Пятая фаза

Сергей остановил машину возле большого красивого здания. Оно как будто сошло с картинки, чистые окна, флаги на углах, красивый парадный вход. Миша бы оценил всю эту красоту, если бы находился в лучшей форме. Сейчас он плохо соображал, сосредотачивая все силы на том, чтобы удерживаться в сознании. Неизвестность его пугала, мысли о том, чтобы покончить со всем, всё ещё не покидали его головы. И Серёжа, как назло, ничего ему не объяснил. Хотя, в этой ситуации Мише казалось, что он не в праве осуждать Сергея, потому что они сделал для него просто кучу всего. — Я могу подождать тебя в машине? — вдруг совершенно по-детски спросил Миша. — А тебе настолько плохо? Серёжа посмотрел на него так участливо, что Мишины расшатанные нервы не выдержали. Он прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Надо сделать последний рывок, — сказал Серёжа. — Понимаю, сейчас ты в полном раздрае и тебе тяжело сосредоточиться, но ты должен сейчас побороться. Ты уже сделал многое, теперь осталась только пара шагов. Миша тяжело сглотнул. К горлу подступила тошнота, словно он забрался на высокую гору и вдруг понял, что слишком слаб. — Это так тупо, — признался он. — Я просто… Никогда не планировал забираться так далеко. Да, я фантазировал о том, что живу спокойно, без всей этой нервотрёпки. о теперь, когда я здесь, я просто реально растерян. Если бы не ты, я бы по-прежнему был там. И сейчас я не знаю, может, всё правда надо вернуть, как было? Гусеницы ведь ползают по земле. Он и сам не знал, почему сидит и выворачивается перед Серёжей наизнанку, но больше не мог сдерживать всё это в себе. Ему на самом деле было до усрачки страшно. Только вот Сергей совсем не разделял его мнения. Миша скорее услышал, чем увидел Серёжину улыбку, а потом ощутил реальное тепло, когда на его плечо опустилась чужая ладонь и тихонько сжала. От этого приятного прикосновения по телу тут же разлилось тепло. — Гусеницы превращаются в прекрасных бабочек, — на полном серьёзе сказал он. — Куриный наггетс стал куриным крылышком. Детка, теперь мы взлетим! Смех Миши поначалу ему самому показался каким-то странным, чужим, неправильным. Он так давно не смеялся, что отвык от этого звука. Весь страх отступил, особенно, когда и Серёжа засмеялся. Так они хохотали полминуты, потом Миша открыл глаза, посмотрел на Сергея, который всё ещё ненавязчиво держал руку на его плече. И как это было непохоже на прикосновение Игната! Тот сжимал его, пригвождая к месту, не давая двигаться. Серёжа, наоборот, поддерживал. Миша чувствовал только опору, он мог двигаться вперёд свободно, при этом не боясь оступиться. — Кстати, это нормально, хотеть вернуть всё на круги своя, даже если это были круги ада, — серьёзно заметил Сергей. — Это как люди с психологическими проблемами убеждают себя, что у них всё не так уж и плохо, когда на самом деле уже готовы вышагнуть в окно. И бегут от терапии, а если и начали её, то забивают на таблетки. Двигаться, пусть даже и к лучшей жизни, очень непросто. Это требует усилий, это страшно, на самом деле. Очень страшно. Но надо. Ради всего, что будет хорошего в жизни. Миша заметил, как сильно изменился Сергей к концу своего монолога. Его лицо чуть потемнело, глаза остекленели и были направлены куда-то внутрь. Сам Серёжа будто ушёл куда-то очень далеко, даже несмотря не то, что его тело всё ещё было здесь. Тихонько выдохнув, Миша несмело положил ладонь на чужую острую коленку, как собаки укладывают передние лапы, чтобы поддержать. Посмотрел Серёже в лицо, пытаясь поймать взгляд и вернуть Сергея обратно. Тот не сразу, но всё-таки ответил на зрительный контакт, слабо улыбнулся. Они сидели в машине, как в крошечном убежище. Было тепло и уютно. Мише совсем не против был бы провести так вечность, оставаясь именно в этом момента. Чтобы никогда не убирать руку с его колена и чтобы чувствовать Серёжину ладонь на своём плече; чтобы не думать об Игнате, не волноваться о чёртовых фотографиях… Но, к сожалению, это было невозможно. Как нереально было и перебороть страх, который снова навалился на Мишу, стоило ему вспомнить о своём мучителе. Нехотя Миша убрал руку с колена Сергея, его тёплая ладонь тоже соскользнула с плеча Миши. — Ладно, теперь план действий. Сейчас мы зайдём к моей старой знакомой. Она не последний человек здесь, да и вообще. Зовут её Светлана Павловна. Сначала с ней поговорю я, потом зайдёшь ты и просто скажешь, что слишком маленький, что любовь вскружила тебе голову и всё в таком духе. Увидишь, это сработает. Тебя даже камень пожалеет, ты выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок… Дать воды? Миша закивал. Он и в самом деле чувствовал себя ужасно, даже несмотря на поддержку Серёжи. В ответ на безмолвное соглашение Сергей вручил ему телефон, зашарил рукой в кармане переднего сидения, сильно наклонившись вправо. Миша почувствовал вкусный запах его парфюма, прикрыл глаза.  — Так-так-так, Мишань, не отключайся! Донельзя обеспокоенный голос Сергея вкупе с таким обращением чуть в самом деле не лишили Мишу чувств, но он собрался. Тут же открыл глаза, отчаянно розовея щеками, схватил бутылку минералки, присасываясь к горлышку. С трудом проглотил воду, увидев на себе взгляд Сергея. — И правда, ты выглядишь больным. Ну, ничего. Пойдём. На воздухе Мише стало немного полегче, в машине все-таки было душновато и жарко. Поднявшись вслед за Серёжей по ступеням, Миша оказался внутри здания, где тоже было совсем тепло. Он даже скинул куртку и теперь тащил её в руках, пока Сергей вёл его сначала через пост охраны, потом по коридору, лестнице и снова коридору. Шагать было тяжело, Миша еле удерживал себя в вертикальном положении. Кружилась голова и живот подвело, изнутри как будто ворочали чем-то острым. К счастью, совсем скоро Сергей остановился возле небольшой рекреации, в которой стояли уютные кресла. — Посиди тут, я скоро. Миша уронил своё тело на кресло и закрыл глаза. Мозг дошёл до такого состояния, что не мог выдать ни одной связной мысли. Наверное, реально перегрузился, но Миша не был особо против. Пусть лучше так, чем мусолить в голове одно и то же. Вдруг пришло осознание того, что Миша просто устал бояться. «Будь, что будет» — подумал Миша и постарался максимально расслабить тело, чтобы немного вздремнуть. Правда, долго в таком состоянии он не смог пробыть. Прошло всего минут десять, а чьи-то знакомые руки уже легонько тормошили его. — Вставай, Миш, пора. Продрав глаза и поднявшись, он снова последовал за Серёжей и остановился возле двери из красного дерева. Успел заметить золотистую табличку посередине, но не успел прочитать, что там написано, потому что Сергей несколько раз постучал в дверь и потянул за ручку. — Её зовут Светлана Павловна, — быстрым шёпотом напомнил Серёжа. — Заходи и скажи всё, что я тебе велел. Не бойся. Миша переступил порог и закрыл за собой дверь. Он нисколько не переживал, наверное, всё из-за обстановки кабинета. Он выглядел очень аккуратно, был чистым и светлым. Через большое окно комнату освещало солнце, лучи облизывали шкаф справа от двери, наполненный бумагами; в солнечном свете купался крепкий стол, стационарный компьютер, портрет президента на противоположной стене и, наконец, саму хозяйку кабинета. Это была женщина среднего роста, в форме, с аккуратно убранными светлыми волосами и ледяным взглядом. Несмотря на это, Миша не боялся её, даже улыбнулся. — Здравствуйте, Светлана Павловна. — Добрый день, — ответила она, не сводя с Миши пристального взгляда. — Михаил Павлович Рюмин, я полагаю? — Да. Миша немного растерялся, но виду не подал. Или, по крайней мере, приложил все усилия. Хотя, его так и подмывало узнать, откуда Светлана Павловна в курсе, как его зовут. Потом немного подумал и понял, что Серёжа с ней разговаривал, вот и представил. Заочно. — Садитесь. Миша послушно сделал пару шагов и опустился на стул, уставившись на Светлану Павловну, как неразумный совёнок на умудренную опытом сову. — Так что у вас случилось? Миша встрепенулся, протянул Светлане Павловне телефон. — Понимаете, меня шантажирует… — он замялся, пытаясь подобрать более правильные слова. Только вот здесь невозможно было схитрить, поэтому Миша сказал, как есть: — Человек, с которым мы сожительствовали полгода. Да, его зовут Игнат. Тут наша переписка. Светлана Павловна была невозмутима. Она приняла из рук Миши смартфон, заскользила взглядом по переписке. Миша внутренне сжался. Ему показалось, что сейчас вместо помощи он, в лучшем случае, получит только смех и пинок под зад, а в худшем куда более суровое наказание. Однако реальность оказалась совершенно не такой ужасной.  — И как вы умудрились попасть в такую ситуацию? Миша глубоко вдохнул и выдал всю правду: — Я сам из Нижнего Новгорода. Приехал в Питер, чтобы поступать в СПБГу. Игнат позвал жить у себя. Сказал, что всё у меня будет и я могу не переживать. Лил в уши, что любит, что мы с ним прямо родственные души. Я поверил. Ну, мне же восемнадцать. Как раз возраст для того, чтобы верить во все такие сказки. Мы стали жить вместе и сначала всё было хорошо, а потом он и огрызаться на меня стал, и руку поднимать и ещё… — Миша запнулся, словно наткнувшись на невидимый барьер. Стало труднее дышать. Он сжал и разжал кулаки несколько раз, впивая ногти в ладони, чтобы собраться. — Короче, всё стало плохо. А потом опять хорошо. Он извинялся, говорил, что больше не станет так меня изводить. Потом всё повторялось. И сейчас я просто не выдержал. Пару дней назад мне очень помог Серёжа. Ну, Сергей Муравьёв-Апостол. И вот теперь я здесь. Под конец монолога голос у Миши некрасиво сорвался, он закашлялся, пытаясь скрыть неловкость, потом и вовсе сцепил зубы, чтобы уже успокоиться, наконец. Поднял на Светлану Павловну вопросительный взгляд. Она внимательно смотрела на него, будто ожидая ещё чего-то, но после моргнула и выпрямилась в кресле. — Сейчас я посмотрю, что из себя представляет этот Игнат. Знаете его фамилию и отчество?  — Фамилия Никульшин, а отчество Арсеньевич. Мишу внутренне передёрнуло. Всё-таки вспоминать об Игнате было тяжело. Вот бы иметь такие же стальные нервы, как у Светланы Павловны. Она, казалось, вообще не испытывала никаких чувств, беспристрастно щёлкая пальцами по клавиатуре. Меньше, чем за минуту она нашла нужную информацию, вчиталась. Подняла на Мишу глаза. — У вас есть два варианта. Либо вы сейчас пишете заявление и всё разбирательство будет тянуться ещё бог знает, сколько. Либо… Она остановилась, но не для того, чтобы выдержать театральную паузу. Просто собиралась с мыслями. — Можем развернуть целую операцию и наказать преступника. Михаил Павлович, вы готовы сотрудничать с полицией? Вам гарантируется полная неприкосновенность. — Готов. Миша сам не понимал, почему согласился. Должно быть, мозг реально просто выключился. С другой стороны, не будут же в полиции его обманывать. Тем более, Серёжа обещал помочь, а ему Миша верил. Хотя, теперь, когда ему предстояло сделать непонятно, что, он засомневался. Впрочем, ситуация прояснилась несколько минут спустя, когда Миша, по просьбе Светланы Павловны, привёл Сергея в кабинет. Теперь разговор вели втроём, договорились быстро и, когда вышли из здания, Миша одновременно испытывал и облегчение и зверский ужас. Всё тело как будто не принадлежало ему, словно оно было только марионеткой, а он сам даже не кукловодом, а наблюдающим со стороны. Он нервно шевелил пальцами, чтобы убедиться, — тело всё же принадлежит ему. Он не помнил, как сел в машину, как ехал. Эта дорога до дома, где раньше он жил с Игнатом, казалась Мише тропой в ад. За несколько дней, проведённых в уютном и спокойном доме Сергея Миша совсем отвык даже от одного вида этих улиц, которые теперь вселяли в него ещё больший ужас. — Потерпи, скоро всё закончится. Голос Серёжи звучал как будто издалека., но всё-таки вселял в Мишу уверенность. Хотя, его трясло как в лихорадке, дышать было тяжело, а голова кружилась. Он даже не понял, как машина остановилась возле нужного подъезда. — Миш, — позвал Сергей. Тот посмотрел на него, пытаясь собраться и быть храбрым, но продолжал трястись. Тогда Серёжа потянулся вперёд, взял его за плечи. — Вот теперь действительно конец. Ты сможешь это сделать. Верь в себя, как я верю в тебя, а я верю на все тысячу процентов из ста. Мишино сердце и без того грозило разорваться, но сделало, без сомнения, тройной кульбит, когда вдруг Серёжа подался ещё ближе и поцеловал его в лоб. — Ну, поехали! Они вышли из машины, Серёжа помог достать Мише чемодан из багажника. Постояли немного, дожидаясь, пока из парадной кто-нибудь выйдет. Серёжа проводил Мишу до двери, придержал её, ободряюще улыбаясь. Поднимаясь по ступеням, Миша делал небольшие передышки, словно чемодан был слишком тяжёлым. На самом деле, он хотел ещё хоть ненадолго оттянуть эту встречу. Но всё-таки он добрался до нужной квартиры, несколько секунд просто постоял в тишине, а потом грохнул чемодан на пол так, что грохот прошёлся по всем этажам и затих на первом. Потом Миша нажал на кнопку звонка, поднял чемодан. Игнат открыл дверь только минут через пять. Вальяжно облокотился на дверной косяк. — Кто пришёл, надо же. Всё-таки немного мозгов осталось. Ну, заходи. Миша заставил себя переступить порог, затащил чемодан, хотел закрыть дверь, но Игнат сам её захлопнул, отвесил Мише подзатыльник, потом прижал к стене, схватив за горло. — Это что, сука, за самодеятельность? Страх потерял, уёбок? Нервы мне измотал, падла, — Игнат рубил фразы, словно мясник тушу животного. — Ничего, я тебя сейчас научу, как надо себя вести. Я тебя тут запру, на цепь посажу, как псину. Никуда не выйдешь больше. Нагулялся, тварь. Ещё и яйца отрежу. И, может, ноги, чтобы не ходил, куда не надо. Как же ты меня заебал… Сознание снова ускользало, на этот раз, по-настоящему. Слух перестал воспринимать информацию, теперь Миша слышал только какой-то неразборчивый гул. Глаза застилала тёмная пелена. Воздуха стало не хватать, Миша совсем не ощущал своего тела. Даже удар об пол воспринялся им отдалённо, как падение на что-то мягкое. Темнота навалилась сильнее, вдруг всё пропало.