Убийство первой степени

Гермиона лежала на своем любимом диване жутко неправильного цвета для всей ее гостиной — малинового. Квартирка на третьем этаже типового многоэтажного дома была в магическом Лондоне — небольшая, но уютная. Белая прихожая с огромным шкафом-купе, зеркала которого украшали ромбы из белых реек. Кухня в цветах глубокого винного цвета, с позолоченными рисунками и столом со стульями мягкого ванильного, удачно гармонировала с ковром персикового цвета, но, казалось, не подходит хозяйке. Однако, Гермиона влюбилась в картинку, что увидела в одном из мебельных каталогов, где полностью предоставляли весь набор для каждой комнаты. Кухню Гермиона так и купила целиком, а вот гостиную ей «отдизайнили» друзья. Уизли-Поттер притащили шикарный стеклянный стол холодного голубого цвета, он стоял как-будто на ледяном стволе дерева, ветки которого и держали столешницу, было ощущение, что от жаркого камина он сейчас растает. К нему шли два не менее стильных кресла — нежного голубого цвета, на ножках, которые перекликались со столом — такие же псевдоледяные. Лонгботтом подарил высокую башню-подставку с множеством красивейших цветов. Гермиона не любила домашние растения, которые не цветут. Поэтому Невилл постарался — в наборе было все от простых фиалок и незабудок, что так любила Грейнджер, до незнакомых ей волшебных цветов, которые переливались радужными красками. В теплую погоду Гермиона вытаскивала башню на балкон, чем вызывала жгучую зависть старой миссис Флинт, что жила по соседству. В холода же живой ансамбль стоял у окна, расточая прекрасный аромат по гостиной. Ханна подарила Гермионе великолепную картину — на ней была аллея из высоких раскидистых дубов, зарисованная глубокой осенью, потому что вся она была усыпана разноцветными листьями. В самом конце аллеи, хотя она не имела конца, в общем, в том месте, где казалось дорожка должна закончиться, иногда показывалась голова взрослого оленя с великолепными рогами, иногда он и сам выходил на обозрение. Лишь однажды он подошёл очень близко, что казалось, он ткнулся носом с той стороны картины в полотно. Гермиона даже притаилась, она видимо, задремала на диване, и рисованное животное решило, что в доме никого нет. Но самое классное в пейзаже было то, что он менялся в зависимости от времени года. Когда наступил январь, олень превратился в северного, в белоснежного, а аллея покрылась снегом, и ночью Гермиона наблюдала северное сияние. Наблюдала она его с ярко-малинового дивана, который притащили Рон и Полумна. Гермиона выразительно посмотрела на рыжего, который развел руками в извиняющемся жесте, пока Луна разглядывала цветы Невилла. Но подругу Грейнджер обижать не хотела, и со временем малиновый диван стал достопримечательностью квартиры Грейнджер. Гермиона лежала в своей любимой пижаме с начесом, на ней были изображены панды. Ей нравились эти милые существа, и она вообще питала странную страсть к медвежатам с детства, поэтому была крайне удивлена, что ее патронус выдра. Она думала что симпатия к какому-то животному и защитник от дементоров должны перекликаться. Ну, хорошо хоть не хорек. Она чувствовала, что ещё немного и знатно разболеется, сырой холодный ноябрь в этом году был особенно отвратительным. Внезапно, в камине разгорелся голубой огонек — это означало, что кто-то просит ее открыть камин, чтобы прийти. Грейнджер бросила взгляд на часы — двенадцатый час ночи. У Поттеров и у Уизли доступ к ней открыт всегда, как и для нее в их домах. Но кто же это мог быть? Гермиона взяла палочку, но решилась открыть сеть, внутренне она не чувствовала опасности. — Грейнджер — из камина вышел Малфой. Гермиона заметила, что он ещё не переоделся. То ли только с работы, то ли предпочитает спать в классических брюках и рубашке. — Малфой. Сюрприз неожиданный, но неприятный. Зачем так поздно здесь? — ровно говорила Гермиона, а у самой нехорошо шевелилось предчувствие в груди. Он пришел из-за дела Полумны. — И я рад присутствовать в этом…мм… шикарном месте — он брезгливо обвел гостиную взглядом, чтобы побесить ведьму в ответ — Но дело слишком срочное. Нужно придумать, что мы будем завтра докладывать Кингсли и Гампу. — Выкладывай — Гермиона села на диван, сложив ноги в позу лотоса. А что? она дома, захочет, и на голове будет стоять. Малфою присесть она не предложила. — Пришло письмо от Картер, моя подчинённая из лаборатории — уточнил Драко. — Это такая высокая, с рыжими, практически красными волосами девушка, с огромными зелёными глазами, что так заразительно смеётся, когда ты якобы смешно шутишь? — незамедлительно съязвила Гермиона. Хотя, зачем? Ее неровные чувства к белобрысому давно умерли. — Именно она — сквозь зубы подтвердил Малфой — «Надо было сказать, что не письмо пришло, а она лично доложила, пять минут назад» — подумал Драко — Так вот, они вдоль и поперек исследовали тело Луны и ее палочку. Короче, это было самоубийство. Грейнджер неверяще замотала головой. — Фрида никогда не ошибается. Да и Бонни с Тео подтвердят, они втроем в голос утверждают, что это было самоубийство — Драко повторил страшное слово и выжидающе смотрел на Грейнджер, готовясь к следующей новости, что он должен озвучить. — Невозможно — хрипло сказала Гермиона. Их Луна самоубийца? Полный бред. Она была странная, очень странная, но не сумасшедшая. Полумна прекрасная девушка, очень мудрая. Она многое пережила и относилась ко всем ударам судьбы с пониманием. Что ее могло подвигнуть на такой сверх жестокий поступок? Бред. Абсурд. — На яды проверяли? Она могла покончить с собой, только если ей что-то подсыпали, или применили Империо. Нет других вариантов! — Грейнджер нервно встала и пошла на кухню, она налила стакан воды и силой затолкала его в себя, только чтобы не сорваться. Малфой проследовал за ней. Он окинул кухню взглядом — ему было интересно разглядывать жилище гриффиндорки. Он впервые здесь. — Все проверили, я же сказал. И ещё, только пожалуйста, приготовься — глаза Малфоя смотрели с искренним сожалением. — Да Мерлина ради, прекрати ломать комедию! Выкладывай — рявкнула Гермиона, наливая второй стакан воды.  — Полумна была беременна. Срок очень маленький, неделя-две, не больше, скорее всего, она и сама не подозревала. Грейнджер, водой нервы не расслабляют. Выпей чего покрепче, хватит насиловать свой мочевой пузырь! — Драко с грустью смотрел на Гермиону, которая трясущимися руками наливала себе уже третий стакан воды. — Я сейчас тебя сама … — осеклась девушка, чуть не сказав «изнасилую» —…Убью, доумничаешь. Есть ещё что-нибудь? — в обречённом голосе гриффиндорки не было надежды на хорошие новости. — Есть одна зацепка, хотя, не знаю, зацепка ли, и как к ней относиться. Собственно, поэтому я и пришел. Ее эмоциональное состояние было нестабильно. Бонни лучшая, что касается головного мозга, нейронных связей и черепа в целом…. В общем, она обнаружила, что Луна была на грани сумасшествия, когда решилась пустить в себя аваду. Ее палочка выпустила именно из ее рук Аваду Кедавру. Ты знаешь, нужно быть очень могущественным магом, чтобы сотворить такое ужасное действие в отношении себя. Либо на фоне стресса у нее был огромный выброс магической энергии. Уизли теперь затаскают по допросам — ответил Драко. Он и сам не знал, что делать дальше. — Я сделаю все, чтобы он попал на допрос именно к тебе. Гамп только готовит обвинения, он не имеет право тебе мешать в расследовании. Если будет надо, я подключу Кингсли, и Гарри посодействует — бешеного проговорила Гермиона — Рон здесь ни при чем, у них была великолепная семья. Господи, он ведь с ума сойдёт, когда узнает — Гермиона готова была разрыдаться — Но о беременности пока ни слова! Слышишь? Это убьет Рона — Гермиона уставилась непоколебимым взглядом на слизеринца, тот молча кивнул, он и сам об этом думал. — Грейнджер, успокойся. Во всем разберемся. Как бы я не относился к Уизли, он не похож на домашнего тирана. Я, конечно, мечтал избавиться от него в свое время, но очевидно же, что здесь замешано что-то большее, чем разборки супругов — попытался успокоить ведьму слизеринец. Гермиона на автомате стала наливать чайник, собираясь поставить на плиту. Мысли ее были далеко. С Роном, Гарри и Джинни. Как же она завтра озвучит новость о том, что Полумна сошла с ума? Рон до конца дней будет винить себя в том, что не заметил неладное сразу. Что не услышал, как Луна проснулась и ушла ранним утром, что не проследил за ней. И никто его не переубедит, что его вины ни в чем нет. Нет ли? Конечно нет, что за глупости. — Грейнджер, ты собралась затопить свою миленькую квартирку? — вывел ее из транса Малфой, указывая на переполненный чайник. Девушка резко закрыла кран и поставила кипятить воду. Вдруг, в ее рой мыслей об убитой Полумне и ее неродившемся ребенке закралась другая — она что, собралась пить чай с Малфоем?! Ни в этой жизни. Хватит, напились уже сполна, несколько лет назад. Она с горячей ненавистью посмотрела на слизеринца, который сидел за столом, подперев подбородок кулаками и всматривался в пространство вокруг себя. Он любил так сидеть. Эта поза означала, что он расстроен и о чем-то глубоко задумался. Гермиона выучила все его повадки за «их» последний год обучения в школе чародейства и волшебства. Тем летом, когда они начали играть в дружбу, Гермиона уехала не на два месяца. Но она и правда писала Малфою, только тот не мог поначалу ей отвечать. Грейнджер всё ещё опасалась открывать местоположение родителей и, соответственно, свое. Поэтому парень мог только читать ее короткие письма, написанные размашистым почерком. Он даже как какой-то сопливый мальчишка нюхал пергамент, доставая его из конверта. А она как-будто знала, что он так делает, и специально брызгала своими любимыми духами. Она читала в любовных романах, что так нужно. Но вот спустя месяц Грейнджер написала Малфою, что возвращается в Хогвартс. Зачем-то указала время отбытия Хогвартс-экспресса. Прямо-таки совсем непонятно для чего. Драко испытал полнейший восторг от полученного сообщения. Конечно же, он встретил эту лохматуху на платформе девять и три четверти. Она тащила чемодан, судя по весу, до отказа набитого книгами. На плече висела неприметная сумка, небольшая, но тоже тяжёлая. — Привет — пронеслось над ухом девушки, от чего она вздрогнула. Драко умел незаметно подбираться. — Привет — щеки Гермионы мгновенно вспыхнули, а осунувшееся лицо озарила счастливая улыбка. — Почему ты решила приехать раньше? — Малфой не надеялся, что она скажет «из-за тебя», но было бы приятно. — Позже расскажу, ладно? Не будем портить встречу — грустно ответила девушка. Малфою крайне не нравился ее настрой, но спрашивать больше не стал. Сказала расскажет, значит расскажет. Грейнджер вообще никогда не обманывала, и старалась держать обещания. Парень не думал, что такие люди существуют вообще. — А знаешь, что, Гермиона Грейнджер — торжественно начал Малфой — Ты правда торопишься в разрушенный Хогвартс? — Ну, мы должны помочь восстановить замок, там ведь столько всего нужно сделать — неуверенно ответила девушка. На самом деле, она хотела бы просто отдохнуть, уж слишком она устала. По правде говоря, ей просто некуда было идти. Родителям Гермиона вернула память, все прошло отлично. Только мистер и миссис Грейнджер не могли простить дочь за такой поступок. Пока не могли. Она ведь могла погибнуть, а они так бы и остались в счастливом забытье. Но это неправильно, несправедливо. Они хотели бы поддержать Гермиону, если надо и умереть за нее, ведь так поступают в настоящих любящих семьях. А она решила все за них, не оставив выбора. Отношения были натянутыми, и спустя месяц ведьма решила уехать, под предлогом, что нужно восстанавливать Хогвартс. Но на самом деле она хотела дать им время принять ситуацию, и найти в себе силы простить единственную дочь. Она ведь хотела как лучше, мама и папа это поймут. Гермиона вообще планировала вернуться в их старый дом в Англии, пока родители остаются в Австралии, но что она будет делать там в одиночестве? И ее посетила шальная мысль - что если ее встретит Драко Малфой и они вместе отправятся в школу? Так будет веселее. Конечно, именно веселее, и никакого другого слова. Потому что Гарри проводит лето в Норе вместе с Джинни и Роном. И Гермиону там тоже с нетерпением ждут. Но начнутся неудобные расспросы про родителей, а желания говорить об этом не было абсолютно никакого. А главное - ей так хотелось увидеть Малфоя, а работать в Хогвартсе совсем не хотелось. Тем более, принудительно-желающих убрать разруху хватало — туда согнали всех не особо опасных преступников и под жёстким контролем мракоборцев они отрабатывали свои грехи. — Да брось, ты же сказала Макгонагалл, что вернёшься в августе. Оставайся у меня? — выпалил слизеринец. — Че..ч..чееего? Как это, у тебя? — Гермиона даже попятились назад. Правильно говорят, бойтесь своих желаний. Что, детка, грезила ночами о белобрысом недоразумении, которое так сладко целуется? — Я живу один в Малфой-мэноре. Я сделал там ремонт, и все эльфы у меня чистые и одетые — сыпал «аргументами» Драко — Выберешь любую комнату себе, что понравится. У меня есть классный сад с розами и парк с озером. Хочешь, лебедей тебе туда куплю? — улыбался Драко, видя, что ещё немного, и гриффиндорка сдастся. — Павлинов лучше. Они как раз напоминают хозяина — парировала Грейнджер и в итоге согласилась. Они потом столько раз пили чай на кухне Малфой-мэнора, что не сосчитать. И Драко обожал, когда она гремела посудой наготавливая на стол, строго-настрого запретив помогать ей эльфам. Он садился и просто наблюдал за ней. Таких уютных вечеров этот серый промозглый замок не видел никогда. Спустя две недели пребывания ее в мэноре, юный лорд Малфой себе наконец признался, что готов смотреть на упрямую лохматую заучку до конца своих дней. А что бывает, когда двое подростков, которые оказываются вместе под одной крышей совершенно одни и испытывают явное влечение друг к другу? Именно это и произошло между Грейнджер и Малфоем. Они, как обычно, сидели в главной гостиной у камина. Гермиона обложилась книгами и взахлёб их читала, Малфой, удобно устроившись головой у нее на ногах, изучал сотовый телефон. Он однажды увидел эту штуковину у Грейнджер, когда она перебирала вещи. Связи здесь не было, поэтому девушка отдала Драко аппарат на растерзание не боясь, что он случайно позвонит ее родственникам. — Нет, классная вещь. Никакого тебе камина для связи не надо. Только электричество? Да? — спрашивал парень, он уже хорошо разбирался в меню телефона. — Ну и деньги нужно периодически закидывать — напомнила Гермиона. — У нас такое быстрое средство связи только к патронусу можно приравнять, да? — не унимался блондин. Ему просто надоело, что она читает и не смотрит на него. — А у тебя есть патронус? — заинтересовалась Гермиона. — Да, только он очень слабый. Как мне объяснил Снейп, мне нужно более мощное счастливое воспоминание. Но у меня его пока нет — грустно ответил слизеринец. — И кто же твой патронус? — Гермиона наконец оставила книгу. — Цапля — ответил Малфой и улыбнулся. — Как интересно — Гермиона не видела ничего смешного в его животном. У нее вообще была выдра. — Ага. Только она все никак не может полететь. Появляется, делает один круг и исчезает — Драко часто рассуждал, что ему не хватает в счастливом воспоминании. При вызове патронуса он вспоминал себя и маму, когда они отдыхали во Франции. Они гуляли по пляжу, на закате, вечер был невероятно жарким, а вода была, как парное молоко. Маленький Драко так загорел, что был красный, как рак. И Нарцисса тогда ему сказала, что скоро у него будет брат или сестра. Маленький мальчик хотел было расплакаться — ведь теперь он больше будет не нужен родителям. Но любящая мама его успокоила, сказав, что он первый сын, поэтому самый главный, ОН в первую очередь наследник рода Малфоев. А если родится девочка, то ему и вовсе не нужно переживать. Драко так и останется юным лордом Малфоем, а маленькая Алисия (так Нарцисса хотела назвать дочь), будет его безмерно обожать. И маленький Малфой стал с нетерпением ждать эту Алисию, которая будет во всем его слушаться, а он будет ее ото всех защищать. Но миссис Малфой потеряла ребенка на третьем месяце беременности, потому что чистокровные браки, где все друг другу родственники, влекут за собой тяжёлые последствия. То, что Драко родился абсолютно здоровым, было большой удачей, ведь, например, Беллатрикс со своим мужем так и не смогли завести детей. И наверное, слава Мерлину. Ребенок бы был обречён на адские муки, живя с такой мамашей. Именно смерть неродившегося ребенка омрачает мощное счастливое воспоминание слизеринца. Остальная жизнь Драко не имела столь глубоких радостных эмоциональных потрясений. — Что ж, завтра мы с тобой займёмся этим вопросом — Грейнджер настроилась решительно — они заставят эту цаплю улететь. — Чем же мы займёмся сегодня? — Малфой вдруг резко встал и поцеловал девушку. Она в ответ рассмеялась и притянула его к себе. Они часто так делали, но дальше страстных поцелуев не заходило. А сейчас они оба решили, что желают этого в одинаковой степени сильно. Гермиона первая сняла с него футболку, и Малфой, строя из себя рыцаря в сверкающих доспехах, последний раз предупредил — Грейнджер, ещё одно движение, и ты меня не остановишь. Я и так слишком долго ждал — он поцеловал ее в шею. — Ну вот и дождался — смущаясь ответила Гермиона, поднимая руки вверх, помогая Малфою стягивать ее майку. Два раза приглашать хозяина поместья было не надо. Слизеринец в два счета раздел ее и принялся ласкать хрупкое нежное тело поцелуями. Гермиона потихоньку стонала от удовольствия, пытаясь отключить голову и прекратить анализировать ситуацию. Она даже не заметила, как они оказались на диване с раздетым Малфоем. Она никогда не видела голого парня, и поэтому сейчас разглядывала Малфоя во всех местах — любопытство взяло верх над тактом. — Можешь ещё и потрогать, здесь не музей — не сдержался от тупой шутки Малфой. Грейнджер подняла на него затуманенные глаза, а потом ласково взялась за набухший член рукой и провела по нему, оценивая размеры. Она решила, что у Малфоя невероятно высокая самооценка и раздутое самолюбование именно из-за размеров его мужского достоинства, который был явно больше среднего. Ну, ей так казалось. А возможно, просто воображение сыграло злую шутку — даже представить эту приятную на ощупь штуку в себе доставляло дискомфорт. Поэтому член Драко казался ей большим, и этим она невероятно потешила самолюбие Малфоя. От действий заучки-тихони Драко задрожал. Ещё никогда он так не желал девушку, как Гермиону, золотую девочку, умницу и прилежную ученицу, подружку святого Поттера, героиню войны, принципиальную и ответственную многообещающую ведьму. Которая сейчас, к слову, довольно бесстыдно стонала под бывшим Пожирателем смерти, выгибаясь и отдаваясь беззаветно страсти и похоти. Малфой догадывался, что скорее всего, Грейнджер в постели с мужчиной ещё не была. Спросить об этом как-то он не решился. Не то чтобы она была настолько страшная и не вызывала желание, нет, она невыносимая и высокомерная, но очень хороша собой. Просто, это же Грейнджер, ей некогда было предаваться любовным утехам, как положено в ее возрасте, чем и занимались однокурсницы Малфоя. Гриффиндорка сначала усердно училась, попадала в передряги со своими идиотами-друзьями, потом воевала. И Малфой теперь выкладывался по максимуму, чтобы ее первый раз был фееричным. Он был невероятно нежным и аккуратным, и все прошло, как по маслу. Грейнджер стонала так, что Драко опасался, как бы не прибежали эльфы, а ещё он напрочь забыл о портретах, что висели в гостиной и молился, чтобы изображенные предки спали или отсутствовали. Кончала Грейнджер умопомрачительно, по мнению слизеринца. Она невообразимым образом прогибалась в спине, приоткрывала рот и сладко стонала, едва слышно, от наслаждения у нее даже дрожали ресницы. А ее пульсацию, что начиналась внизу живота, Малфой явно ощущал во всем хрупком податливом теле. А потом она шептала жаркие слова Малфою, что пьянили его мозги, и он, уткнувшись в шею той, которая не может быть его априори, тяжело дышал и посасывал нежную кожу девушки, вызывая в ней новою волну возбуждения. Когда страсти немного улеглись, начать разговор никто не решался. Каждый задавался вопросом - а что дальше? Гермиона лежала на подушке лицом к бывшему врагу, а Малфой опёрся на полусогнутую руку и навис над ней, убирая мокрые пряди с лица любимой ведьмы. Она впервые увидела так близко метку. Змея из черепа побледнела, но, как знала Гермиона, останется на теле навсегда. Это темная магия, ее не вывести. Девушка подняла свою руку, где красовался проклятый шрам, который тоже останется с ней навечно, и ласково погладила Малфоя по плечу подушечками пальцев. — Какие у тебя планы на завтра? — задала не совсем к месту вопрос Грейнджер. — Затрахать подружку Поттера до смерти — не раздумывая ответил Драко, получив болезненный тычок в ребра — А что, есть предложения? — улыбаясь, спросил парень. — Да, хочу наведаться в Лондон, я давно хотела кое-куда сходить, но все откладывала. Прогуляемся? — Гермиона наконец решилась посмотреть Малфою в глаза. Серый стальной взгляд насмешливо смотрел на нее в ответ. — Как скажешь, только не долго, а то у меня есть несколько дел в поместье — серьезно ответил слизеринец. — Да, конечно. А что за дела, если не секрет? — спросила девушка, удобнее устраиваясь на плече парня. Ее парня? — Затрахать подружку Поттера, Грейнджер, Мерлин, ты такая невнимательная, я ведь уже говорил — рассмеялся Драко. Гермиона улыбнулась в ответ. Она обожала его смех. Вообще все в нем обожала, он был такой невероятный. Невероятный подонок, как окажется потом. Из воспоминаний шестилетний давности Гермиону вырвал свист чайника. Он вскипел. Драко тоже сфокусировал взгляд на чайнике. — Тебе пора — холодно произнесла Гермиона. — Ага. Завтра предупреди рыжего, подготовь. Формальностями по расследованию я займусь, он попадет ко мне. Но я... вот что я хотел предложить — Малфой немного замялся — Ты все же аккуратно порасспрашивай Уизела, не было ли у них ссор. Или лучше вообще, подготовь его к подобным вопросам. Я прекрасно знаю, что он вспыльчивый идиот, который начнет истерить, будучи оскорбленным до глубины души подобными вопросами, но сама знаешь, так надо. Короче, ты поняла — приказным тоном проинструктировал ее Драко. — Поняла — сквозь зубы, сдерживая гнев, ответила Гермиона. — Доброй ночи, Грейнджер — бросил уходя Драко. — Перебьешься — проговорила она, не пожелав ему того же в ответ, и принялась заваривать себе чай. Она не заметила, как в темной гостиной у камина, перед тем, как войти, Малфой несколько минут грустным взглядом смотрел исподтишка на ссутулившуюся гриффиндорку, которая устало потирала глаза от навалившихся проблем. Драко обречённо опустил голову и вернулся к себе в мэнор.