Беспощадная эволюция

Сила всех наших страстей зависит от того, насколько холодна или горяча наша кровь. Франсуа де Ларошфуко (1613–1680)

      Круглая комната, где единственный источник света — кристалл, парящий в центре зала. Тёмно-зеленый цвет иногда идёт рябью фиолетового, сам камень слегка вибрирует, медленно вращаясь по часовой стрелке. Камень расположен в центре пентаграммы, образованной залитым в специально созданные на полу желобы металлом. Понять, чем конкретно вырисовывали звезду, сложно, ведь рисунок светится в цвет камня.       Зал не имеет двери, вход только порталом. Эта комната находится в складке пространства. Пока Поттер-мэнор существует, ударить в его сердце невозможно. Только уничтожив «тело», можно добраться сюда.       Мы с Лили здесь вдвоем; для того, чтобы камень нас принял на сто процентов, достаточно провести здесь пять часов. Делясь опытом своего нахождения в этом зале, портреты сходились во мнении «ничего особо не случится, в крайнем случае голос из дымки задаст пару вопросов», а вот мое предчувствие завывало сиреной. Лили чувствовала мое напряжение. В зал мы вошли готовые ко всему. Но ничего не случилось.       Два часа. Два часа мы бродили вокруг летающей каменюки. Ковыряли стены. Играли в ладошки. Даже попробовали спать, но камень слишком холодный. А потом все заволокло темнотой.       Мигом собравшись, мы встали спиной к спине. Шорох на двенадцать часов. Я шагаю вперед вперед, вскидывая нож в боевое положение, Лили отшагивает за спину, с ее руки готова сорваться огненная стрела. Сестра очень быстро освоила этот магический конструкт, хотя он дался ей так же легко, как плохой ей давалось все остальное, касающееся магии. Так что моя горячая сестренка могла угостить вражину огненной стрелой и повторять сию операцию, пока злобный недруг не издохнет, на этом перечень ее магических услуг заканчивался.       Из темноты появились передние лапы, покрытые волосками. По моей спине побежали мурашки, в груди зарождался огонь. В висках стучала одна мысль — УНИЧТОЖИТЬ.       — Дитя, ты видишь меня в первый раз, но так сильно ненавидишь. Признаться, в первый раз ко мне приходят на смотрины с такими мыслями, — голос был красив, даже величественен.       Лили сжала мое плече, девочка была готова увидеть стражем рода кого угодно, а вот я, как оказалось, нет. Предвидение опасности молчало, да и дурное предчувствие прошло. Но вот ненависть, ненависть не хотела никуда уходить. Глаза медленно застилала красная пелена.       — Как интересно, ты борешься сам с собой, умом понимая, что я тебе не враг, но твое сердце… — черные точки глаз смотрели на меня пристально.       — Братик, успокойся! — голос Лили звучал неодобрительно. Животное перекинулась в высокую женщину. Красивая фигура, гармонично смотрящаяся в черном платье, алые губы. Она была прекрасна, но не ее глаза.       — Покажи мне, детеныш, — теплая ладонь легла мне на лоб. А я отчаянно боролся с желанием полоснуть по конечности ножом. Я скинул щиты сознания, и нас троих понесло в реку моих воспоминаний.

***

      Сегодня важный день. Сегодня я впервые веду отряд, а по результатам операции будет принято решение о моем повышении. С нами связалась разумная ячейка пришедших. Хотя они сами нас пригласили, отряд был собран в полной боевой выкладке. Все же район, который наши потенциальные союзники выбрали для поселения, очень опасен. Если переключать частоты, то вероятность услышать просьбу о помощи почти стопроцентна.       Бывший мегаполис с миллионом жителей — ныне зона частого прохода различных существ. Почему-то завеса здесь была очень тонка, поэтому экосистема сформировалась крайне агрессивная. Но где много пришедших, там много наживы. Человечество умеет быстро приспосабливаться.       Как только Орден взял на себя защиту основной массы выживших, сразу стали появляться сорвиголовы, что без Ловцов готовы были ходить в рейды. Шли они не столько зачищать врагов, сколько зарабатывать на хлеб насущный. Они торговали, они воровали детенышей пришедших, чтоб продать на черном рынке, они охотились за ингредиентами, составляли карты, которые продавали Ордену или другим охотникам до наживы. Так что в этом лакомом местечке можно было нарваться на самую разную живность. К тому же город был построен на транспортной артерии, различные беженцы часто пересекали это негостеприимное место в надежде добраться до защищенных поселений. Каждая вылазка сюда была непредсказуемой.       Например, сейчас мы шли на переговоры, но даже не знали, с кем собираемся договариваться. Под рычание двигателей БМПешек мы добрались к полуразрушенному торговому комплексу. По данным штаба наши клиенты обосновались на нижних этажах подземной парковки.       — Всем внимание, — я вжал кнопку рации, — на выгрузку и проверку снаряжения у вас пять минут. Потом третье построение, и двигаем в комплекс.       — Так точно.       Спрыгиваю с брони, подтягивая ремешок противогаза. Не люблю я эти штуки: конечно, они защищают от всякой пакости, но даже слитная стекляшка на все лицо сжирает часть обзора по бокам. Плюс дыхание в маску притупляет слух. Зато нет чешуи на хвосте!       Заставив себя смириться с ношением моры, осмотрел бойцов. Хоть моя основная специальность — медик, в нашем случае так даже лучше. Командир не должен лезть в первых рядах, он должен грамотно координировать отряд. А я еще и подлатать смогу, если вдруг что.       — Собрались, парни, конечно, гости условно дружелюбны, но готовность полную держим. Двинули!       Заняв каждый предписанную позицию в строю, бойцы стали исчезать в темном проеме старой парковки.       — Тут хенова туча паутины, тащ капитан! — рация пиликнула.       — Принято, огнеметный расчет на первый край!       — Ну вот, чуть что, так огнеметчики…       — Сидоров, не засоряй эфир!       Паутина, значит… Надеюсь наши гости живы.       — Вспоминаем бестиарий, бейте по сочленениям и в брюшко. Грач, проверь огнеупорность паутины.       — Принято, — повозившись пару минут, боец отрапортовал: — Без шансов, командир, даже не тлеет.       Опять какие-то новые твари появились. Я тяжело вздохнул. Посмотрев на экран с трансляцией личных камер, увидел, что передний край завяз. Дальше прохода не было, все завалило верхними этажами. По рации долетели ругательства. Поскрипев еще немного, боец выдал:       — Капитан, тут пол просел, Марку ногу проткнуло в двух местах. Как на шпажку сел.       — Я же говорил аккуратнее, щас спущусь, не дайте ему загнуться. Вот только новое тело растить из-за пробития арматурой нам не хватало.       Подхватив свой спасательный кейс, потрусил к раненому.       — Группа Три-Семь, доложитесь, прием.       — Говорит Три-Семь, до точки дошли, на контакт пока никто не выходил, спускаемся на место встречи. Как поняли, прием.       — Принято, осторожнее там. Вернулся отряд охотников, говорят, ваш район больно пустой. А зверье просто так не разбегается. Как установите контакт, сразу отчет. Конец связи.       Пока докладывал в штаб, добрался до нашего упаданца.       — Марк, вот ты как всегда. Вот почему все нормально приземлились, а у тебя все через задний мозг?       — Ну дэк это, оно, значится, как заскрипит, захрустит. Ну, я вперед метнулся, а пол из-под ног и посыпался, вот.       — Все, все, молчи, боров. Не нравится мне цвет твоей крови. Парни, снимайте его, только не рывком.       Пока накидывал на Марка диагностику, к нам подошли огнеметчики.       — Походу, только этот проход дальше и ведет. Остальное завалено напрочь все. Еще паутина эта ебучая.       — Тогда закрепитесь и вперед, только по-нормальному, Сидоров. Чтоб обратно взлетали без всяких задержек.       — Есть.       Пока бойцы возились с импровизированным подъемом, я пришел к неутешительным выводам.       — Ну что, Марк, отбегался ты. Тут такого говна на этой железке, что у тебя уже нога гнить начала, — конечно, я мог угрохать весь резерв и вытянуть его в рабочее состояние, но инфекции тем и страшны: вроде боец здоров, а потом опять на карантине куковать в поселении.       Тираду, которую выдал Марк, сложно было воспроизвести. Такое мог выдать только наш Марк.       — Опять из жалованья за тело вычтут. Я только на нормальную плазму накопил. Эххх. Только молю, снарягу мою не просрите. Эххх… Действуй уже, кэп. Никогда к этому не привыкну.       Накидываю на Марка усыпление и импульсом глушу сердце.       — База, это Три-Семь, у нас один трехсотый. Привезу новые мутагены научникам. Прием.       — Принято, Три-Семь. С гостями познакомились? Прием.       — Да глухо пока, ползем ниже. Мне кажется, нет тут никого, сканеры молчат, обычно, если бы кто ждал, уже бы выползли. Прием.       — Отработай по протоколу, хотя, думаю, это фанатики вызов кинули. Эти дегенераты опять зашевелились. У них бойцы кончились, вот они и засирают эфир фейковыми контактами своими молитвами за наши души. Сраные ублюдки. Трехсотого вашего приняли, на перерождение уже пошел. Прием.       — Принято. Ныряем на минус второй. Тут связи нет, как выползем, отрапортую. Конец связи, — стопудово мне в зачем эта потеря не пойдет, но кто ж мог предсказать, что Марк опять учудит. Ладно, прорвемся. Как из рейда вернусь, пойду к Селестии — соскучился по моей старой напарнице.       — Давайте, ребята, шустренько. И к вечеру будем на базе.       — Командир, вы должны это видеть, — голос нашего пироманта звучал взволнованно, а планшет с камерами остался в БМП. Прикинув за и против, решаю спуститься к Сидорову. Что он там углядел, что так всполошился?       — БМП, проскань округу, не расслабляйтесь, враг не дремлет. Саня, соберите в боксы пока паутину, порадуем головастиков. Карпов, вынеси Марковскую сбрую. Давайте- давайте, не стоим. Устав для кого писали?       Рация откликнулась нестройным хором ответов. А я с пятеркой Рябого спустился к нашим огнеметчикам.