Сестра истины

— Мне очень нравится, — заметила Юнна, с интересом разглядывая амулет, лежавший перед ней на столе. Чёрный драгоценный камень оплетали тонкие золотые нити. В тёплых лучах утреннего солнца они блестели лишь капельку ярче маминых светлых локонов. На камне были выгравированы четыре глифа. Их вид живо напомнил Юнне о таинственных символах из бабушкиного дневника. — Для кого это? Умелые амулетчики всегда ценятся, поэтому мама частенько мастерила что-то для знакомых. Она подержала амулет в руках. Нежный свет заструился сквозь её пальцы. — Это подарок для твоего папы, — пояснила мама, когда заклинание кончилось, затем встала и поцеловала Юнну в макушку. — Ты очень бледная. Волнуешься из-за школы? Юнна покачала головой, хотя в груди у неё змеиными кольцами сворачивалась тревога. Этой ночью она не могла уснуть: всё думала о свалившихся на её голову загадках. Конечно, было страшно возвращаться в класс после долгих недель отсутствия. Однако нельзя разобраться с тайнами, прячась дома. Вдвоём они вышли из маминого кабинета и направились в обеденный зал. По дороге Юнна ещё раз прокрутила в голове вчерашнее видение. Оно было очень похоже на первое — такое же реалистичное и яркое. Но ведь в первый раз вина лежала на Радимире Снежине! Именно его чары заставили её упасть в обморок и наслали на неё те жуткие картины! Или нет? Был ещё один вопрос, который ей очень хотелось прояснить. Когда Юнна с мамой вошли в столовую, остальная семья была уже в сборе. Ветта украдкой читала книжку. Алиса вся перемазалась в джеме. Малыш Север сидел было спокойно в своём стульчике, но завидев маму, обрадовался и застучал ложкой по миске так, что брызги молока разлетелись во все стороны. — Кто такие сёстры истины? — решилась Юнна, уже заняв своё место за столом. Родители переглянулись. Со стороны могло показаться, будто Юнна сотворила заклинание тишины. Даже младшие на мгновение притихли и успокоились. — Это что-то плохое? — несмело поинтересовалась Ветта. Отец отложил письмо, которое как раз собирался вскрыть. — Где ты это услышала? — спокойным, ровным голосом спросил он. Слишком уж спокойным и ровным. Таким бывает затишье перед гремучей бурей. Юнна ляпнула первое, что пришло в голову: — Прочитала… в книге, — и тут же принялась жевать. Отец нахмурился, подбирая слова. Редкое зрелище. Обычно Юнне казалось, будто родители знают ответ на любой вопрос. Даже самый неожиданный. На выручку пришла Роза: — Правильнее говорить «Истинные». Сёстрами называют их жриц, — она слегка поморщилась. — Это орден. Тайное общество людей, которые считают, будто могут управлять стихиями, а не призывать их. На поверку, вся эта внутренняя магия — просто чепуха и набор трюков. — Во время предыдущей войны с Руфинией Истинные притворились, будто хотят протянуть Ведокраю руку помощи. На самом деле они выпытывали секреты наших людей и передавали их врагам, — мрачно добавил отец. Их рассказы встревожили Юнну, но в то же время она почувствовала облегчение. Ничего из услышанного к ней не относилось. Да, её чары иногда выходили из строя, но такое случается со многими учениками и вовсе не говорит о какой-то там внутренней магии. Ведь так? Затем Юнна подумала о бабушке, и в её сердце вновь закрались сомнения. Ба относилась к чарам без восторга и не слишком часто к ним прибегала. Заклинаниям огня она предпочитала спички, сама занималась ингредиентами и следила за котелком. Вот только слишком уж слажено, хорошо и быстро всё у неё получалось. Время от времени казалось, что бабушке достаточно посмотреть на воду, чтобы та закипала быстрее… — Но среди нас их нет, правда? — выпалила Юнна прежде, чем фраза как следует оформилась. Мама посмотрела на неё с тревогой: — Конечно, солнышко. Почему ты спрашиваешь? — Не знаю, что творится в твоей голове, Юнна, но лучше выбрось оттуда всякую чушь, — мрачно сказал отец. — У нас и так хватает поводов для беспокойства. Ты уже придумала, что скажешь в суде? Юнна молча уставилась в тарелку. Было просто невозможно держать в голове столько важных вещей! Она поддела кусок жареной ветчины вилкой, и тот едва не вылетел на скатерть. — Вообще-то, это едят, — заметила Роза. Затем явно хотела сказать что-то ещё, но не стала. Не дождавшись ответа, отец вернулся к своему письму. Вид плотного конверта, скреплённого круглой дворцовой печатью, вызвал у Юнны плохое предчувствие. И, кажется, оно не подвело. Отец вытащил листок и пробежался глазами по строкам. Пока он читал, его лицо становилось всё более хмурым и озадаченным. — Что случилось? — мама мягко коснулась его запястья. Хорошие новости редко сообщают официально. Краем глаза Юнна заметила, как испуганно заёрзала на своём стуле Ветта. Никто не говорил вслух, однако все боялись, что речь в послании идёт о войне. «Может, — Юнна чувствовала бегущий по спине холодок, — руфинцы смогли добраться до столицы. Или мы проиграли какую-то важную битву…». Но реальность оказалась гораздо хуже. Отец протянул письмо маме, после чего сцепил руки в замок и оглядел дочерей. — Его Величество Император мёртв, — провозгласил он. Заметно побледнев, мама прижала ладонь ко рту. Роза вскинула тонкие брови. Даже у Юнны на миг перехватило дыхание. Не нужно хорошо смыслить в политике, чтобы понимать: смерть правителя в начале войны — это очень плохо. — Что теперь будет? — тихонько спросила Ветта. — Руфиния захватит власть и нас всех убьют, да? Алиса так резко качнулась на стуле, что едва не грохнулась вместе с ним на пол. Она закрыла лицо ладошками. Север вдруг уронил ложку, наморщил нос и горько расплакался. Мама поспешила его утешить. — Никто здесь не собирается умирать, — строго сказала Роза. Даже в такие моменты она не забывала о своём долге Старшей Сестры. — Прощальная церемония назначена через три дня, — отец вытащил из конверта пригласительные. — И мы туда поедем. Карточка в его руках была отмечена знаком траура. Юнну передёрнуло. Она видела их слишком много — открыток и писем с противной чёрной каймой. После смерти Ба многие знакомые семьи решили выразить свои соболезнования по почте. Юнну от этого тошнило. Конечно, плохо жаловаться на хорошее отношение, но дежурные слова сочувствия лишь проворачивали нож в её ране. Неожиданно раздался стук в дверь. Юнна поймала себя на том, что вновь ожидает чего-то тревожного, но на самом деле это оказалась всего лишь служанка. — Уже девять часов, господин. Вы велели подать экипаж. Пришлось пойти наверх за мантией и школьной сумкой. Уже спустившись вниз Юнна увидела, как родители стоят у двери, обнявшись. На шее у отца был новый амулет.

***

В учебном зале стоял привычный шум. За время её отсутствия здесь практически ничего не изменилось. Всё те же длинные деревянные столы, лавки и забитые книгами шкафы. Последние делили помещение на три секции, в каждой из которых располагался один класс. Юнна проскользнула к своим и огляделась. Места Матвея и одного из его приятелей пустовали. По крайней мере, впереди её ждал целый спокойный год… — Юнна? Рада тебя видеть! — выросла у неё за спиной госпожа Волкова. Юнна вытащила из кармана выданную мамой записку. — Ах, твои родители передали послание… Будешь ходить с этого дня? Вот и славно! — учительница перешла на заговорщицкий шёпот. — Признаться честно, здесь становится пустовато. Ладно, бери учебник и садись. Пора начинать урок. Юнна вымученно улыбнулась. С трудом отыскав пособие по этике среди десятков других книг и справочников, она примостилась в дальнем конце стола. Ближайшей соседкой оказалась Кайя — симпатичная девочка с блестящими ореховыми волосами и длинными, точно опахала, ресницами. — Привет! С возвращением! — она сгребла вещи в сторону и улыбнулась. От её улыбки точно растаял бы любой мальчишка, только вот Юнна мальчишкой не была. Всё, что она сделала, это смутилась и притворилась, будто никак не может найти пенал. — Привет. Госпожа Волкова начала занятие, но ученики среднего отделения и бровью не повели. Вместо этого ребята занимались своими делами. Стефан и Кир проходили на листке зачарованный лабиринт. Оскар передал Надие записку, и та хихикала над ней с подружками. Даже Кайя открыла тетрадь на последней странице, чтобы порисовать. Юнна положила дневник Ба на колени: всё равно никто не заметит. — Говорят, ты была на испытаниях? Юнна вздрогнула. Ну, разумеется. Слухи разлетелись быстро, как она и боялась. Теперь над ней смогут насмехаться все, а не только Матвей с его приятелями. — Ничего страшного, что у тебя не получилось, — Кайя словно испугалась её молчания. — Меня вообще никуда не пустили. Сиди, мол, в классе до шестнадцати лет, и точка, — она кисло поморщилась. — Мой брат работал вчера в Храме Чар. Сказал, что ты очень смелая. Его зовут Дарий, если помнишь. Щёки Юнны тронул румянец. Со вчерашнего утра ей казалось, будто она никогда не избавится от мерзкого ощущения позора. А тут выясняется, что это и позором-то не считают. Мысль о Дарии и вовсе вызвала у неё улыбку. Юнна была очень благодарна ему за поддержку. Неужели она всё это время училась вместе с его сестрой? Поделиться своими рассуждениями вслух Юнна не успела: госпоже Волковой худо-бедно удалось призвать к порядку, и все разговоры пришлось отложить. Когда часы пробили половину одиннадцатого, настало время для перемены. За окном была тёплая солнечная погода — ни следа от вчерашнего дождя. Толкаясь и болтая, ученики спешили на улицу. Юнна, впрочем, решила остаться в классе. Едва их секция опустела, она принялась исследовать книжные полки. Раньше Храмы Чары представляли из себя библиотеки — маленькие обители мудрости, вокруг которых со временем выросли целые города. Спасаясь от гонений, чародеи прошлого отчаянно стремились сохранить свои знания. При этом их магия пропитывала бумагу, смешивалась с чернилами и навсегда сохранялась на страницах. Ничто не содержит в себе больше волшебства, чем книги, учили молодых чародеев. «Так-то оно, может, и так, — Юнна со вздохом провела пальцем по потрёпанным временем корешкам. — Вот только найти подходящую иногда бывает совсем не просто». В учебном зале находилась лишь крохотная часть огромной книжной коллекции. Настоящие сокровища держали в Хранилище — самом сердце Храма Чар. Именно там обычно лежала реликвия, которую использовали для испытаний… Если где-то ей и удастся найти подсказку, то именно там. Однако учеников к драгоценным томам не подпускали. Оставалось довольствоваться тем, что есть. «Глифы. Справочное пособие». Толстая светло-серая книга с практически стёршейся надписью на обложке выглядела многообещающе. Юнна открыла её и тут же ощутила уютный запах старой бумаги. Объёмный текст был напечатан мелким, чуть смазанным шрифтом. Вряд ли речь здесь идёт только об основных стихиях. Довольная находкой, Юнна вернулась за стол, чтобы почитать. Основному содержанию книги предшествовало длинное вступление. Она уже хотела была его пролистать, как вдруг зацепилась глазами за первый абзац. Как известно, современные чародеи используют всего четыре основных глифа, чтобы установить связь со стихиями. Однако так было не всегда. Долгое время глифы служили нашим предкам в качестве особого языка, необходимого во времена преследований и травли. Расшифровать эти записи можно было, только зная обратное заклинание… Сердце Юнны забилось быстрее. Она открыла бабушкин дневник и в сотый раз взглянула на непонятные записи. Вдруг ей придётся колдовать, чтобы их распутать? Конечно, это быстрее, чем бесконечно листать страницы, но… Ба всё равно не оставила ей никаких ключей. Краем уха Юнна услышала, как кто-то вошёл в классную комнату. — Ты уверен, что она здесь? — донёсся до неё вопрос. Знакомый голос, при звуках которого душа у Юнны ушла в пятки, ответил в привычной растянутой манере: — Начнём отсюда. Если нет, придётся ждать во дворе. Матвей! Юнна затаилась. Вряд ли теперь у неё получится дать ему сдачи, как вчера. Да и не убежишь просто так из учебного зала. Шаги сделались ближе, и Юнна поспешила убрать дневник в сумку. При этом она невольно подумала о Ба — умная и решительная, та точно не испугалась бы каких-то там хулиганов. Значит, и Юнне не следовало выдавать страх. — А вот и наша пустышка! — Виктор, другой её бывший одноклассник, едва не хихикал от предвкушения. Вдвоём с Аланом они остановились в проходе, в то время как Матвей сделал шаг в сторону Юнны. Та резко вскочила на ноги. — Боишься? Правильно. За свои поступки нужно отвечать, — губы Матвея изогнулись в презрительной усмешке. — Я ничего плохого не сделала, — заявила Юнна. Прозвучало куда менее храбро, чем ей хотелось бы. Ну, по крайней мере, в этот раз она не оцепенела от страха. — Надо же, как осмелела, — согласился с её мыслями Алан. — А ведь вчера и слова не могла сказать! Матвей медленно прошёлся вдоль стола, окинув взглядом вещи, разложенные перед Юнной. Будто бы случайный взмах рукой, и чернильница опрокинулась прямо на её тетрадь. Юнна поспешила убрать справочник, однако обидчик выхватил книгу из её рук. — Что читаем? — он поглядел на обложку. — «Глифы»? Ты серьёзно? Тебе ж никакой учебник не поможет. Алан и Виктор встали у него за плечами, после чего все трое медленно двинулись на жертву, оттесняя её к стене. Юнна явно погорячилась, решив, что сможет не дать волю панике. Коленки тряслись, сердце было готово выскочить из груди… — Ты пустышка, Ярцева. Пустышка и неудачница. Теперь об этом знает целый город. Мне жаль твоих родителей — должно быть, они горюют. Юнна поспешила сморгнуть набежавшие на глаза слёзы. Она явно погорячилась, решив, что сможет не выдавать своих чувств. Матвей поднял руку, на браслете у него сияли целых три глифа. Ох, Древние! «Помогите, — мысленно взмолилась Юнна, — помогите, пожалуйста!». Не успели эти слова прозвучать у неё в голове, как произошло нечто странное. В груди закололо, уши наполнились звоном, а на плечи навалилась тяжесть. Её ослепила яркая вспышка света — это глифы на запястьях у всех четырёх вспыхнули с невиданной силой. Юнна невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила, что между ней и обидчиками на полу сидит кот. Миниатюрный, чёрно-белый, с жёлтыми глазами, так похожими на уличные фонари. Откуда он взялся?.. — Что это? — презрительно спросил Матвей. — Нечто вроде твоего гнома? — Голема, — пробормотала Юнна. Да, это действительно походило на заклинание, вот только она даже глифа не зажгла — лишь попросила о помощи. Но стихии обычно глухи к таким желаниям. Да и сидевший возле её ног кот вряд ли мог спасти от трёх жестоких подростков. Внезапно он выгнул спину и зашипел так, что шерсть встала дыбом. Уходите отсюда. Оставьте её в покое. Юнна оторопела. Ей… ей не кажется? Она вспомнила, как бабушка разговаривала с Трюком в её видении. Но ведь это был всплеск фантазии, сон! — Брось её лучше, — внезапно посоветовал Алан. — Ещё доложит Волковой, а та, чего доброго, побежит к наставникам, — он любовно погладил значок, со вчерашнего дня приколотый к мантии. Виктор поддержал: — Была охота возиться с чокнутой! По лицу Матвея было видно, что он не слишком-то согласен с друзьями. Однако особого выбора у него не оставалось. Перемена заканчивалась, и ученики потянулись в зал. — Ещё встретимся, пустышка, — пообещал напоследок. «Скатертью дорога», — подумала Юнна вслед. Она убрала пролитые чернила и подняла брошенную Матвеем книгу. Юнна думала, что сможет что-нибудь выяснить, но загадок, наоборот, стало только больше. Её спаситель пристроился рядом на скамейке и вылизывался, одним глазом следя за её движениями. Трюк делал так же, когда они с бабушкой возились в мастерской. Юнна прислушалась. Классная комната заполнялась голосами школьников, и оставаться здесь с животным было небезопасно. — Нужно уйти туда, где поменьше людей, — пробормотала она. Кот понятливо юркнул в её сумку. Надо сказать, опомнились они вовремя. Юнна как раз накинула ремень на плечо, когда в секцию вошла госпожа Волкова в компании своих подопечных. — Мне очень нужно выйти, — пояснила она в ответ на недоумевающий взгляд. Юнна прошмыгнула мимо учительницы и быстро зашагала по коридору. В его конце находилась маленькая кладовая, где хранили старую мебель и запасные тетрадки. Внутри никого не было. Юнна притворила за собой дверь и выпустила кота на пол. — Какое странное место. И очень пыльное, к тому же, — произнёс тихий, похожий на урчание голос. Кот выразительно чихнул и обернулся к Юнне. Та ошарашенно уставилась на него во все глаза. — Не волнуйся, это не так уж плохо… Погоди, ты не знала, что я могу разговаривать? Юнна медленно кивнула в ответ. Забравшись на подоконник, кот уютно устроился в тёплом солнечном пятне. — Мне кажется, тебе очень хотелось с кем-то пообщаться, — заметил он. Юнна прошла за ним и неуверенно опустилась на старенькую банкетку. Чёрно-белая шерсть красиво блестела в солнечных лучах. Юнне отчаянно захотелось её погладить. — Спасибо, что выручил, — сказала она вместо этого. Затем не удержалась и спросила: — Кто ты? И как здесь очутился? Жёлтые глаза пристально уставились на неё. — Ты позвала меня, и я пришёл, — по его интонации можно было подумать, что речь шла о самой обычной будничной вещи на свете. — Но ведь я тебя никогда не видела! — Я почувствовал зов и откликнулся. Вот и всё, что могу сказать, — кот тронул её плечо лапкой. — Из твоей сумки вкусно пахнет. У тебя там какое-то лакомство? Вытащила бутерброд с лососем и, отломав половину, положила её на носовой платок. Мурлыча от удовольствия, кот принялся за еду. Юнна вспомнила, что бабушкин блокнот по-прежнему лежит у неё в кармане. Хорошо, что Матвей до него не добрался. — Что это? — кот внимательно посмотрел на кожаную обложку. — Дневник моей бабушки. Она хотела, чтобы я его прочитала, а мне и строчки оттуда не разобрать, — Юнна со вздохом провела пальцем по инициалам Ба. — Меня в её честь назвали — Юнна. А тебя как зовут? — нельзя же всё время говорить про него «кот»! Выражение мордочки вдруг стало слегка застенчивым. — Я… я не знаю. Не думаю, что у меня вообще есть имя. — Как это так? Должно быть! — Юнна нахмурилась. — Если хочешь, можем придумать. Или, — она запнулась, — мне кажется, тебе бы подошло Фокус. Кошачий хвост задёргался от любопытства. — Фокус? — он попробовал новое имя на вкус. — Мне нравится. Хорошо, пускай будет так. Покажешь записи? — Фокус мягко спрыгнул ей на колени. Юнна не удержалась и почесала его за ушком. Затем открыла записную книжку и пролистала её. — Там был какой-то рисунок. Ты его видела? — Нет, — Юнна вернулась на несколько страниц раньше и вдруг увидела то, чего не замечала прежде: обведённую карандашом кошачью лапку. — Его здесь раньше не было… Не могло быть… — Юнна изучила дневник вдоль и поперёк и уж точно не пропустила бы набросок. Может быть, это зацепка? Долгожданный ключ к разгадке тайны? Фокус приложил лапу к рисунку и тут же её отдёрнул. Карандашные линии озарились светом, а затем глифы на развороте исчезли, вновь превратившись в слова.       Сегодня День Призыва, и я впервые провожу его так далеко от родных земель. Амелия прислала весточку, что все её ученики отлично справились с обрядом. Так держать! Прошло целых девять лет с тех пор, как мы, в окружении цветов и лент, пытались призвать своего фамильяра. Поверить не могу. Иногда мне кажется, будто бы Трюк со мной всю жизнь или даже больше.       Динар продолжает работу над нашим лекарским справочником. Амелия пишет, он специально растягивает время, чтобы мы могли закончить книгу вместе. Когда я прочитала это, заплакала, и Эдгару пришлось меня утешать. Он такой добрый, внимательный… Гораздо добрее, чем я заслуживаю.       Наше дело движется быстро, хотя дни, проведённые на развалинах, порой кажутся мне бесконечными. Только что я вернулась с ночной прогулки. Шла вдоль реки, не обращая внимания на дождь и пронизывающий ветер. Дома на соседнем берегу находятся совсем близко к воде. Глядя на их освещённые окна, я поняла, что смогу сделать правильный выбор…