Однажды я увижу свет, или Альтернативный конец для всех

Раз. Два. Три. Четыре. Тишина. Саске закрывает глаза. Раз. Два. Тишина. Раз. Два. Три. Он рывком поднимается на кровати. В небольшой гостевой комнате царит полутьма. Он опускает босые ноги на пол и встаёт. Еле слышный скрип деревянных половиц и холод дощатого пола приводят его в чувства. Доходит до раковины и поворачивает кран, пуская ледяную воду. Пару мгновений смотрит на поток воды, а затем протягивает руки, споласкивая их и лицо. Несколько прядей мокнут и капли воды затекают за ворот футболки, но Саске не реагирует на дрожь тела. Он закрывает кран. Раз. Капля просачивается через горловину крана и падает, ударяясь о белое дно раковины. Два. Саске смотрит. Три. Раздражает. Он вздыхает и опять открывает кран, пуская воду. Споласкивает лицо ещё раз, с усилием трёт кожу, отросшими ногтями царапая кожу и чувствуя раздражение на итак обветренном лице. Невозможно. Это невозможно. «Что же мне делать, нии-сан? Как бы ты поступил на моем месте?» Саске уже смог привыкнуть к своей жизни. Такой, какой она стала. Потерявшей красные и черные оттенки боли, зеленые и желтые проблески радости. И белую нить, ведущую всегда к красно-белому вееру на полуразрушенной стене. И теперь мир пошатнулся опять, с удовольствием протягивая руки к истерзанному всеми и им лично сердцу Саске и всаживая ещё один кол туда. Саске пугала неизвестность. В очередной раз. Что произойдет дальше? Чего теперь они захотят? Саске правда не знал. А ещё он не знал, чего же искренне хотел он. Кажется, он уже забыл, каково это желать что-то и испытывать какие-то яркие эмоции, но вчерашний разговор резким движением разрезал уже заживающие швы на глубокой ране и несколькими словами вскрыл её. Кровь опять выливалась, заливая пол своими темными сгустками, пачкала руки и лицо, шею, грудь, Саске опять ощущал её металлический привкус на языке. Он опять чувствовал себя живым.       Утро он встречает бескровный. Из раны вылилось всё, что могло, Саске чувствовал только тупую пульсацию в этом месте, где она была. Багровый рассвет медленно поднимал руки-лучи, обнимая многоэтажки и дома, будил птиц, спящих на проводах, и разгонял ночных мотыльков от потухающих фонарей на улицах. Воздух наполнялся сладким запахом, от которого Саске сейчас воротило. Он так и не переоделся с вечера, поэтому он просто автоматически проверяет снаряжение и цепляет сумку к бедру, а затем запахивается в свой плащ, одной рукой застегивая пуговицу. Саске не знал, зачем он уходит так рано, но больше сидеть у окна, бесцельно глядя на кирпичные и соломенные крыши домов, он не мог. Девушка у ресепшена улыбается и кланяется сонно, а Саске протягивает ей ключ. Он так и не придумал за ночь, что же ему делать дальше. Со всей этой информацией. Юноша выходит на улицу, замечая уже нескольких работников в треугольных соломенных шляпах, а ещё слышит звук молотков и крики мужчин, рядом где-то идёт стройка. Саске пересекает несколько улиц, выходит на главную, где уже всё идёт оживленнее. Проезжает повозка с двумя торговцами, пробегают несколько портных-мальчишек, Саске таких часто встречал в разных деревнях: обычно они шьют дешевле, но топорнее. Ему было это не так важно, поэтому он довольно часто заказывал у таких походную одежду. Он заходит в один открытый паб, заказывая омурайсу, молочный чай с порцией боттян данго. Здесь нет посетителей, и мальчик-официант выглядит ещё совсем вялым, потирая свои красные глаза. Саске думает, когда он в последний раз чувствовал недосып или вялость. Вид данго у Саске всегда вызывал непонятное чувство горечи: раньше он испытывал какое-то дикое отвращение к нему. И теперь это всё прекрасно обосновывалось ассоциацией этого блюда с его братом. Он не любил сладкое, но поесть мог. Без энтузиазма и лишнего фанатизма. Саске жует один шарик, а затем кладет палочку с двумя оставшимися на тарелку. Невкусно.       Он уходит из паба, когда туда набивается большое количество людей, и щурится на уже высоко стоящее солнце. Мимо опять пробегает толпа ребятишек, у кого-то улетает воздушный змей, несколько подростков прогуливают занятия, слоняясь от лавки к лавке. Саске идёт вдоль улиц, всё ещё испытывая пульсирующую боль в затылке. Он доходит до того кафе, где продавали персиковое желе, мельком глядя на вывеску. Так и называется. «Персик». Саске дергает уголком губы, тихо фыркая. Как глупо. Там тоже несколько работяг, видимо, вышедших на перерыв. Стайка девчонок залетает туда, улыбаясь официанту за стойкой и заказывая 5 порций желе. Саске не знает, зачем он сюда пришел. Он стоит пару минут, пока недоумевающий работник кафе не предлагает ему присесть. Поведя плечом неопределенно, он садится за стол, чувствуя себя опять не к месту. Стул напротив пустует, и Саске смотрит на него несколько секунд. – Что вы хотите заказать, господин? – улыбается официант, кланяясь Саске. – Онигири. Вероятнее всего, скоро ему выдвигаться, так что не помешает иметь запас еды с собой. – Сколько порций? – Три, – отвечает Саске, всё ещё сверля взглядом спинку стула. В кафе витает сладкий запах персика и ещё какой-то запах духов, только сейчас он это замечает. – Ваш заказ, – перед Саске опускается тарелка с 3 онигири, и он кивает, сразу кладя деньги на стол. Официант опять улыбается и уходит к следующим посетителям. Саске поднимает голову. Народу уже прибавилось, и он смотрит за стойку. Кагами там нет. – Где Кагами? – Саске останавливает жестом юношу, несущего ещё один заказ. Тот удивленно хмурится, а потом радостно выдает: – У неё сегодня миссия, Акира-сама вызвал её к себе, – и уходит дальше, мило улыбнувшись напоследок. – Миссия? – Саске провожает взглядом официанта, а потом выходит из кафе. Он полагает, что упомянутый Акира, вероятнее всего, глава этой деревни. И не ошибается: с помощью радушных жителей ему удается найти его резиденцию в деревне. В отличие от резиденции Хокаге, его дом находится почти на отшибе деревни. Саске решает подождать её снаружи. Он не думает, что его впустят в резиденцию главы так уж просто. Несколько птиц пролетают над его головой, а потом вспархивают в небо, стремясь добраться до согревающего солнца. Которое вполне может их сжечь. Саске вздыхает и опускает голову. И замечает движение: наружныё сёдзи, ведущие в дом главы деревни, разъезжаются в стороны и оттуда выходит молодой мужчина. Саске с неудовольствием отмечает, что Кагами с ним нет. Тот подходит к Саске, улыбаясь. У мужчины черные волосы и такие же глаза, но напоминают они почему-то Саске глаза Наруто. Они живые и смотрят по-доброму, и оттого выглядят глупо, как думает Саске. – Вы кого-то ждёте? Саске кивает. – Ты кто? Мужчина улыбается, протягивая ему руку. – Меня зовут Акира и, вроде как, я работаю здесь. Саске моргает, а потом протягивает руку. Значит, это и есть глава деревни. Вероятнее всего, он гений своего рода, раз стал главой деревни в таком возрасте. – Так кого вы ждете? Я видел вас в окно, вы довольно долго стоите тут, – Акира большим пальцем показывает себе куда-то за спину, и Саске смотрит на окно его кабинета, судя по всему. – Кагами. Мне сказали, что она получает задание здесь. Внезапно глаза Акиры загораются ещё более живым блеском, и Саске он начинает ещё больше напоминать Наруто. – О, так вы ждали Кагами? Да, это верно, она получила задание, но она уже ушла. И уже довольно давно. Саске вздыхает про себя. Он смотрит на этого весьма доброжелательного юношу, на довольно стандартную резиденцию, на белые хакама и хлопковое темно-зеленое кимоно на Акире, словно он дома у себя сидит, и думает о том, как это не похоже на уклад Скрытых Деревень Пяти Стран. И думает, что надо сказать «спасибо» ему информацию. И за то, что он почему-то без сомнений разговаривает с незнакомцами и спокойно подходит к чужим шиноби без своего отряда. – Спасибо, – говорит Саске медленно, и вправду сомневаясь в нужности этого слова. Акира беззаботно пожимает плечами. – Обращайся, – он разворачивается, заводя руки за спину, и уходит от Саске в сторону края деревни, откуда разворачивался вид на бескрайние зеленеющие поля. – Кстати, Кагами, скорее всего, сейчас у реки, – добавляет он, обернувшись к Саске лицом. Саске медленно кивает. Акира, присвистывая, уходит. Он серьезно похож на этого идиота.

***

Кагами находится на пристани у реки Хаоку. Саске останавливается, смотря на воду: русло реки узкое и довольно быстрое, а на противоположной стороне стояли пшеничные поля, для которых набирали воду для полива из этой реки. – Саске? Что ты здесь делаешь? – голос Кагами звучит удивленно. Саске переводит взгляд на неё. Та стоит в синем кэйкоги с белым оби, обычно надеваемых для тренировок, и теперь Саске уже точно может сказать, почему его коробила такая палитра: это цвета Учиха. Девушка спрыгивает с досок, босыми ногами давя зеленую траву и останавливаясь, не решаясь подходить к Саске. – Ответ от госпожи Коюки ещё не пришел, – говорит Кагами, решив, что Саске пришел за этим. – Но она уже получила наше письмо. Она разворачивается, уходя влево от Саске, и тот следит за ней взглядом, наконец, замечая что-то вроде тренировочного полигона в той стороне. Несколько манекенов, сделанных, вероятнее всего, из резины, семь мишеней для метания кунаев и сюрикенов, три деревянных столба, вбитых в землю для оттачивания силы удара. Кагами надевает сандалии, оставленные у одного из столбов, протягивает руку, вытягивает с помощью чакры два куная из мишени, а затем проводит пальцем по острию, проверяя, не затупилось ли оно. В общем, делает вид, будто бы тут никого, кроме неё, нет. – Если хочешь, кстати, могу попросить кое-кого тебе показать все хорошие места тут, – вдруг говорит она, сложив всё оружие в сумку. – У нас тут высокогорье и, если тебе интересно, ты можешь побыть в горах. Пока ждёшь ответа от госпожи Коюки. Саске молчит. Кагами тихо вздыхает, а потом цепляет сумку к бедру и разворачивается, намереваясь уйти. – И кто тебе сказал, что молчание – хорошая тактика поведения, – произносит Кагами безучастно, уже шагая в сторону деревни. Саске смотрит на противоположную сторону, где двое детей плавают в воде, плескаясь и громко крича на всю округу, а сбоку от них мужчина набирает в ведро воды и что-то кричит им в ответ. Отсюда не очень хорошо слышно. – Расскажи мне всё. Кагами останавливается и оборачивается. Саске, больше не говоря ни слова, подходит ближе к кромке воды, и садится на траву. Куноичи чуть стоит, а потом возвращается, тоже присаживаясь. Но на расстоянии от Саске. – Что именно ты хочешь узнать? – Почему вас ещё не обнаружили? Шаринган известен каждому шиноби. – Судя по рассказам взрослых, использование шарингана мы старались доводить до минимума. Поэтому тренировались в ниндзюцу и тайдзюцу. Однако, если же соперник оказывался значительно сильней, чтобы ограничиваться стандартными техниками и мы использовали шаринган, у нас появлялась вторая задача: сделать так, чтобы это было последнее, что видел враг. Саске смотрит вдаль, чуть щурясь. – Но, конечно, это было довольно тяжело, если противник имел численное превосходство, поэтому мы тренировались, учась на этом. Тренировались и свободными днями, и каждой ночью. Чтобы отточить навыки до совершенства, чтобы не подвергать клан риску быть раскрытым. Вот и всё. Только благодаря нашему стремлению защитить свои жизни и остаток клана, мы смогли сохранить эту тайну. – Как часто ты использовала свой шаринган на миссиях? Ты тоже убиваешь каждого, кто видит его? – задает вопрос Саске, который логично вытекает у него из ответа Кагами. – Нет. Я редко использую шаринган. Обычно мои миссии не требуют его активации. В основном, мои миссии дипломатические или же сопровождающие. Но если враг будет силен и вынудит меня использовать шаринган, мне придётся приложить все усилия к тому, чтобы устранить его, – Кагами вытягивает ноги на траве. Саске мысленно соглашается. – Я понял, что многие занимаются и гражданской работой, шиноби я особо не заметил. – Да, – Кагами кивает. – Работой шиноби здесь особо не пропитаешься. Мы живем в маленькой стране, где уровень подготовки шиноби ниже, чем в Пяти Странах, поэтому заказов много не бывает. Да и к тому же, мы не вовлечены в политические конфликты. В общем, шиноби здесь если и есть, то обычно они занимаются чем-то параллельно. В нашем клане каждая семья держит либо кафе, либо магазин чего-нибудь, а некоторые уже оставили карьеру шиноби. Я, Наори, Рэй-сан, Хикаку-сан и ещё Тацумо и Сейко, мы те, кто занимается в основном работой шиноби в нашем клане. Иногда я выхожу помогать Дорои-сану, он последний человек из тех семей, которые обосновались здесь, в его кафе. – Я встретил главу вашей деревни. – Акиру-сана? – Кагами поворачивает голову к Саске. – Да, он любит гулять. Повисает молчание. – Ты, наверное, посчитал его чудаком? – куноичи слегка усмехается, глядя на профиль Саске. – Он, конечно, тот ещё ребенок. Однако, он способный шиноби и талантливый дипломат. У него отлично получаются все дела. Благодаря его стараниям, деревня имеет доступ к этой реке, а поля получают достаточное количество воды для орошения. Он умеет выбирать такие миссии, удачное выполнение которых привлекает внимание некоторых стран и это позволяет нам получать больше заказов. Они вместе с госпожой Коюки превратили страну вечного холода в страну весны, – Кагами указывает Саске на одну из колонн, которую он заметил ещё в первый день. – И вот, если оглядишься, поймешь, что таких колонн ещё три. Они по периметру стоят, их на протяжении четырех месяцев наполняют углекислотой, жидким азотом и йодистым серебром, а потом дополняют чакрой, которую преобразовывают в какую-то нужную энергию, и направляют в небо, отражая друг от друга. Так они разрушают облака и останавливают образование осадков. Это очень сложный процесс, я не особо много о нём знаю. Но в целом там много нюансов, я тебе в общем рассказываю. – Впечатляюще, – вырывается у Саске коротко. Он действительно впечатлен. Здесь люди сами создают погоду и время года. Именно так, как им нужно. Л – Да, я тоже так думаю, – спокойно говорит Кагами. – Мой бывший товарищ по команде, Фумико, работает там. Одна из тех, кто наполняет и преобразует чакру в этих колоннах. – Бывший? – Оставила работу шиноби. На одиночной миссии активировала шаринган перед врагами из Кумогакуре из страха. Её раскрыли, и она не смогла справиться с ними, – голос Кагами равнодушен, но она складывает руки на животе и, Саске видит, как выделяются напряженные костяшки пальцев. – После этого Акира-сан срочно отправил меня с Тацумо на подмогу. Мы не могли убить их, иначе стране пришлось бы отвечать перед Кумогакуре, а страна бы, скорее всего, не выдержала этого. Их было четверо, трое генинов под командованием джонина. Поэтому мы применяли на них гендзюцу с наложением ложных воспоминаний. До этого я никогда не использовала шаринган для исправления. Это было отвратительное зрелище, – Кагами кривит губы, хоть голос и остается таким же. – Тацумо справлялся лучше, он отлично пользовался шаринганом уже тогда, моя же работа и работа Фумико была топорной. Я просто разрывала слои воспоминаний, чтобы добраться до событий с шаринганом и подменить воспоминания. Мы повредили их сознания своей грубой работой настолько, что двое из этих генинов потеряли рассудок, когда очнулись. Саске еле ощутимо для себя вздрагивает, чувствуя пробегающую дрожь по спине. – Я не знаю, помогли ли им потом их медики, добрались ли до истинных воспоминаний, но прошло уже 8 лет, так что, думаю, мы всё же справились. Кажется, психика Фумико тогда тоже сильно пострадала. Её рвало и тошнило ещё несколько дней потом. После этого она больше не захотела рисковать так. И ушла. Она понимала, что её уровень владения шаринганом недостаточно хорош, у неё был маленький запас чакры, таким тяжело удается пользоваться эффективно глазами. А каждый раз на миссиях активировать в неподходящих условиях шаринган – наживать проблем себе, клану и деревне. И нашла себе более подходящее занятие. Мирное. Над ними пролетает стая птиц, а те двое детей, наконец, вылезают из воды. Саске поворачивается к девушке, которая уже полностью легла на траву, закрыв глаза. – Тоже думаешь, что это жалко? Боевой клан, один из лучших кланов шиноби, теперь скрывается ото всех, как крысы, а его члены боятся демонстрировать свою настоящую силу и стараются вести жизнь гражданских, чтобы их ни в чем не подозревали, – голос Кагами становится дрожащим от еле сдерживаемого отвращения. К клану, к стране, ко всему миру. Саске молчит, рассматривая её лицо. На нём нет особых эмоций, и ничего, кроме голоса, не выдаёт в ней её презрения. – Не каждый может оставаться шиноби. Ты не сломалась после той миссии, а твой товарищ ушёл. Возможно, кому-то иногда и вовсе не стоило становиться им, – задумчиво говорит Саске, вспоминая о тех людях, о которых он слышал и которых видел. О тех, кто ломался, сходил с ума и заканчивал жизнь самоубийством. Он встаёт на ноги. – Насколько хорош твой шаринган? – он смотрит сверху вниз на открывшую глаза Кагами. – Не сравнится с твоим, – отвечает просто Кагами, поднимаясь на руках и глядя на отходящего от неё Саске. Она встаёт на ноги тоже, поправляя кэйкоги. Саске пару секунд смотрит на неё, а потом внезапно нападает. – Какого… – только и успевает сказать Кагами, чуть не получая ногой по лицу. Блок. Удар. Удар. Ещё один. Она только и успевает отклоняться или блокировать его удары, практически не имея возможности нападать. Перерывы между его ударами короткие, а сами удары чёткие и почти идеальные. Подсечка. Кагами в размышлениях падает на траву, а потом еле уворачивается от удара, приходившегося в живот. Переворот. Стойка. Кагами получает кулаком по лицу и заодно возможность вступить в атаку. Удар. Кагами использует удар кансэцу*, но Саске отступает быстрее и наносит удар сбоку. Удар. Блок. Удар. Поворот. Удар по дуге. Их удары лишь на треть уступают друг другу в силе, скорость остается преимуществом Саске. Кагами опять уходит в глухую защиту, пытаясь придумать, как бы атаковать. Удар. Она пропускает удар по дуге и отлетает в сторону тренировочных манекенов. Кагами чувствует вкус крови на языке. Прикусила из-за удара. Она нападает с максимальной скоростью, наносит несколько ударов сверху и сбоку ногой и рукой попеременно, но не достигает успеха. Зато у неё преимущество: сейчас нападает она. Кагами использует йоп-чаги*, чтобы хотя бы достать до локтя. Саске ставит блок. Фурио-чаги* два раза подряд: Саске впервые за их тренировку получает по лицу. После этого Кагами прилетает два удара подряд по плечу и основанию шеи, и она чуть не теряет сознание. Саске максимально сосредоточен на бою, он впервые тренируется спустя столько времени с хорошо подготовленным противником. Приятное чувство напряжения во всех мышцах и холодного расчета движений. Он наносит четыре точных ударов рукой, прыжок, удар ногой сверху по ключице, но Кагами в последнюю секунду сдвигает мишень на головку плеча. После этого она стискивает зубы от боли, но рада: по ключице пришлось бы ещё хуже. В крови кипит адреналин, и сейчас появляется настоящий азарт. Когда перед тобой тот, кто лучше и сильнее тебя. Потрясающе. Долио-чаги* левой ногой. Три точных удара после поворота, и Саске ослабляет защиту. Сейчас. Кагами меняет ногу, очерчивая дугу в воздухе правой ногой, и с силой бьет по линии челюсти. Саске уносит в сторону, и Кагами движется за ним, желая оставить победу за собой. Прыжок и дубальдан* по солнечному сплетению. Саске уносит опять, но он умудряется остаться на ногах. Кагами недовольно кривит губы. Какой он стойкий, черт побери. Саске потирает рукой ушибленную нижнюю челюсть и уклоняется от прямого удара оппонента. Перехватывает рукой запястье Кагами и делает подсечку. Та охает, пытаясь перегруппироваться, но Саске бьет в коленный сустав, а затем отпускает её в падение, молниеносно нанося два точных удара ребром ладони по верхушке грудины. Кагами хватается за его ладонь, но чувствует, что сил осталось немного. Саске не дает ей этой возможности, сгибая локоть и ударяя по мечевидному отростку. От боли куноичи отпускает его руку, и он перешагивает через неё, опускаясь на колено с одной стороны и сгибая вторую ногу, приставляет к горлу кунай. Кагами тяжело дышит, с неудовольствием признавая свой проигрыш. Саске даже не выглядит потрепанным! Саске победил. Он встаёт, убирая кунай и протягивая ей руку. У него на душе тишь и гладь. Шторм успокоился. Кагами цепляется рукой за его ладонь, вставая. – Ты уступаешь в скорости, но в точности ты превосходишь меня. Тайдзюцу ты уделяешь много внимания, – говорит Саске, когда они переводят дыхание. Кагами отбрасывает прядь с лица назад. – Нельзя говорить что-то о превосходстве, когда ты проиграл, – она не улыбается, но выглядит уже более расслабленной. – Ты и вправду так силен, как о тебе говорят. Саске дергает уголком губ и хмыкает. – Ты не позоришь имя клана, – говорит он, а Кагами дергает головой в усмешке. – Несмотря на отсутствие основной школы, ты сильна для самоучки. – Этого же недостаточно. К тому же, меня обучали старшие. Но выйди я в серьезный бой с шиноби твоего уровня, от меня ничего не останется за пару минут. Саске молчит. Тут возразить нечего. – Несмотря на мою хорошую точность, это не помогает, потому что я медленнее. Мне остается только вкладывать в каждый удар как можно больше силы. И ограниченность моих навыков тоже одна из слабостей. Саске кивает. – Да, я заметил. Они несколько секунд молчат. – Если хочешь, можем потренироваться в этом ещё, – говорит Саске. – Если ты не против, – отвечает Кагами, отмечая реакцию шиноби. Тот качает головой. – После долгого отсутствия тренировок и боёв это отличная возможность попрактиковаться, – расстегивая плащ, говорит Саске. – Разве ты не должна идти на миссию? – Я выдвинусь после заката, – отвечает Кагами. Солнце ещё не спустилось к горизонту. – Расскажи мне о Конохе. У тебя ведь есть там друзья? – она скрещивает ноги, а руки ставит за спиной, опираясь на них. Саске устремляет взгляд вперед. – Один из них просто огромный идиот, – говорит Саске непререкаемым тоном. Кагами приподнимает брови. – Постоянно орущий и лезущий в самое пекло. А потом орущий, что он самый умный. И вечно готовый отдать жизнь за кого-то, пусть это будет даже чья-то незнакомая ему собака, – Саске под конец хмыкает. – Он мне напоминает Акиру-сана. Тот почти такой же, кроме того, что орёт, что он самый умный. Он порой слишком беззаботный и ведущий себя слишком раздражающе, – слегка улыбаясь, говорит Кагами. – Он мне его и напомнил, – Саске хмурится. – Странно, что у вас такой глава деревни. Хотя… – он прерывается на секунду. – Какаши такой же. – Какаши? – Кагами оборачивается на детские крики мимо пробегающих мальчишек. – Копирующий ниндзя Какаши Хатаке? Саске кивает. – Так, значит, у героя войны даже друзья весьма серьезные люди, – серьезным тоном подытоживает Кагами. – Значит, тот идиот, о котором ты говоришь, Узумаки Наруто? Саске молчит. – Слышала. Джинчуурики Девятихвостого. И…всё? Больше у тебя нет друзей? – Товарищ по команде, Сакура, я…не знаю. Она медик, – заканчивает со вздохом Саске. Кагами переводит на него внимательный взгляд. – Она тебе нравится? Саске на какое-то время замолкает, и Кагами уже решает, что не дождётся ответа. – Мне стоит пойти собираться на миссию, – говорит она, поднимаясь с земли. – Если хочешь, заходи к нам на ужин. Я предупрежу Рэй-сан, что, возможно, ты зайдешь. Юноша поднимает на неё взгляд. Несколько прядей волос Кагами падают ей на лицо, и в тени Саске замечает на её шее синяки. Отпечатки пальцев. Кажется, это его. Куноичи замечает его взгляд и качает головой. – Ты и сам понимаешь, что это не нуждается в извинениях. Не стоит делать того, чего ты сам не хочешь и не понимаешь. Почему-то я подумала, что ты именно тот человек, который делает то, что считает нужным. И мнение остальных его не волнует. Иначе ты бы не прошел такой путь, который выбирал сам. Да, Саске? Саске моргает, внимательно слушая её слова. В какой-то момент она ему напоминает своим успокаивающим тоном Итачи. Он встаёт следом, застегивая опять плащ и бросая взгляд на реку, чьи воды стремительным потоком уносились вперед. Саске кажется, что они забрали все мысли и сомнения с его души, смывая всё и оставляя лишь пустой лист. Сегодняшний разговор, эта тренировка – это то, что ему нужно было. Он словно выплеснул всё, что лежало на душе с этими ударами, жестокими и беспощадными, и теми ударами, что приходились на его долю, выбивая из него всю тягость и те скопления постоянных вопросов, мучивших его так долго, и на какой-то момент ему стало так легко. Словно и на его сердце заледеневшие снега потеплели. – Нет, – говорит он, когда Кагами уже оказывается за деревьями, путь через которые вёл в деревню. – Что? – куноичи удивленно останавливается, уже мысленно сказав «пока» Саске и не ожидая от него ответа. – Я её не люблю. Как и раньше, у меня нет причин любить её, а у неё – меня. Кагами слегка хмурится, силясь вспомнить вопрос, на который он отвечает, а потом вспоминает. – Так, значит, она уже любит тебя? – она слегка склоняет голову, улыбаясь. Саске опять замолкает. В этот раз Кагами его не торопит. – Это не имеет смысла. Мы были и остаемся товарищами по команде. Я оставил их через полгода, как мы стали командой. А затем я три года шел по своему пути один, пытаясь разорвать наши узы. И сейчас мы все вместе. Но я не чувствую ничего к ней из того, что испытывал к ней Наруто. Или другие люди к другим. Кагами кладёт руку на ствол дерева, останавливаясь окончательно. Она смотрит на фигуру Саске, выпрямленную, облаченную в черный плащ. Как взлохмаченные волосы от порывов ветра поднимались вверх. В свете уходящего багряного заката его фигура казалась чем-то сюрреалистичным, ненастоящим. Саске словно был тут и одновременно был не здесь. Как будто оторванная душа от тела бродила по свету, пытаясь найти своё место. – А что ты испытываешь к другим людям? Знаешь ли ты что-то об этом, а, Саске? – Кагами хочет понять Саске. Пока она не может этого сделать. Порыв ветра задирает подол плаща Саске, а Кагами удерживает пряди волос, чтобы те не лезли на лицо. У Саске уже есть одна из лучших черт характера, она уже убедилась. Он не любит болтать просто так. Прежде чем выдать свой ответ, он размышляет. Поэтому его слова искренни. И если он что-то говорит, он говорит прямо и не лицемерит. Его слова – отражение его души. Он не пытается носить маски или льстить. Его прямолинейность, которая кому-то кажется грубостью и хамством, на самом деле, прекрасна. Зная кое-что из его биографии, она может сказать, почему эта черта такая яркая. Потому что он знает цену словам. Он знает цену времени, в котором и говорит эти слова. Когда-то ему не сказали правду, когда-то он из робости и чего-то еще не сказал важных слов, тратил свое и чужое время, будучи ещё ребенком, и теперь, повзрослев, он понял, как драгоценно время и честные слова. Кагами знала причину, потому что жалела также. – Я хотел быть самым важным человеком для брата и родителей, хотел добиться признания отца, хотел стать достойным сыном главы клана. Я хотел вырасти и защищать их, чтобы они гордились мною и любили меня, – голос Саске вдумчивый, он говорит медленно и выразительно. – Я хотел защитить своих товарищей по команде. Я больше всего на свете ненавидел своего брата, потому что до этого любил больше всех на свете, – Кагами чувствует неприятную дрожь, которая пробегает по её спине. – Я хотел…защитить людей от ненависти. Которую я знаю так хорошо. Хотел сделать так, чтобы после меня никто не повторял мою судьбу, – Саске прикрывает глаза, чувствуя, как вода очередным потоком смывает засохшую кровь и зажившие швы на древних ранах. Кагами молчит, глядя на спину Саске. Всё ещё выпрямленную. Потрясающе. – Ты хотел, – она долго молчит. – Всё в прошлом. А сейчас…сейчас чего ты хочешь? Она опять разворачивается, понимая, что на этот вопрос Саске будет искать ответ долго. – Тебя будут ждать, если что. Если захочешь, – Кагами взмахивает рукой, но знает, что Саске не видит этого, всё ещё глядя вперед. Возможно, Саске всё ещё запутавшийся в себе ребенок. Возможно, Саске уже повзрослевший потерянный человек. А может, он и то, и другое.

***

– Ну, что, выдвигаемся? – Наруто бодр, как никогда. Он стоит в воротах деревни, испытывая предвкушение. Какаши-сенсей получил письмо от дайме Страны Огня, которое отправил ему Саске. Тот просил (в весьма интересной форме) договориться о выкупе тайника с металлом с даймё Страны Снега. Далее шло вполне логичное объяснение, а затем в конце написано «я не нуждаюсь в спутнике». Какаши был готов к такому повороту событий, но даймё-сама почему-то начал паниковать, требуя от Хокаге отправить туда своих шиноби. «Возможно, он думает, что Саске задумал нечто нехорошее», выдал тогда свое умозаключение Какаши, чем заслужил два негодующих взгляда. Наруто с Сакурой наперебой начали убеждать своего сенсея в обратном, и на моменте с обещанием Наруто отправить любого, кто засомневается в Саске, в знакомство с Курамой, Какаши засмеялся, обескураживая учеников. – Тогда ты и отправишься в это путешествие с Саске, Наруто, – подмигивает Какаши, а затем видит растерянный взгляд Сакуры. И вздыхает. – Вы же понимаете, я не могу отправлять вас двоих…       В общем, каким-то безответственным образом вся документация, лежащая Наруто, плавно перекочевала в руки ошеломленного Шикамару. А госпиталь лег на плечи Икумо-сана, помощника Сакуры. – Что же, жду вашего возвращения через неделю, и не позже, – кивает Какаши, говоря спокойным тоном. Именно таким, который заставлял Сакуру с Наруто испытывать тревогу на высшем уровне нейронных связей. – Да, Хокаге-сама! – восклицают оба, кланяясь и устремляясь вперед. За ними спешит шиноби-джонин, отправленный для переговоров. Команда 7 скоро будет в сборе! _________________________________________________________________ Удары из базы по каратэ и тхэквондо (я так понимаю, основа тайдзюцу - это эти боевые искусства с отсебятиной) 1. Кансэцу - удар ребром стопы в коленный сустав 2. Йоп-чаги - удар ногой вбок, прямой удар 3. Фурио-чаги - круговой удар ногой 4. Долио-чаги - удар ногой сбоку, боковой удар 5. Дубальдан (двойка) - нанесение двух ударов в одном прыжке с переступом *Кэйкоги - то, что мы называем кимоно в тренировках *Оби - пояс *Хакама - штаны, которые в аниме мы видели на Тобираме - традиционные шаровары-=-брюки