Зеркало души

День протёк как в тумане. Жутко хотелось не то чтобы спать, а просто лечь и лежать, укрывшись одеялом. Несмотря на покинувшие силы, Джейк постоянно оглядывался и в столовой, и на пути домой, но, к счастью, никого даже похожего на Бэррона вокруг не наблюдалось. В какой-то момент в затылок ткнулась холодная, пугающая мысль. А что если никакой ночи на пляже не было? Точнее, была, но Бэррон не был настоящим? «Откуда я тогда взял виски и напился ещё сильнее прежнего? - тут же возразил голос разума. - Да и потом, галлюцинации у меня всегда одинаковые, ничего нового я ни разу не видел». В доме было тихо, в гостиной размеренно тикали часы, свет горел только на кухне. Все либо рассредоточились по комнатам, либо ещё не пришли. Енох сидел на своей кровати с ноутбуком. На его столе красовался очередной мутант, в которого Джейк постарался не вглядываться. - Где ты их берёшь? - осторожно спросил Портман, кивнув головой на стол. - Сам делаю. В подвале есть никому не нужная мастерская, я её приватизировал, пока что никто не против, - объяснил О’Коннор. - Чувствуешь себя как? - Ну... нормально. - Не совсем правда, но не такая уж и ложь. - Я сейчас, - сказал вдруг Енох и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Джейкоб снова бросил взгляд на ужасное существо на письменном столе. Все остальные творения так и остались отвёрнуты лицами к стене, но эту куклу, видимо, принесли только что и ещё не нашли ей места. Сам делает. Джейк, конечно, догадывался, что такое нигде не купишь и не откопаешь, но всё же самую малость удивился. Безносое пластиковое личико таращилось на Портмана огромным голубым глазом и пустой глазницей. Вместо рук были металлические куриные лапы. Джейк обратил внимание, что у куклы, кажется, есть завод. То есть, оно ещё и двигаться может. Джейкоб хотел было поставить тварь на место, но голубой глаз вдруг шевельнулся и глянул с чудовищной злобой. Портман вздрогнул, пальцы сами собой разжались - и монстр полетел на пол. Что-то хрустнуло, отвалилась голова. В этот же момент дверь в комнату снова открылась. Вернулся Енох. Джейк весь сжался и почти перестал дышать. Енох, кажется, дорожит своими пугающими творениями. Морально уничтожил Эмму за комментарий про уродливых кукол. Набросился на тогда ещё нового соседа за разглядывание схем. А теперь Джейк не просто сунул нос куда не просили. Теперь он ещё и всё сломал. Всё испортил. Как всегда. Сил поднять взгляд не было. Джейк до дрожи боялся и не хотел увидеть в глазах напротив ярость, обиду. И разочарование. - Прости, - прошептал Портман, чувствуя, как сердце сильно сжалось, а в глазах защипало. - Я хотел посмотреть и уронил. Опять всё порчу. У тебя от меня и так одни проблемы, а тут ещё это... Ты сейчас, наверное, проклял тот день, когда меня сюда поселили, ты в бешенстве, я понимаю... Прости... Енох подошёл ближе, вплотную почти, и Джейк сжался ещё сильнее, ожидая крика, потоков яда или даже ударов. Пусть что хочет, то и сделает. - Джейк. Ни капли злости в мягком голосе, назвавшем его имя. Портман осторожно поднял глаза. Енох глубоким, серьёзным взглядом посмотрел на него, медленно наклонился, поднял куклу с пола. И разломал на части. С треском отломились куриные лапы, вслед за ними на пол рухнул корпус, потом кривые ноги. В довершение всего Енох наступил на пластмассовую голову, раздался омерзительный хруст, из глазницы выкатился белый шар. Джейк в ужасе оторвал взгляд от пола и перевёл на собственноручно уничтожившего своё творение Еноха. - Это просто вещь, Джейк. Это мерзкая уродливая кукла. Если я захочу, я ещё сотню таких сделаю, ещё страшнее. - Он слегка улыбнулся. - А нового тебя не сделает никто, при всём желании. Джейкоб опять забыл, как дышать. Никогда он ещё не чувствовал на себе такого тёплого взгляда, мягкого, как зимнее одеяло. Джейк боялся думать, что бы случилось, урони куклу Эмма или даже Оливия. А он... Кажется, ему только что дали понять, насколько он важен. Он дороже, чем плоды наверняка долгой и кропотливой работы. - Т-ты правда не рассердился? И не расстроился? - осторожно уточнил Джейкоб. Енох фыркнул и пнул кукольный глаз, который с тихим шорохом откатился в глубь комнаты. - Нет, говорю же. Всё в порядке. Я бы расстроился, если бы об неё поранился, - вдруг почти неслышно прибавил он и тут же глаза отвёл. Щёки слегка покраснели. Джейкоб, кажется, и сам покраснел. Ему хотелось столько всего сказать, но слов не находилось. Запихнуть все чувства в одно «спасибо» было физически невозможно. Поэтому он шагнул вперёд и робко, нерешительно обнял Еноха. Кто знает, как отреагирует? Вдруг не понравится, испугается, оттолкнёт? Вдруг ещё слишком рано? На мгновение Енох одеревенел, как будто ему вкололи транквилизатор. А затем обнял в ответ, слегка погладил по худой спине. В эту минуту Джейку стало тепло и спокойно, как никогда прежде. Серый свитер Еноха едва уловимо пах одеколоном и кофе - так по-домашнему. Один из тех самых моментов, о которых говорят - хоть бы они длились вечно. Если душа О’Коннора, как он сам утверждал, и вправду была чёрной, в этой темноте было много светлячков. Просто не каждому они показывались. - Твой чай остынет, - наконец произнёс Енох и отстранился, напоследок пробежавшись пальцами по волосам Джейка. - Чай? - Да, зелёный, с мёдом, - О’Коннор кивнул на свой письменный стол, где стояла огромная кружка. Значит, уходил он, чтобы заварить Джейкобу чай. - Помогает после пьянок. - Не удержался-таки, уколол. - Вот уж спасибо. - Джейкоб усмехнулся, взяв чашку в ладони. - Обо мне родители так не заботятся, серьезно. Только дедушка, но это в безвозвратном прошлом. Портману уже ощутимо хотелось спать, но на последовавшее за чаем предложение «в кои-то веки не напиваться», а что-нибудь посмотреть, он тут же ответил утвердительно. Фильмы ужасов и психологические триллеры Джейк не особенно любил, но и на это согласился. Пожалуй, он не стал бы возражать даже против видео про эксгумацию трупов, но эту вкладку Енох, к счастью, свернул. Полумрак комнаты когда-то казался пугающим, теперь здесь было уютно. Закутавшись в теперь уже свой шерстяной плед, Джейк сидел на кровати Еноха рядом с самим О’Коннором, так близко, что снова чувствовал тепло его тела. Очень хотелось положить голову на плечо соседа. Теперь это казалось совершенно естественным, нормальным. Правильным даже. Но Джейкоб не успел, потому что в их дверь вдруг начали стучать. Так стучать может только тот, у кого сильно дрожат руки. - Кто там? - Енох первый подошёл к двери, открыл её - и посторонился. В комнату вошла Оливия. Она не бежала, именно вошла, но Джейк испугался. Её лицо было совсем белым, а впервые на его памяти не накрашенные бледные губы тряслись. - Вы Эмму... - голос сорвался, она прижала руки к груди. - Вы Эмму не видели? Она не пришла домой.