Dawn of Faith

Обращение в вампира в девяносто девяти случаях из ста меняет твою жизнь кардинально. Ты получаешь множество плюсов: сила, скорость, обостренные чувства и бессмертие. Но эти плюсы не просто перекрываются другими минусами, а они сами и являются минусами. Вспоминая свое первое превращение, я потеряла Мэтта, чуть не потеряла Елену и Стефана из-за игр Кэтрин, дважды чуть не умерла из-за жестоких расистов-оборотней и ритуала Клауса. Но чем обернулась трансформация из-за Майкла и Эстер? Элайджа потерял свою любимую, Кол вообще сам лично ее убил, Ребекка вырвала сердце родной матери, Майкл потерял жену и сына, что считал родным, Клаус свою волчью сущность, а я? А я потеряла шанс на жизнь со всеми людьми, которых считала семьей. Как из будущего, так и из прошлого. Это была не просто перемена. Мне кажется, в ту ночь умерла Кэролайн Форбс, и теперь я лишь занимаю ее оболочку, волоча за собой ворох воспоминаний. Конечно, я не отключала чувства, мне ведь известно, чем это может обернуться, но это не отменяло того факта, что все равно мои эмоции тихо осели где-то в глубине. Теперь я была спокойна. А каким еще может быть мертвый человек? 120 лет спустя — Я понимаю, что тебе хочется перегрызть им всем глотки, но ты не новообращенный вампир, чтобы так себя вести, Свейн. — причитала я уже второй десяток минут, измеряя комнату шагами. — Да ты бы видела, как они со мной разговаривали! Тем более сейчас почти во все сорта пива добавляют для вкуса вербену. Я не выпить их кровь не мог, не внушить нормально со мной говорить, Кэр! — он размахивал руками, будто это могло помочь мне лучше понять картину. — Обратить тебя пятнадцать лет назад — самое глупое, что я могла совершить. — грустно усмехнулась, потерев пальцами переносицу. — Ладно, езжай в соседнюю деревню, только не забудь потом вылечить и внушить все забыть. Мы все-таки не монстры. — Ты же знаешь, что я тебя обожаю. — он чмокнул меня в щеку и на радостях покинул дом. Сорок лет человеку, а ведет себя как пятнадцатилетний, ей богу. На самом деле, мне не сильно нравилось обращать людей, но как бы эгоистично это не звучало, жизнь в одиночестве мне не казалась лучшей альтернативой. Поэтому за эти годы я обратила около десяти человек, которые обратили кого-то еще, ну, и моя родословная пошла дальше. Хотя пару раз я встречала не своих вампиров, но моя реакция на них всегда была неоднозначной. Я старалась не вспоминать про Майклсонов больше, и даже избегала их, если слышала, что они где-то рядом. Я провела с Майклом почти два года. И в начале все было даже хорошо. Мы никого не искали, ни за кем не бегали, ни от кого не прятались. Мы просто путешествовали вместе, как отец с дочерью. Первые пару месяцев я хотела встретиться с ним, или хотя бы с кем-то из них. Узнать, что случилось, почему они бросили меня... Но потом я поняла, что не заслуживаю этого. Не заслуживаю такого предательства. Не заслуживаю бессонных ночей из-за переживаний о них. Не заслуживаю мук от того, как сильно скучаю. Поэтому я перестала думать об этом. Но разве что-то хорошее длится вечно? И вот спустя год мы услышали о них. Они были совсем неподалеку от нас, на юге старой Франции. Только если я хотела уйти от них как можно дальше, Майкл загорелся идеей найти их, а если точнее, то просто стал одержим этим. Поэтому вскоре я ушла от него. Как обычно было принято в моей довольно невзрачной рутине, я лежала на кровати. Удивительно, как состоятельные люди этого времени смогли приблизить свой уровень комфорта хотя бы к кроватям двадцатого века. На столике лежало золотое ожерелье, украшенное диамантами, которое мне преподнес Майкл в качестве подарка на годовщину нашего знакомства. Он сказал, что нам пора вливаться в высшее общество, и пытался всячески приобщить меня к этому платьями, туфлями и побрякушками. Как и всегда, я оставалась спокойна и холодна. Зачем оно мне? Отвлекаясь на шум сбоку, я повернулась к двери, когда в проеме появился "отец". Его лицо было непривычно злым. Я даже удивилась, приподнимаясь на кровати на локтях, ожидая последующего объяснения. Но он молча прошел вовнутрь, залезая в подобие деревянного шкафа и извлекая оттуда нечто похожее на длинный сундук. — Да что ты делаешь? — взвыла я, пока он выкидывал какие-то тряпки из коробки, но так и игнорировал меня, пока не развернулся ко мне лицом с деревянным колом. Не узнать его было невозможно. Белый дуб. Тот самый, который убьет любого первородного. Подхватившись на кровати, я поджала ноги к груди. В тот момент мне стало страшно. Впервые я почувствовала, что не готова сдаться. Что я хочу жить. Он медленно шел на меня, когда в моих глазах застыли слезы, и я боялась шелохнуться. — Ты собираешься меня убить? — негромко спросила я, готовая начать молить. Я знала, что убила человека. Не смогла удержаться, и вообще-то мне было как-то все равно на его жизнь. Это был слуга богатого королевского семейства де Мартелей, чей замок располагался на отшибе. Они собирали невозможные налоги, и хоть это не вина конкретного слуги, но если некоторые относились к селянам с пониманием, то этот на моих глазах избил девушку в месть ее отцу, который не смог найти денег. Единожды я видела самих детей: Аврору и Тристана. Если не лукавить, они показались мне сущими монстрами. С такими фальшивыми улыбками они оглядывали свои владения, забирая какие-то необходимые вещи со дворов, просто потому что они им понравились. — Дитя, ты помнишь того убитого тобой? — произнес Майкл, и я лишь хлопнула ресницами, кивая. — Его искали люди из замка. Знаешь, кого я увидел среди одного из помощников? — я отрицательно помахала головой, ожидая следующей реплики. — Среди них был Кол. Мои глаза распахнулись, и я прыгнула на ноги, подбегая к отцу. — Они живут у де Мартелей? — хрипло спросила я, бесцеремонно хватая того за плечи. Если бы он хотел убить меня, то сейчас нельзя было найти лучшего шанса. Эмоции впервые за годы охватили меня, и я почувствовала, что жива. Мою грудь сковал страх. Но так как было столь непривычно ощущать вообще что-либо, что это вызвало только мою радость. — Я выполню свою миссию, дочка. Убью выродков. — Нет, пожалуйста. Не надо. Бежим отсюда, нас ждет такая волшебная жизнь, отец. Это будет потрясающе. Отпусти их. — Я должен найти их, — сказал он, грубо толкая меня от себя. — Ты дорога мне, Кэролайн, поэтому если ты не хочешь помогать мне, ты можешь уйти, чтобы не мешать. И я ушла. В конце концов они все проживут тысячу лет. Для них не будет проблемой спастись, я была в этом уверена, и потому выбрала себя, выбрала жить. Меня тоже ждет тысяча лет, и я надеюсь, что не одна. Я всегда думала, что Стефан ведет дневники, чтобы ничего не забывать. То есть иметь возможность вспомнить, если забыл. И я понимала это, ведь он на этом свете больше ста лет живет... жил... будет жить... Я так и не научилась правильно говорить о будущем, которое является моим прошлым. В общем, теперь мне кажется, что ведение дневника не имеет никакого смысла, ведь я помню все. Каждую минуту прошедшего столетия, каждую деталь. Иногда в яркой улыбке какой-нибудь милой девушки вижу Ребекку, бывает в пробегающем мимо мальчишке замечаю маленького Хенрика, а иногда иду по улице и на мгновенье улавливаю аромат. Его аромат. Тело честное. Когда тебе больно, ты плачешь. Но сердце — лжец. Оно молчит, даже когда тебе больно. За это время я познакомилась со многими ведьмами. Большинство, конечно, меня призирали, но с некоторыми у меня до сих пор вражеская дружба. Мои просьбы к ним были всегда одинаковые: во-первых, я просила вернуть меня в будущее (ни у кого ничего не вышло, раз я еще здесь), во-вторых, пыталась сделать себе новое кольцо. Ведь как бы я не пыталась забыть о нем, обручальное кольцо на пальце никогда не позволяло полностью сделать это. Пока ведьму, что сможет исполнить столь сложное заклинание, я не встретила. — Кэролайн, — прервал мои размышления вернувшийся Свейн. — Что такое? По моим расчетам ты должен был вернуться только завтра, — мягко подколола его, отчего парень легко засмеялся. — Узнал кое-что. — он подошел ближе. — Ты говорила докладывать тебе, если кто-то новый приезжает в город. Я немного напряглась, но через секунду уже расслабилась. В конце концов, почти каждый месяц кто-то заезжает сюда. Я кивнула, чтобы он продолжал. — Это семья из трех братьев и одной сестры, — спокойно ответил Свейн, когда мои глаза превратились в маленькие синие блюдца. — Молодые, тебе не о чем волноваться. Каковы шансы? Неужели это возможно, что после всех этих лет, именно они решили приехать в мой город? Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату легкой походкой вошел человек, при виде которого у меня мурашки пробежались по телу. — Я же говорил, что это она. — улыбнулся он, заставив меня невольно сделать шаг назад. Вспомнились слова одной ведьмы: Лиса считает себя царицей, пока в пещере нет тигра.