Пятая фаза

Истерика всё никак не могла закончиться. Мишу как будто несло бурным горным течением, швыряло по камням, тянуло на дно. Он понимал, надо выбираться, срочно, иначе не хватит воздуха, но у него не было сил. Он продолжал подвывать, пусть тише, но всё так же протяжно и безысходно. Валя продолжал что-то говорить, наверное, пытался успокоить, но Миша не мог прислушаться, не мог принять никакую помощь. Только некоторое время спустя, когда первое потрясение прошло, он, наконец, смог выдохнуть. Постепенно вернулись звуки и запахи, хотя Мише не было до этого дела. Он чувствовал себя пустым внутри, не осталось ничего, кроме оболочки и скелета. — У тебя кто-то умер? — сочувственно спросил Валя. — Пока нет, — безжизненно отозвался Миша. — Но скоро умрёт. И это буду я. — У тебя что-то нашли? Типа рака? — Нет, — Миша всхлипнул, попытался вытереть мокрые щёки. Ничего не вышло. — Просто иногда ты умираешь не на самом деле. Не физически. Валя явно не понимал, к чему Миша клонит, хотя у него самого в голове заработал механизм. Мысли были очень простыми и сейчас казались естественными. Возвращаться к Игнату было никак нельзя, такая власть развяжет ему руки окончательно. Сбегать домой — не вариант, хоть Миша и утверждал, что родители не поверят незнакомцу, всё-таки фотографии существовал и не было особенной разницы, кто их прислал. Не появляться у Игната — значит, обречь себя на вечный позор в институте. Остаться тут нельзя, идти к Игнату невозможно, домой хода нет. И в голову Миши пришла совершенно логичная идея. Он громко рассмеялся. И почему он с самого начала не подумал об этом? Всё ведь так просто! — Миш, тебе, может, валерьянки налить? — осторожно спросил Валя. Его откровенно настораживали такие резкие перемены. Да и выглядел Миша не вполне вменяемым, глаза у него лихорадочно заблестели, он вскочил с кровати и быстро вышел в коридор. Валя поднялся, вышел вслед за ним. — Не надо валерьянки, — отмахнулся Миша. — Ничего не надо. Спасибо тебе. И Серёже передай от меня спасибо. И всем остальным. Я вас мало знал, но вы все мне понравились. Пока! Он подхватил чемодан, накинул рюкзак и, под недоумённый взгляд Вали, покинул квартиру. Холода Миша не чувствовал. Ни когда шёл по улице, ни когда вышел из тёплого метро и отправился к Большому Обуховскому мосту, самому высокому в городе. Внутри по-прежнему было пусто, Миша старательно гнал от себя любые мысли, чтобы лишний раз не касаться того, что он себе надумал. Только вот известно, чем сильнее стараешься не думать о слоне в комнате, тем усерднее думаешь об этом. Голова Миши раскалывалась, всё тело мелко тряслось, сердце натужно билось в груди. Наверное, именно так чувствует себя человек, когда идёт на эшафот. Миша, отчаявшись, зажмурился, и вдруг услышал откуда-то справа: — Да ну, ничего страшного! Миша открыл глаза, проводил взглядом женщину, увлечённо болтающую по телефону. Она быстро ушла вперёд, затерявшись в толпе, а Миша, наоборот, замедлил шаг. — Вот лично я думаю, что… — немолодой усатый дядечка на ходу беседовал со своей спутницей. Вовсе остановившись, Миша прислушался к голосу толпы. — … так ему и сказал! — восторженно воскликнула девчонка. Миша отошёл в сторону, чтобы никому не мешать, правда, ноги у него двигались на автомате, сам он жадно вслушивался в обрывки разговоров. — Она была в шоке, — смеялся высокий, спортивного вида парень, проходя мимо в компании друзей. — …конечно, он понял, господи, — закатила глаза девушка, держа телефон возле уха. — …да спасли его, представляешь?! — чуть ли не рыдала женщина, крепко обнимая невысокого мужчину. — А ты переживала! — подтрунивал какой-то школьник над девчонкой с нотной папкой в руках. Миша стоял, прислонившись к холодной стене здания, на пересечении Запорожской и Рабфаковской улицы, сам не зная, зачем. Ноги не шли, будто поняв, что задумал хозяин. По проезжей части медленно ползли машины, в час по чайной ложке. Миша дышал, перед смертью-то и воздух слаще становится. Потом, всё-таки оторвав ноги от заплёванного асфальта, пошёл вперёд, побежал даже, чтобы успеть на зелёный сигнал, и тут вдруг с разбегу налетел на кого-то. — Мишка?! — раздался удивлённой голос сверху. Подняв голову, Миша увидел Сергея. — Ты откуда здесь? — недоумевал он. — Ещё и с вещами… Тоже, что ли, уезжаешь? — Да, на тот свет, — пробормотал Миша, чувствуя, как снова подступает истерика. Ну, надо было ему столкнуться с Серёжей?! Зачем?! Только душу травить. — В каком смысле? — не понял Сергей. — В прямом, — Миша, как ни старался сдержать слёзы, всё-таки позорно всхлипнул. — Я в полной заднице, Серёж, мне теперь только остаётся сдохнуть, понимаешь? Волна отчаяния захлестнула Мишу, вылилась из его глаз новым потоком слёз. Он стоял перед Муравьёвым-Апостолом, рыдал в четыре ручья и понимал, что это последние минуты его жизни, а он так тупо их проводит. Миша много раз представлял себе свою смерть, но никогда не думал, что перед этим будет так мучиться. А ведь он ещё даже не приступил к выполнению своего плана. — Миша! — Серёжа схватил его за плечи и встряхнул. — Ответь, какая любимая птица была у Льюиса Кэррола? — Что? — выдохнул Миша. — Какую птицу он любил? — Что за придурочный вопрос?! — Вспоминай! — Птица до-до, — сказал Миша, когда ему удалось напрячь память. — Но в чём, чёрт возьми, смысл? — Потом скажу, — Сергей продолжал сжимать Мишины плечи. — Давай сядем в машину и ты мне всё расскажешь, ладно? — Машину? — Да, я только что подбросил Лёшу до вокзала, возвращался и увидел тебя. Пошли быстрее, я даже через куртку чувствуя, как ты замёрз. Миша и правда ощутил холод, но только когда очутился в машине. Серёжа, закинув его чемодан в багажник, вернулся и включил подогрев сидения, вырулил на дорогу. — Тут нельзя стоять, — пояснил он. — Ещё увезут машину, только этого мне не хватало. Так, что у тебя случилось? Чего ты в последний путь собрался? — У меня нет выхода, — проговорил Миша, прижимая к себе рюкзак. — Найдётся выход хоть один из всех безвыходных положений, — Сергей ободряюще улыбнулся Мише. Тот вымученно улыбнулся. — Ты тоже смотрел «Тайну железной двери»? — И боялся Волшебника, — в один голос проговорили Миша с Серёжей. — Книга напугала меня больше, — признался Сергей. — У меня было богатое воображение. Ладно, пока не будем об этом. Что у тебя случилось? Миша ещё сильнее прижал рюкзак к себе, представляя, что он обнимает кого-то живого. Это помогало немного успокоиться. Он сделал глубокий вдох, нахмурился. — Игнат меня шантажирует. Говорит, что всем растрезвонит, что я гей. В институте и моим родителям тоже. Сегодня, до шести часов, я должен к нему вернуться. Но я больше не хочу с ним жить. Вот и выходит, что мне только один путь — в могилу. — У тебя есть переписка с ним? — спросил Сергей. — Да. — Покажешь? Мише больше нечего было терять, поэтому он достал телефон. Серёжа завернул во двор, приглушил мотор и заскользил глазами по экрану. Миша смотрел на Муравьёва-Апостола, затаив дыхание. «Господи, я знаю, что не самый хороший человек, что ты очень не любишь таких, как я, но, пожалуйста, пусть Серёжа придумает что-нибудь. Я правда буду хорошим, буду учиться ещё лучше, буду работать, пожалуйста, пусть всё наладится». Так горячо он молился только после того, как Игнат бил его и Мише казалось, что сейчас он умрёт. В этот момент он чувствовал себя примерно так же, как и тогда: бешено стучало сердце, по телу пробегала неконтролируемая мелкая дрожь, перед глазами то и дело пробегали чёрные круги. Казалось, Серёжа читает диалог целую вечность, Мишины нервы натянулись до предела и вот-вот должны были лопнуть. Наконец, Сергей оторвал взгляд от экрана и внимательно посмотрел на Мишу. — Так, я уже говорил, что твой бывший — мерзкий шантажист? Если нет, то говорю сейчас. А теперь, если ты не возражаешь, я отвезу тебя в одно чудесное место, где мы найдём управу на этого подонка. Миша кивнул. — Что мне надо будет делать? — Почти ничего, так, мелкие пустяки. Всю работу уже сделал Игнат, — «и сам вырыл себе могилу», — с каким-то странным удовлетворением подумал Сергей. Он выехал со двора, развернулся и поехал по знакомому маршруту.