Убийство первой степени

Малфой медленно шел в кабинет директора. Так много информации они выведали сегодня, что трудно было все уложить в голове. Однако, они совершенно не зря появились в Кастелобрушу. Все же они с Грейнджер прекрасные напарники. В кабинете уже все собрались, ждали только Малфоя. — Малфой! Ну где ты ходишь, профессор Фламель хочет нам что-то рассказать, может соизволишь пошевелиться? — зло сказала Гермиона. Малфой в ответ лишь зевнул, оставив ведьму без ответа. — Я не могу назвать точное место, где находится Никос — отозвался Провидец. — Да неужели — не удержался от насмешки Драко. — Но я могу однозначно утверждать, он в Англии, только в не магической — старик не обращал на язвительность Драко внимания. — Что ж, это очень важная информация! Вы нам так помогли! Спасибо огромное — Гермиона пожала поочередно всем руки — Спасибо за теплый прием, спасибо, что не скрыли от нас те странные вещи, что происходили вокруг Полумны. Вы ведь были не обязаны — Грейнджер улыбнулась — Ну, а с экскурсией мы разобрались, думаю, через полгода мы с вами снова увидимся. Малфой даже брови от удивления поднял — ну она-то куда собралась, в министерстве ведь работает? — Это вам спасибо, что не стали осуждать, было очень приятно с вами познакомиться. Даже с мистером Мулфоем — улыбнулся директор Эйтор. — Я провожу вас до ворот — вызвался Фламель. Попрощавшись с Матеусом и мадам Родригес, Гермиона, Драко и Провидец спешили на выход. Молодым людям не терпелось обсудить все, что удалось собрать, и попытаться выстроить хотя бы размытую картину прошлой жизни вне Хогвартса Луны. — Драко — профессор Фламель впервые обратился к слизеринцу по имени — Можно на пару слов? Гермиона тактично прошла вперёд. — Послушай, я знаю, что ты не воспринимаешь меня всерьез, и всю мою науку — по-отечески улыбался старик — Но вот, что я тебе скажу. Ты будешь с ней, только расскажи правду. Как только ты осмелишься раскрыть перед ней душу и выдать секрет, что свинцом висит на сердце, все сразу наладится. Пойми, все должны заплатить по своим долгам. — А если она не поймет — вмиг перестал потешаться над Провидцем Драко, этот дед и правда что-то умеет — Тогда у меня даже надежды не останется. — Да что ты! — Фламель даже засмеялся — Она не поймет? Да более разумной женщины я в жизни не видел, ну, насколько можно вообще назвать девушек разумными — хитро улыбнулся Провидец. — Я не могу, спасу одну, другая утонет — Малфой даже закашлялся — откуда он понабрался этой псевдофилософской чуши? — Это не зависит от тебя. Даже твой выбор уже предрешён. Так что не противься сердцу, тем более, свой выбор ты сделал уже — как всегда загадочно произнес Фламель и испарился, махнув на прощание рукой Грейнджер. — Фокусник — улыбнулась Гермиона, дожидаясь Малфоя, чтобы вместе добраться через порт ключ к их «посреднику», а потом к Блейзу. Вдруг, девушке стало так грустно, ведь по сути они могут сегодня уже отправиться домой. Она разочарованно принялась ковырять носком балеток газон. Как же ей не хотелось сегодня появляться в холодном Лондоне, где сыро и слякоть повсюду. Хотя она ужасно соскучилась по Гарри и Джинни, и по Рону. Бедный Рон, вообще сейчас один сидит, как зверь в клетке наедине со своими мыслями, а она себя вздумала жалеть. Эгоистка. — Грейнджер, идём, чего встала? — вывел из задумчивости голос Малфоя.

***

Когда они вышли из камина, их приветствовал хозяин виллы. — Где ты пропадал, Блейз? — пожимая руку, спросил Драко — А то Грейнджер чуть всем твоим эльфам вольную не выписала — рассмеялся Малфой, а Гермиона подозрительно на него покосилась — чего это он такой довольный? — Были, знаешь, у меня важные, жопастые и грудастые дела — самодовольно ответил Забини — Ой, Грейнджер, прости, что-то не подумал — на самом деле за свои слова мулату было ни капли не стыдно — Сначала хотел привести сюда свою подружку, но потом вспомнил, что у меня гостит Гермиона Грейнджер — оплот порядка и честности, и подумал — ну ее нахер! Ещё заставит жениться, коли я переспал с девицей— Малфой и Забини в голос засмеялись. Потому что Блейз обожал свои остроты, а Драко был просто в хорошем настроении. — Придурки — спокойно сказала Гермиона и пошла на второй этаж. Как она думала, в свою комнату. Ей хотелось в душ. — Как вам мое вино? — мулат смешно поиграл бровями. — Превосходное, как и всегда — ответил Малфой, усаживаясь в удобное кресло, на котором вчера дрыхла Грейнджер. — В смысле превосходное, и все? — Блейз казался разочарованным. — Не понял, а что ещё? Невероятно вкусное, терпкое, сногсшибательное? Продолжать? — Ты что, серьезно? Пиздец — непонятно чему возмущался Блейз — Ты сколько выпил? — Бокал примерно, а что? Что за дебильные вопросы, Забини — Драко начинал что-то подозревать. — А Грейнджер? — Столько же. — И что потом? — Она уснула в кресле и я ее утащил в свою комнату, где обычно останавливаюсь, когда в гостях у тебя. А сам ушел в спальню напротив — не будет же Малфой рассказывать все, что было после того, как он отнес Грейнджер в комнату. — Ничего не понял — задумчиво проговорил Блейз. — Так, блять. Давай по порядку — ну все, точно, что-то с этим вином было не так. — Ты только это, не кипятись? — Блейз, блять! — рявкнул Драко. — Короче, сорт винограда, что используется для этого вина необычный. Он типа афродизиака. На животных он вообще действует адски — даёшь, например, жеребцу ягодку, так он всех кобыл в округе закатает — Блейз заржал, видя, как лицо Малфоя перекашивает от злости. — Ты нам что, подсунул пойло с возбудителем для животных? — Блейзу пришлось отойти на безопасное расстояние от друга. — Да ты дослушай, ну! Делать это вино из волшебных ягод придумал ещё мой пятый отчим. Он проводил опыты, внимательно отслеживая, как оно будет действовать на волшебниках. И вот что оказалось мы — не животные! — Какое дельное замечание! — театрально прикрыл рот рукой Драко. — Дело в том, что люди под действием вина не бросаются на кого попало с желанием совокупляться. Оно действует только если двое людей подходят друг к другу, или они оба чувствуют влечение. И на женщин этот напиток влияет гораздо сильнее. Я просто хотел вас немного подтолкнуть друг к другу, специально не пришел вчера — грустно закончил Блейз. Раз уж Грейнджер уснула и ничего не было, то она и вправду забыла Малфоя. Это очень очень плохо. Только вот Малфой загадочно улыбался. — Блейз, придурок — беззлобно сказал он — Грейнджер спиртное не переносит, она быстро пьянеет и сразу засыпает. Она выпила вчера бокал и через десять минут захрапела, что даже не проснулась, пока я её в комнату перенес. — И чего, положил ее на кровать и ушел? — прищурился Блейз. — Пошел ты! Извращенец — покачал головой Драко — Но все равно, спасибо. — За что? Значит, было что-то все-таки? — Забини сиял, как начищенный галеон. — Вот это я с тобой точно обсуждать не собираюсь — отрезал Драко. — Да ладно тебе, Малфой, по вам же видно — вы оба сохнете. Да расскажи ты ей про Нарциссу, столько лет прошло, Гермиона уже не такая принципиальная. Сколько она всего повидала за годы работы в министерстве, вдруг и на Нарциссу сквозь пальцы посмотрит? Она же любит тебя, Малфой. Пять лет прошло, а она одна! Можешь себе представить? Я не думаю, что Грейнджер заводит себе однодневных мальчиков для здоровья, но и не встречается ни с кем. Потому что не может тебя забыть — уговаривал друга Забини. — Да ты в своем уме? Что я ей скажу — Дорогая Гермиона, моя мать Пожирательница смерти, которая обвела вокруг пальца всех: Поттера, Визенгамот, Кингсли и даже родного сына. В следующий раз, когда будете осматривать подозреваемого на наличие метки, загляните под юбку или штаны, а не ищите только на запястьях — кривлял голос Малфой. — У Нарциссы что, все же есть метка? — удивился Блейз, он впервые слышал. — Да, на внутренней стороне бедра, чуть выше колена. Ты можешь себе представить, какое расположение Волдеморта она имела, что тот сделал для нее исключение и согласился спрятать метку? Все считали, что тетка Беллатрикс правая рука змееголового и самая преданная сторонница. А вот и нет, она была просто чокнутая и кровожадная. Моя мать была тем самым серым кардиналом. У нее вообще талант подминать под себя сильных и властных мужиков. Согласись, мой отец не тряпка. Он злой, скользкий, лицемерный, но не тряпка. И все же, она уговорила его вступить в ряды Пожирателей. Своими белыми красивыми пальчиками она держала за яйца Люциуса и вертела им, как марионеткой. Да и с Волдемортом ее связывали близкие отношения. — Ты что, намекаешь что они с ним…ну…это… — Забини даже не знал, как такое озвучить. — Нет, конечно нет. Моя мать все же настоящая чистокровная леди. Просто Волдеморт не рассматривал женщин, как объект для физического удовлетворения. Его не интересовали плотские утехи. Но для него была очень важна ментальная связь что ли, они были близки с матерью по духу, поэтому ей многое сходило с рук. — Как же тогда она допустила, чтобы ты стал Пожирателем? — спросил Блейз. — Тетка Белла постаралась. Она никак не могла успокоиться, что мать ее и здесь обошла. Она ведь всегда завидовала удачливости Нарциссы. В семье все были согласны, что мама самая красивая во всем высшем обществе среди сверстниц. Она вышла за самого завидного жениха в Великобритании. Она родила ребенка, причем мальчика, причем умного и красивого, как она сама. А Лестрейнджи так и не смогли завести детей. А потом вот ее связь с Волдемортом, где она была не рабой для грязной работы, как Белла, а пользовалась уважением Темного Лорда. Волдеморт практически каждое решение обсуждал с Нарциссой. Она, вроде как, просто советовала или поддакивала Лорду, а выходило все равно, что он действовал по указке матери. Не всегда конечно, нет. Нарцисса была хитрая, не перегибала палку, лишний раз не лезла со своим мнением в решения Волдеморта. Но мать была в курсе всего. Лестрейндж исходила желчью и капала Лорду на мозги, мол пусть Нарцисса докажет свою преданность и отдаст любимого сыночка в ряды Пожирателей. Мама тянула резину долго, но Волдеморту это не понравилось. Он вдруг почувствовал свою зависимость от нее и это его разозлило. Тогда он решил проверить мать на вшивость. — И она с блеском прошла эту проверку — закончил за него друг. — Ага, ценой ненаглядного сыночка она сохранила власть — кивнул Малфой — Вообще, Нарцисса всегда считала Волдеморта ослом и показушником. Он слишком много выпендривался, делая из войны шоу. Сколько раз он мог убить Поттера? А что в итоге? И матери это надоело. Она жаждала господства чистокровных и превращения маглов в рабов. А не гоняться за подростками и бросать все силы на убийство какого-то очкарика. А уж когда она поняла, что тупоголовый Реддл не сможет победить в войне, быстро нашла выход и смогла обеспечить себе пути отступления. Спасла Поттера и тем самым вытащила меня и себя из Азкабана. — Но почему же Люциус не сдал ее? — Мой отец?! Сдал Нарциссу?! Да он боготворил ее, любил до сумасшествия, но и сам по большому счету натворил немало бед. Сколько крови на его руках? Он заслуженно сел в Азкабан, хотя половину преступлений, что приписали ему, на совести матери. Знаешь, если бы Грейнджер натворила что-нибудь, за что ей бы светила тюрьма, я бы тоже никогда не сдал ее, так что отца я понимаю — печаль пропитала голос всегда дерзкого и надменного слизеринца. В этот момент девушка, что тихонько сидела на ступенях лестницы, зажала себе рот рукой, чтобы не расплакаться и не выдать себя. Ее мир ненависти, что она годами выстраивала вокруг себя против подонка Малфоя, рушился. Как она ошибалась, как ошибалась. — А знаешь, кого Нарцисса считает по-настоящему могущественным волшебником и кому Волдеморт, по ее мнению, в даже в слуги не годится? — спросил Малфой. — Нет вариантов, у твоей мамы слишком своеобразный взгляд на мир — поморщился Блейз. — Грин-де-Вальда — ответил Малфой — Безупречный правитель волшебного мира — дословно цитирую мать. Она читала все его труды, где он рассказывал, почему нет смысла прятать мир магии, почему люди должны подчиняться волшебникам… — Какие труды? — перебил друга Забини. — Те, что под запретом министерства Магии — спокойно ответил Драко — Ох, Блейз, ты даже не представляешь, что ещё запретного хранят стены Малфой-мэнора. — Ну вот это и расскажи Грейнджер! Господи, Малфой, да когда она узнает правду, она тебя расцелует от жалости! В ее глазах ты будешь благородным принцем, что пожертвовал собой ради нерадивой мамаши! Это же так по-гриффиндорски! — Пошел ты. Мне не нужна жалость. Я не благородный! Я трус! Я маменькин-сынок! Я пошел на поводу у этой кукловодши, отказавшись от единственного светлого человека в моей жизни. Она никогда не простит меня — в который раз повторил Малфой. Они уже тысячу раз обсуждали это с Блейзом. — А может ты прекратишь решать все за других людей, и предоставишь им самим сделать выбор? — раздался голос Гермионы позади парней. Если бы у Малфоя были не белые волосы, то можно было бы увидеть, как там кругами расходится седина. Блейз перевел взгляд с Драко на Грейнджер, что стояла на лестнице, и потихоньку попятился в столовую, повторяя у себя в голове: «Только бы про вино не слышала, только бы не слышала, а то убьет…». Малфой растерянно смотрел на Грейнджер. Слов у него не было. Только страх за мать, ужас от осознания, что, возможно, по его вине она теперь точно не избежит суда, и чувство потерянности — а вдруг Грейнджер будет его презирать ещё больше? Она медленно спускалась со ступенек. — Почему тебе обязательно нужно было разрушить жизнь нам обоим, вместо того чтобы просто поговорить? — спросила Гермиона уставшим голосом. Невероятно тяжёлый день никак не хотел заканчиваться, голова должна была по всем показателям лопнуть от груза новостей. — Ты все слышала. Я не мог рассказать и сделать тебя если не предательницей, то соучастницей. Согласись, оставить тебя в полном неведении оказалось самым простым вариантом — настаивал на своем Малфой. — Не соглашусь. Я все это время не жила, а существовала. Как ты не понимаешь, что было несправедливо бросать меня бороться со своими проблемами в одиночку? Неужели ты правда думал, что я не поддержу тебя? — на глазах Гермионы появились слезы обиды. — Ну вот теперь ты знаешь правду, и что, не хочется тебе ее отправить в Азкабан? — с вызовом спросил Драко, а сам думал: «Ну нет Грейнджер, пожалуйста, только плакать не надо». — Я ее не то что посадить, я ее убить хочу. Как она посмела шантажировать собственного ребенка? Да есть ли в ней хоть капля человечности, любви? Господи, да она тебя отдала Волдеморту, нет такого слова, чтобы описать ее ничтожность. Но раз ты вопреки всему все ещё любишь ее, я бы закрыла глаза на ее существование. Представь себе, тогда бы, я закрыла глаза. Ты в тысячу раз был важнее, чем ещё одна гнилая душа, что не получила по заслугам. Сколько их и сейчас на свободе? Пусть бы сидела в своей Франции, жизнь ее все равно накажет. — И что ты теперь будешь делать? — нервно сглотнул Малфой. Она ведь сказала «был важнее» — был, сейчас все изменилось. — Пока не знаю. Ничего. Не знаю — Грейнджер неопределенно пожала плечами. Мысли в голове Малфоя летали, как сотни снитчей. «Это значит, что я всё ещё для нее важен? Или она просто гордая и сдержит слово? Или….» — и ещё десять «или». — Ладно — ответил Малфой. Гермиона ничего не ответила и ушла в столовую. Он схватился за голову и опустился на кресло. Грейнджер сдаст Нарциссу, однозначно сдаст. Блейза там уже уже не было, как по мановению палочки скользкий слизеринец испарился, как только почувствовал, что «запахло жаренным». Грейнджер вскипятила чайник и налила две кружки. Поставив посуду и сладости на поднос, она вышла в гостиную, где все также с опущенной головой сидел Драко. — Чаю будешь? — безэмоционально спросила она — Нужно обсудить все, что мы собрали о Полумне. Наши проблемы мы разберем после. «Наши проблемы…» — повторил за ней Малфой. У него мгновенно вспотели руки, потому что появился шанс, что все ещё можно урегулировать. Она сказала НАШИ проблемы. Он с трудом заставил себя переключить голову на волну расследования. — Ты рассказала, как Фламель плел тебе несусветицу про трехуровневую ауру Луны — начал Драко. — То, что это несусветица решил ты, я пока не знаю, как к этому относиться — ответила Грейнджер. — Допустим. Но Родригес сегодня рассказала мне ещё одну интересную историю. Ты знаешь что-нибудь про цветок крокус-шафран? — Только то, что у маглов это популярная приправа, а ещё она имеет успокоительные свойства — Грейнджер отпила вкуснейшие чай с сушеными ягодами личи. Надо будет себе такой домой приобрести. — Ага, так вот… — и Малфой подробно поведал историю скрытой депрессии Полумны размером с Юпитер, которую обнаружила профессор Родригес. Гермиона внимательно выслушала и озвучила мысль, что сформировалась уже у обоих — Ну, теперь можно с уверенностью заявить, что Луне стерли память, определенный промежуток. И в это, конечно, невозможно поверить, но если отнестись к словам Фламеля серьезно, то получается, в этот недостающий отрезок сознания Полумна кого-то убила… нет, не убила! — в ужасе перебила сама себя Гермиона — Но совершила что-то страшное. — То, что по ее мнению было страшно — поправил слизеринец девушку, но все же соглашался с выводами. — Как только найдем Никоса, все встанет на свои места. Потому что она его знает, но не помнит. Найдем его, найдем воспоминания Полумны. Там кроется загадка ее самоубийства — удовлетворенно подвела итог Грейнджер. — Ну что ж, пришло время выпускать героя — язвительно проговорил Малфой. — Ты о чем? — Придется подключать Поттера, для поисков Раптиса. Тем более, если Фламель оказался прав, и он в не магическом Лондоне. — Наконец-то ты научился принимать правильные решения — не удержалась от колкости Грейнджер. Малфой лишь зло покосился на нее, придумывая, чем укусить в ответ. — А, и передай Забини, я откручу ему голову — поднимаясь по ступенькам, бросила Гермиона. — Что Грейнджер, хочешь сказать, тебе не понравился прошлой ночью секс с Драко Малфоем? — звездный час слизеринского принца настал. Грейнджер покраснела, как напоминалка Невилла Лонгботтома. — Что ты сказал? А ну, повтори? — приходя в себя ответила Гермиона. — То, что ты все так же стонешь от ласк несносного лучшего следователя министерства Магии, и лучшего не только в работе — Малфой медленно направлялся к ней. — Вы что, сукины дети, опоили меня этим вином, а потом ты занимался со мной спящей сексом? — тихо произнесла последнее слово Гермиона, стесняясь его, как школьница. — Нет, Грейнджер, до такого я ещё не докатился — признался Малфой — Просто я четко слышал, как ты стонала во сне, а потом помог тебе достичь…эмм…цели — Драко не выдержал и рассмеялся, глядя на растерянное лицо ведьмы. — А что ты вообще делал в моей комнате? — подозрительно сложила руки на груди Гермиона. Малфой на секунду замялся, но потом сказал часть правды — Я отнес тебя, поскольку ты напилась и уснула — Гермиона закатила глаза от «вопиющей неправды» — А потом задержался, чтобы проверить, закрыты ли окна. — Как мило с твоей стороны — ерничала девушка. — И когда уже собрался уходить, начальница Отдела магического правопорядка Министерства Магии, что лежала на кровати, начала …. — Заткнись! Я не хочу слушать твои бредовые выдумки! — закричала на Малфоя Гермиона, а сама прекрасно понимала, что все это правда. Постыдная реальность — Ты и твой друг невыносимые гадкие и жалкие под….- Грейнджер так и не успела закончить оскорбление — ее уже целовал Малфой. Сегодня уже случилось все что могло — ему нечего было терять. — Ненавижу! — прошептала Грейнджер, вырываясь — Ненавижу! — и со всей силы залепила ему пощёчину. — Неубедительно, Грейнджер — не обращая внимания на горящую щеку, Драко схватил ведьму и сжал ее в своих сильных руках. — Я больше не люблю тебя, Драко Малфой, не люблю. Ты сломал меня, предал нас — для убедительности отрицательно покачала головой Гермиона. А у самой горели губы, как если бы к ним приложили кусок замёрзшего железа. — Это всего лишь вопрос времени, я заставлю тебя сделать это снова. Ты полюбишь меня — нагло ухмыльнулся слизеринец, отпуская ведьму, которая в секунду залетела на второй этаж и громко хлопнула дверью. Реально ли то, что сказал Драко на эмоциях — он не знал. Но в одном был уверен — Грейнджер не остыла к нему. — Ладно, Забини, выходи — Малфой заметил, как его лучший друг и невыносимый проныра расхаживал туда-сюда по балкону со стороны столовой, сгорая от любопытства, но опасаясь Грейнджер. — Как все прошло? — заинтересовано спросил мулат. — Мм, а ты не знаешь, да? — язвил Малфой. — Ну, блин, я не все слышал, боялся, Грейнджер меня заметит и попрощаюсь я со своей жизнью, а ещё хуже — с яйцами. Я знаешь ли, слишком молод ещё — нести чушь Блейз мог сутками — Ну, судя по твоей роже, ещё немного и на свадьбе гульнем, а? Так вот значит, мои условия — важно говорил Забини — Сын родится, в честь меня назовешь. Малфой в ответ показал ему средний палец и прошел к лестнице, он жутко хотел спать. — Ну, не хочешь сына, можно и дочь, мое имя — унисекс! — кричал в спину Малфою Блейз.