Убийство первой степени

Когда Малфой и Грейнджер вышли в гостиной Блейза, слизеринец заговорил первым — Ну, выкладывай, Грейнджер, а то у тебя сейчас из ушей польется — ухмылялся Драко. — В общем, когда я отстала от вас, то зашла в кабинет к Провидцу. Кстати, его настоящее имя Эдгар Фламель — Гермиона села в мягкое кресло и скинула наконец-то босоножки. — Фламель? — удивился Драко — Интересно. — Ага — Гермиона расслаблено откинулась на спинку, а Малфой наливал им вино — неугомонный Забини специально притащил лучшее из своих запасов, ненавязчиво поставив бутылку прямо на столике у камина, из которого выйдут Драко и Гермиона, здесь же совершенно случайно оказалась закуска к виноградному напитку. Вообще было дико странно, что они вот уже как несколько часов не цапались, не оскорбляли друг друга, а вели себя, как хорошие коллеги. — В общем, сначала он мне рассказал про ее странную ауру — и Гермиона во всех подробностях пересказала слова Провидца, вдруг Малфою есть что сказать по этому поводу. — Ты знаешь, я ещё со школы отношусь к прорицателям скептически. Хотя, предсказание про Поттера оказалось же правдой — размышлял Малфой. — Ага, а знаешь сколько раз он должен был умереть по словам той же Трелони? А про себя так я вообще молчу — Гермиона махнула рукой, отпив немного вина — Но самое главное вот что, он видел, как к Полумне приходил незнакомец, лица только Фламель его не смог разглядеть. Но он уверен, это чужак. Только вот что интересно … — не успела договорить Гермиона — В школу без провожатого нельзя — закончил за нее Драко — А зачем ты хотела попасть за ту деревянную дверь в саду? — вспомнил Малфой. — Вот если бы ты умел слушать до конца, когда тебе рассказывают все по порядку, то узнал бы — цокнула Грейнджер и закатила глаза, Драко сдержанно улыбнулся, так, чтобы она не заметила — Когда Фламель застукал Луну и незнакомца, он проследил издалека за ними. Разговор был короткий, Луна держалась отстранённо, как с чужим человеком. А потом этот странный посетитель исчез. Провидец говорит, что хотел было узнать, куда пошел молодой человек, но тот просто как в воздухе испарился. То есть либо аппарировал, либо зашёл в кабинет директора Эйтора, именно за эту деревянную дверь. И в том и другом случае, чтобы провернуть это, он должен быть с кем-то знаком из персонала школы. — Или даже с самим Эйтором — поддержал домыслы ведьмы Малфой — Я заметил странную вещь, он все время избегал разговоров о Полумне. Как только я ненавязчиво заводил о ней тему, то он находил повод уйти от ответов. А ещё, хитрая старушка Родригес сто процентов знает, кто такой этот Никос. — С чего ты это взял? — спросила Гермиона и почувствовала, как у нее начинают слипаться глаза. Она не заметила, как выпила целый бокал превосходного вина, да и несколько аппараций за день выкачали силы. — У старых людей мимика всегда заметнее на лице. Она может и не хотела бы делать лишние движения, да само собой получается. Как только увидела портрет, она перестала моргать и поджала губы, как бы запрещая себе говорить о нем, и между моим вопросом и ее ответом прошло слишком много времени. Если ты видишь человека впервые, ты сразу же ответишь — нет, не встречала — доказывал слизеринец — И даже если потом засомневаешься и будешь разглядывать, чтобы убедиться так ли это, все равно, первый ответ будет отрицательный, ну конечно, если ты не прожженный шпион, допустим. Родригес просто была не готова, что я так внезапно спрошу о Никосе, поэтому лишнее время соображала, как нужно ответить — Гермиона вяло мотнула головой в знак согласия — Ко всему этому прибавим рассказ Фламеля о том, что незнакомец явно имеет полезные знакомства в школе, раз так свободно перемещается, и делаем вывод — по меньшей мере два человека знают, кто такой Никос Раптис. — Двое? — удивилась Грейнджер. — Родригес и Фламель — утвердительно заявил Драко. — А он-то тебе чем не угодил — язык у ведьмы откровенно заплетался. Чертов Блейз и его вино. — Да брось. Он весь такой предсказатель, видит людей насквозь, будущее что магловские фильмы смотрит, а тут он не смог разузнать, что там за незнакомец приходил к Лавгуд? Не поверю — Драко покачал головой. — Да какой с него предсказатель — пьяно возмутилась Грейнджер — То я должна была сменить фамилию несколько лет назад, но что-то пошло не так, то я в ближайшем будущем выйду замуж, и как бы не противилась, все равно ее сменю — то ли снег будет, то ли дождь — да я такие предсказания каждый день штамповать могу! — фыркнула Гермиона. Малфой с усмешкой наблюдал за ней — Грейнджер не умеет пить. И сейчас наклюкалась с одного, хоть и большого, бокала вина. Интересно, на кого намекал Фламель, когда говорил, что Гермиона должна была сменить фамилию? Неужели она с кем-то встречалась, да так тайно, что даже Скиттер не вынюхала? Ведьма тем временем захрапела прямо в кресле. Малфой опёрся на каминную полку и наблюдал за ней. Столько лет он не имел возможности просто находиться рядом вне министерства и смотреть на нее, не боясь злого взгляда ведьмы, осуждения, не заботясь о том, смотрит на них кто-то или нет. А ведь он растоптал гордость Грейнджер дважды. Первый, само собой, когда она узнала о его помолвке из газеты, а второй, когда она все же пришла к нему поговорить. Первая сделала шаг. Это случилось зимой, когда они уже оба работали в министерстве и было давно ясно, что Малфой не станет связывать себя узами брака. Грейнджер немного постояла в дверях его кабинета — тогда он был обычным сотрудникам Отдела магии, их сидело по несколько человек в одном помещении, но когда его застала Грейнджер, он был один. Видимо, все ушли на обед. — Малфой — холодно произнесла девушка. Она понятия не имела, что ее толкнуло прийти к слизеринцу. Но его лощеная физиономия, что сегодня всем девушкам мило улыбалась на планерке, ей совсем снесла крышу. А ещё, позавчера она отказала Оливеру Вуду — прекрасному, умному, доброму, честному парню, который несколько месяцев ухаживал за ней, и предлагал встречаться. А она не смогла. Не смогла, потому что в ее сердце все ещё жил этот подлый хорек Малфой, и она была не вправе пользоваться чувствами Оливера, чтобы заглушить свои. В отличие от белобрысого аристократа, который радовался жизни, и не чувствовал вины за собой. — Грейнджер — в тон ей ответил Малфой. По его выражению лица нельзя было понять, но он был в абсолютной растерянности, когда гриффиндорка обратилась именно к нему. Ведь она смотрела на него, как на пустое место все то время, что они работают вместе. — Как ты спишь ночами? — вдруг спросила она, окончательно сбив с толку Малфоя. — Ну, знаешь, ложусь на кровать — это такое устройство, четыре подставки, что держат большую платформу, чаще всего деревянную, и закрываю глаза — Драко не знал, как ей отвечать, поэтому принял свою обычную презрительно-насмешливую форму общения. В то же время, он был так счастлив, что она пришла. Может, рассказать ей все? Ну, все конечно, не получится, но хотя бы часть. Ему было невыносимо смотреть на нее каждый божий день и не касаться, не разговаривать, не ловить теплый взгляд, хотя она находилась на расстоянии руки. — Нет, я о том, как ты вообще можешь спокойно спать, после очередной гнусной подлости. Неужели в тебе нет ни капли совести? Ты прекрасный актер, Малфой, просто восхитительный. Так обвести меня вокруг пальца, строя из себя по уши влюбленного — Гермиона недоуменно покачала головой. Она думала, что за прошедшие несколько месяцев успела успокоиться, но нет. Вот она прокручивает в голове их злосчастные и такие неправильные отношения и ее вновь начинает трясти от обиды — Зачем ты обручился с Гринграсс? Только честно — главный вопрос прозвучал. — Обстоятельства вынудили — обтекаемо ответил Малфой. — Меня не устраивает этот ответ. Что должно было такого произойти, чтобы ты согласился обручиться с нелюбимой, да ещё в такие короткие сроки. Тебя что, опоили амортенцией? Применили империо? По моему мнению, только эти варианты могут повлиять на выбор человека, который клялся в любви другой! — Гермиона почувствовала, что ещё немного и она разревется. — Нет, но поверь, я не мог по-другому. Слушай, я любил тебя по-настоящему, и люблю, и сейчас люблю, Грейнджер! — Драко встал из-за стола и пошел к ней, девушка попятилась назад. — Не подходи — она выставила руку вперёд. — Хорошо, но поверь мне. Я не мог иначе….в общем, — Малфой подбирал слова. Очень трудно признаться в том, что твоя мать и есть на самом деле приспешница Волдеморта, и она его, если не правая, то точно левая рука, и что именно она затащила своего мужа во всю эту историю, а не наоборот, и что именно миссис Малфой должна сидеть в Азкабане, а не его отец, вернее, вместе с ним. А что ещё хуже, взгляды относительно грязнокровок и связей с маглами Нарцисса Малфой до сих пор не поменяла. Что этот монстр и есть его мать. И он любит ее, несмотря на здравый смысл — Гринграссы нас шантажировали. — Чем?! Я с первого курса в Хогвартсе только и слышала, какая Малфои влиятельная и богатая семья, что даже министр магии заглядывает в рот Люциусу Малфою, и без ведома знатных аристократов из древнейшего рода ничего не происходит. Так чем вас могли шантажировать какие-то Гринграсс? Пусть они богатые, но насколько я знаю, не имели никогда столько власти, даже после падения великого рода Малфой в грязь — Грейнджер сложила руки на груди, надеясь добиться внятного пояснения. — В том и дело, что теперь они беднее Уизли — ухмыльнулся Малфой. — Заткнись, и не смей больше оскорблять Уизли — мгновенно вспылила Грейнджер. — Они растратили все свои деньги на адвокатов и, якобы, на благотворительность, чтобы откупиться от Азкабана — с трудом, но проигнорировал грубость Драко, продолжая — И именно поэтому они хотели, чтобы Астория стала моей женой, и за счёт этого вновь заметь приличный счёт в Гринготтсе. — А ты и пожалел? — Грейнджер не понравилось, что он назвал эту высокородную мадам по имени — Как они смогли тебя заставить против воли пойти на это? Ведь ты же прекрасно знал, что в это время я сходила с ума в неведении в Хогвартсе, потому что ты игнорировал меня. Я любила тебя, Малфой. Назови мне настоящую причину, чтобы я смогла понять? — напирала ведьма. Она прекрасно видела, что Малфой от нее скрывает информацию сродни атомной бомбе, и ещё немного, и он расколется, и наконец все станет на свои места. А быть может, она его даже простит? И она снова сможет заыпать спокойно — неслись в напряжении шальные мысли в голове. — Я не могу сказать тебе, Грейнджер. Это не моя тайна. Но поверь, у меня не было другого выхода. Просто поверь — Драко умоляюще смотрел на девушку. Она же в ответ лишь покачала головой, а в ее глазах умерла последняя надежда. — Ненавижу тебя. Ненавижу — прошептала едва слышно Гермиона и резко вышла из кабинета. Малфой выбежал вслед за ней. Ну уж нет, они сейчас расставят все точки. — Стой! — он схватил ее за локоть и резко дёрнул — Вот поэтому я не подходил к тебе все это время! Какой смысл, ведь ты не веришь мне на слово, тебе нужна правда, доказательства, но она ужасная, и я не могу рассказать ее, потому что тогда пострадают люди! — зачестил Драко — Сколько раз я порывался найти тебя, признаться, но я прекрасно понимал, что итог разговора будет именно такой, как сейчас. — Так ты ничего и не объяснил! Ты же понимаешь, что твои слова похожи на полный абсурд — «Я чуть не женился на Астории, потому что они бедные и не имеют влияния, но они меня шантажируют, и поэтому я должен был прожить с ней до конца своих дней. Но что это за сверхтайна, я сказать не могу» — пересказала слова слизеринца Гермиона на свой манер — Ты слышишь, как это звучит? Малфой лишь молчал в ответ. А что тут скажешь. — А, кстати, женушки-то так и не видно что-то, или все же мисс Гринграсс теперь Малфой? — издевалась Грейнджер, что было так на нее не похоже. — Нет, свадьба не состоялась — сказал Малфой, закатывая глаза, а Грейнджер даже рассмеялась. — Серьезно? То есть эту проблему как-то можно было решить, не доводя все до алтаря? — Грейнджер хлопнула себя в притворном удивлении по бокам и пошла, не дожидаясь ответа. Она не хотела, чтобы Малфой видел ее слезы унижения. Он не успел рта открыть — сзади послышался голос Сэмюэля Гампа — Мистер Малфой, зайдите ко мне, есть разговор — деловым тоном сообщил главный обвинитель и Малфой развернувшись на пятках отправился работать. К слову, с того дня он и стал работать в отделе Гампа. Вернувшись в реальность, Малфой подошёл к пьяной Грейнджер, и тихонько потряс ее — Грейнджер? Слышишь? Но Малфою никто не ответил. Гермиона сладко спала, приобняв подушку, и видела красочные сны, где они с Драко вместе и живут, почему-то, в джунглях. И сон можно было отнести к разряду эротического — ведь Гермиона и Драко расхаживали по зелёному густому лесу абсолютно голыми. Чертов Блейз и его вино. Драко взял на руки Гермиону и отнес в свою комнату. Забини где-то запропастился, и так и не показал, где будет спать Грейнджер. Он положил ее в платье на кровать, потому что если бы он ее раздел, Грейнджер однозначно его убила бы. Самому Малфою пришлось спать на диване у камина. Он взял подушку с кресла, где только что сидела Грейнджер, и аромат ее духов ударил ему пьяняще в голову, а может это и вино подействовало. Но он никак не мог заснуть. Драко то и дело придумывал причины, по которым нужно подняться в комнату, где спала Грейнджер. А вдруг окно открыто? И ей станет холодно, а вдруг наоборот закрыто? И ей будет душно. Не найдя повода лучше, Малфой встал и быстро поднялся на второй этаж, где располагались спальни. Он тихонько открыл дверь и прошмыгнул к окнам — для успокоения совести и на случай, если вдруг Грейнджер проснется — он так и скажет, что проверял форточки. Но как только Малфой дошел до окна, он готов был поклясться, что слышит стон. Он неверяще огляделся — может Забини уже давно дома в своей спальне с очередной симпатичной ведьмой развлекается? Или игра воображения? Но нет, слух его не обманул — стонет Грейнджер. От этого звука у Малфоя поднялись дыбом не только волосы. Это был самый сладкий, самый желанный стон для слизеринца. Драко не сдержался и улыбнулся — Грейнджер снится что-то неприличное и похотливое, тут к предсказателям не ходи. Она лежит на спине, ее ноги согнуты в коленях и расставлены, а руки подняты вверх. Над верхней губой собрались капельки пота, а на лбу прилипли волнистые волосы. Не девушка, а мечта. Упущенная мечта Драко Малфоя. Он понимал, что делает что-то ужасное пакостливое, но сдержаться не мог — Драко сел на кровать в ногах ведьмы и просунул руку под одеялом. Его обдало жаром от тела девушки. Малфой в нерешительности поднял взгляд на возбуждённую Грейнджер во сне, а потом медленно провел ладонью по внутренней стороне бедра. Стон стал громче. Парень посидел ещё в раздумьях несколько секунд, а потом ласково погладил большим пальцем клитор Грейнджер. Ее ноги нетерпеливо заерзали по кровати, а ее рука спустилась под одеяло и накрыла руку Драко. Он замер, больше чем уверенный, что она сейчас проснется. Но она спала глубоким сном. Малфоя это удивило, но ему так не хотелось думать о чем-то ещё, кроме сексуальной, разгоряченной, вожделеющей Грейнджер. Он продолжил ласкать нежную точку девушки, а потом и вовсе начал иметь ведьму средним и указательным пальцем. От возбуждения в штанах Малфоя было невероятно тесно и больно. Он так хотел Гермиону сейчас, что готов бы был отдать жизнь, за ночь с ней. А девушка уже билась в экстазе, ещё немного и она кончит. Драко держался из последних сил, чтобы не поцеловать ее. Ещё несколько толчков и девушка громко простонала кончая — Ох, Драко… Малфой выпучил глаза и замер, чувствуя, как пульсирует ее лоно вокруг его пальцев. Он думал, что она проснулась, раз назвала его имя. Но нет, девушка мирно посапывала, с удовлетворенной улыбкой на губах. Он потихоньку вытащил руку из-под одеяла и попятился спиной к двери, наблюдая, чтобы она не проснулась. Как только он оказался в коридоре, он шумно выдохнул и зашёл в первую попавшуюся дверь. Это была небольшая, но уютная спальня в бирюзовых тонах. Но рассматривать ее у Малфоя не было настроя — ему срочно нужен холодный душ и разрядка, иначе его порвет от возбуждения и эмоций — Грейнджер всё ещё любит его, или по крайней мере, желает, это теперь ясно, как день! Ведь она звала во сне именно его, именно он был ее эротической фантазией. Что делать с этой ошеломляющей информацией Драко не знал, но он улыбался, как идиот, пока шумные струи воды стекали по его изголодавшемуся телу. Утром Гермиона проснулась в прекрасном состоянии, хотя она была уверена, что будет мучаться похмельем — у нее были всегда натянутые отношения с алкоголем. Но сейчас она была не только в здравии, но и в полном удовлетворении. Ее щеки вспыхнули — она вспомнила, что ей снился откровенный сон, где она с Малфоем занималась любовью в жарких джунглях. Картинка была такая реалистичная, что Гермиона быстро подошла к зеркалу и оглядела себя — во сне Малфой по привычке оставлял на ней засосы и до боли сжимал ягодицы, что, будь это в реальности, должны были остаться синяки. Но никаких последствий бурной ночи ведьма не обнаружила и посмеялась сама над собой — это был всего лишь сон. Нужно будет почитать потом, а оргастические разрядки и оргазм наяву одно и то же? Гермиона отправилась в душ, отмечая, что спала она в платье, значит слизеринец просто дотащил ее до комнаты и закинул на кровать, что ж, благородно. Надо будет ему потом сказать спасибо и больше не пить вино Блейза. В столовой сидел только Малфой. Он, наконец, оделся по погоде — в лёгкие белые брюки и белую льняную рубашку. Гермиона тоже была вся в белом — шорты до колен и лёгкая блузка без рукавов, вместо босоножек на каблуке сегодня она предусмотрительно надела открытые балетки. Ведьма собрала волосы в высокий хвост, и немного подкрасила глаза. Прекрасный вид Грейнджер и хорошее настроение не укрылись от Малфоя. Он насмешливо посмотрел на нее и едва сдержался, чтобы не отпустить какую-нибудь шуточку, что ей нужно чаще заниматься сексом. Оргазм ей к лицу. — Где Блейз? — стараясь говорить строже спросила Гермиона. — Без понятия, он парень свободный — ответил Малфой не отрывая от нее взгляда. Грейнджер поняла, что краснеет и поэтому принялась быстро жевать круассаны и пить кофе. — Как мы будем раскручивать наших подозревамых? — спросила Грейнджер, не отрывая взгляд от тарелки. Такое насмешливое поведение Малфоя ее окончательно сбивало с толку - почему он делает вид, что знает, что ей снилось сегодня? И вообще, какого черта он приснился ей? Она ведь даже в забытье запрещала себе думать о нем. — Спросим в лоб — Драко уже закончил завтрак и пялился в открытую на Грейнджер, сводя ее с ума своим поведением. — А если Эйтор и правда в этом замешан? Тогда он нас просто выкинет из школы, и мы никогда не узнаем правду. Только если получим официальное разрешение. Но сам понимаешь — нам его никто не даст, тем более для допроса многоуважаемого директора древнейшей школы, только потому что нам взбрело в голову проверить сон Полумны. Мы если это вслух озвучим, нас вообще с работы выгонят — Гермиона барабанила пальцами по столу, соображая, как быть дальше. Времени в обрез, но ведь явно здесь есть что поискать. — Давай начнем с Фламеля? Мне кажется он куда более сговорчив. По всей видимости, он правда верит во всю эту чепуху про пророчества и видения, тогда ему будет не так страшно помочь нам, как остальным. Он ведь знает, когда умрет точно — цинично аргументировал Малфой. — Ладно, давай. Плана у нас все равно нет, да и Гарри всегда говорил, что ни один наш план не сработал, мы всегда действовали по обстоятельствам — задумчиво произнесла девушка. — Кстати, что ты им сказала насчёт выходных? Они ведь наверное уже с ума сходят, потому что не видели тебя два дня — издевался Малфой. — Что я у родителей. И мне приятно знать, что спустя столько лет, а они всегда скучают по мне и я желанный гость в любом доме Уизли и Поттера — Гермиона показала Малфою язык и подошла камину — Я долго буду тебя ждать? — рявкнула Грейнджер. — И снова здравствуй очковая кобра — едва слышно произнес Малфой.

***

На счастье Грейнджер и Малфоя их встретил у ворот Эдгар Фламель. Удачное совпадение это или проделки Провидца, который видел, что молодые люди спешат именно к нему, сути дела не меняет. Как только они вошли в школу, Драко сразу же начал разговор — Провидец, вы знаете этого человека? — он показал ему маленький портрет Раптиса. — Я думаю, нам стоит пройти для начала в мой кабинет, не гоже разговаривать в коридоре — ответил Фламель. «Ни да, ни нет, уже хорошо» — подумал Малфой. Оказавшись в кабинете прорицания Грейнджер уселась на подвесное кресло, а Малфой выбрал стул на высоких ножках, похожий на барный магловский. Фламель взмахнул легко палочкой, пробормотал что-то тихо, а потом проговорил — Я вас внимательно слушаю. — Вообще-то, мы бы вас хотели послушать. Вы ведь знаете, кто это? — Драко ещё раз показал нарисованный портрет на блокнотом листке. — За эту информацию меня, скорее всего, выгонят из школы — старик грустно улыбнулся, ему на самом деле было все равно. — Вы считаете, что должность на месте профессора прорицания стоит дороже, чем жизнь молодой беременной девушки — резко сказал Малфой. — Беременной?!.. — глаза Фламеля вмиг увлажнились, а Драко посмотрел на Гермиону, мол, вот такой вот всевидящий. — Да, но скорее всего Полумна сама не знала, что носила ребенка, срок был очень маленьким. Мы обнаружили это при вскрытии — чуть мягче проговорил слизеринец. — Конечно не знала. Она бы мне сказала, ведь я уже рассказывал Гермионе, что она приходила ко мне во сне. Луна никогда бы не покусилась на жизнь нерожденного человека. Надеюсь, она в том мире не корит себя за это — задумчиво произнес Провидец. — Так что. Кто этот человек, профессор? — терпение Малфоя снова начало кончаться. — Послушайте — подала голос Гермиона — Я понимаю, что вы отдали десятки лет работе здесь, но если вам когда-нибудь понадобится помощь, мы всегда поможем, я думаю Макгонагалл всегда будет рада видеть вас в нашей школе — попыталась как-то успокоить старика Гермиона. — Милая девушка, я не о том беспокоюсь. Моя судьба меня интересует мало, но может пострадать наш директор, а он, поверьте, прекрасный человек. Ему просто не повезло с родственниками — Фламель немного помолчал — Никос Раптис, что изображен на листе, это его родной племянник. — Почему вы сразу не сказали? — теперь уже начинала злиться Гермиона. — А вы и не спрашивали — спокойно ответил старик. — Как это не спрашивала? Да вы сами рассказывали, как видели Полумну с незнакомцем, который беспрепятственно разгуливает по вашей школе?! — Но я не видел его лица, только со спины, а теперь, когда вы напомнили мне про племянника директора Эйтора и, по всей видимости, намекаете, что Никос был знаком с Полумной, я могу предположить, что тогда в саду был именно он. Малфой смотрел на Фламеля и не понимал — старый хрыч дебил, или просто верит в то что говорит, и поэтому сыпит размытыми фразами, как это любят делать все гадалки и шарлатаны. — Согласитесь, свободное перемещение в школе имеет не каждый, это очевидно, и наверняка можно сказать, что это был именно Раптис — давила на Провидца Гермиона. — Возможно, что так. Но об этом вам лучше узнать у директора. Когда он поймет, что вы обо всем догадались, то сам расскажет правду. Он добрый человек — повторил Провидец. — Хорошо — сквозь зубы согласился Малфой, в конце концов, они здесь всего лишь гости — Отведете нас к Эйтору? Матеус Эйтор находился в своем кабинете, который больше походил на домик хоббита, как показалось Гермионе. Когда она читала книгу о низкоросликах, то именно так представляла себе их жилища. За исключением растений — здесь их было слишком много. Но это, так сказать, фишка Кастелобрушу — здесь придают особое значение маглозоологии и травологии. В рабочих апартаментах Матеуса Эйтора все было такое небольшое, круглое, обтекаемое — никаких острых углов, как он сам. Мебель преимущественно из лакированного дерева, и плетёная, кругом довольно много картин с живыми пейзажами, вразрез обычаям Хогвартса, где все так любили портреты. Старик строчил что-то в пергаменте, смешно высунув язык, а на столе зачарованные перья что-то тоже черкали в такт хозяину. — Директор Эйтор, доброе утро — первая поздоровалась Гермиона. — Аа, наши дорогие гости. Я вас уж минут двадцать как жду, вроде в школу зашли давно — улыбнулся он и выпустил перо, которое само по себе принялось доделывать письменную работу. — Простите, но мы обязаны вам кое в чем признаться — вздохнула Гермиона — либо сейчас они приоткроют завесу тайны, либо их с позором выкинут, а она ещё и Макгонагалл подставит, а если узнает Кингсли... — Мы здесь из-за убийства Лавгуд. В общем, Полумна Лавгуд и ваш племянник Николаос Раптис были знакомы — на этих словах Эйтор покосился на Фламеля, который ничем не выказывал волнение, а может, и впрямь, не волновался — Он присутствовал на ее похоронах, а потом мы узнали, что она точно встречалась с ним здесь — Гермиона немного лукавила — назвать сон Полумны, где она виделась в садах Кастелобрушу с Никосом, и косвенные подтверждения Провидца, нельзя назвать «мы знаем точно», но дело уже сделано — Что вы можете сказать по этому поводу? Малфой нетерпеливо притоптывал ногой. Он готов был поставить тысячу галеонов, что Эйтор много чего знает, и боялся, что он сейчас пойдет на попятную. — Ох ох ох — по-стариковски вздохнул Эйтор и как-то сразу постарел. Гермионе даже стало жаль бодрого толстячка — Никос мой племянник, с его матерью у нас один отец. Мария старше меня на несколько лет — Малфой от этих слов чуть не заплясал — Ее мать умерла при родах, и отец женился второй раз, родили меня. Но моя мать почему-то ненавидела Марию и ей страшно доставалось в детстве. А я ее всегда жалел и даже ссорился с мамой, заступаясь за сестру. Мы крепко дружили, вообще были не разлей вода. Пока Мария однажды не поехала на летние каникулы к нашим далёким родственникам на остров Крит. Там она влюбилась в магла — Диониса Раптиса. Дома был жуткий скандал, мать лютовала. Отец вообще не сказал ни слова от шока, сидел, как под Инкарцеро. А Мария наплевала на все и перебралась к своему маглу. Ей было всего семнадцать. Я плакал дня три, думал, моя сестра бросила меня. Но вскоре от нее пришло письмо — она звала меня в гости, написала подробный адрес и просила прощения. Мне два раза повторять не надо было, я сразу ее простил и забыл все обиды — старик улыбался своим воспоминаниям — Как только мне исполнилось пятнадцать, я в тайне от матери по нескольку раз в месяц мотался к Марии. Они долго не могли иметь детей. И только спустя тридцать пять лет* у них родился сын — Никос, в честь Святого Николая назвали, у них в Греции это кто-то вроде бога. Племянник был болезненным мальчиком, а этот святой у людей, вроде как, покровитель больных — Гермиона и Драко переглянулись — Шли годы, мальчик оказался тоже волшебником, да в принципе-то, мы и не сомневались. Даже отец с сестрой отношения наладил, в тайне от мамы. А она прямо слюной брызгала, орала, что не хватало им в семье полукровки. Поэтому, когда Никос подрос, его отправили в Ильверморни, там вообще полная лояльность к волшебникам, какого бы они не были происхождения. Но вот что интересно, Никос и сам часто становился инициатором драк, особенно с маглорожденными. Откуда у него была такая ненависть к людям, я не понимаю, ведь его отец, к слову, прекрасный человек, тоже из простых. Ну, а дальше началось самое неприятное — Матеус помедлил, собираясь с духом — В общем, ввязался он в группу, как говорят у маглов — радикалов. Догадываетесь, сторонниками кого были эти ребята? — Пожирателей смерти — выпалил Малфой. Его такой поворот событий вообще не удивил. — И их главаря, не будем называть имен — горько пошутил Эйтор — Первой неладное почувствовала Мария. Она стала следить за сыном, и то, что она нарыла ее повергло в ужас — он не просто по юношеской глупости разделял директиву «О чистоте крови», но уже принял метку смерти. Это стало огромным ударом для всей семьи. Кроме моей матери, она даже как-то пошутила, мол, не ожидала от выродка магла дельных поступков. — Никос жил у родителей? — спросила Гермиона. — Нет, он лишь изредка их навещал, а после школы перебрался в Англию. Уже после того, как Мария узнала, что он стал Пожирателем, мы поняли почему он выбрал незнакомую страну — продолжал Матеус — В это время, когда мы с сестрой ломали голову, как вернуть Никоса, переубедить его, мне пришло письмо от Ксенофилиуса Лавгуда. Он просил разрешить доучиться здесь его единственной дочери. Это было так странно, обычный маг из Великобритании, впервые так просто написал мне письмо, да ещё с довольно странной просьбой. Но он упомянул о войне, которая уже идёт и только набирает обороты. Я конечно же решил помочь его единственному ребенку. Война это страшно — замолчал Матеус. — Но как вы узнали, что Полумна и ваш племянник связаны? — жаждал продолжения рассказа Драко. — Когда Луна уже была принята, внезапно объявился Никос. Мы не виделись до этого дня наверное года два. Он изменился. Стал ещё более худым, черные глаза жутко выделялись на бледном лице, он отрастил челку, а походка стала какая-то осторожная, крадущаяся. Одет он был во все чёрное, что тоже чересчур — явиться в жаркую Бразилию в траурном цвете? можно тогда сразу залезть в костер. Не успел он переступить порог моего кабинета и поздороваться, как тут же спросил, не появлялся ли кто новенький из учеников. Я если честно вообще не знал, как себя с ним вести. Но на всякий случай солгал, сказал, что в Кастелобрушу никто не поступал, да и вообще, середина года, как такое возможно? Но он мне не поверил, однозначно. Мы перекинулись парой фраз и он было собрался уходить, но я все же полез к нему со своими уговорами оставить всю эту темную магию и бросить играть в злодея, ведь на кону тысячи жизней. На миг его лицо прояснилось, но потом он рассмеялся и сказал: «Милый дядя Матеус, тебе нечего бояться, ведь вы с мамой чистокровные волшебники. Это мне нужно заработать уважение Темного Лорда, мои поступки и верность затмят мою грязную наполовину кровь». Я не нашелся, что ответить. А спустя несколько месяцев Марию и Диониса убили Пожиратели смерти. Я очень надеюсь, что Никос не приложил к этому руку. Нелёгкая история очередной несчастной семьи, где отец идёт против сына, брат против сестры, дети против родителей, где общество раскалывается, не находя компромисса во взглядах, заставила всех в кабинете подумать о своем. Особенно тяжёлые думы крутились в голове Малфоя. — Но как же он нашел Полумну? — нарушила тишину Гермиона. — Я как раз был в Греции, на похоронах Марии. Никос тоже присутствовал, но он не стал дожидаться, когда тело полностью будет сожжено, так что прах я развеял один. А когда я вернулся в Кастелобрушу, мне доложили, что племянник приходил и разговаривал с Полумной. — Кто доложил? — перебил Малфой. Ему так хотелось подловить Провидца на вранье. — Мадам Родригес — ответил Эйтор — Мне это все страшно не понравилось и я наложил дополнительные чары на защиту школы, а также убрал портал, который был всегда открыт для моих близких. Я так жалею, что не сделал этого раньше, ведь до меня никак не доходило, что Никоса уже не вернуть, что он настоящий преступник, Пожиратель смерти! Я ведь поставил под угрозу здоровье своих учеников. Да что там, жизни! Именно поэтому я запретил всем вспоминать, кто такой Никос Раптис и забыть, что он здесь вообще появлялся. Я потом, конечно, поговорил с Полумной, спросил, что же хотел от нее Никос, но она ответила, что не знает о ком я говорю. Я удивился, но описал его внешность. Тогда она подтвердила, что видела этого молодого человека в саду, он просто поговорил с ней о цветах и о погоде и, о, кстати — опомнился старичок — Он вручил ей небольшой подарок — сказку про каких-то там эльфов. Полумна тогда искренне удивилась, как он точно угадал ее любимое детское произведение. Но по виду девушки было ясно одно — она не знает Никоса. Но все говорит о том, что он был очень хорошо знаком с Полумной Лавгуд ещё до ее появления в Кастелобрушу. — Как вы думаете, где сейчас живёт ваш племянник? — спросила Гермиона. Сомнений больше нет — Никос Раптис замешан в смерти Луны. Слишком часто он внезапно и странно появлялся в ее жизни. — Я бы очень хотел знать, но правда, понятия не имею. Думаете, он натворил что-то ужасное? — грустно глядел на Малфоя и Грейнджер директор Эйтор. Малфой едва не прыснул со смеху — натворил что-то ужасное?! Да этот Раптис — Пожиратель смерти, который разгуливает на свободе. Это уже преступление. Того хуже — ни один Пожиратель не носил метку просто так, особенно те, кто добровольно пришел к Волдеморту. Да у него однозначно руки по локоть в крови. — Я буду с вами честна — спокойно сказала Грейнджер — Если мы его поймаем, то однозначно посадим. Он — Пожиратель, с ними у нас разговор короткий. — И все же, у вас в Хогвартсе куча примеров, когда Пожиратели оказывались храбрыми волшебниками и служили стороне добра. Или, например, пришли к свету в последний момент — вставил свои пять сиклей Фламель. Драко кинул в него острый взгляд — Да, вы совершенно правы. Я пример такого пса, что верного служил Волдеморту, но осознал, насколько ошибался. Я не надеялся получить свободу за признание своей неправоты. Просто наш суд самый гуманный суд в мире — ерничал Малфой, его бесило, когда кто-то умничает не по делу. Грейнджер исключение. — Будем надеяться, что Никос тоже раскается в содеянном — загадочным голосом произнес Провидец, как будто сказал невероятно мудрую мысль. — А что, в вашей кастрюле с дымом нельзя посмотреть, не ушел ли в монастырь Раптис? — не удержался от колкости Малфой — А кстати, может, и правда, вы увидите, где он? — Драко верил в это мало, и все же проверить стоило. — Я попробую — без тени на обиду ответил старик и удалился. Кабинет погрузился в тишину, каждый думал о своем. — Директор Эйтор — вдруг заговорила Гермиона — Так, а что насчёт нашей экскурсии к вам? Пусть этот повод был лишь прикрытием, но мне и правда очень понравилась ваша школа. Малфой не удержался и фыркнул, закатив глаза от невыносимой гриффиндорки, которая хочет угодить всем. — О, мисс Грейнджер, конечно! — оживился Матеус. Просьба девушки вернула ему жизнерадостный настрой — родственная связь с Пожирателем никак не повлияла на мнение важных гостей из Британии — Давайте обсудим детали? — С радостью — улыбнулась Грейнджер. Малфой нетерпеливо цокнул и встал со стула, осматриваясь в кабинете. Его абсолютно не волновало, сколько студентов из Хогвартса сможет в себе разместить Кастелобрушу, в какое время года лучше всего наведаться ученикам и по какому принципу будут отбираться экскурсионные группы. — Можно я выйду в сад? — перебил увлечённых беседой Эйтора и Грейнджер. — Да, конечно — бросил Матеус не отрывая взгляда от девушки. Малфой не спеша огляделся в саду. Даже ему, человеку далёкому от растениеводства, а тем более от магозоологии было здесь интересно. А главное, что заметил Драко, ему невероятно легко дышалось, хотя по идее воздух должен быть пропитан ароматами бесчисленного множества цветов, от которых могло и затошнить. В нескольких метрах от площадки, выложенной из замысловатых камешков, копошилась мадам Родригес. Малфой тихо подошёл к ней и прокашлялся, что старушка от неожиданности выронила горшочек с ростком. — Святая дева Мария! Как вы меня напугали, молодой человек! — охая запричитала Родригес. — Простите, не хотел — соврал Малфой — Почему вы не сознались, что знаете Никоса? — парень уже знал ответ на этот вопрос от директора Кастелобрушу, но ему хотелось послушать ведьму. — Простите меня — она грустно улыбнулась — Я думала, это как-то навредит Матеусу. Он превосходный директор, дети его уважают и любят, наша школа при нем расцвела, он столько делает для нее. Я испугалась, что его племянник со своими темными делишками может лишить нашего директора должности. — Нет, он здесь ни при чем, мы не должны отвечать за поступки своих близких — сказал Малфой, а у самого чуть язык не отсох от слов, в которые сам не верил. Он до сих пор расхлебывает за своими родителями — С ним все будет хорошо. — Я вам ещё кое-что должна рассказать. Вы только не подумайте, что я хочу обидеть вашу подругу, мне Полумна самой была всегда по душе. Просто, когда она только пришла к нам, мне показалось, что у нее проблемы с головой — Малфой фыркнул — Нет, я имею ввиду не странное поведение, с ее темпераментом и манерой общение это не имеет ничего общего. Я имею ввиду ее психическое состояние, оно было странным. Поддельным что ли? — было видно, что Родригес не может сообразить, как описать ее ощущения от Луны. — Она мало разговаривала, не ела, ходила без одежды? Как выражалось ее ненормальное состояние? — помогал Драко, как он считал. — Нет, просто… У меня есть одно растение. Оно до конца ещё не изучено, но мы используем его в качестве успокоительного, а в увеличенных дозах, как антидепрессант. Достаточно просто понюхать его пыльцу, и если человеку и правда морально плохо, она засветится синим цветом. Если же им начинают злоупотреблять, потому что оно знаете, это вещество, очень расслабляет… — старалась как можно мягче говорит Родригес. — Короче, действует, как наркотик, если употреблять в лошадиных дозах — перебил ее Малфой. — Да, вы совершенно правы. То пыльца похожа на золотую, вернее, она изначально такая и не меняет цвет. Следовательно, человеку на самом деле не требуется помощь. Так вот, на втором занятии у меня, Полумна случайно задела крокус-шафран и обсыпала себе плечо пыльцой. И можете себе представить, я впервые видела настолько синее свечение. Почти черное. Внутри этой девушки жили невероятно гнетущие эмоции, страшные, высасывающие всю радость. Но при этом вела она себя вполне счастливо — задумчиво рассказывала мадам Родригес. — Как это объяснить? — Малфой был отличным зельеваром и в травах разбирался, но тягаться с профессором Кастелобрушу, школы, которая является лидером в изучении волшебной флоры и фауны, он не стал, и ему было действительно интересно мнение ведьмы. — У меня было много мыслей на этот счёт, но я не смогла обосновать ни одно свое предположение. Возможно, потому что свойства крокус-шафрана ещё не изучены до конца, как я уже сказала. Но самая логичная версия из всех — она потеряла часть памяти. Только это не обычный обливиэйт, а какое-то заклятие-блок. Она не забыла эти эмоции, они жили в ней, но просто она их переживала не умом, а сердцем. Поэтому ее душа плакала и изнывала, а умственно Полумна чувствовала себя хорошо — старушка даже тяжело выдохнула, от столь длинного и сложного монолога. — Спасибо огромное мадам Родригес, что поделились наблюдениями. Я пока не знаю, как применить эту информацию к делу, но я уверен, эти факты точно пригодятся. У меня интуиция.