Однажды я увижу свет, или Альтернативный конец для всех

– Саске-сан! Саске оборачивается, замечая идущую к нему Кагами с ещё одной девочкой. Он получил письмо из Конохи о том, что в Страну Снега отправлена команда для заключения договора. Какаши попросил подождать их, когда те встретятся с даймё страны - госпожой Коюки. Кагами кивает Саске, глядя на то, как он отпускает ястреба вверх. – Это - Наори, я тебе о ней говорила, – представляет она подростка, кладя ей руку на голову и трепля шевелюру темных, торчащих в разные стороны, волос. – Твоя страна тебе ответила? Саске кивает. Кагами с Наори с минуту молчат, но, не дожидаясь ответа, понимают, что Саске не считает нужным сообщать им его. – Коюки-сама приняла просьбу и сказала, что будет ждать команду из Страны Огня, – говорит Кагами, улыбнувшись вопросительно смотрящей на неё Наори. – Они должны прибыть через два-три дня. – Вот оно как, – Кагами кивает. Саске опускает взгляд на Наори, которая чуть ниже ростом Кагами: в отличие от старшей, у неё на лбу имеется протектор с символом Юкигакуре. – Очень приятно познакомиться с вами, Саске-сан, – Наори улыбается, протягивая юноше руку. В её глазах горит какой-то странный блеск. Саске в ответ пожимает её руку, кивая. – Я много слышала о вас, – вдруг более эмоционально заявляет Наори, встряхивая головой, от чего две пряди волос, обрамляющие её лицо, подпрыгивают. – Вы такой сильный шиноби, я хочу стать такой, как вы! У Саске слегка дергается бровь. – Наори, – Кагами, кажется, тоже не ожидала таких откровений от кузины. – Иди уже, Акира-сан уже заждался тебя, наверное. Наори кивает, а потом игриво взмахивает заплетенными в две косички волосами. – Не ревнуй, нээ-сан, – она хихикает, а потом смотрит на Саске. – Нээ-сан нравится Акира-сама. Саске медленно кивает, глядя на чуть смущенную Кагами. Та дает легкий подзатыльник Наори, от чего девочка ойкает, потом кланяется Саске и убегает вперед. – Я сейчас иду к Фумико в лабораторию, – Кагами показывает на свою сумку, где лежали документы. – У тебя какие-то планы? Саске отрицательно качает головой. – Если хочешь, пойдем со мной. Фумико может рассказать тебе почти обо всём, что есть у нас, – говорит Кагами, поправляя сумку и делая несколько шагов вправо, чтобы свернуть на улицу, ведущую к лаборатории и станции Юкигакуре. Саске пару мгновений стоит на месте, а потом идет за Кагами. Они доходят молча до лаборатории, погруженный каждый в свои мысли. И когда они уже входят на территорию подстанции через металлическую дверь, Кагами подает голос. – Кстати, не принимай слова Наори всерьёз. Половину она говорит, не думая. Акира-сан мне не нравится так, как она считает, – Кагами нажимает на кнопку вызова и говорит в шуршащий динамик «Фумико, привет. Разблокируй вход для двоих, пожалуйста, у нас гость». Саске молчит, разглядывая копающуюся в своей сумке Кагами, и обдумывает её слова. Что значит «не нравится так»? Но его это, в общем-то, не касается. – Я понял, – решает ответить он, глядя на то, как Кагами негромко фыркает и убирает одной рукой мешающую прядь волос за ухо, а второй достает свиток. Кагами выпрямляется, услышав тихий писк, и толкает дверь, входя первой в прохладное полутемное помещение. – Добро пожаловать, Саске-кун, – Саске сразу замечает невысокую фигуру девушки, облаченную в белый костюм. – Доброе утро, Кагами. – Привет, Фумико, – Кагами указывает пальцем на Саске. – Я знаю о тебе, Учиха Саске-кун. Ты тот, кто отомстил за наш клан, – у Саске слегка дергается уголок губ на сказанную так равнодушно фразу. – И, хоть тебе и запрещено здесь находиться, так как ты шиноби другой деревни, мы тебе доверяем, как члену клана Учиха, – девушка поправляет черные очки на переносице. – Честно говоря, это Кагами попросила меня принять тебя на этой территории. Саске боковым зрением смотрит на Кагами, но та сохраняет такой же невозмутимый вид. – Проходите, – девушка разворачивается на каблуках, и высокий хвост черных волос взметается за ней. Они проходят через небольшой сияющий белизной зал, и Саске обращает внимание, что здесь в основном все сделано из камня. Это сильно отличает это здание от Конохи, где большинство государственных зданий внутри отделано древесиной. Возможно, это из-за влажного климата Юки. Фумико дает какие-то указания двум стажерам, а потом ведет их в приборную, где подробнее рассказывает про климатические дамбы, как она их называет. Потом они проходят мимо отделения, из которого Саске слышит этот свербящий слух звон металлических приборов, а Фумико говорит, что это отделение для медиков, и она мало что знает об этом. Но добавляет, что здесь они разрабатывают новые методы лечения тяжелых ран, создание протезов для оторванных частей тела. – Я подумала, что тебе наверняка неинтересно просто сидеть в своей гостинице, ожидая приказов от своей деревни, – говорит Кагами, когда они заходят в небольшую комнату в конце коридора. Фумико разворачивается к ним, складывая руки на груди, и Саске сейчас обращает внимание на то, что её руки обтянуты красными тканевыми перчатками. – Здесь находится отдел допросов. Саске слегка хмурится. – Допросов? – Разве у вас в Конохе такого нет? – Кагами отдает подруге стопку бумаг, и та уходит в другую комнату, имеющую с этой соединение в виде маленькой для стандартов двери. – У нас нет техников, способных проникать в разум. Поэтому мы придумали такие техники сами. Видишь те провода? – Кагами указывает туда, где сквозь прозрачное матовое стекло плохо виднеется какая-то аппаратура. – Присоединяя их, мы можем проникать в разум людей. Разумеется, у неё есть ограничения: мы не властвуем над человеческим сознанием полностью, мы можем только просмотреть всё – от начала до конца, не имея возможности фильтровать это. Будто бы проживаем жизнь этих людей полностью. Это довольно нудно и тяжело, – хмыкает Кагами, а потом тянет голову в сторону Фумико, которая ещё не вернулась. – Шаринган дает возможность увидеть воспоминания, – говорит Саске. – Ты же и сама это упоминала. Кагами не ведет и бровью. – Кто нам позволяет его задействовать? Одно время Рэй-сан возглавляла отдел допросов и пыток, но некоторые заключенные бежали и мы были под угрозой раскрытия. Всё упирается в сохранение тайны. А эта техника, – она кивает в сторону стекла. – Не требует человеческого вмешательства, затрачивает меньшего количества чакры. Да и если пленники сбегут, они не смогут рассказать ничего об этом аппарате. Саске пребывает в каком-то странном расположении духа. Он почему-то думает о том, что эти люди в условиях нехватки нужного климата, достаточного количества шиноби, уровня подготовки, способны улучшать все условия за счет идей и технологий. Да, здесь уровень технологий намного выше, чем у Пяти Стран, это Саске может сказать точно. В условиях дефицита люди изощрились и компенсировали. – Можешь посмотреть, если хочешь. Саске не спрашивает, почему и откуда такое доверие к нему: он член клана Учиха, даже если он чужак. Кагами и все остальные, даже эта Фумико, сразу обозначили границы – они доверяют ему почти во всём только потому, что они – Учиха. Для кого-то это просто клан, организация, объединенная только одной фамилией и доудзюцу, однако, Саске чувствует нечто большее, чем просто взаимодействие с ними. Он понимает это, потому что видел такое же в Конохе: не все в клане дружили между собой и кто-то даже не знал кого-то, однако, они все готовы были довериться другому, если знали, что он Учиха. Будучи ребенком, Саске не сильно заострял на этом внимания, но когда он одинокими ночами вспоминал все радостные дни, он понимал это. Потому что вся история клана, весь этот клан был построен на крови и любви. Потому что клан терял своих на протяжении всей своей истории и ценил каждого своего члена. Связь каждого Учиха с кланом была неразрывной, она была будто крепкой цепью, держащей всегда поблизости. И сколько не убегай, отрицай, разрывай связи – от собственной крови не сбежишь. Клан ему доверился, а он не предает его. Саске может не понимать их, может считать их чужими, может где-то презирать свой клан и его историю, но в глубине души он любил Учиха, как и все остальные. Любил свой клан, и оттого потерять опору, главный мост, связывающий его с миром, было больнее всего. Словно ты парил в воздухе, а затем падаешь и ударяешься о землю, разбивая кости и сердце о твердую, негостеприимную почву. Саске входит в комнату допроса впервые в своей жизни. И он на долю секунды испытывает смятение. Потому что сюда обычно добровольно не приходят. Он смотрит на аппарат, стоящий в углу и растянувший свои провода по кругу, смотрит на несколько кнопок на панели управления, опять испытывая безразличие к нему. Потому что здесь нет человека и нет ощущения реального давления.       – Это может не сработать, – говорит тихо Фумико, возвращаясь из своей комнаты с ещё большей стопкой бумаг в руках. – Но это же придумала ты. Оно должно сработать идеально, – отвечает ей также тихо Кагами, глядя на застывшего посреди допросной Саске. – Я просто хочу его понять. – Зачем? Если он не хочет, то это уже грубость, Кагами, – качает головой Фумико, подходя к столу и складывая на него папки. – К тому же, я не знаю, сработает ли такое на владельце Риннегана, если это правда он. – Он, – кивает Кагами. – Послушай, Фумико, ты прекрасно знаешь, каково это, когда ты теряешь свой ориентир в жизни. Каково это мертвое чувство внутри, от которого ты не можешь избавиться. Но и ты, и я, преодолели это, потому что с нами оказались рядом близкие люди. А с Саске никого не оказалось в этот момент рядом, или оказались, но не те. Иначе он не выглядел бы сейчас таким… – Пустым, – соглашается с ней Фумико, бросая очередной взгляд на Саске. – У Саске огромный потенциал. Ты просто не представляешь какой. В свое время ты тоже подавала такие надежды, в отличие от меня. – Вот только лучший шиноби из тебя получился, а не из меня. Как видишь, потенциал определяет не всё. – У Саске есть и потенциал, и стержень, который определяет шиноби. И если оставить всё как есть, этот мир потеряет многое. А клан – последнюю надежду. – Делай, как знаешь. Только не забывай, что это не твое дело, – в итоге отвечает ей Фумико, глядя на выходящего из комнаты Саске. – Как тебе? – Ты отвечаешь за это? Девушка кивает. – Кто создавал его? Фумико хмыкает. – Я. Саске моргает, чуть щурясь. Она деловито складывает руки на груди, чуть приподнимая бровь. – Сомневаешься? – в какой-то момент в её голосе проскальзывает надменность. Да, Саске говорит с выходцем из его же клана. Он молчит, подразумевая отрицательный ответ. На пару секунд комната погружается в тишину и слышны только тихое шуршание работающих машин вдалеке, отдаленные разговоры других работников и гудение электрических лампочек. – Она работает идеально? – спрашивает Саске, оборачиваясь к стеклу и глядя на аппарат. – Нет. Иногда даёт сбои. Как и люди, когда умирают, – ровно отвечает Фумико, но Саске улавливает в голосе долю иронии. Она постукивает стопкой бумаг по столу, выравнивая её, а потом поправляет очки. – Если это всё, может, ещё что-то спросишь, Саске-кун? Саске не то, чтобы задумывается, но он чуть молчит, отрицательно качая головой. Кагами бросает быстрый взгляд на Фумико, получая в ответ безразличный взгляд, но Кагами знает, что за ним кроется упрек.

***

Когда они выходят из лаборатории, у Саске ощущение, будто он побыл там день, не меньше. Уже отвыкший от естественного света, он чуть щурится, встретив палящие лучи солнца. Кагами разворачивается к нему, чтобы что-то сказать, как Саске открывает рот первее: – Идём есть, – его голос невозмутим, а лицо сохраняет всё тоже привычное безразличное выражение. Он первым делает шаги вперед, оставляя изумленную Кагами позади. – Ты либо игнорируешь, либо приказываешь, – в вечно прохладном тоне Кагами появляются нотки раздражения. Она будто хочет сказать ещё, но вдруг замолкает. И догоняет Саске, а затем обгоняет. Саске молча следует за Кагами, которая ведет их в одно из ряда кафе, стоявших рядом на одной из улиц. Внутри не так много людей, но они все равно занимают угловой столик. Заказав карри и рамунэ для каждого, Кагами добавляет себе тайяки с шоколадом. Саске смотрит в окно, разглядывая одну из климатических дамб. – Фумико невероятно умная, – говорит Кагами, замечая направление взгляда Саске. – Это она, отказавшаяся быть шиноби? – Да. Вообще-то, она была намного способнее меня. Таких называют одарёнными. Она занималась с Хикаку-саном, а потом тренировала меня, – Кагами благодарит официанта и начинает есть карри, когда Саске поворачивает к ней голову. – Хоть она и младше меня. Не думаю, что ты поймешь. Саске молчит, глядя на неё. У него был старший брат, и он превосходил его во всём. Саске знает это чувство неполноценности. Только Итачи остался на пути шиноби, а Фумико нет. Саске думал, что эта Фумико слабая. Однако, очевидно, это далеко не так. Она сошла с неподходящего ей пути, выбрав тот, который казался верным. Да, как выходец из боевого клана Учиха она жалкая. Но, с другой стороны, пользы как гражданский житель она принесла больше.       – Итак, чем займёшься? – Кагами заканчивает с обедом и смотрит прямо на Саске, и тот впервые понимает четко, почему любит есть один: взгляд Кагами мешает пережевывать пищу. Саске молчит, а Кагами кивает кому-то за его спиной, и он успевает пережевать пищу за это время. Она сцепляет руки в замок и опять переводит взгляд на Саске. – Тренировка, – отвечает он. Они расплачиваются за обед и выходят на улицу. Тренировочный полигон остается пустым, и Саске думает, как часто он используется по назначению. – Тайдзюцу? – Кагами снимает с себя хаори, оставаясь в футболке и штанах, Саске снимает плащ, кивая. – Тебе надо работать над скоростью. И видами тайдзюцу. Последнее можешь скопировать шаринганом, – Саске наблюдает за куноичи, которая неуверенно косится на него. – Ты поэтому так много умеешь? – она закрывает глаза, сосредотачиваясь, и Саске вспоминает слова Хикаку о том, что она пробудила Мангекё. В этом действительно нет пользы: она не может сходу активировать томоэ, что уже говорит о плохом управлении шаринганом. Это не уровень шиноби из клана Учиха. – Половина сила Учиха – его глаза, – ледяным тоном замечает Саске. – Как ты хочешь развивать себя, если ты не можешь справиться даже с силой, которая дана тебе от рождения? Кагами резко открывает глаза, направляя на Саске задетый взгляд шарингана. Это звучит действительно оскорбительно. Кагами вздыхает и прикрывает глаза, пытаясь успокоить саму себя. – Мы не можем… – Эти оправдания звучат жалко, – парирует Саске. – Я не чувствую никакой чакры рядом, так почему сейчас ты не можешь тренировать свои глаза? Кагами кусает губу, отмалчиваясь. Она понимает, что Саске, в принципе, прав. – Приступаем, – говорит он, становясь напротив Кагами. – Копируй мои движения, – куноичи только успевает увернуться. Она старается следить шаринганом за движениями Саске, но через раз упускает их из виду. Удар по колену, а затем по ребрам. Кагами отлетает в сторону тренировочных полигонов. Саске не жалеет сил. – Концентрируйся, – командует Саске, опять атакуя. – Ты не управляешь шаринганом. Это просто часть тебя. Часть твоего тела, – удар ногой по дуге, который Кагами успевает заметить. Но следующий удар кулаком по челюсти пропускает. Она сплевывает кровь, вставая. Она получает ещё несколько ударов по ребрам, получает неглубокую рану в бедре и кровоточащую щёку, прежде чем начинает видеть каждое движение Саске. Тот атакует чётко и безжалостно, относясь к Кагами, как к серьёзному противнику. От чего та получает ещё больше ударов, если упускает из виду Саске или теряет концентрацию.

***

Они тренируются до вечера. Кагами просит несколько раз Саске продолжить, когда тот видит, что она встаёт слишком медленно с земли, и говорит, что на сегодня закончили. Она мотивирует это тем, что времени на тренировки у них немного, поэтому ей нужно как можно больше запомнить для дальнейшего оттачивания навыков. К концу этой тренировки у Кагами несколько ссадин на лице и на руках, боль во всех мышцах и синяки на ногах и теле. И она не может встать даже с земли, не то, чтобы активировать шаринган. В глазах ощущение засыпанного песка с алмазной крошкой и непреодолимая пульсация, опоясывающая всю голову. Куноичи тяжело дышит, испытывая боль при простом вдохе, а область живота становится каменной, потому что любое движение брюшной стенки – ноющая боль. Саске смотрит на закрытые глаза, на кровавую дорожку от правого глаза по щеке, на две ровные ссадины на левой щеке - Кагами в одном ударе задела лицом ветку дерева, на вспухшую нижнюю губу с багровеющим кровоподтеком, на ссадину над бровью и синяк прямо посередине лба – неудачное столкновение с тренировочным столбом. Футболка порвана на правом плече, фиолетовое пятно на белой коже предплечья, разбитые в кровь костяшки, испачканные в крови колени и бинты на голени, грязные штанины. Саске подходит к изможденной и еле дышащей девушке, присаживаясь рядом на корточки. – Я сейчас встану, – говорит Кагами, еле двигая верхней губой. И Саске вдруг хмыкает. Без презрения, без жалости, без снисхождения. Просто хмыкает. И протягивает ладонь. Кагами громко сглатывает и хватается за горячую ладонь, кривя лицо от боли при этом движении. Саске помогает ей встать, обхватывая за талию рукой и поднимая с похолодевшей земли, последовательно закидывает её вторую руку себе на плечо, а потом обхватывает под ребрами, там, где Кагами меньше шипит от боли.       Они доходят до квартала довольно быстро, оставляя вещи, снятые в начале тренировки, на полигоне. Кагами покорно молчит, но Саске чувствует по приникшей к его плечу щеке те кривляния, которые непроизвольно проскальзывают на лице Кагами при неосторожных или торопливых движениях. В квартале уже горят фонари, Саске чувствует нить чакры, через которую он проходит в начале. Теперь он знает, где начинается сигнальная система. Их встречает Рэй в дверях, которая молча снимает с Кагами обувь, забирает племянницу у Саске, уводя её в комнату. И Саске остается один с Хикаку и двумя неизвестными Учиха: по чертам лица и по неприязненным взглядам он понимает это сразу. – Тацумо и Сейко, – говорит Хикаку, глядя поочередно на вышеназванных. Сейко чуть расслабляется, но смотрит на Тацумо, чей взгляд всё ещё остается неприязненным. – Вы тренировались, Саске? Саске кивает. – Кагами слаба в пользовании шаринганом, – отвечает он, сталкиваясь опять равнодушным взглядом с колючим Тацумо, который выглядит старше его. – Ей нужно много тренироваться. Хикаку согласно кивает. – Это называется избиение, – говорит Тацумо, но Саске не реагирует на его слова. Если он ждет от него извинений или сожалений, то пусть ждёт. Саске делал то, что просила Кагами и что нужно было ей. Она хотела достичь внушительных успехов как можно быстрее – Саске сделал почти всё, чтобы заставить её использовать шаринган как можно продуктивнее. – Тацумо, – предостерегающе бросает на него взгляд сидящая рядом Сейко. – Я рада познакомиться с вами, Саске-кун, – девушка протягивает руку Саске, и тот её пожимает. Саске чувствует, что эти двое относятся к нему с недовольством. Ему плевать, на самом деле. – Только потому, что это Учиха Саске, я не собираюсь делать вид, будто всё в порядке, – озлоблено бросает Тацумо, приподнимая бровь. – Кагами не возвращалась в таком виде ещё ни с одной миссии. – Тогда неудивительно, что её уровень так низок, – Саске, сперва решивший избрать путь молчания, к удивлению сам для себя отвечает язвительно. Взгляд Тацумо вспыхивает злобой, а желваки на скулах начинают ходить. Сейко кладет ладонь на его локоть, успокаивая. И Саске замечает на их руках кольца, похоже, они женатая пара. Ясно. Хикаку вздыхает, жестом руки предупреждая начало спора. – Достаточно, Тацумо. Кагами такие тренировки пойдут только на пользу, – говорит он. – Идите к себе. – Спокойной ночи, – опережает открывшего только рот мужа, Сейко. Саске мысленно фыркает: очевидно, этот Тацумо не обладает навыком самообладания. – До свидания, Саске-кун. Тацумо выходит из гостевой с нахмуренными бровями, и сейчас взъерошенные, торчащие в разные стороны, волосы, полностью олицетворяли его недовольство всей ситуацией. – Тацумо не умеет управлять собой, – говорит нечто очевидное Хикаку, складывая руки на груди. Саске опять чувствует себя как на ауденции с отцом. – Однако, чакра Кагами сильно ослабла. – Она использовала шаринган на полную, – отвечает Саске, понимая, что ответа ждут от него. – Если шаринган Кагами считается хорошо развитым, то у Учиха серьёзные проблемы. Хикаку вдруг усмехается, глядя на спокойного Саске. – Чего тебе не занимать, так это прямолинейности. Ты принёс на себе почти бездыханное тело моей племянницы, которое сам ты и довёл до такого состояния, и всё, что ты хочешь сказать – претензии в адрес Учиха. Саске моргает. Хикаку смотрит без агрессии и угрозы, он просто ставит Саске перед фактом, который он констатировал сам себе ещё в первый вечер знакомства: Саске не чувствует себя никому должным. Однако, сегодня в нём что-то поменялось. Даже чакра Саске, которая пересекла систему вместе с еле ощущающейся чакрой Кагами, была сегодня другой. Саске не чувствует себя виноватым. В конце концов, это была просьба Кагами. О чём он и говорит Хикаку, когда слышит приближающийся шаг. Рэй входит в гостевую, мягко улыбаясь. – Ты будешь есть, Саске-кун? Думаю, ты проголодался после такой тренировки, – говорит она, глядя только на Саске. И уходит на кухню. Саске встает, глядя на Хикаку, и кивает ему слегка. На губах Хикаку проскальзывает усмешка.

***

Рэй разогревает и подает Саске порцию кацудона и такояки, потом ставит на плиту чайник. – Как она? – спрашивает Саске исключительно из вежливости. Он видел сам состояние Кагами, так что этот вопрос не имеет никакого смысла. – Я уже всё обработала, пока она отдыхает. Завтра уже встанет, – отвечает Рэй, что-то делая за кухонным столом, Саске может только следить за взметающимися полами платья от хождения туда-сюда. Он кивает сам себе. Благодарит привычно за ужин и уходит, отказываясь опять от ночевки в квартале. Однако, Саске не идёт прямиком к гостинице, сворачивая в сторону полигона. Там он забирает свой плащ и хаори Кагами, складывая его в сумку. Облака медленно плывут по черному небу, изредка ударяясь о луну и пытаясь спрятать её. Мимо Саске проходит парочка, заговорщицки шепчась о чём-то, ещё несколько людей веселой стайкой пробегают к светящимся в темноте ночи окнам, зазывающего к себе посетителей, паба. Саске вдруг вспоминает о двух детях из Страны Моря, которых он встретил в миссии по поиску Ооцуцуки. Они попытались ограбить его, когда Саске останавливался в захолустном хостеле в этой стране, но, потерпев неудачу, начали рыдать и звать на помощь, убежденные, что их убьют. Саске, поняв, что за нелепой атакой стоит обычное желание добыть денег на еду, отпустил сестру с братом. Тогда-то он и узнал, что их страну разграбили и разбили на маленькие кусочки во время Второй войны, потому что они являлись соседями Страны Земли и Страны Ветра. Земля оккупировала Море, чтобы не дать объединенным на время войскам Ветра и Огня пройти на их территорию, развернув на карте маленькой страны активное сражение, которое и привело к разрушению Моря. После окончания Второй войны Страна Моря так и не смогла восстановиться и это привело к междоусобной войне, разделив эту страну на ещё мелкие куски, которые потом были завоеваны следующей Третьей войной соседними, более сильными, странами. Из-за этого страна продолжала жить в нищете, а многие дети, оставшиеся в живых, бродяжничали и занимались грабежом. «Никому нет до нас дела. Великие страны обогатились и закончили войну, и им плевать, что у нас каждый день как война». Так сказала Юмико, старшая из них двоих, когда Саске дал им деньги на еду. «Если бы не Хин, я бы была благодарна, если бы вы убили меня». Когда Саске заметил, что не убивает детей, она ответила, что это потому, что он не знает такой жизни, где смерть – избавление. И следом за этим воспоминанием приходит воспоминание о Тенро, члене клана Хирасака, который был подвержен гонениям союзных войск стран Воды, Земли и Долин за секретные техники ядовитого тумана, использованных этим кланом в ходе Третьей мировой войны. Как он сказал, многие члены этого клана разбрелись по миру, а может, он уже один из последних. Они скрывают себя, чтобы не снискать презрение со стороны простых жителей и повтора гонений на остатки когда-то могущественного клана, защищавшего свои территории Страны Болот. «Я не жалуюсь. Мы не одни такие. В мире полно таких кланов, которые прячутся и скрывают себя, боясь непонимания. Сильных и отличающихся никогда не любили. Моему клану ещё повезло, что его не постигла судьба клана Учиха, ты, наверное, слышал о нём» И Саске действительно встречал таких же: остатки кланов Амагири, Фуума, Хагоромо, Кохаку, которые подвергались гонениям и в лучшем случае убегали, успешно скрываясь. Кому-то так не везло: в Стране Птиц Саске узнал от одного из подсевших пьяных болтунов, что в их стране последнего найденного члена клана Рико, базирующегося на использовании звукового гендзюцу, Каюри, убил отряд наёмников. И это, он был уверен, далеко не все случаи. Многие кланы скрывали себя полностью. Как, к примеру, остатки его же клана, живущие сейчас под чужим именем. В какой-то момент Саске, остановившись посреди оживленной, несмотря на позднее время, улицы, вдруг испытывает это давно забытое чувство, клокочущее внутри и спирающее грудь. Он стискивает зубы, а потом делает выдох. И возвращает незыблемый штиль в океан собственных эмоций. Кажется, на сегодняшний день ему хватит. Саске возвращается в гостиницу.

***

Кагами открывает глаза, оказываясь в незнакомой ей обстановке. Чей-то дом, отдаленно напоминающей её дом, чужой запах и шум голосов за дверью. Куноичи оглядывается, и, наконец, замечает выбитый на стене красно-белый веер, а потом видит черноволосого ребенка трёх-четырёх лет, играющегося с плюшевым динозавром и несколькими резиновыми сюрикенами и какими-то кубиками, разбросанными вокруг него. Кагами холодеет, понимая, где она. В доме клана Учиха, в Конохагакуре. Она попала в воспоминания Саске. Настало время прожить его жизнь.

***

Лёжа на футоне в тишине, изредка нарушаемой чьими-то шагами и шепотом за сёдзи, Кагами хмурится. Окно приоткрыто, и ветер врывается порывами внутрь комнаты, холодя обнаженные участки тела. Обклеенное пластырями и обвязанное смазанными лечебными бинтами лицо не выглядит больше умиротворенным в своём сне, как было несколько минут назад. Пальцы обмотанных бинтами рук сжимают взволнованно край одеяла. И вдруг из под повязки, наложенной на воспаленные и перенапряженные закрытые веки, вдруг стекают дорожки слёз, сползая на волосы и подложенную подушку.