вместе со всеми, с усилием пряча глаза и не прикасаясь к нему. Пролепетав «добро пожаловать домой, Неджи-нии-сан», Хината почти сразу затерялась среди соклановцев, и больше Неджи её не видел до конца дня. – Я…хотела поговорить с тобой, – Хината подходит ближе к юноше, и тот двигается, чтобы освободить место для неё. Когда Хината садится, подогнув колени и опираясь руками о них, они ненадолго замолкают, слушая всё тот же привычный стрекот цикад. А запах акаций становится ещё явственнее, Неджи даже может почувствовать привкус белых цветков на языке. – О чём вы хотели поговорить, Хината-сама? – прерывает их молчание Неджи, поворачиваясь к Хинате и замечает, что глаза у девушки закрыты. Она вздрагивает. – Да. Я хотела сказать тебе спасибо за всё, что ты сделал для меня, Неджи-нии-сан, но теперь я думаю, как это будет звучать, скорее всего, глупо. Словно эти слова смогут выразить всю мою признательность тебе, – говорит Хината несмело, не открывая глаз. Она сжимает руками ткань на бедрах, и Неджи знает, что это означает высшую степень волнения. – Я ждала, когда же ты вернешься, и думала, что к тому времени я смогу сделать то, что хотела. Однако, конечно, у меня такое никогда не получается, – девушка, наконец, открывает глаза и поворачивает свое лицо к брату. На половину лица падает свет от фонарей, от чего светлые глаза отдают стальным блеском. – Неджи-нии-сан…я… Куноичи прерывается, отводя взгляд. И тогда в голосе появляется уверенность. У неё не получается смотреть прямо в глаза человеку и говорить твердо, Хината, правда, ненавидит свою робкость. – Я, правда, хочу стать полезной для клана. Для деревни. Для тебя, чтобы отплатить за то, что ты сделал, – как на духу выпаливает Хината, а потом крепко зажмуривает глаза. Повисает молчание. Неджи смотрит на сестру, удивляясь её словам и больше всего тем изменениям, что появились в ней: раньше она никогда не говорила с Неджи так спокойно. Только если во время боя, когда они отвлекались на другие вещи. Теперь в Хинате уже неуловимо чувствовались оттенки решимости и уверенности. Очевидно, война так сильно повлияла на неё. Да и на всех, на самом деле. И сам Неджи понял кое-что так ясно, то, что терзало его на протяжении многих лет, и в чем он не мог признаться даже самому себе. – Хината-сама, вы вовсе не обязаны мне ничем, – спокойно отвечает Неджи, с легкой улыбкой глядя на опущенную голову девушки. – Я сделал то, что должен был. – Нет-нет, – Хината вскидывает голову, поворачиваясь всем корпусом к Неджи. – Если бы не я, ты бы спокойно жил эти 4 года здесь, и всё было бы хорошо! И…к тому же…ты сделал для меня больше, чем думаешь. – Хината отводит взгляд опять, чувствуя, как краснеют её щеки. – Ты не только спас мне жизнь тогда, ты мне ещё дал возможность понять, как глупо я вела себя. Теперь же…благодаря тебе, Неджи-нии-сан, я могу смотреть на этот мир новыми глазами. Твои глаза всегда видели лучше, чем мои, – стеснительно говорит Хината, слегка улыбаясь. – И теперь я могу видеть то же, что и ты. Я хочу…хочу изменить наш клан. Хочу, чтобы больше никогда….никогда никто не страдал от метки проклятья в нашей семье, – Неджи вздрагивает и потрясенно смотрит на Хинату. – Чтобы ты был свободен, Неджи-нии-сан. – Хината разворачивается к брату и тянет дрожащую руку к его лбу, где виднеется проклятая печать. – И я хочу изменить это. Хочу помочь тебе в осуществлении твоей мечты, – Хината прикладывает прохладную ладонь к горящей коже Неджи, а тот отстраненно думает, что это впервые, когда член главной семьи каким-то образом касается его метки и это не приносит ему боли. Рука Хинаты холодная, а кожа очень мягкая. Неджи чувствует, как у него начинает гореть всё лицо. Он двумя руками обхватывает ладонь девушки и отводит от своего лба, а потом, не отпуская её, смотрит. Хината теперь сама начинает испытывать ужасное чувство смущения, думая, как она смогла так поступить. Неджи смотрит на белую кожу, на проступающие под ней зелено-синие ниточки вен, на костяшки пальцев с синяками из-за тренировок, на коротко остриженные ногти и слегка дрожащие кончики пальцев. А потом бездумно подносит её к лицу и целует, слегка прижимаясь к прохладной коже, чувствуя запах акаций даже на ней. Мир будто бы замирает, и Хината оторопело смотрит на Неджи, который просто молча прижался губами к её ладони, а потом ощущает заходящееся в бешеном ритме сердце и слышит в ушах шум крови. Участок кожи, которой коснулся Неджи, кажется, плавился. Но убрать руку девушка не смеет. – Спасибо вам, Хината-сама, – произносит Неджи, поднимая голову и глядя на девушку с улыбкой. – Ведь и вы научили меня многому в этой жизни, – добавляет он, видя всё ещё ошарашенный взгляд Хинаты. Он отпускает руку девушки, которой теперь она кажется не её рукой вовсе. Хината, чувствуя предательскую пустоту в голове, оторопело кивает. – Я… – Всё в порядке, Хината-сама. Однажды, каждый из нас сможет отблагодарить друг друга за всё, – голос Неджи всё ещё спокоен и незыблем, как скала, и Хината вдруг успокаивается. – Да. Я надеюсь на это, Неджи-нии-сан, – говорит она мягко, а потом встает на ноги. – Я рада, что мы смогли поговорить. Спокойной ночи, Неджи-нии-сан, – Хината слегка склоняет голову и уходит, наконец, достигнув штиля в своей душе. Неджи смотрит вслед Хинате, глядя на то, как развевается на ходу белый хлопок хаори, как подпрыгивают при каждом шаге кончики темных волос. А затем переводит взгляд на краешек луны, уже выступавшей над горизонтом. Когда-то Неджи казалось, что против судьбы не пойдешь. Что она предопределяется до его рождения и как бы ты ни старался, тебе от неё не уйти. Однако, бой с Хинатой, где он выиграл технически, на самом деле стал первым для него шагом к новому горизонту: да, в техниках Хинате никогда его не превзойти, но в силе духа он проиграл ей с треском. Она раздавила его морально ещё тогда своей несгибаемой волей в таком щуплом тельце, а затем добила, когда после того боя с улыбкой сидела с ним под деревом сакуры во дворе, даже не злясь на него. Затем бой с Наруто, который раз за разом убеждал его в том, что человек определяет свою судьбу сам. И Неджи в какой-то момент ему поверил, он решил, что однажды его судьба будет определяться его желанием. В те дни он вспоминал моменты из детства, когда метка не жгла так сильно лоб и не отравляла душу, моменты, когда он с Хинатой гулял по саду, играл в догонялки и тренировался с ней, искренне желая помочь стать ей сильней. Когда он по-детски, открыто восхищался её красотой, но не только внешней. Тогда, от чистоты всей детской души он желал защищать и умереть ради Хинаты. Тогда ему казалось, что это желание самое настоящее и самое искреннее. А потом вспоминал те же дни, когда метка стала его ядом, которая медленно вливала свою дозу каждый день, заставляя смотреть на некогда восхищавшую его душу Хинату с ненавистью и презрением. Когда он видел её ничем не закрытый лоб, её мягкую улыбку, всё такую же, направленную на него, Неджи, и он закрывал свои глаза и душу, ставя на ней такую же метку. Метку запрета. Он должен её ненавидеть всей душой. И он это делал. Его слепая, невинная любовь к милой девочке Хинате и той, кого он должен защищать, окрасилась в багровые реки ненависти к наследнице клана и той, кто однажды будет подчинять его, Неджи, своей воле одним лишь движением пальцев. Всё, что дается тебе с преувеличением, также потом и оборачивается против тебя, сейчас это Неджи понимал. Слишком сильная привязанность, слишком глубокая дружба, слишком невинная влюбленность превратилась в слишком ядовитую ненависть и слишком явное презрение.             Он глубоко вдыхает и выдыхает несколько раз. За три года в другой стране он много-много думал, поэтому сейчас он мог, наконец, сбросить с себя оковы. Больше он не чувствовал себя связанным этой меткой. Всё ещё помня нежное касание руки Хинаты, Неджи прикладывает свою руку ко лбу, улыбаясь краешком губ. В воздухе застыл запах акаций.