Сестра истины

— Какая… любопытная ситуация, — госпожа Линник первая нарушила повисшую в Алтарной безмолвную тишину. Поблёкшие было глифы вернулись на страницы книги, но Юнна больше не чувствовала их дыхания. Она вообще теперь ничего не ощущала: ни завораживающей магической силы, ни страха, ни трепета. Даже мысли куда-то исчезли, осталась лишь противная звенящая пустота. — Может, ты недостаточно сосредоточилась? — мягко спросила Роза. Она встала сбоку от кафедры и тоже уставилась на реликвию, как будто это могло что-то изменить. — Нельзя думать о чём-либо, кроме просьбы, иначе ответ выйдет неточным. Юнна промолчала, вперив взгляд в деревянный пол. Отовсюду поползло шушуканье: «Она не прошла», «Книга не сочла её достойной», «Но ведь такого не может быть». Хотелось закрыть уши руками и закричать. — Что, если попробовать ещё раз? — несмело предложила Роза. Но не успела в душе у Юнны затеплиться надежда, как госпожа Линник покачала головой: — Правила запрещают обращаться к Книге несколько раз подряд, — она промолчала, потом добавила с нарочитой бодростью: — Но никто не мешает вам попытаться ещё раз в следующем году! В следующем году. У Юнны запнулось сердце. Опять вернуться за парту, готовить новое заклинание, терять столько времени… «И совершенно не обязательно из этого что-то получится», — грустно заключила она. Потом осмелилась поднять взгляд и обнаружила, что все таращатся на неё. Древние! — Она ещё очень юна, вот и растерялась, — не желала отступать Роза. Всегда спокойная, сестра распалялась, когда речь заходила о Юнне или их младших. Однако сейчас её стремление защитить и помочь могло пойти им обеим во вред. — Не стоит беспокоиться, — выдавила из себя Юнна. — Спасибо, что уделили время, — она ожидала нового взрыва смешков и рассуждений, однако этого не произошло. Госпожа Линник, кажется, и вовсе была ей благодарна: — Успех приходит с опытом, — принялась утешать она. — Ещё никому не мешало немного потренироваться… Юнна посмотрела на дверь. Только сейчас она поняла, как сильно её мутит. «Никогда в жизни больше не буду выступать на публике!» Ну, до следующего года. Юнна мрачно усмехнулась. — Можете идти, — госпожа Линник поняла, что её не слушают. Юнна поклонилась и, стараясь не смотреть на Розу, медленно спустилась со сцены. Любопытные взгляды сопровождали её на пути к выходу. Уже в дверях она услышала, как Роза подзывает следующего ученика. В коридоре Храма Чар было спокойно и тихо. Юнна хотела пойти вниз, но передумала и шмыгнула к затянутому шторой окну. Позолоченные солнцем пылинки танцевали в ярком пятне света. Сойдут ли они за оправдание, если кто-нибудь увидит её покрасневший нос? Юнна вскарабкалась на подоконник и уткнулась лицом в колени. В горле у неё стоял ком. Почему ей так не везёт? Она поморщилась, представив, как отныне сможет дразнить её Матвей. Неважно, станет он сам адептом или нет, запас издёвок у него точно пополнится. Наверное, родители были правы, не пуская её в этом году на испытания. Правда, ей и на уроки-то ходить не очень позволяли. Всё твердили, что нужно подождать, пока у неё не скопится достаточно сил, чтобы идти дальше после трагедии. Юнна тихонько фыркнула. Ну да, как же! Сидеть дома было куда невыносимее, чем в классе. Она просто не могла видеть запертые двери комнат или гулять в саду, который так нравился Ба… Юнна всхлипнула. Жизнь складывалась бы совсем иначе, будь бабушка по-прежнему с ними. Она смотрела за внуками с тех пор, как Юнна ещё лежала в колыбели. Поэтому было ещё тяжелее поверить в то, что её нет. Послышались чьи-то шаги, и Юнна затаилась в надежде, что незнакомец пройдёт мимо. Она отнюдь не желала ни с кем разговаривать. — Госпожа Ярцева? — неожиданно штора отъехала, и Юнна увидела того самого юношу, что записывал её на испытания. В руках он держал конверт с адресованным ей приглашением. — Возьмите, вы обронили. Оно валялось тут, на полу, — пояснил Дарий в ответ на отразившееся у неё на лице недоумение. Юнна выхватила письмо, с трудом удерживаясь, чтобы не разорвать его на кусочки. Строчка с именем расплылась от капнувших на чернила слёз. «Чем темнее ночь, тем ярче сияют звёзды», — любила повторять бабушка. Звезда, что горела внутри неё, угасла, оставив после себя глухую черноту. — Спасибо, — буркнула она и отвернулась к окну. Грубить не хотелось, однако поддерживать беседу тоже не было сил. — Что-то случилось? — Дарий опустился на подоконник рядом с ней. — Вы уже прошли испытания? Попытка не расплакаться окончательно на чужих глазах провалилась с треском. — Нет, — пролепетала Юнна сквозь слёзы. — Не прошла… Дарий почесал затылок, словно устыдившись своего любопытства. Помочь было не в его силах, но и пройти мимо он тоже не мог. — Ну, ничего страшного, — Дарий словно боялся забыть нужные слова. — Вам же всего тринадцать, верно? Есть ещё пара лет, чтобы сдать… — он не договорил. — В совете вообще говорят, что позволять ученикам младше шестнадцати лет участвовать в испытаниях — большая глупость. — Да, я тоже об этом слышала. Якобы раньше такого не было, — Юнна скорчила рожицу и хихикнула. — Но ведь мы сейчас живём, а не триста лет назад! — она слегка развеселилась, на миг позабыв о своих невзгодах. Дарий рассмеялся в ответ, но тут же посерьёзнел. Его пальцы нервно теребили завязки мантии. — Кстати, насчёт совета… — он будто бы опасался её реакции. — Я хотел сказать, что вас ищут. — Ищут? — переспросила Юнна. Кому это она вдруг понадобилась? Помнится, госпожа Линник говорила, будто обращение к Книге уже превратилось в дань традиции. На самом же деле реликвия всегда пропускает достойных. Юнна справилась с первым этапом, но всё-таки не оказалась достойной. Что, если кто-то в совете решил, будто она вообще не заслуживает быть чародейкой? Впрочем, долго гадать ей не пришлось. Из-за угла вышел и направился к ним человек. Это был высокий, крепко сложенный мужчина с густыми чуть вьющимися рыжими волосами. Его твёрдые шаги заставляли пол подрагивать, и даже серебряные пряжки у него на плаще поблёскивали весьма угрожающе. — А вот и вы, господин Ярцев, — Дарий соскользнул на пол, и Юнна последовала его примеру. Пробираясь этим утром к чёрному ходу, она даже не подумала, что может вернуться домой ни с чем. Теперь же ей предстоит ещё более тяжёлый разговор, чем ожидалось. — Если не возражаете, адепт, нам с дочерью нужно остаться наедине — отец подошёл ближе и посмотрел на них, сузив глаза. Юнна хорошо знала этот взгляд. Как правило, он означал Большие Неприятности, из-за предчувствия которых у неё кровь стыла в жилах. — Ты плакала, — заметил он, стоило Дарию исчезнуть в глубине коридора. — Почему? Юнна покосилась на двери Алтарной. Нужно убраться отсюда прежде, чем из них начнут выходить окрылённые успехом юные чародеи. — Я хочу домой. — В таком случае, полагаю, не следовало убегать оттуда тайком. Ты хоть представляешь, как испугалась мама, когда обнаружила, что тебя нигде нет?! К щекам Юнны снова прилила краска. — Прости… — забормотала она, отчаянно пряча взгляд. — Но я же оставила записку… — вырванный из тетради листок действительно лежал на тумбочке возле её постели. Юнна начала сочинять письмо ещё вечером. В своём послании она хотела попросить прощения и объяснить, почему для неё так важно пройти испытания именно в этом году, однако в конце концов просто сообщила, куда идёт. «Ну что? — едко поинтересовался внутренний голос. — Сходила? Довольна теперь?» Отец посмотрел на неё скептически. — Уже представила своё заклинание? Юнна замялась. Её чары действительно сработали — даже получше, чем у некоторых других, если вдуматься. Но это не имело значения. — Да, — отозвалась она коротко. — Представила, — в горле вдруг запершило, и Юнна закашлялась. — Меня даже похвалили… — Тогда не понимаю, почему ты сидишь здесь одна в столь… расстроенных чувствах. Слова застыли на языке. Нужно было что-то ответить, а она даже не знала, с чего начать. Юнна с трудом заставила себя мысленно вернуться в тот миг, когда она подошла к Книге в надежде ощутить прилив вдохновения и тепла. — Я не могла сосредоточиться после обморока, — в конце концов нехотя призналась Юнна. Рассказывать о видении было выше её сил. Отец наклонился, встревоженно заглянул ей в глаза: — Обморок? Ты теряла сознание? — серьёзный тон заставил Юнну напрячься. Но прежде чем она успела что-то ответить, ситуация внезапно стала ещё хуже, чем представлялась до этого. Церемония кончилась, и в коридор высыпала шумная толпа. Почти у всех молодых людей на груди поблёскивали серебряные броши. Они справились с испытаниями, и теперь спешили отпраздновать победу с родными и близкими. Юнна притворилась, что ей всё равно, и этим, кажется, выдала себя целиком и полностью. Руки отца опустились ей на плечи. — Тебе не было позволено участвовать в испытаниях в этом году, и вот результат твоего непослушания. Родители никогда не запрещают ничего просто так. Вспомни этот день, когда вновь решишь пренебречь правилами. Юнна перебрала в уме возможные аргументы, да так ничего и не придумала. Отец был прав: останься она сегодня дома, ей не пришлось бы всё это переживать. Коридор опустел. Другие участники испытаний уже спустились со своим компаниями на первый этаж. Юнна почувствовала, что ей здесь тоже нечего делать. — Пожалуйста, пойдём домой, — она потянула отца за рукав. Конечно, от проблем не уедешь на экипаже, но думать о них в своей комнате гораздо спокойнее.

***

Юнна вышла на крыльцо и притворилась, будто изучает доску объявлений. Её отец задержался внутри поговорить с кем-то знакомым. Дождь уже кончился, и выглянувшее из-за туч солнце успело слегка подсушить мостовую, но даже хорошая погода не могла сделать этот день лучше. Лёгкий ветерок нежно погладил Юнну по щеке. — Привет? — за спиной у неё послышался неуверенный голос, и, обернувшись, Юнна увидела Дану. К плащу у неё был приколот серебряный значок. — О, поздравляю. — Юнна отвела взгляд. Дана заметила это и тут же прикрыла брошь шарфом. Выражение лица у нее сделалось сочувственным: — Мне жаль, что с тобой такое случилось, — она осторожно взяла Юнну за руку. — Я видела, как ты старалась. Юнна мысленно закатила глаза. Она не сомневалась, что сейчас ей снова напомнят про следующий год и попросят не расстраиваться. Конечно, глупо жаловаться на хорошее отношение, но иногда люди как будто говорят слова утешения для себя, а не для тех, к кому на самом деле обращаются. — М-м, — тактично протянула вслух. — Но, может быть, гораздо лучше принять то, что было сегодня, к сведению, и пойти дальше, чем позволять плохим мыслям тебя терзать? В отчаянии нет ничего хорошего, оно только делает тебя слабее, — Дана заметно волновалась. — Соболезную по поводу твоей бабушки, — неожиданно произнесла она. От изумления брови Юнны поползли вверх. В последнее время их семья только и делала, что получала соболезнования, так что волей-неволей пришлось научиться их принимать. Однако сейчас Дана застала её врасплох. — Откуда ты знаешь? — вопрос вырвался против её воли. Юнна не сразу поняла, как глупо он звучит. Её дедушка был известным учёным, отец занимал важный пост в городском совете. О смерти бабушки писали в газете, а поглазеть на церемонию пришли все, кому не лень. — Госпожа Ярцева была хорошо знакома с моей наставницей. Кстати, — Дана порылась в наплечной сумке и вытащила оттуда конверт, — кое-кто из администрации велел передать это тебе. Я хотела попросить твою сестру или служащих, но чем меньше посредников, тем лучше. С недоумением Юнна взяла послание и повертела его в руках. Конверт был полностью чист — ни имени отправителя, ни адреса, ни чего-либо, что могло бы указать на его содержимое. — О чём там? — спросила она, но в этот момент дверь Храма Чар отворилась, и на пороге появился отец Юнны. — Пойдём, — бросил он, окинув девочек взглядом. На секунду Дана притянула Юнну к себе и прошептала так тихо, чтобы никто другой не мог разобрать её слов: — Открой, когда будешь одна, — она помахала на прощание рукой и убежала. Юнна в растерянности поспешила к экипажу. Их карета ждала в небольшом отдалении, за тонким кованым забором, окружавшим территорию Храма Чар. Кучер помог Юнне забраться внутрь. Отец приказал ему ехать домой, после чего сел рядом с ней. Вскоре они тронулись. Храм Чар становился всё меньше и меньше, пока окончательно не растворился в городском пейзаже. Юнна взволнованно ёрзала на сидении, её пальцы теребили складки платья. Отец стянул перчатки, взглянул в окно. Затем они посмотрели друг на друга — одинаково тревожно и выжидающе. — Как ты себя чувствуешь? — наконец нарушил молчание он. Юнна промолчала: она и сама не знала, как себя чувствует. — Не понимаю, почему ты не сказала ничего о вопросах, которые тебе задавали. Это же полностью меняет дело, и… — Меняет?! — выдохнула Юнна, и тут же немного испугалась. Обычно она никогда не позволяла себе перебивать старших. — Для кого же?! Я провалилась. Неважно, кто виноват. В любом случае все будут думать, что я никчёмная. — Если ты хочешь стать адептом магии только чтобы возвыситься в чьих-то глазах, возможно, тебе действительно не стоит им быть. Подрасти, пока не научишься держать себя в руках и отвечать за свои поступки. Только по-настоящему зрелый человек может как следует управлять чарами. Юнна уставилась на свои коленки. — Я мог бы обратиться к господину главе, сказать, что тебе мешали проходить испытания, — продолжал отец. — Но это очень серьёзное обвинение, потребуются доказательства, свидетели, которые захотят сказать что-нибудь в нашу пользу. Возможно, будет суд. — Суд? — переспросила Юнна слегка испугано. Отец кивнул: — Да, суд. Ситуация непростая, поэтому совет непременно захочет принять участие в её решении, — он выдержал паузу. — Разумеется, ничего такого не потребовалось бы, если бы ты вела себя как следует и не действовала втихаря. — Извини, — пробормотала Юнна как раз в тот момент, когда карета остановилась напротив их дома. Краем глаза она заметила, как приоткрылась и тут же захлопнулась входная дверь. Вновь опираясь на протянутую руку кучера, Юнна выбралась из кареты. Она мечтала оказаться у себя в спальне, но не смогла удержаться, чтобы не понюхать росшие возле калитки цветы. Когда-то давно они посадили их вместе с бабушкой. Яркие красные шары на толстых стебельках сильно отличались от других садовых растений. «Мне нравятся эти цветочки, — сказала тогда Ба. — Они зацветают, когда другие уже теряют свои лепестки». Юнна прошла к особняку по выложенной белой плиткой дорожке. У неё было неприятное чувство, словно она забыла нечто важное, о чём ей следовало вспомнить гораздо раньше. — Ты обещала съездить со мной на танцы! — младшая сестра, Алиса, уже поджидала её в коридоре. — Когда мы проснулись, ты уже ушла. Мама сказала позвать с собой Ветту, но она боится эту учительницу ещё больше, чем я! — её губы тряслись от обиды. Юнна наклонилась и обняла сестрёнку: — В следующий раз пойдём вместе, обещаю. Возмущение Алисы поубавилось. — А правда, что ты была на испытаниях? — в глазах у неё вспыхнули искорки любопытства. — Расскажи, как там! Что у тебя были за чары? А у других? Когда мне будет тринадцать, я точно придумаю что-нибудь особенное. Такое, чего никто никогда не видел! Например, жу-уткого монстра. Бу! — она вскинула руки и скорчила рожицу. Юнна слабо улыбнулась: — Уверена, ты будешь лучше всех. Алиса просияла. Она доверительно взяла Юнну за руку: — Может, поиграем, раз ты теперь дома? Няня укладывает Севера, и мне так скучно… Юнна осторожно высвободила ладонь. — Мне нужно побыть одной, — обогнула сестру и полетела наверх прежде, чем кто-нибудь ещё захочет с ней поговорить. Комната Юнны располагалась на втором этаже и выходила окнами на сад. Это была обыкновенная девчачья спальня: книжки на полке, изящный туалетный столик, большой платяной шкаф. На полукруглом диванчике под окном сидели её любимые мягкие игрушки, а кровать застилал уютный розовый плед. Юнна бросила школьную мантию на стул и обессилено упала на кровать. На часах ещё не было и двух, а ей уже казалось, будто день тянется целую вечность. Неожиданно она вспомнила про лежавшее у неё в кармане письмо и встала, чтобы его достать. Не то чтобы у неё был огромный опыт, но это явно не походило на официальное извещение. Зачем кому-то из администрации с ней связываться? Немного поколебавшись, вскрыла конверт и вытащила из него сложенный пополам листочек. При виде знакомого почерка у неё перехватило дыхание.       Дорогая моя девочка! Молюсь, чтобы это письмо читала именно ты и никто другой. Августа любезно зачаровала его для меня, пообещав, что никто другой не сумеет его даже увидеть… Так или иначе, тебе всё равно следует быть очень осторожной. Если это послание попало в твои руки, значит, меня уже нет в живых.       Пожалуйста, отнесись серьёзно ко всему, что прочитаешь здесь и впоследствии. В первую очередь тебе необходимо сохранить моё письмо в тайне. Ни за что не показывай его тем, в ком не уверена. Некоторые люди пойдут на всё, лишь бы получить желаемое. Будь внимательна: иногда даже самая незначительная деталь на самом деле оказывается решающей. Не верь слухам. Делай, как чувствуешь. И самое главное: ничего не бойся.       С огромной любовью,       Твоя Ба       P.S. Проверь камин! Юнна перечитала последние строки и вновь вернулась к началу. Мысли у неё путались. Говорят, будто читать письма — то же самое, что беседовать. И правда: глядя на твёрдые, уверенные строки, она как будто слышала бабушкин голос. Решительный, нежный и… загадочный. Такой, каким она в детстве предлагала ей поиграть в следопытов или перебрать интересные штучки, которые дедушка привозил из путешествий. Бабушка любила приключения — как и Юнна, если уж на то пошло. Она посмотрела на приписку снизу и хмыкнула. Что бы это могло значить? — Тук-тук, можно войти? Юнна спрятала письмо под подушку за секунду до того, как в комнату вошла мама. Она подняла валяющуюся на полу мантию и повесила её в шкаф. — Как ты, милая? Не хочешь поговорить? — опустившись на кровать, мама похлопала по одеялу рядом с собой. Юнна обняла её, хотя это было нелегко из-за маминого большого живота: нового ребёнка ждали с недели на неделю. — Папа сказал, ты очень расстроена. Только когда эти слова прозвучали, Юнна осознала, что все тревоги сегодняшнего дня вдруг отошли на второй план. Она словно забыла о проваленных испытаниях и унижении, которые ей пришлось пережить. — Извини, что заставила тебя волноваться. Я правда не хотела, чтобы так вышло, — Юнна помолчала. Затем набралась смелости и залпом выпалила вопрос: — Как ты думаешь, может ли быть что-то секретное в камине? Записка, например, или какой-нибудь тайник. Мама удивлённо вскинула брови. — Понятия не имею, котёнок. Я уже сто лет ничего не прячу. Когда-то в детстве мы делали тайники, но на этом мои познания по части секретных мест заканчиваются, — она улыбнулась, потом спросила заговорщицким тоном: — Хочешь что-то скрыть? Улики? Моя девочка заделалась в преступницы? Если да — скажи, какая выручка, и я в деле, — она пощекотала Юнну, и та рассмеялась. Затем, однако, добавила серьёзно: — Нет уж, скорее в детективы. Мама сунула руку в потайной кармашек и вытащила оттуда красный нитяной браслет и, что гораздо интереснее, маленький потёртый ключик. — Одна дама покупала такой для своей внучки, вот я и приметила его для тебя. Закрой глаза и подумай о чём-нибудь радостном, пока я завязываю узелок. Вот так, открывай. Теперь, если станет грустно, будешь смотреть на него и вспоминать о хорошем. Юнна взглянула на новое украшение, обвивавшее её запястье. — Спасибо! А что это такое? — она потянулась к ключу. В мамином голосе послышалась неуверенность: — Ключ от мастерской твоей бабушки. Мы подумали, что, возможно, тебе захочется иметь его у себя. Это место много значило для тебя, было нехорошо вот так его запирать, — мама помолчала. — Хотя, конечно, лучше жить настоящим, чем зарываться в воспоминания. Мы также сделали большую глупость, не позволяя тебе ходить на уроки. Возможно, стоит больше общаться с другими детьми, чтобы… — Хватит, мам, — оборвала Юнна. — Что, прости? Юнна посмотрела вниз, на подаренный ей браслет, и у неё взыграла совесть. Она чмокнула маму в щёку. — Имею в виду, могу ли я пойти туда прямо сейчас? — повертев ключ в руках, Юнна почувствовала, что её осенило. — Кажется, у меня появилась идея…

***

На первый взгляд их дом был таким же, как все остальные дома на центральной улице. Большой и аккуратный, он отличался только угловой башенкой, словно вырастающей из чердака. Она чем-то напоминала колпаки древних чародеев на картинках в учебнике истории: такая же узкая и остроконечная. Лучшего места для мастерской травницы не найти. Юнна поднялась по узкой винтовой лестнице и остановилась, чтобы перевести дыхание. Её руки вспотели, поэтому ключ стал скользким и с трудом поворачивался. Но вот щёлкнул замок, скрипнули петли, и Юнна нашарила на стене маленький рычажок. Газовая лампа озарила помещение тусклым светом. Раньше Юнна любила бывать здесь: помогала бабушке, делала уроки, играла с котом. Трюк сбежал вскоре после смерти Ба, и без него тут стало совсем пусто. Она с грустью посмотрела на сгрудившиеся в углу деревянные ящики. Как в них могла уместиться целая жизнь? Камин располагался справа от дверного проёма. Если бабушка и спрятала что-то для неё, то именно здесь, в их убежище, решила Юнна. Она внимательно изучила все щели в полу и за камином, попробовала даже нажимать на отдельные доски и камушки. Затем выпрямилась и осмотрела полку, где не обнаружила ничего, кроме пыли. В отчаянии Юнна присела на корточки и брезгливо наморщила нос при виде грязной каминной решётки. Тут давно не топили, и, похоже, особо не убирались. Неужели никому не пришло в голову хотя бы вымести старые угольки? Без особой надежды она закатала рукава и принялась рыться в самом камине. Неожиданно её пальцы схватили что-то, что явно не было куском угля. Найденный предмет оказался небольшой записной книжкой в грязной кожаной обложке и ободранной позолоченной застёжкой. Сверху на нём было выписано: «Ю.О. Дневник наблюдений». Юнна Орис! Бабушкина девичья фамилия! Вмиг позабыв про грязь, Юнна принялась изучать своё сокровище. Дрожащими от нетерпения руками она отстегнула застёжку и открыла дневник на случайной странице.       Этим вечером стихия так разыгралась, что когда мы добрались до замка, наши силы были уже на исходе. Однако я ни за что не роптала бы, если бы знала, как чудесно окупятся наши страдания!       Бесконечные поиски наконец-то принесли плоды, и мы нашли его: секретный проход, ведущий прямиком к Озеру Исцеления!        Чистейшее, огромное и таинственное, оно и вправду кажется чем-то сказочным. По сравнению с ним море возле Обители — просто скучная лужа. Нескольких капель хватило, чтобы тот воспалённый порез на руке Эдгара исчез без следа.        Самое грандиозное открытие в нашей жизни сделано! Оно не только перевернёт представление о магии, оно изменит мир!        Но значит ли это, что мне пора возвращаться?.. Юнна перевернула страницу. Сердце у неё бешено колотилось. Что всё это значит? Её дедушка был учёным — и, наверное, очень хорошим, раз о нём до сих пор вспоминали с уважением. Слышала она и про Озеро Исцеления, но ведь это просто сказка, легенда. Якобы есть где-то подземное озеро, воды которого могут вылечить любую болезнь. А если оно существует взаправду, и бабушка побывала там, почему ей ничего не рассказали? У них с Ба никогда не было друг от друга секретов. Краем глаза Юнна зацепила странное движение, а когда присмотрелась, ахнула от удивления и выронила дневник. Буквы прыгали по бумаге и перемещались с места на место так, что в итоге стало невозможно ничего разобрать. Потом они поблёкли, и от них не осталось ничего, кроме смутных очертаний. Юнна подхватила записную книжку и отчаянно принялась её листать. Дневник, исписанный до этого плотным мелким почерком, опустел. Вместо букв на страницах появились символы, очень похожие на те, что являлись Юнне в видениях. Что это? Какое-то заклинание? С её ресниц сорвалась непрошенная слезинка. Мокрое пятнышко растеклось по пожелтевшему от времени листу. Внезапно из него проступила одна-единственная строчка:       Милая Юнна, только ты можешь разгадать мою тайну…