Зеркало души

Джейк пришёл в себя на пляже, у самой воды. Он до костей промёрз, тело трясло как в лихорадке. Лежал лицом в мокрый песок. Рядом валялась наполовину пустая бутылка виски. Он не помнил, когда и где успел взять бутылку. Неужели кто-то продал ему алкоголь? Парню в таком состоянии? Залить транквилизатор спиртом, почему бы и нет. Джейк знал, что этого делать нельзя ни в коем случае, но ему было абсолютно всё равно. Психопат Бэррон, пожалуй, ошибался, говоря, что Джейкоб хотел умереть в их прошлую встречу на пляже. Он хотел сейчас. И, наверное, даже не шевельнулся бы, приди Бэррон сюда сейчас. Ведь этого маньяка, кажется, не поймали, он убежал. Если только ради спасения остальных жителей Кэрнхолма. Свою душу вместе с глазами он отдал бы, лишь бы больше не болело. С третьей попытки Джейкоб встал, загрузил недопитую бутылку в рюкзак и побрёл в сторону города. Мозг отключился, управление полностью передалось ногам. Мир схлопнулся, всё закружилось и перевернулось с ног на голову, разорвалось в клочья. Не было ни чувств, ни ассоциаций, ничего. Одна сплошная темень. Каким-то образом Джейк добрёл до бара и языком жестов объяснил шокированной мисс Эвосет, что ему нужен номер. Достался тот же, где они жили с отцом. Или другой, но точь-в-точь похожий. Дверь со скрипом затворилась, и Джейкоб как стоял, так и рухнул на пол, снова не почувствовав боли. Словно мир вертелся со сверхъестественной скоростью, а затем планета остановилась. По щекам что-то безостановочно текло. Кажется, слёзы. Не кровь же. Джейк допил бутылку, снова отключился, затем еле дополз до туалета, где его вывернуло наизнанку. Теперь некому было помочь, никто не дотащил бы его до кровати. Пришлось самому себя нести, а задача была непосильной. Добравшись до коридора, Джейкоб сел на пол и закрыл лицо руками. В висках пульсировало так, что перед глазами то и дело вспыхивали огни. Напридумывал себе всякого, чёртов писатель. Привязался. Приручился. Ничего и никогда не было. Просто сосед приоткрыл дверь и резко захлопнул её перед носом, увидев, что на пороге псих. Надо было сразу же съезжать обратно к швабрам в подсобку. Тогда не хотелось бы теперь выть от боли, которую не зальёшь даже виски. В эти страшные, размазанные в темноте минуты Джейк ненавидел отца, ненавидел своего психиатра, ненавидел лекарства, болезнь, свою проклятую интуицию, себя, чёртова психа с проблемами с головой, никому не нужного. Пошли бы за ним ребята, узнай они, что он сумасшедший? Ну разумеется, нет. Отвернулись бы. Раз даже Енох отвернулся. «А кто тебе сказал, что ничего не было и что он отвернулся?» - вдруг проснулся внутренний голос. Джейк потряс головой. «А то ты не знаешь, что именно так он на стресс реагирует - язвит, огрызается, ещё что-то такое. Стал бы он искать твоё лекарство, если бы от тебя отвернулся? Запихивать в тебя таблетки? Говорил бы тебе, что всё хорошо? Это так себя ведут люди, которым плевать?» Джейкоб отчаянно потёр виски. И вдруг он услышал знакомый голос. - «Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками надо было угадать нежность. Цветы так непоследовательны!»* Джейкоб вскочил на ноги, врезался в стену, ударившись затылком. - Де...дедушка?! - прохрипел он. Эйб Портман сидел в старом потёртом кресле и вслух читал книжку. «Маленький принц». - ...ты навсегда в ответе за тех, кого приручил, - по памяти процитировал Эйб, захлопнул книгу и улыбнулся, глядя на внука. - Как это... Ведь я... никогда не видел других галлюцинаций! Только тех тварей! А теперь... Я вижу тебя. - Я не галлюцинация, - мягко ответил дедушка. - Я всего лишь твоя память. Та часть меня, что по-прежнему живёт в твоём сердце. И всегда будет жить. - Как это... - глупо повторял Джейк. Дедушка выглядел таким же, каким Джейкоб его запомнил. Каким был в те счастливые дни, когда проводил с внуком время, рассказывая ему истории. Эйб Портман постоянно был в разъездах, но ассоциировался с домом. Для Джейка так и было, ведь дом там, где родные люди. Никого роднее дедушки у него не было. Никто больше его не понимал и не принимал так, как Эйб. - Я всегда убегал, - тихо, словно говорил сам с собой, произнёс Эйб. - Я убегал от жены, не вынося скандалов. Я убегал от сына, чем старше он становился, тем больше я убегал. Не выдерживал его осуждения, его непохожести на меня. Чуть что, я уезжал в очередную командировку, а возвращался к людям, от которых всё больше отдалялся. Которым стал совсем чужой. Помнишь, я часто читал тебе эту сказку, «Маленький принц»? Мы в ответе за тех, кого приручили. А глазами главного не увидеть, это можно только сердцем, душой. Интуицией, если хочешь. Так почему же ты её совсем не слушаешь? Джейк не знал, что сказать. Он до боли в сердце отчётливо понимал, что в кресле никого нет. Но он видел. И слышал. - Ты так похож на меня, - с теплотой в голосе произнёс дедушка. - Смотрю и вижу себя. Я буду счастлив, если ты не станешь повторять моих ошибок. Не станешь убегать, как это делал я. Ведь иногда становится поздно, как ни банально это звучит. Помнишь, я рассказывал тебе одну сказку? Про мальчика, которому снились кошмары? - Кажется... - Джейк наморщил лоб. Он действительно когда-то слышал эту историю, но в тех бумагах, которые привёз отец, её не было. Кажется, дедушка сочинил её в тот период, когда... Точно. Много лет назад, когда он был совсем ребёнком и жил в детском доме. Здесь, на Кэрнхолме. - А ты проверь подкладку, - вдруг подмигнул Эйб. И Джейкоб снова остался в комнате один. Сердце сильно сжалось, хотелось плакать, но, кажется, слёзы уже закончились. Он до сих пор помнил голос Эйба. Так хорошо, что смог услышать его, как наяву. Жаль только, что нельзя обнять дедушку. Потому что уже слишком поздно. Поздно проводить больше времени вместе, поздно брать назад ненужные слова и говорить нужные... Даже попрощаться уже поздно. Сморгнув слёзы, Джейкоб действительно принялся обшаривать рюкзак. Ведь дедушка всегда советовал слушать свою интуицию. Маленькая смятая бумажка действительно оказалась там, забившаяся Бог знает куда. Это была история про маленького мальчика, которому постоянно снились кошмары. Ему было очень страшно и одиноко, никто не мог помочь, никто не стал бы слушать. Однако история, записанная быстрым, но понятным почерком, обрывалась на середине разорванного листа. Джейк плохо помнил её, хоть в детстве ему и нравилось слушать. Кажется, мальчик оживил свои кошмары, чтобы победить их. А потом нашёл таких же особенных друзей, как и он сам. И никогда больше не был одинок. Мысли вернулись к уже взрослому мальчику из тёмной комнаты, который тоже видел кошмары. Например, про то, как Джейк умер. Глупо было и дальше себя обманывать, что Енох разыскал его таблетки и помог только потому, что он студент-медик, хоть и, видимо, будущий патологоанатом или судмедэксперт. Поэтому он просил не уходить и почитать ему дедушкины рассказы? Таскал на себе пьяного в дрова Джейка? Собственноручно довершил начатое Портманом и разломал своё творение, лишь бы Джейк не расстраивался? Пересиливая себя, вышел с Джейком в люди, чего раньше предпочитал никогда не делать? Заварил кофе, пытаясь приготовить именно то, что любит Джейк, пледом укрывал, закрыл окно, зная, что самому плохо будет, но лишь бы не замёрз (не просто) сосед... И что с того, что хорошие и добрые слова он предпочитает говорить, когда Джейк спит и якобы не слышит? Важны не слова - дела. А он ведь сказал. Сказал «не уходи», сказал «не пропадай так больше», когда Джейк без предупреждения исчез в прошлый раз... А Портман снова сбежал. Боялся быть отвергнутым, поэтому оттолкнул сам и сбежал. Тихо застонав, Джейк потёр переносицу. Рассудок медленно и неотвратимо возвращался к нему. Он понял, что натворил, и его жутко замутило. Сам придумал, сам обиделся, сам оттолкнул. Нужно было срочно возвращаться. Но есть ли куда? Всё ещё есть - или... Вдруг в коридоре за дверью послышался шум и громкие голоса. - Давайте мне сюда этого алкаша несчастного! - звонко прокричал кто-то очень знакомый. А затем в дверь заколотили так, как будто вот-вот пробьют насквозь. - Джейкоб Портман, открывай сейчас же, или я войду сама!