Зеркало души

Джейкоб прекрасно помнил о предостережении не ходить ночью одному, об ужасающих историях про убийства. Но в тот момент ему было плевать. Абсолютно плевать. Сам не зная как, он добрался до пляжа. В тишине лениво плескались чёрные волны, пахло солью и морской свежестью. Джейк понимал, что ведёт себя по-идиотски. Взял и сбежал, шатается ночью неизвестно где. Так ни одну проблему не решить - бегством. Он уже сбежал из дома сюда, на Кэрнхолм. Внял совету своего психиатра, убедил отца - и рванул в неизвестность. На остров, про который однажды рассказывал дед. Чтобы начать жить заново. Точно так же можно сбежать обратно в кладовку. Обратно в новостройку около университета. Или куда-нибудь ещё. Проблема лишь в том, что всюду с собой приходится брать себя. - Я присяду? - вдруг вежливо спросили над ухом. Джейкоб подскочил с камня, на котором сидел, и чуть не рухнул лицом в песок. Голос был незнакомым. Когда Портман обернулся, у него чуть не остановилось сердце. Это был старик. Тот самый старик. Джейк узнал его. - Кажется, напугал вас, а, молодой человек? - мужчина посмеялся. - Вы не бойтесь меня. Я, точно так же, как и вы, иногда брожу по ночам. Ну, так я присяду? - Садитесь, - одеревенело выдал Джейк. Ему хотелось вскочить и побежать, но, как в самых страшных кошмарах, он словно к месту прирос. - Я доктор Бэррон, - представился неожиданный компаньон. - Преподавал раньше психологию в университете, сейчас на покой ушёл, книги пишу, за птичками наблюдаю, наслаждаюсь деревенской жизнью, так сказать. - Он снова странно, как-то искусственно посмеялся. - Вы уж простите, что набиваюсь в собеседники, но встретиться вот так ночью на пляже двум незнакомым людям... Это как будто располагает к беседе. Виски будете? - Что, простите? Пожилой мужчина усмехнулся и достал флягу. - Виски, - послышался плеск, - будете? - Я... э... нет, спасибо. Чувства и инстинкты словно раздвоились. Одна часть Джейка велела сворачивать разговор и убираться домой. Другая, притуплённая алкоголем, считала, что всё в порядке. - Какой осторожный. - Бэррон, кажется, подмигнул. - Ну вот, смотрите, я же пью, не отравлено. - Он показательно сделал большой глоток. - Впрочем, я не заставляю. - Давайте, - сам неожиданно для себя протянул руку Джейк. И, прежде чем подумать, выпил виски. Горло обожгло, а в голове как будто прояснилось. - Я просто вижу, когда человеку необходимо выпить, - с лёгким смешком заметил старик. - Кажется, вы чем-то расстроены, молодой человек. Как зовут, кстати? - Джейк. - Расскажешь, что стряслось, Джейк? - Бэррон доверительно перешёл на «ты». - Если, конечно, захочешь, я не давлю. Знаешь, говорят, с незнакомцами разговоры самые честные и искренние. Разговор с незнакомцем - это свобода. Видя, что Джейкоб не спешит рассказывать, Бэррон начал говорить сам - на отвлечённые, нейтральные темы. Он рассказывал про свои наблюдения за птицами, что-то про университет, потом плавно перешёл на философию и религию. - Ты как, в бессмертие веришь? - спросил он вдруг у абсолютно расслабленного Джейка. - В бессмертие души, разумеется? - В-верю, - заплетающимся языком ответил Портман. В груди стукнулась паника, но рёбра изнутри были обиты алкогольным войлоком. Стук вышел глухим и слабым. Бэррон говорил что-то ещё, Джейк почти ничего не понимал. Небо медленно окрашивалось в предрассветную серость. - Знаешь, глаза - это зеркало души... Так говорят... Правильно говорят... В глазах можно прочитать... Бессмертие души... Обрывки слов долетали как сквозь вату. В какой-то момент Джейкоб чуть не рухнул носом в плечо старика, но вовремя вернул ослабленное тело в вертикальное положение. - Джейк, если тебе захочется как-нибудь ещё поговорить - я живу в конце улицы. Ну, которая прибрежная. Там, где бар. Дом не перепутаешь, самый маленький, самый страшненький. - Снова смех. - Номер восемь. Заходи, не стесняйся. Ну, до свидания, Джейк. Удачи тебе с отцом. Старик растворился в холодном морском воздухе. Джейкоб ещё некоторое время сидел на камне, обхватив голову руками. Затем долго умывался, пригоршнями плеская воду себе в лицо и задыхаясь от холода. Затем он направился к причалу, забрался в незакрытое здание лодочной станции и уснул прямо там. Паром, на котором должен был приплыть отец, прибывал в десять утра. Встреча с отцом была морально тяжёлой. Они никогда не были на одной волне, никогда друг друга не понимали, и попытки сблизиться лишь напоминали о том, насколько глубока между ними пропасть. Отец ассоциировался с холодным, дождливым ветреным днём, с одинокими криками чаек, с кружкой остывшего кофе. Иногда он очень старался понять и принять сына, и от этого было ещё более неловко. Отец привёз новую дозу таблеток. Чуть ли не первым делом спросил, не было ли «ээ, эпизодов», на что Джейк ответил отрицательно. После завтрака он повёл отца к морю, к каменистому берегу. Профессор Бэррон сказал ему, что именно там хорошо наблюдать за птицами. Даже можно заметить какой-то редкий вид. Обрадовавшись возможности предаться любимому хобби, отец на время оставил Джейкоба в покое. Даже не пытался уговорить его присоединиться. Пока отец выслеживал птиц, Джейк бродил по берегу у самой кромки воды, то и дело отскакивая, чтобы не намочить ботинки. День был холодным, ветреным. Слегка болело горло. Ничего удивительного, шатался всю ночь, как бомж. От количества выпитого всё ещё немного мутило. После привала на лавке ныла спина. Джейкобу было жутко вспоминать эту ночь. Когда-то другой врач, не его нынешняя психиатр, заявил ему что-то про склонность к суицидальному поведению. Что ж, именно теперь поспорить с ним было сложно. Узнав о жутких убийствах, выбежал из дома и бродил всю ночь один. А потом выпивал на пляже с человеком, которого необъяснимо, иррационально боялся. Вокруг ни свидетелей, ничего. Убивайте пьяного Джейка кто хочет, утром на пляже найдут ещё одно тело. Портман содрогнулся. Волна, воспользовавшись заминкой, всё-таки ухватила его за ногу. Странный всё-таки этот Бэррон. Вроде бы вёл себя как-то располагающе, Джейк рядом с ним расслабился, чуть ли не уснул. Профессор психологии, что тут скажешь. Но эти его рассуждения о бессмертии... Джейк мало что запомнил, чувствовал только, что что-то его во всём этом напрягает. Ещё и смех этот. Если бы Портман захотел снять кино про клоуна-психопата, он бы точно подарил главному персонажу фильма хихиканье Бэррона. «Но он же не убил меня, хотя мог! - сам себе сказал Джейк. - Момент самый благоприятный, если бы он был маньяком. Вокруг тишина, я не соображаю, сопротивление оказать особо не могу...» С другой стороны, Бэррон, если он убийца, возможно, не планировал ничего делать в ту ночь. Ни орудий при нём не было, ничего. Не голыми же руками он убивал и глаза людям вырывал? Хотя кто его знает... Джейк снова поёжился. «Ты правда считаешь, что он стал бы убивать тебя после того, как ты ему про отца из Америки рассказал? Который приезжает через несколько часов и наверняка удивится, если не найдёт сына?» - вдруг скептически поинтересовался внутренний голос с какой-то особенной, подозрительно знакомой издевательской интонацией. Портман вдруг осознал, что каким-то образом успел выложить доктору Бэррону чуть ли не всю свою жизнь. От этого стало ещё хуже. Он же не собирался ничего рассказывать. Под вечер дела пошли немного лучше. Отец остановился в гостинице, которая располагалась на верхних этажах бара и принадлежала той же владелице. Они рано сели ужинать, потому что паром отходил с самого утра. В баре было немноголюдно, в полумраке потрескивал камин. Даже утомительные рассуждения отца о птицах можно было вынести под сосиски с пивом. - Тёплые вещи, значит, привёз тебе, как ты и просил. - Тема про птиц наконец-то себя исчерпала. - Неужели правда не топят? Он сказал это с таким пренебрежением, что поднявшееся в груди раздражение пришлось давить всей силой воли. - Да так, - уклончиво ответил Джейкоб. - Там нормально, только по ночам холодновато. - Пишешь что-нибудь? - помолчав, спросил отец. Сам он лелеял мечту стать писателем, издать книгу о птицах, только никак ничего не выходило. Может, именно по этой причине он отцепился от Джейка с факультетом биоинженерии, куда маниакально пытался его запихнуть: узнал, что сын периодически пишет рассказы. Понадеялся, что хоть у Джейкоба что-нибудь получится. Таким образом после долгих переговоров и размышлений они остановились на лингвистике, где Джейк и учился. - Да так. Иногда, - уклончиво ответил Джейкоб. - А сам как? - Не спрашивай, - вздохнул отец и сделал большой глоток. - Надеюсь, всё-таки получится, - чтобы хоть как-то подбодрить, сказал Джейк. - И я. Кстати, привёз тебе кое-что... - отец помолчал. - Только напомни, чтобы я отдал. Может... Ну, не знаю. Поможет как-то. Джейк ничего не понял, но раньше времени решил не спрашивать. По мере опустошения пивной кружки отец становился всё более словоохотливым. Сам Джейкоб тоже немного расслабился, неловкость притупилась. - А на личном как? - наконец добрались и до этой темы. Джейк хотел сказать, что никак. Но подумал вдруг, что тогда отец точно не отцепится, начнёт давать советы по поиску или вообще сокрушаться. Поэтому Портман начал рассказывать про якобы понравившуюся девушку, думая описать Эмму. Если что, даже фото есть. То самое, где они сидят на веранде в обнимку. - Она... Хорошая, заботливая очень, только не очень легко сходится с людьми, предпочитает держать дистанцию. Иногда грубит даже, отталкивает, ощетинивается, её доверие заслужить ещё надо. Но если уж она открылась - это прекрасный, добрый человек. Ни за что не даст пропасть. Джейк вдруг понял, что давно уже говорит не об Эмме. Если точнее, то с самого начала не о ней. - И глаза у... неё красивые очень. Тёмные, чёрные почти. И ресницы пушистые. Джейкоб улыбнулся как идиот и поскорее спрятался в кружке с пивом, делая огромный глоток. Отец, кажется, остался вполне доволен. «Ещё бы, чёрт возьми, у психа-сына кто-то появился». Джейк чуть заметно тряхнул головой, как будто это могло выгнать злую мысль, как муху из комнаты. Спать легли рано, и Джейк вырубился почти сразу же. С утра он еле встал и плёлся за отцом на причал в состоянии зомби, очень сонного зомби. - Чуть не забыл! - вдруг хлопнул себя по лбу отец перед самым отправлением. Порывшись в портфеле, он вытащил папку и передал сыну. - Вот, почитаешь потом. Береги себя, Джейк. Звонить не забывай. Когда паром превратился в небольшую точку среди волн, Джейкоб покинул пристань и направился в университет. Кофе бы выпить. Можно даже без молока. После пар он хотел было идти домой, но любопытство взяло верх. Он решил зайти в библиотеку и заглянуть в папку немедленно. Домой он плёлся в сумерках, совершенно подавленный, разбитый. У самых дверей остановился, боковым зрением увидев кого-то в саду. На лавочке под фигурно обстриженным деревом сидела Оливия и курила. Она не сразу заметила Джейка. Накрашенные любимой коралловой помадой губы были сжаты в тонкую полоску. Бледная настолько, что тёмно-рыжие волосы казались неестественно яркими. Глаза припухшие, тушь размазана. Увидев Джейкоба, Оливия отмерла, из каменной скульптуры вновь став человеком. - Джейк! - она улыбнулась, но давалось ей это явно через боль. - Ну где же ты был? Пропал совсем, дома нет, на звонки не отвечаешь. - Прости, - искренне извинился Джейк. - Отец приезжал, я с ним был, а телефон... Сам не знаю, что с телефоном. А... у тебя всё хорошо? Оливия грустно улыбнулась. - Да, я просто расстроилась немного из-за... учёбы, опять всё как-то по-дурацки, - она чуть прикусила губу. - Вроде пытаешься всё сделать, выкладываешься как можешь, а всё - не то, плохо выложилась, слишком мало времени... проекту уделяла. Ну... бывает, в общем. - Оливия, если ты захочешь что-то рассказать, я рядом, - мягко произнёс Джейкоб, решив не давить и хотя бы не очень убедительно сделать вид, что поверил. - Спасибо, Джейк, я не сомневалась, - она снова улыбнулась. - Сам-то измученный какой-то. - Отец по пляжу таскал, птиц высматривал, - Портман усмехнулся. - Утомился просто. Обменявшись недосказанностями и неправдой, они разошлись. Оливия осталась в саду, а Джейк пошёл к себе. Поймав себя на том, что жутко нервничает. Он сам толком не знал, чего ему хотелось больше: чтобы Енох был дома или чтобы его там не оказалось. Енох был дома, по-турецки сидел на своей кровати и что-то смотрел. Увидев Джейкоба, он чуть не уронил ноутбук на пол, но быстро взял себя в руки. Только в глазах что-то промелькнуло. Он, кажется, обрадовался. Но тут же сдвинул брови. - Где был? - сухо спросил О’Коннор. Беспокойство он спрятал за тоном, выдавал только взгляд. - А тебе не всё равно? - Джейк тут же спохватился, что звучит это вообще не так, как он имел в виду. - В смысле... ты правда знать хочешь? Енох пожал плечами и просто отвернулся. Глаза снова спрятал. Портман тяжело вздохнул и отошёл к окну, посмотрел на сад, окутанный тёмно-синими сумерками. И вдруг начал говорить, как будто прорвало плотину. Рассказал про отца. Про собственные безумные ночные похождения и встречу с профессором. Про то, как отец оставил ему папку, а в папке оказались дедушкины рассказы. Те самые истории, которые Эйб Портман рассказывал маленькому внуку. Некоторые в эпистолярном жанре, некоторые в форме дневниковых записей, самые разные истории. Про удивительные приключения и путешествия, про необычных людей, которых все считали странными, а были они всего-навсего особенными, их нужно было всего-то принять, даже понимать не всегда обязательно. Истории, на которых вырос маленький Джейк. Которые ушли в прошлое вместе со смертью дедушки, единственного человека, который мог и принять, и понять, и приободрить, и вдохновить... И позаботиться, как никто другой. Он каким-то образом всегда знал, что именно нужно сделать - и делал это. - Прости, я это всё на тебя вываливаю зачем-то... - Джейк провёл пальцем по стеклу и вдруг понял, что рука дрожит. - У тебя и без того от меня одни проблемы да головная боль. Не слушай меня. А ведь его действительно всё это продолжительное время слушали, не перебивая, позволяя выговориться. - Угомонись, - негромко сказал Енох и вышел из комнаты. «Я бы тоже от такого ушёл подальше», - тоскливо подумал Портман. Сначала проехался по нервам и куда-то пропал без предупреждения, а потом заявился обратно и с порога начал ныть. Неудивительно, что после этого его оставили в одиночестве. Странно, что вообще слушать стали. Он и этого не заслуживал. Джейк захлёбывался в грустных мыслях, очерчивая взглядом выстриженные в форме животных кроны деревьев в саду, как вдруг перед ним на подоконник что-то поставили. Это было нечто в кружке, до беспредела залитое взбитыми сливками. - На, пей свою мерзость, - буркнул Енох и отошёл. Джейк охнул от неожиданности и удивления. - Спасибо, - чуть дрогнувшим голосом поблагодарил он. Даже в глазах слегка защипало. Больше всего хотелось подойти и обнять Еноха. Но тот, возможно, не понял бы. Не позволил. Не так быстро. Оставалось только поблагодарить. На плечи вдруг что-то осторожно набросили. Тёплое. Плед. - Не... не пропадай так больше, - с трудом выдохнул Енох, задержав свою руку на чужом плече. А затем поспешно отошёл, что-то пробурчав. Джейк улыбнулся и сделал глоток. Пожалуй, это был лучший кофе, что он когда-либо пил. Пусть переслащенный, но это совершенно не важно.