Пятая фаза

Обвинения всегда больно слышать, особенно, если они ничем не обоснованы. Миша отступил, слова Игната полоснули его прямо по сердцу. Обида захлестнула с головой, но это чувство было вытеснено другим, куда более сильным. Оскорбления можно было стерпеть, Миша даже привык к ним, куда тяжелее было справиться с ужасом, который рос и ширился внутри Миши с космической скоростью. Внутри словно раздувался огромный шар, который сминал лёгкие, давил сердце, парализовывал всю нервную систему. Миша забыл, как дышать, как двигаться, испуганно замер на месте. — Кто тебе деньги присылает, а?! — ядовито зашипел Игнат. — Смотри сюда, уёбок. За что тебе тысячу дали, а? За красивые глазки? Или за то, что хорошо сосёшь? — Я никому не сосу! — обнаглев от собственной наглости, выкрикнул Миша. — Кроме тебя, чёрт, и ты знаешь это! — Тогда какого хера тебе левые мужики кидают деньги?! — Какая разница?! — сорвался на фальцет Миша. Страха у него не убавилось, просто ещё появилось и отчаяние. Терпение лопнуло, теперь Миша готов был всеми правдами и неправдами отвоевать свободу. Безысходность толкала его на это, как зверь отгрызает лапу, попавшую в капкан, так и Миша сейчас готов был сделать всё, что угодно, чтобы этот кошмар закончился. — Ты живёшь в моём доме! — рявкнул Игнат. — Я тебя кормлю, а ты ни копейки в дом не приносишь! — Я отдаю тебе свою стипендию! — Потому что иначе растратил бы её на всякую хрень! Миша перевёл дух. Горло адски болело, перенапряжённые связки отказывались повиноваться. Он, тяжело дыша открытым ртом, смотрел на Игната в упор. Хотелось броситься на него, впиться зубами в глотку, расцарапать лицо, что угодно, только бы выбраться из этой западни. Остро, в один момент, Миша почувствовал весь ужас своего положения. Впервые за полгода у него открылись глаза. Он будто бы очнулся и понял, что застрял на карусели. Она вращалась, вращалась, его уже тошнило, но слезть он не мог. Сколько раз Игнат упрекал Мишу в том, что он, якобы, сел на его шею? Сколько раз закатывал истерики? Сколько раз срывался на нём, говорил ужасные гадости, наконец, принуждал заниматься с собой сексом? Страшный звук, похожий на нечто среднее между воплем раненого зверя и бешеным рыком, вырвался из глотки Миши. — Отдай телефон, — утробно пророкотал он, сам испугавшись своего голоса. Миша двинулся к Игнату, всем своим видом излучая готовность вырвать смартфон зубами, если понадобится. — Да ладно, Миш, — тон Игната в одно мгновение сделался добрым, даже подобострастным. — Ну, вспылил немного, с кем не бывает? Тебе пишут всякие, приревновал немного. Не надо было тебе вести себя так… — Отдай, — выплюнул Миша, — пока я тебе руку не вырвал к чёртовой матери. Игнат протянул Мише телефон, тот сцапал его и почувствовал себя намного увереннее. Пока ярость всё ещё бурлила в нём, он заговорил: — Я ухожу. Захочешь рассказать моим родителям, что трахал меня — валяй, доказательств у тебя нет. Будешь названивать им, писать в соцсетях, они везде тебя заблокируют. — Ты тупой урод, — в бессильной злобе Игнат снова перешёл на оскорбления, но Миша перебил его: — Да, тупой, что жил с таким, как ты. Сейчас поумнел, больше жить не буду. Миша развернулся и покинул кухню. Всё тело ощущалось чужим, как будто Миши управлял им, сидя за экраном телевизора и перебирая кнопки на джойстике. Собирался Миша быстро и слаженно, как будто продумывал сборы тысячу раз, всё поджидая подходящего момента для исполнения своего плана. Так оно и было, если говорить начистоту. Много раз Миша представлял себе, как сложит вещи в маленький чемодан с изображением Эйфелевой башни, как в последний раз посмотрит на осточертевший вид из окна и, наконец, покинет квартиру, которая из уютного гнёздышка превратилась в клетку. — Не психуй, что ты психуешь? — раздался за спиной голос Игната. Миша даже не вздрогнул, был слишком погружён в сборы, хотя они не занимали много времени. Всего-то покидать несколько пар джинсов, штук пятнадцать футболок, сгрести всю мелочёвку. Её он держал на одной из полок, Игнат терпеть не мог, когда всякие милые безделушки «мозолили глаза». — Я не психую, — отозвался Миша, застёгивая чемодан. — А если и психую, то потому, что вся эта ситуация меня заебала. Он вынес чемодан в коридор, вернулся за рюкзаком и сложил в него все свои немногочисленные вещи со стола. Учебники, тетради, всё это отправилось сначала в портфель, а затем, уже в нём, к чемодану. Миша обошёл Игната, направился к ванной комнате. Игнат следовал за ним по пятам. — Я чувствовал связь с тобой! У меня были планы на будущее, а ты просто берёшь и рвёшь их! — жалостливо подвывал он. Миша устало провёл ладонью по лицу. Адреналин понижался, сейчас не хотелось выяснять отношения, но Миша понимал, не уйдёт сейчас — не уйдёт никогда. — Если бы у тебя были планы, ты бы не доводил меня так, — сказал он, выуживая из стакана свою зубную щётку. — А теперь извини, я пошёл. — Говорил, что никогда не поступишь, как Вадим! — продолжал Игнат, преследуя Мишу. — А теперь делаешь то же самое! А ведь это ты увел меня у него. Миша, уложив щётку в чемодан, на секунду застыл, но потом продолжил собираться. Он мог бы сейчас, конечно, высказать Игнату своё отношение к этой ситуации, но не хотел понапрасну тратить силы. Обуваясь, Миша перебирал в уме, не забыл ли чего-нибудь. Возвращаться сюда он совершенно не хотел. Убедившись, что взял все свои вещи, он накинул куртку, надел рюкзак и взялся за ручку чемодана. — Дверь закроешь сам, ключи я оставляю. Может, когда-нибудь ты поймёшь, насколько ты тварь, но мне будет уже всё равно. Миша открыл дверь. Игнат кричал ему в спину, перемежая мольбы с оскорблениями, но Мише было всё равно. Он думал о Вадиме, парне, которого ни разу не видел живьём, но о котором знал по рассказам Игната. Тот называл его своим бывшим «мужем», но поливал такой грязью, что уши вяли, беспрестанно жалуясь, какой же он предатель. Миша думал и о том, что, возможно, Вадим не такой уж и плохой человек, просто однажды его тоже заебало жить с Игнатом. Как и пятерых парней до Вадима. Миша покинул парадную, оказался на свежем воздухе, вдохнул прохладный воздух. Во дворе было почти как ночью, в вышине тускло светили фонари. Казалось, что сейчас уже минимум десять часов. Миша вытащил телефон из кармана лёгкой куртки. Восемь часов. Надо было найти место для ночлега. Стоять посреди улицы было не очень приятно, ветер хоть и не был особенно сильным, но холодил раскрытую грудь и руки. Миша подул на пальцы, согревая их дыханием, а потом решил пойти в Макдональдс. Во-первых, чтобы перекусить, а во-вторых, подумать, где ночевать. Поход до забегаловки не отнял много времени, но Миша продрог. Длинная очередь и с трудом найденное возле входа место вполне окупились горячим кофе. Жуя булку, Миша залез в Твиттер, сразу почувствовав себя лучше. не рюмка, но на столе Спасибо за деньги, но они мне больше не нужны. Отпишитесь, кто скидывал, я постараюсь в ближайшее время всем всё вернуть. Миша мог бы продолжать собирать донаты, но решил, что это будет несправедливо. Кроме того, таинственный муравьиный бог пожертвовал ему тысячу, теперь осталось добрать копейки, учитывая все остальные донаты, а у Миши как раз был на карточке неприкосновенный запас. Реакция на твит пришла с опозданием, зато, как всегда, предложили кучу вариантов. почти Бронштейн Ага, верни мне сотку. Я, конечно, не супер много зарабатываю, но из-за ста рублей не буду возникать. Просто скажи, что у тебя всё в порядке, и будет норм. осман-Паша Ты всё-таки уехал? Молодец. арбуз в полосочку Выложи фотку, где ты счастлив и можешь не возвращать мне деньги. студёный бес Вера в человечество восстановлена Один только муравьиный бог ничего не написал. Миша прикончил бургер, немного подумал, потягивая кофе из стаканчика. не рюмка, но на столе Посоветуйте хороший хостел. Нет, в гугле не забанили, просто вам я доверяю больше. арбуз в полосочку Так ты не уехал?.. осман-Паша Время встречи и Лампа. студёный бес Да ну, в Лампе, говорят, тараканы бегают. почти Бронштейн Белый Хостел. У них там уютненько и живёт кошак. муравьиный бог Что у тебя случилось? Миша часто заморгал. Этот вопрос показался ему таким участливым, что он еле сдержался. Сказалось нервное напряжение, по-хорошему, Мише сейчас нужно было отдохнуть, расслабить мозг, а не искать варианты, где бы переждать ночь. не рюмка, но на столе Да это долгая история. муравьиный бог Можем пойти в дм. Миша выдохнул. Наверное, сейчас этот человек будет возмущаться, какого чёрта деньги, которые он послал на билет, ушли, непонятно куда. Если честно, меньше всего на свете Мише хотелось выяснять отношения с этим человеком, хоть он и был ему благодарен. Но тот вовсе не собирался расспрашивать о деньгах, обозначив это ещё в первом сообщении. Привет. Я не по поводу денег, мне не важно, как они помогли тебе. Просто если у тебя нет места, где переночевать, то можешь приехать ко мне. Понимаю, очень странно звучит, но это правда. Баррикадная 12.

У меня совсем не много денег…

Это потом. Минут двадцать от Нарвской. Дойдёшь по навигатору, или мне тебя встречать?

Дойду.

Супер. Как будешь на месте — маякни. Растерянный, Миша допил кофе, надел рюкзак, подхватил чемодан и вышел из Макдональдса. Порывистый ветер тут же пустил по телу зябкую дрожь. Немного подумав, Миша вернулся в помещение, ушёл в уборную, достал несколько футболок и надел их на себя. С грустью вспомнилось, как летом он оставил в Нижнем всю осеннюю одежду. Повёлся на игнатово «Мишенька, всё у тебя будет, не беспокойся». Миша поморщился. Теперь он ненавидел эту форму своего имени. Теперь, когда Миша под тонкой курткой носил сразу три футболки, стало не намного, но теплее. По проспекту Большевиков он быстро зашагал к метро, а там оставалось проехать всего полчаса. Миша, сомлев в тёплом, даже душном, вагоне, задремал. Он чуть не проспал свою остановку, но до пункта назначения добрался. Улица встретила его холодом, который после тёплого метрополитена показался Мише ещё более суровым. Невозможно было даже погреть пальцы, потому что в одной ладони Миша сжимал чемодан, а в другой телефон. Навигатор откровенно тупил, то ли приложение лагало, то ли телефон взбунтовался. Вместо положенных двадцати минут Миша потратил все тридцать, но не столько из-за дурного навигатора, сколько из-за того, что плёлся улиткой. Оказавшись, наконец, перед нужным зданием, Миша отписался своему внезапному помощнику, а потом задрал голову, чтобы осмотреть дом. Он напоминал усадьбу века так девятнадцатого, был выкрашен в приятный жёлтый цвет, вроде тех, что был у аскорбинок в форме шариков. Дверь имела форму прямоугольника, закруглённого на верхушке; фасад украшал узкий балкончик с античными колоннами. Мише дом показался очень симпатичным, он так засмотрелся на него, что вздрогнул, когда дверь открылась. — Рюмка? — спросил молодой мужчина, опираясь на ручку. Он подал тело в, даже на вид, тёплом свитере вперёд, но на крыльцо не выходил. — Давай сюда. Миша, крепче ухватив чемодан закоченевшими пальцами, взбежал по ступенькам. — Привет, — поздоровался он и сразу почувствовал себя глупо. Слишком давно ни с кем не знакомился, Игнат запрещал. — Я Миша. — Проходи, — настойчиво сказал мужчина, протянув руку, когда они оба оказались в парадной. — Серёжа. Муравьёв-Апостол. — Так вот, почему муравьиный бог, — догадался Миша и улыбнулся. — Очень забавно. — А ты… — протянул Сергей, направляясь к лестнице. — Михаил Рюмин, — официально представился Миша. — Ох, — выдохнул Сергей. — Это тоже забавно. В прихожей уютно горел свет. Миша наконец-то смог рассмотреть Сергея. Он был ненамного выше самого Миши, широкоплечий. Похожий на ворона, чёрными волосами и острым прямым носом, а вот зеленью внимательных и умных глаз походящий на какого-то неведомого зверя. — Ванная прямо по коридору, — сказал Серёжа, вылезая из кроссовок, надетых на босу ногу. — Есть хочешь? — Нет, — Миша, следуя примеру, поставил чемодан, снял рюкзак и нагнулся развязать шнурки. — Даже чай не будешь? — Прости, — Миша распрямился, виновато поглядывая на Сергея. — Кофе выдул, целый стакан. — Не извиняйся. Одежда есть? — дождавшись кивка, Серёжа продолжил, — тогда ванна в твоём распоряжении. Под раковиной шкафчик, там синие полотенца. Бери одно. Потом зайдёшь сюда, — он мотнул головой на полуприкрытую дверь, которую Миша и не заметил. Выудив из чемодана штаны и футболку, Миша пошёл в ванную. По дороге он понял, что всего в квартире три комнаты. Двери двух из них были плотно закрыты, из-за них не доносилось ни звука. Даже если они были жилые, там наверняка все спали. В ванной всё было чисто и аккуратно, разве что, очень тесно. Миша быстро разделся, влез в ванную. Приятно было погреться и смыть с себя весь негатив. По крайней мере, попытаться. После душа Миша почувствовал тепло, но, одновременно с этим, непреодолимое желание поспать. Он переоделся, сложил прежние вещи стопочкой и, захватив полотенце, прошлёпал в комнату. Сергей, стоя над застеленной раскладушкой, возился с пододеяльником. Судя по недовольному излому его бровей, удача явно была на стороне ткани. — Давай помогу. Миша сунул вещи на свободную полку в приоткрытом шкафу, взялся за кончики пододеяльника. — Наказание, — страдальчески усмехнулся Сергей. — С детства так и не научился заправлять одеяло. Стыдно. — Да ну, — Миша дёрнул плечом. — Ничего стыдного. Вот лично я блины не умею печь. Простейшее блюдо, а я не могу. Вечно пропорции спутаю. — А что ты умеешь делать? — спросил Сергей, заправляя последний уголок одеяла и перехватывая ткань удобнее, чтобы потрясти. — Вообще, я буду журналистом, — улыбнулся Миша. — Умею писать тексты, редактировать. Я в СПбГУ на журфаке учусь. Серёжа посмотрел на Мишу так, словно он признался в каннибализме. — Что-то не так? — осторожно спросил Миша, когда молчание затянулось. — Просто удивился, — пробормотал Серёжа, укладывая свою часть одеяла на матрас. — Ты очень хочешь спать? Миша хотел спросить, почему название места его учёбы вызвало такую реакцию, но вместо этого он широко зевнул, едва успев прикрыть рот ладонью. — Всё понятно, — по-доброму рассмеялся Серёжа. — Тогда ложись. — Полотенце, — вспомнил Миша, покосившись на полку. Сергей подошёл, взял влажную тряпку. — Надо стирать вещи? — спросил он, указывая на Мишины футболки. — Да я сам, как-нибудь… — смущённо сказал он. — Как знаешь. Если надумаешь — бросай в стиралку, — Серёжа потянулся к выключателю. Свет погас. — Спокойной ночи. Миша аккуратно опустился на заскрипевшую раскладушку, по привычке скрючился, чтобы занимать не так много места. Усталость взяла своё, Миша закрыл глаза, как только ощутил прохладную подушку под щекой. Наволочка пахла лавандой. Вдыхая этот запах, Миша расслабился и совсем скоро, успокоенный, уснул.