Сестра истины

Несколько секунд Юнна молча таращилась на страницу. Она ожидала, что и это послание исчезнет, но ошиблась. Загадочные символы на других листах тоже никуда не делись. Юнна выцепила взглядом одну строчку и присмотрелась к ней. Будто бы разные, значки повторялись, как слова или буквы в предложении. Похоже на шифр. Юнна сдвинула брови на переносице. Может, именно этого от неё бабушка и хотела? Чтобы она расшифровала записи? Голова шла кругом от мыслей и вопросов. Ба всегда была её лучшей подругой: понимающей, терпеливой и доброй. Как так вышло, что она столько лет хранила от неё секреты? И почему в итоге всё же решила довериться? Юнна в задумчивости потёрла мокрое пятно пальцем. Чернила тут же расплылись, слова сделались нечёткими. Был только один способ узнать ответ. — Я разгадаю твои загадки, бабуль, — она почувствовала, как сердце наполняется решимостью. — Обещаю: я всё для этого сделаю. Вернувшись в свою комнату, Юнна посмотрела в зеркало и ахнула. Её платье, лицо и руки были перепачканы в золе. Даже волосам немного досталось. Осторожно, стараясь ничего не касаться, она позвонила в висевший на стене колокольчик. В дверь постучали через пару минут. Младшая горничная Кира вошла в комнату, проверила, нет ли никого в коридоре, и только после этого крепко обняла Юнну. — Ну, как ты? — затараторила она. — Я там, наверху, такого наслушалась! Говорят, что тебя отстраняют от занятий и могут посадить в тюрьму за жульничество, а сама ты едва ли не при смерти! — Пока что нет, — с сомнением ответила Юнна. Она отстранилась, чтобы не испачкать белый передник подруги. Кира скользнула по ней взглядом и ахнула: — Что случилось? Ты как будто из печки вылезла! — она обошла Юнну по кругу. — Сейчас принесу воды, — пообещала Кира и скрылась за дверью. Решив, что хуже уже не будет, Юнна отряхнула руки о платье, взяла с прикроватной тумбочки письмо и перечитала его ещё раз в надежде отыскать ещё какую-нибудь подсказку. Взгляд зацепился за первый абзац. Августа любезно зачаровала его для меня. Значит, не она первая прикоснулась к бабушкиных тайнам. Человек, который заколдовал письмо, наверняка имеет отношение и к дневнику. С ним точно нужно поговорить. Осталось только выяснить, кто это. Августа, Августа… Ох, древние! В голове возник образ сердитой чародейки, которая вела церемонию. Если эти догадки верны, то у Юнны большие проблемы. Она не была уверена, что после всего такая важная дама захочет с ней беседовать. Вернулась Кира с принадлежностями для умывания. — Что-то официальное, да? Насчёт испытаний? — она поставила таз на туалетный столик. Юнна поморгала. — Не совсем. От моей бабушки, на самом деле. Кира едва не выронила мыло и полотенце из рук. Девочки познакомились два года назад, когда Юнна прогуливала уроки и заблудилась. Кира в то время помогала своему брату-близнецу торговать газетами на улице. Именно Алек первым заметил испуганную и растерянную девочку. Ребята проводили Юнну домой, а её бабушка в благодарность пригласила их на чай. Ей как раз требовалась помощница, чтобы прибираться в мастерской и разносить флакончики бабушкиным покупателям. Тогда Кира стала у них работать. После того, как Ба не стало, её перевели в горничные, но она не жаловалась. — Мне его передала одна девочка из Храма Чар, — пояснила Юнна после небольшой паузы. — Сказала, якобы это от администрации, но на самом деле… Кира присела на краешек дивана рядом с Юнной. — Ты уверена, что это не шутка? Юнна покачала головой. Затем встала и подошла к комоду, на котором лежал дневник. — Тут её почерк. И потом, я нашла это в её комнате, — она уже собиралась протянуть послание и записную книжку подруге, как вдруг осеклась, вспомнив про бабушкин наказ. Ба попросила держать всё в тайне, но в одиночку ей не справиться… — Вот, держи. Голос у неё слегка дрогнул. Кира положила дневник себе на колени и несколько секунд молча разглядывала обложку. Затем решилась открыть. — Ой! Что это такое? Юнна заглянула ей через плечо. — Понятия не имею, — она вздохнула. — Мне кажется, это шифр, но у меня нет ни единой мысли, как его разгадать, — Юнна коротко рассказала Кире о том, что произошло в мастерской. — Не бойся, вместе точно что-нибудь придумаем, — ободрила её подруга. — Ладно, а что в письме? — Кира пробежалась глазами по строчкам. Юнна обернулась и посмотрела в занавешенное тонкой шторой окно. Теперь, когда ей предложили помощь, она чувствовала себя немного увереннее. — Э-э, Юнна, это тоже какой-то шифр? Прежде, чем она успела что-то ответить, Кира протянула ей письмо. Строчки стремительно таяли, однако вместо них не появлялось ничего нового, как когда-то в дневнике. В конце концов, на листе осталась всего пара слов: необходимо сохранить моё письмо в тайне. Они вспыхнули золотым и исчезли вслед за остальными. — Нет, — Юнна выхватила листок. — Нет, пожалуйста! Внутри у неё точно что-то оборвалось. В воздухе повисло молчание. — Я не большой эксперт в магии, ты знаешь, — медленно произнесла Кира. — Но, по-моему, это очень плохо…

***

Когда спустя полчаса Кира ушла, прихватив с собой грязную одежду, Юнна первым делом нырнула под кровать и вытащила оттуда большую деревянную шкатулку. Она получила её на десятый день рождения и с тех пор хранила там все свои сокровища: ожерелье из фиолетовых камушков, засушенные цветы, красивые праздничные открытки… Нажала кнопку на боковой стенке, и потайной ящичек выдвинулся вперёд. Юнна спрятала туда дневник и письмо, после чего вновь убрала шкатулку. Теперь придётся быть очень аккуратной. Она не допустит, чтобы ещё хоть одна ниточка, связывающая её с бабушкой, оборвалась. — Грустишь? — Роза аккуратно притворила за собой дверь. — Ты тут одна с ума сойдёшь в этой комнате. Юнна совсем не заметила, как та вошла, отчего почувствовала себя застигнутой врасплох. — Можно было и постучать, — насупилась она. Правда, вскоре за этими словами последовал острый укол вины. Сестра так отчаянно заступалась за неё сегодня, что совсем не заслужила выслушивать капризы. — Извини. Я хотела сказать, что всё нормально. — Нормально?! — Роза вскинула бровь. Она оглядела комнату, её взор скользнул по открытым тетрадям и учебникам на столе. Вчера вечером Юнна слишком устала, чтобы вернуть их на законные места, а сегодня у неё были дела поважнее. — Ты без спроса ушла из дома, явилась на испытания, провалила их, ничего мне не рассказала… И считаешь, что всё нормально?! К Юнне вернулось схлынувшее было раздражение. — Меня сегодня уже ругали. Ты скажешь что-нибудь новое, или… — Какой милый браслетик! — неожиданно перебила Роза. — Просто прелесть! Мама подарила? Юнна замешкалась, автоматически глядя на красные нити, обвивашие её руку. Роза воспользовалась уловкой, чтобы подсесть поближе и доверительно взять её за руку. — Послушай, я не ссориться с тобой пришла. Наоборот, мне очень хочется помочь. Однако ничего не выйдет, если ты будешь отмалчиваться, понимаешь? Юнна молча уставилась в прикроватный коврик. В детстве её часто мучили кошмары. Она просыпалась и долго не могла заснуть снова: тени подсвеченных фонарём деревьев казались ей призраками, а шум ветра отзывался в ушах потусторонним шёпотом. Иногда, не обнаружив возле себя няни, Юнна так пугалась, что начинала плакать. В один из таких моментов Роза проходила по коридору и услышала из комнаты сестры всхлипы. Она вошла в спальню, включила свет и ещё долго успокаивала Юнну разговорами. С тех пор Роза приходила почти каждый вечер: читала книжку, рассказывала, что нового узнала в школе или просто лежала рядом. Тогда Юнна чувствовала себя уютно. Комфортно. Безопасно. Возможно, именно этого ей сейчас так не хватало. Но в то же время не стоило забывать и об осторожности. — Спасибо, — наконец, сказала она. — Я очень рада, что ты мне помогаешь. — Отлично, — довольно промурлыкала Роза. — Тогда с чего начнём? Юнна задумалась. Она старалась подбирать слова так, чтобы в них было как можно меньше лжи. — Госпожа Линник передала мне письмо через одну из учениц, и я бы хотела поговорить с ней лично… — Какое ещё письмо? — Роза приподняла бровь. — Про испытания? Покажи! Пришлось набраться смелости и ответить на одном дыхании: — Не могу. Я его потеряла. Несколько секунд Роза смотрела на неё, не моргая. Юнна была уверена, что сестра считает про себя: раз-два-три… Наконец Роза улыбнулась и сказала притворно-спокойным голосом: — Ты хоть почитать-то его успела? Юнна помотала головой, и Роза тоскливо вздохнула в ответ. Пока сестра думала над следующим вопросом, Юнна посмотрела в окно. Из сада доносился звонкий смех сестёр. Она вытянула шею, чтобы увидеть длинную постройку, спрятавшуюся в тени деревьев. Это было её второе любимое место — бабушкина оранжерея. — Я попрошу госпожу Линник с тобой встретиться, — в задумчивости проговорила Роза. — Но это будет лишь завтра. А что сегодня? У тебя есть какой-то план? На что ты рассчитывала в случае промаха? Последние слова отозвались в сердце Юнны болью. Она встала с кровати и подошла к шкафу, чтобы вытащить из него мантию. — Пожалуйста, давай погуляем.

***

Сад возле их дома был необычный. Спереди он ничем не отличался от соседских: тот же прилизанный газон, выложенная белой плиткой дорожка, розовые кусты вдоль кованого забора… А вот задний двор казался куда больше и уединённее из-за обрамлявших его деревьев. Бабушка терпеть не могла обычные скучные палисадники, зато просто обожала возиться в земле. Она никогда не подпускала к своей оранжерее садовника — вообще никого не подпускала, кроме Юнны. Идеальное место, чтобы спрятать какую-нибудь подсказку. — Осторожно, трава сырая! — предупреждающе сказала Роза за миг до того, как Юнна ступила на газон. — Иди ко мне, на дорожку. Временами я очень за тебя беспокоюсь, — добавила она озабоченно. — Ты как будто вообще не думаешь, что делаешь. Близилось время ужина, а погода всё не становилась лучше. Низкие серые тучи затягивали небо. Капюшон слетел с головы Юнны, и мелкие дождевые капли падали ей на щёки. Она не стала говорить, что всегда срезала путь к оранжерее таким образом. — Если всё пройдёт успешно, и Книга изменит своё решение, чем ты хочешь заняться дальше? — голос Розы ворвался в её размышления. — Что? — рассеянно переспросила Юнна. — Ты же не собираешься после школы сидеть и ждать замужества? То есть, так тоже можно, но, как по мне, это глупо и старомодно. При слове «замужество» щёки Юнны порозовели. Большинство чародеек их сословия становились невестами, когда им исполнялось семнадцать, но ведь до этого ещё столько времени! — Я выступаю ассистенткой в совете, кто-то работает в архиве или помогает учителям. Сын Радимира Снежина собирается продолжить его дело… — Не говори о нём, — предупредила Юнна, — иначе я взорвусь! — Извини. Он снова что-то выкинул, да? — Роза тревожно вгляделась в её лицо, однако затем всё же продолжила: — Наш отец заседает в совете, а мама делает амулеты, хоть она и светская дама. А ты чем хочешь заниматься? В чём твоё предназначение? — она сделала упор на слова «ты» и «твоё», после чего так выжидающе посмотрела на сестру, что ту проняла дрожь. Юнна едва заметно пожала плечами, поднимаясь на скрипучее крыльцо оранжереи. — Хотелось бы мне это выяснить. Дверь в оранжерею оказалась незаперта, но в этом не было ничего удивительного. С тех пор, как бабушка заболела, садовнику всё же пришлось взять на себя заботу о находившихся здесь растениях. А вот чего Юнна совсем не ожидала, это того, что внутри их встретит шум голосов. — Алиса? Ветта? Вы здесь? Вместе Роза и Юнна прошли вдоль длинной грядки и свернули в закуток, где за большим цветочным горшком притаились младшие. Девочки расположились на старом коричневом пледе. Сверяясь со старой, явно видавшей виды толстой книгой, Ветта выкладывала перед собой крупные осколки глиняной посуды, две свечи, тонкую нить жемчуга и круглое старое зеркало. — Чем вы тут занимаетесь?! — спросила Роза своим фирменным тоном старшей сестры. Ветта смутилась и быстро спрятала книгу в корзинку. Ей было уже двенадцать, поэтому она явно почувствовала себя неловко от того, что её застали за глупым занятием. Зато Алиса не скрывала восторга: — Мы гадаем, — пояснила она. Юнна присела на корточки и внимательно изучила приготовленные сёстрами предметы. Обычно чародеи не очень жаловали гадалок и ясновидящих. С точки зрения большинства, уличное колдовство имеет отношение к настоящей магии не больше, чем фокусник, достающий кролика из шляпы. Правда, Ба считала иначе. Она учила Юнну не верить предрассудкам, а опираться только на то, что сама видит или чувствует. — Хотите с нами? — робко предложила Ветта. Роза кивнула и села рядом с младшими на плед. Юнна хотела было присоединиться к ним, как вдруг ощутила странное головокружение и слабость. — Что-то настроения нет. Я пойду на улицу, ладно? Алиса ухватила её за руку. — Пожалуйста, ну хоть немножко! — сестрёнка умоляюще заглянула Юнне в глаза. — Это интересно, правда! Ветта снова потянулась за книгой, но Роза остановила её: — У меня своё гадание. Юнна прислушалась к своим ощущениям. Она уже испытывала нечто подобное сегодня, когда ждала свою очередь во время церемонии. Однако теперь у неё не было поводов тревожиться. Наверное, решила Юнна, это сказывались сегодняшние волнения. К тому же, она ничего не ела со вчерашнего вечера: стоило подумать об этом, как в животе заурчало. Ветта услышала это и, пошарив в корзинке, вытащила из неё свёрток. — Здесь печенье. Хочешь? Это оказалось решающим фактором. Юнна взяла угощение, заняла свободное место и принялась наблюдать. Первым делом Роза заставила горевший в оранжерее свет погаснуть, а свечи, наоборот, раздула почти до потолка. При этом глифы огня и воздуха на её браслете вспыхнули нежным сиянием: слишком простой трюк, чтобы впечатлить Юнну или Ветту, зато Алиса смотрела во все глаза. — Научишь меня так же? — прошептала она с восхищением. Роза, кажется, была даже горда: — Конечно! Но сначала погадаем. Внимательно смотри в зеркало, чтобы увидеть будущее. Алиса послушно притянула предмет к себе и внимательно уставилась на своё отражение. Прошла секунда, две… Её круглое, усыпанное веснушками лицо и оранжерея затуманились. Вместо них на ровной стеклянной глади появилось изображение бального зала. В центре него кавалер, статный юноша в традиционной одежде советника, кружил в танце изящную рыжеволосую девушку. Она была облачена в нарядную голубую мантию поверх пышного платья, на голове у неё сверкала тонкая серебряная диадема. Вдруг пара замерла, девушка повернула голову, и у Алисы вырвался писк восхищения: — Ух ты! Это что, правда? Я буду принцессой? Розе пришлось забрать у сестрёнки зеркало, чтобы то не разбилось. На губах у неё играла загадочная улыбка. — Я была на каком-то празднике! — радостно тараторила Алиса, по очереди поглядывая на каждую из сестёр. — И танцевала с каким-то дядей! Как там он называется — кава… каварел… — Кавалером, — подсказала Роза. Потом протянула зеркало Ветте. — Теперь твоя очередь. Хочешь попробовать? Обе средние девочки были слишком взрослыми для трюков, однако трудно не поверить в то, что произошло у тебя на глазах. Ветта неуверенно взяла обрамлённое серебром стекло. Юнна проследила за этим движением. Когда Роза брала зеркало у Алисы, глифы на её браслете были тусклыми, но стоило ей взяться за ручку, как зажглись символы воздуха, огня и земли. Краем глаза Юнна зацепила нежное свечение, исходившее от самого зеркала. Вытянула шею и увидела, что позади его украшал резной узор глифов. Младшие не заметили её манёвра, зато Роза улучила момент и подмигнула. Юнна постаралась скрыть разочарование. Она не верила в гадания и прочую чепуху, но после всего произошедшего ей очень хотелось надеяться на чудо. Она заглянула через плечо Ветты, чтобы посмотреть на доставшееся той предсказание. В нём сестра, будучи немного старше, надевала сплетённый ей амулет на шею израненного солдата Ведокрая. Едва подвеска коснулась груди юноши, как его травмы начали исчезать сами собой. — Я так мечтаю стать целительницей! И амулетчицей, как мама… Но разве существуют настолько сильные заклинания? — задумчиво проговорила Ветта. Когда видение рассеялось, Роза опять забрала зеркало и бережно протёрла его стекло. Только сейчас Юнна ощутила неприятное покалывание в затёкших ногах. Кроме того, выяснилось, что печенье отнюдь не утолило её голод. Она уже собиралась встать, но Роза неожиданно положила зеркало ей на колени. — Давай, сейчас твой черёд. Юнна удивлённо посмотрела на сестру. Зачем? Ведь она уже поняла, как работает фокус! В памяти всплыл и расставил всё по местам недавний разговор. В чём твоё предназначение? Судя по всему, у сестры появились какие-то мысли на этот счёт, а гадание — просто способ их донести. Что же, пусть будет так. Юнна аккуратно взяла зеркало и повернула его, не давая сёстрам увидеть вырезанные на задней стороне глифы. Витиеватая серебряная ручка слегка подрагивала от магии, которая пропитала собой предмет. Это напоминало прикосновение к Реликвии из Алтарной комнаты. Юнна сделала усилие и отмела лишние мысли. Вместо этого она сосредоточилась на том, что ей предстояло увидеть. Сестра была права: нужен какой-то план действий. Юнна доверяла Розе и знала, что та не посоветует ей плохого. Вот только настоящая жизнь то и дело оказывалась сложнее, чем можно себе представить. Она мечтала пойти по бабушкиным стопам и стать травницей, но Ба теперь не было рядом, и никто другой не станет её обучать. Ещё Юнна хотела управлять магией, как мама и папа, однако чародейка из неё выходила так себе… Усилием воли отмела в сторону плохие мысли и посмотрела на своё отражение, ожидая, что сейчас оно исчезнет. Вдруг накатил новый приступ дурноты. Голова закружилась, и зеркало едва не вылетело у Юнны из рук. Она вжалась в стену и крепко зажмурилась, а когда разомкнула веки, обнаружила, что сидит на табуретке возле камина. В ушах звенело. Юнна поднялась на ноги, огляделась и только после этого поняла, где находится. Бабушкина мастерская! — Роза? Девочки? Что происходит? — позвала было она, как вдруг осеклась. Деревянные ящики, нагромождённые у входа, исчезли. Пузырьки и флаконы с зельями стояли как ни в чём не бывало на полках. А за каминной решёткой уютно потрескивал огонь. «Это снова сон?» — Юнна хорошенько ущипнула себя за руку. Ощущения оказались реальными и весьма неприятными. За дверью послышались шаги, и Юнна заметалась в поисках укрытия. Последние события научили её, что осторожность не помешает не только наяву. Скрипнули петли, а затем она услышала голос, который отозвался у неё в груди щемящей болью: А над нами ветер-странник разгоняет облака, Вихрь несётся над землёю, треплет гриву у коня. Ты не бойся: уж к рассвету он умчится далеко, И, скажу я по секрету, будет скучно без него. Когда Юнна была ещё совсем маленькой, она успокаивалась и засыпала при первых звуках этой колыбельной. Впоследствии Ба иногда вспоминала старую песенку в минуты грусти или тревоги. Юнна не рассчитывала когда-нибудь ещё услышать знакомый мотив. Подталкиваемая восторгом и любопытством, она высунулась из своего убежища и тут же отпрянула. Перед ней стояла бабушка. Она выглядела так, как Юнна помнила: стройная, высокая, с вечно прямой спиной и собранными в аккуратный пучок волосами. Вообще-то чародейкам не принято делать причёски, однако Ба всегда говорила, что аккуратность в работе куда важнее чужих правил. Одна рука у неё была перебинтована — незадолго до того, как слечь, бабушка поранилась во время готовки очередного зелья. Как ни в чём не бывало она надела свой рабочий передник, затем наполнила водой котелок и расположила его над костром. Её движения были выверенными и привычными, но в то же время в них чувствовалась скованность. Юнна же никак не могла найти в себе силы двинуться с места. Много дней она мечтала встретиться с бабушкой, поговорить с ней хотя бы чуть-чуть. Но практика показывала, что даже самые лучшие сны иногда оборачиваются кошмарами. Она точно приросла к полу, по щекам катились слезинки. — Мяу! Юнна потеряла бдительность и не заметила, как на комод рядом с ней вспрыгнул изящный чёрный кот. Жёлтые, похожие на две маленькие звезды глаза недоверчиво уставились на неё. — Трюк! — несмело потянулась к животному. Трюк был любимым бабушкиным питомцем. Обычно всюду следуя за хозяйкой, он не отходил от постели любого члена семьи, если тот заболевал. Иногда, когда Юнна читала у камина, Трюк ложился прямо на книгу, чтобы ему почесали живот. Он убежал вскоре после того, как не стало бабушки. — Это я, Юнна. Кот прищурился, после чего мягко спрыгнул к ней на колени. Юнна почесала его за ушком, в то время как бабушка достала с верхней полки шкафа несколько ароматных пучков сушёных трав. — Что там, Трюк? — ножик Ба застучал о разделочную доску. В ответ раздалось мяуканье. — Юнна? Должно быть, ещё в школе. Скоро вернётся, — она поглядела на часы. Юнна вытаращила глаза. Они что, разговаривают?! Трюк прижал одно ушко и глухо заворчал. Сразу за этим в дверь постучали. Ба со скрипом отодвинула стул и пошла открывать. — Ах, Даниил, это ты. Всё в порядке? Юнна вытянула шею и увидела, как её отец запирает дверь изнутри. — Я был у целительницы. Советовался насчёт Юнны и её кошмаров, — он тяжело опустился на стул. Вид его усталого, непривычно встревоженного лица, заставил Юнну почувствовать себя неуютно. Что в целом мире могло заставить его выглядеть таким напуганным? И, главное, каким образом это могло быть связано с ней? Бабушка сохраняла спокойствие — удивительный навык, который она никогда не теряла. Держа больную руку подальше от огня, Ба пошевелила угли и выдавила сок ягод в котёл. — И что тебе сказали? Отец вытащил из кармана маленький пузырёк. Юнна тут же узнала лекарство, которое уже больше месяца стояло на её прикроватной тумбочке. Мама напоминала пить его каждый день, но иногда она всё равно ленилась. В такие ночи сон у неё был чутким и рисовал перед глазами тревожные, даже зловещие картины. — Это поможет ей лучше спать. Бабушка бесцеремонно выхватила у него флакончик, после понюхала, открутив крышку. Её губы брезгливо изогнулись: — Голубая мята, экстракт птичьей ягоды, масло бегущего каштана... Слишком сильный эффект. Такие лекарства прописывают тяжёлым душевнобольным. Уверен, что хочешь пичкать этим своего ребёнка? Отец забрал у неё микстуру. — Ты забыла про магию. Самый ценный и полезный ингредиент, способный избавить от любой хвори. — Но то, что происходит с Юнной, не хворь, — заявила Ба. Прежде Юнне было трудно представить, чтобы кто-либо позволил себе перебивать её отца. У бабушки, по-видимому, были особенные привилегии. — Чем быстрее вы с Миланой признаете это, тем лучше будет для девочки. Повисла напряжённая тишина. Юнна машинально поглаживала Трюка по тёплой шерсти. Что-то подсказывало, будто происходящее — отнюдь не сон, но никакого разумного объяснения не было. Она вжалась в стенку, не зная, что предпринять. Насколько ей было известно, даже самые искусные чародеи не могли вывести формулу для путешествий во времени. Если ей вдруг предоставится такая возможность, получится хорошая компенсация последних неудач. — Послушай, — Ба сменила тон на ласковый и доверительный. Юнна высунулась из-за угла так, чтобы видеть, как пальцы здоровой руки бабушки касаются отцовского запястья. — Юнна заслуживает знать, что происходит, даже если никогда не станет управлять своим даром или не встретит похожих на неё людей. Ей скоро тринадцать, никакие чары не смогут сдерживать талант сестры истины вечно... — Глупости, — оборвал отец. Не имея привычки кричать, он не делал этого и сейчас, однако каждое его слово всё равно заставляло стены дрожать. — Ты сама всю жизнь боялась этих людей! Вспомни, как вы прятались от них! — Это была ошибка, — сказала бабушка совсем тихо. — Мне надоело бояться. И я не хочу, чтобы Юнна жила в страхе перед самой собой. — Моя дочь нормальная, умная, порядочная девочка. Я не допущу, чтобы эта дрянь коснулась её души. А ты, — он пристально посмотрел на бабушку, — не скажешь ей ни слова. Таково моё решение. Ясно? Только после этой реплики Юнна осознала, что дрожит. Дыхание у неё сбивалось, лицо сделалось красным. Она не помнила, чтобы бабушка и отец когда-нибудь ссорились, ведь Ба всегда умела найти выход из любого конфликта. Юнне было очень неприятно осознавать, что именно она стала причиной их спора. Но больше всего волновало её иное: какие способности? Какой талант? Сестра истины. Юнна лихорадочно соображала, где могла слышать эти слова. Насколько она знала, в целом мире только чародеи могут призывать силу магических стихий, чтобы затем использовать. Есть ещё другие, те самые гадалки и шарлатаны, о которых так пренебрежительно отзывались взрослые... Они владеют богатым арсеналом фокусов, однако в большинстве своём все как один утверждают, якобы магия исходит из них самих. Но ведь это бред. Сказки. Такого не может быть! Настоящие чары заключаются в умении направить в грамотное русло витающую вокруг энергию. И причём здесь Юнна? Трюк поставил лапки ей на плечи и открыл рот, чтобы мяукнуть. Но вместо этого вдруг произнёс голосом Розы: — Юнна? У тебя всё в порядке? От неожиданности она ойкнула и зажмурилась, а открыв глаза, вновь оказалась на коричневом пледе в оранжерее. В руках у неё было обрамлённое серебром стекло. В нём она, в официальной мантии городского совета, подписывала какую-то бумагу с другим важным господином. По бокам сидели младшие. Роза осторожно потормошила её за плечо. — Что произошло? — слабо поинтересовалась Юнна. Говорить было так же трудно, как если бы она только что слезла с карусели. Роза нахмурилась: — Это у тебя нужно спросить. Сидишь и смотришь на зеркало, ни на что не отзываешься. Снова витаешь в облаках, да? — она встала и протянула ей руку, чтобы та поднялась. Затем по очереди помогла другим сёстрам. — Давайте собираться, уже время обеда. Не нужно расстраивать маму. В растерянности Юнна помогла сёстрам сложить весь инвентарь в корзинку, после чего вышла на улицу вслед за остальными. Смеясь и переговариваясь, девочки направились к дому, однако она едва могла принять участие в разговоре. Все её мысли крутились вокруг видения — уже второго за сегодня, между прочим. Тайны, секреты, загадки... Казалось, будто кто-то специально подкидывает их всё больше. Юнна была твёрдо намерена во всём разобраться. Знать бы только, с чего начать.