Зеркало души

- Это мероприятие... - мисс Перегрин угрожающе прищурилась, - очень желательно посетить. - Да придём мы, придём, - торопливо заверил её Джейк, отвечая за двоих. Он прекрасно понимал, что эта роскошная и самую малость пугающая женщина никак не может навредить им, если они откажутся идти. Не набросится же она и не разорвёт, в самом деле. И не выселит. Точно так же прекрасно он понимал, что ослушаться её просто невозможно. Ведь «очень желательно» обозначает обязательную явку. - Замечательно, жду всех в комнате отдыха, - ослепительно улыбнулась мисс Перегрин и чётко выверенным шагом направилась к выходу из полутёмной комнаты. Енох цокнул так, чтобы услышал весь дом. - Мистер О’Коннор. - Она остановилась и обернулась через плечо, угрожающе сверкнув глазами. - Совершенно необязательно демонстрировать, где вы это всё видали. Джейкоб невольно сжался, а Енох закатил глаза. - Иногда всё на самом деле не так плохо, как вам кажется - если, конечно, сами не постараетесь испортить, чтобы оказаться правым. - Она кривовато улыбнулась. - И попрошу не опаздывать! Показательно щёлкнув длинным чёрным ногтем по циферблату часов на золотой цепочке, она бесшумно покинула комнату. Все жители дома (Джейку действительно не нравилось называть это место общежитием) расположились на уютных диванчиках, креслах и стульях. Оливия, как всегда, хлопотала, проверяя, всем ли хватит чая, работает ли проектор. Мисс Перегрин периодически организовывала совместные вечера в честь дня рождения кого-нибудь из домочадцев или какого-то ещё события, а то и просто так. Этот был «просто так», без повода. - Джейкоб! Добрый вечер! - Гораций приветственно улыбнулся. - Очень рад. Только что это на тебе за свитер? Этот оттенок синего... Я бы от такого воздержался. Джейк и слова сказать не успел, потому что ответили за него. - Не у всех есть чувство стиля, - сокрушенно вздохнул Енох. - Зато компенсируется чувством такта. Гораций нервно улыбнулся и поправил свою красную бабочку. Джейкоб не знал, радоваться ему или пугаться, но улыбка неконтролируемо задёргала уголки губ, еле удержался. - При себе свои комментарии держи, законодатель моды, - понизив голос, посоветовал Енох напоследок. Сказано это было таким тоном, что Гораций цветом лица слился со своей белой рубашкой. - А-а впрочем такой оттенок тоже неплох, Джейку идёт, - задушенно проговорил он и поспешил отойти подальше. - Мистер О’Коннор, - чуть сдвинула изящные брови подоспевшая мисс Перегрин, - если вы сейчас до смерти запугаете нашего режиссёра, все останутся без фильма. - Рада всех вас видеть, все вовремя! - возвысив голос, она вышла на середину комнаты. Как выяснилось, при помощи Оливии ей удалось организовать вечер кино и уговорить Горация показать что-нибудь из своих работ. Как Джейк и подозревал, очередной творческий человек. Только на удивление не дизайнер. Для приличия попросив не судить строго, Гораций немного повоевал со своим ноутбуком, и на белом полотне наконец появились первые кадры. К своему стыду, Джейкоб мало что понял из содержания, только обнаружил несколько отсылок к классике, в том числе к «Маленькому принцу». Снято было, однако, действительно красиво и очень грустно, выдержанный в сине-серо-голубых тонах фильм был окутан за душу берущей музыкой. Иногда Джейк не воспринимал суть того, что читал или смотрел, он запоминал лишь ощущение. Так случилось и в этот раз. Сладкий чай, тихий семейный вечер, все собрались в комнате отдыха и сидят рядышком, сплочённо. Плечом Джейкоб ощущал мягкое плечо Еноха и его спокойствие. По другую руку сидела Оливия. Даже не смотря на неё, Джейк знал, чувствовал, что она с восхищением смотрит на экран, радуется чужим успехам, но где-то в глубине души у неё засело что-то очень грустное, каменное. Откуда он знал это? Просто чувствовал. Иногда восприятие обострялось до предела. Видел то, чего нет. Или то, чего глазами не увидишь. Точно так же, как спиной чувствовал чьё-то напряжение. Очень отчётливое в общем расслабленном настроении. У самых дверей была только мисс Перегрин, она почему-то не садилась, так и осталась стоять. Как будто охраняла вход от чего-то или кого-то. В комнате снова зажёгся свет, магическое оцепенение неохотно спало, как тяжёлая штора на пол. Все наперебой принялись расхваливать Горация и желать ему творческих успехов. Тот весь засветился от счастья, но повторял «ну что вы, не стоит». - Я должна кое-что вам всем сказать, - вдруг негромко произнесла мисс Перегрин. Однако её голос имел такую силу, что в комнате тут же повисла тишина. Мисс Перегрин так и осталась у дверей, и у Джейкоба на секунду возникла странная фантазия - как будто она сейчас раскинет огромные чёрные крылья, чтобы оградить всех от какой-то беды, любой ценой спасти тепло и уют в доме. - Нас просят держать всё в тайне, чтобы не пугать студентов, - она чуть заметно скривилась, - но я считаю, что вы должны знать. Я не могу рисковать вашей безопасностью. Возможно, вы знаете, что на Кэрнхолме происходили убийства, последняя серия - два года назад. Джейк почувствовал, как отнимаются ноги. - Сегодня на поле нашли несколько убитых коров. - Мисс Перегрин сделала паузу, подбирая слова. - И... их убили так же, как и тех людей. Поэтому настоятельно вам рекомендую никуда не ходить в тёмное время суток, особенно поодиночке. Она внимательно посмотрела на Джейкоба, затем перевела ещё более суровый взгляд на Эмму. Та сделала вид, что ничего не замечает. Джейк снова вспомнил свои ночные похождения и пьянку с бывшим профессором психологии (по крайней мере, если верить словам этого Бэррона). Разум говорил, что это, конечно, была глупость несусветная, но тот факт, что профессор постоянно бредил и спаивал незнакомого студента, ещё не делает того маньяком. А интуиция кричала о том, что Джейкоб был на крошечный волосок от смерти, спас лишь выплеснувшийся Бэррону в лицо пьяный поток сознания, в котором Джейк упомянул приезд отца. Как говорил дедушка, шестому чувству верить надо, не просто так оно дано настолько сильное. У Бэррона очень странные глаза, белые почти. Глаза... Мисс Перегрин не нужно было говорить этого вслух, Джейкоб и так понял, что коровам вырезали глаза. «Знаешь, глаза - это зеркало души», - вдруг каркнула память искажённым голосом доктора Бэррона и воспроизвела его неестественный смех. И там ещё было что-то про бессмертие. Джейкоб застыл на нижней ступеньке лестницы. И что с этим делать? Пойти и, возможно, оклеветать человека? Или оставить друзей в потенциальной опасности? Поколебавшись ещё несколько мгновений, Джейк спросил себя, что сделал бы дедушка. И побежал к двери Эммы и Оливии, нетерпеливо постучал. - Это что сейчас за экзистенциальный кризис был? - вдруг раздалось прямо над ухом. Тревога, как следует завёрнутая в сарказм и пренебрежительный тон. Джейк вздрогнул от неожиданности, он и не заметил, что Енох не ушёл. Объяснить Портман ничего не успел, потому что Эмма открыла дверь и заметно удивилась, увидев, что Джейкоб не один. - Я... понимаю, что прозвучит бредово, но я должен вам всем рассказать. - Не дождавшись приглашения, Джейк вошёл. Поколебавшись, вслед за ним в комнату проследовал и Енох. - Да, Джейк? - тихо спросила Оливия, и её заметно уставшее лицо осветилось улыбкой. Такой слабой по сравнению с её обычной. Как сравнивать пламя костра и огонёк зажигалки. Путаясь и сбиваясь, Джейкоб рассказал про свои приключения, а также про жуткое впечатление, которое оставил Бэррон. - Я понимаю, что звучит как бред, но... Но лучше бы вам не встречаться с этим человеком и никуда с ним не ходить. Я просто... просто чувствую это, - добавил он, закончив с подробным описанием внешности и поведения профессора. Ему очень не понравилось, как на него посмотрела Оливия. Как будто сейчас подойдёт и начнёт проверять зрачки, как это однажды сделал Енох. А Эмма, кажется, отнеслась к его словам серьёзнее. - От нас в любом случае не убудет, если мы не пойдём тусить с этим Бэрроном, - заметила она. - Так что спасибо, что сказал, Джейк. Эй... - она задумчиво куснула губу, - знаете, что? Не уходите, давайте посидим. Печенье доесть поможете. Енох чуть заметно скривился, но, к удивлению Джейка, просто пожал плечами. - Вот и замечательно! - с тенью прежней радости улыбнулась Оливия. Внешне всё было практически так же, но Джейкоб чувствовал, как изменилась атмосфера. Раньше здесь не было пустоты, которую срочно требовалось заполнить хоть кем-нибудь живым. Холодный морской ветер выдувал из комнаты тепло, и её срочно нужно было обогреть. Очень быстро выяснилось, что собравшимся четырём людям на это не хватит энергии. Оливия и Эмма, говоря что-то, обращались в основном к Джейкобу, и тот чувствовал себя проводником, от чего нервы ощутимо загудели от напряжения. Енох почти ничего не говорил и не всегда утруждал себя тем, чтобы прислушиваться к разговору. Который, впрочем, всё равно не клеился. Наконец Эмма сдалась. - Пойду позову Милларда и Хью, - заявила она, резко встав со своей кровати, на которой сидела. - Мне кажется, они ещё не спят. Оливия проводила её взглядом и чуть заметно поджала губы, но так ничего и не сказала. Разумеется, Миллард и Хью не спали. И тут же загорелись идеей повеселиться, пригласив Эмму и остальных в свою комнату. У них ослепительно ярко горел свет, повсюду были горы самых разнообразных научных журналов и энциклопедий, на стульях и спинках кроватей победными флагами висела одежда, а по углам прятались кроссовки и футбольные мячи. Миллард с Хью оглушили вновь прибывших своим позитивным настроем, откуда-то на стол полетели игральные карты, но через какое-то время и этого стало недостаточно. Джейкоб не помнил, кто именно предложил выпить, но предложение принял. Напряжение в голове становилось невыносимым, алкоголь всегда помогал ослабить его. Дедушка часто говорил, что пить в плохом настроении не стоит. Скорее всего, станет ещё хуже. Жалко, что вспомнилось это лишь тогда, когда хуже действительно стало. В голове гудело, внутри всё как-то странно зудело, и это жуткое ощущение хотелось немедленно потушить. Кто сказал, что ещё одна рюмка поможет? Но тянет просто нестерпимо. Как будто катишься вниз по ледяной горке, а остановиться не можешь. Все мысли перепутались и перемешались в одну серую кашу, внутри которой то и дело вспыхивали искорки. Джейкоб потянулся к бутылке, но тут его руку перехватили. - Тебе уже достаточно, - тихо, но твёрдо сказал Енох. Джейк мутным взглядом осмотрел комнату. Миллард устроил для благодарных (и не очень) зрителей целое шоу, он разделся до трусов и крался от кровати к шкафу, демонстрируя, как нужно сливаться с окружающей средой. - Ну прямо как ниндзя, его же совсем не видно! - пьяным голосом восторгался Хью. Кажется, на полном серьёзе. Эммы в комнате уже не было. А Оливия осталась. Рука сама собой тянулась к бутылке. - Угомонишься ты, нет? - Енох отодвинул водку на самый край стола, вне зоны досягаемости. - Уже всех здесь перепил, молодец, первое место. Достаточно, спать пойдём. - Да что ты пристал... - еле-еле выговорил Джейкоб, не узнавая свой голос. - Ты мне кто вообще... Глаза Еноха ослепили его абсолютной чернотой. О’Коннор вдруг со всей силы стиснул запястье Джейка и вывернул, почти как тогда, в начале их знакомства. Только в этот раз ещё больнее. Джейкоб даже не пытался сопротивляться. Он вскрикнул и съёжился, мигом растеряв всю охоту бороться за права алкоголиков. Забыл, каким жутким может быть Енох. Но его руку тут же прекратили сдавливать. Перехватили аккуратно, бережно растёрли запястье, снимая боль. - Много вопросов задаёшь, Портман, - тихо, убито как-то произнёс Енох. - Вставай, пойдём уже. Пожалуйста. Утихомирившийся Джейк честно попытался, но вышло плохо. Он бы точно поздоровался с ковром, если бы его не поймали. Енох на себе потащил почти безвольное тело к выходу. - Ну вот, идём... - Он обратил внимание на цвет лица Джейкоба. - Ясно всё, сначала идём в уборную. Джейк, кажется, ненадолго отключился, а в себя пришёл уже на своей кровати, под одеялом. Настольная лампа, как маяк, разгоняла вязкую темноту. Енох, сидя на постели рядом с ним, держал в своих тёплых ладонях его холодную руку, мягко и осторожно гладил. Джейк постарался не шевелиться, чтобы не спугнуть. Чтобы ласковые, приятные касания согрели его ещё хоть немного. - Вопросы он мне задаёт... Кто я ему... - Енох думал, что Джейк всё ещё спит, поэтому не боялся говорить с ним. - Раньше надо было об этом думать. Я сколько раз тебя выгнать пытался, ты не ушёл. Для чего? Чтобы теперь такие вещи спрашивать? - Он тихо вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, водя подушечками пальцев по руке Джейка. - Зачем тогда смотришь так? Как будто всё понимаешь и всё принимаешь, и ничто тебя не отвращает? Я к себе никого близко не подпускаю, а тебе плевать, подошёл всё равно. Зачем? Чтобы опять уйти? Если я тебе никто, зачем ты тогда... Окончание фразы Джейк не расслышал, это было что-то надрывно тихое, полное глухой тоски и отчаяния. Кажется, «зачем ты тогда меня приручил». Пальцы, гладившие запястье Джейка, задрожали. Больше не в силах сдерживаться, Портман осторожно взял Еноха за руку. Тот вздрогнул от неожиданности, как будто током ударило. Руку не отдёрнул, но посмотрел затравленно, как будто ждал теперь чего-то ужасного, грубого. Как будто считал, что в ответ на проявление чувств должно следовать именно такое. - Прости меня. - Джейк умоляюще посмотрел на него, по-прежнему держа его ладонь в своей. - Я... не знаю, как бы я тут без тебя. Енох замер, как будто проникновенный взгляд чистых голубых глаз насквозь пронзил его. - Спи давай, - наконец буркнул он, сдвинув брови и смущённо отвернувшись. - И... разбуди, если вдруг что. После мгновения внутренней борьбы Енох высвободил руку - и провёл пальцами по щеке Джейка. Джейкоб, прикрыв глаза от удовольствия, на мгновение накрыл его руку своей, прижался щекой к ладони - и неохотно отпустил. Даже в неверном свете лампы было заметно, как сильно покраснел Енох. - Спасибо, - выдохнул Портман, сам не зная, за что именно. Наверное, за всё. За то, что, хоть и разозлился на пьяные бредни, но не до такой степени, чтобы принять всерьёз и в самом деле оттолкнуть и уйти. Что привёл в чувство и дотащил до комнаты. Что рука у него такая тёплая, а касание может быть до дрожи нежным.