Убийство первой степени

Утром Грейнджер в полном молчании подошла к камину, дожидаясь Малфоя. Тот нарочито долго прощался с другом, натягивал пиджак, по пути заглянул в зеркало. Гермиона зло зыркнула на него и отвернулась. У нее дико болела голова от недосыпа. Вчера она ворочалась полночи. По большому счету, Малфой был прав, когда решил умолчать о преступлении своей матери. Грейнджер поливала ее худшими словами в голове, которые знала. Она не могла успокоиться, что эта чистокровная змея на свободе. Мозг Грейнджер против ее воли уже составлял план, как поймать эту суку, где взять доказательства… Но что будет тогда с Драко? Возненавидит ли он ее? А ещё хуже, он загремит в Азкабан, потому что скрывал. Ведьме даже показалось, расскажи ей Малфой обо всем ещё тогда, она бы ненавидела его мать немного меньше, чем сейчас. Ведь теперь помимо ее прямого отношения к Пожирателям, Нарцисса обвинялась в голове Гермионы в вопиюще-несправедливом отношении к сыну, в бесчеловечности, в том, что именно она приложила руку к разрушенной личной жизни Гермионы и Драко. Лучшим вариантом для всех будет, если эта белокурая мышь будет безвылазно сидеть во Франции. В любом другом случае Грейнджер за себя не отвечает. Если они встретятся с Нарциссой лицом к лицу, то… Докладывать обо всем Гарри Гермиона не побежит, как и обещала Малфою. Ей было невыносимо жалко Драко, и себя, что судьба так несправедливо обошлась с ними. Что теперь, скорее всего, время упущено, и ничего не вернёшь. Ну какая любовь? После стольких лет ее искусственной ненависти к нему. Да и у него за это время в постели перебывало, наверное, женская половина министерства. — Малфой! — рявкнула Грейнджер, видя, что слизеринец делает вид, что смотрит на наручные часы. Он медленно подошёл к ней, встал рядом и бросил летучий порох. Когда они оказались в Малфой-мэноре, Гермиона даже не стала выходить из камина, намереваясь сразу отправиться домой. Она и раньше-то не знала, как работать вместе с Малфоем, а теперь и подавно. — Что мы будем говорить Кингсли и Гампу? Нам теперь придется поставить их в известность, чтобы объявить в розыск Раптиса — заговорил Малфой, не приглашая гостью в дом. В его глазах читалось разочарование — он видел, что Грейнджер сторонится его. Не так, как раньше — то была оборонительная позиция, теперь она его презирает. Малфой прекрасно разбирался в людях. Во всех, кроме Грейнджер. — Не знаю, стоит ли объявлять его в розыск — задумчиво проговорила ведьма, выходя из камина. Она села в начале дивана, где садилась всегда, пока жила здесь с Драко. Девушка как бы оставляла место для парня, чтобы он мог лечь, положив ей голову на ноги. Года идут, а привычка есть привычка. — Но мы не сможем вслепую его искать, здесь нужны десятки обученных людей, нам не обойтись без Аврората. — Гарри и так нам поможет. Человек десять проверенных он точно предоставит — спорила Грейнджер — Я боюсь, пока мы будем получать официальное разрешение на поимку Никоса, он легко спрячется. А у него везде есть связи — Бразилия, Греция. Слишком рискованно. — Но мы не можем делать все за спиной Гампа, это уж будет слишком — Драко удивлялся их разговору — когда это они успели поменяться ролями? Примерная и законопослушная Грейнджер предлагала тихушничать, Малфой настаивал сделать все по закону, она подозревала теперь всех подряд, в том числе и сотрудников министерства, хотя это всегда была прерогатива слизеринца. — Ну, тогда так. Кингсли будет в курсе точно. С Гампа возьмут обет о неразглашении, ну как и со всех нас, обычная процедура в особо опасных случаях. Я боюсь, что вдруг есть кто-то в министерстве, кто может слить Раптису информацию? — кажется, у Гермионы разыгралась паранойя. — Может ты и права. — Предлагаю рассказать все Гарри. Сегодня. Он, конечно, меня потом убьет, что я за его спиной поперлась в чужую страну, да ещё и с тобой, но ничего — вздохнула Гермиона. Малфой фыркнул. Он и его может убить. — Я ведь в тот день искал тебя — вдруг сказал Драко. — Плохо искал, раз не нашел — с вызовом ответила Гермиона, она поняла, про что он говорит. — Нашел бы. Просто Поттер избил меня, а Макгонагалл заставила убраться домой. А ты уехала к родителям на две недели — с грустной улыбкой сказал Малфой. — Гарри тебя избил? — Гермиона удивлённо выпучила глаза. Что ж, порыв Поттера понять можно, однако, если бы Малфой нашел ее тогда, может они бы все решили, и въедливая горечь не отравляла бы им обоим жизнь пять лет. С другой стороны, что мешало Малфою спустя месяц, два, три найти ее? Страх и любовь к матери, которая, видимо, в разы сильнее, чем к Гермионе — выяснили уже. — Ну, тогда будем надеяться, что это я его сегодня не убью — приказав себе не нервничать, сказала Гермиона. Потом она посидела ещё минуты две в молчании и рассмеялась. Малфой покосился на девушку — может она крокус-шафрана перенюхала? — Господи, в который раз убеждаюсь, что у меня самые лучшие друзья. Прости — снова рассмеялась Гермиона — Просто я сейчас представила, что было бы, если бы тогда обо всем ещё и Рон узнал. Малфой не хотел смеяться над собственным избиением, но слушая заразительный смех Грейнджер все же улыбнулся.

***

Тем же вечером в гостиной у Грейнджер собрались четверо. Малфой и Грейнджер, Поттер и Уизли-Поттер. Гермиона специально позвала подругу, чтобы та держала мужа, когда он закатит скандал за их вылазку в Кастелобрушу. Рыжая была только «за». Она постоянно пропадала на сборах, виделась не так часто с мужем, как хотелось бы, а с друзьями и того реже, и все дальше отдалялась от «веселой жизни» Гермионы, Гарри и Рона. Она жаждала подробностей по делу, так как, само собой, страшно переживала за брата, и хотела почувствовать себя причастной к чему-то важному, и если нужно будет, помочь. Как и ожидалось, Поттер разразился гневной речью, что Гермиона самая глупая волшебница своего времени, а Малфой конченный ублюдок. Что они не имели никакого права совать свой нос в чужую страну, особенно, если были подозрения, что преступник связан с Кастелобрушу. Последнее, что сказал Поттер, перед тем как пойти на кухню и выпить чаю — с Гермионой он ещё поговорить отдельно. Ведьма лишь закатила глаза и отмахнулась — первый раз что ли? Гарри бесил дуэт Грейнджер-Малфой-сыщики, а ещё, что она не позвала его, своего лучшего друга (!), а поперлась с этим слизняком. Но то, что они нарыли, было выше всяких похвал, но Поттер об этом им, конечно же, не скажет. — Ладно, есть идеи, чем будем приманивать вашего Санта-Клауса? — спросил Поттер, снимая очки. — А тебя мы тогда зачем позвали? Это ты должен придумать, и людей надёжных подобрать — начальственным тоном проговорил Малфой. — Ты поуказывай мне ещё, как мне работать — мгновенно вспылил Гарри. Гермиона уже пожалела о своей идее собраться всем вместе. — Так, прекратите. Рон в беде, Полумна мертва, убийца на свободе — давайте сейчас думать об этом! — не выдержала Гермиона — Раз нет других доказательств, будем опираться на слова Фламеля, что он в не магическом Лондоне. — Провидец сказал в Англии — поправил ее Малфой. — Ну, скорее всего, он в Лондоне. Там и порталов куда больше в магический мир, и очень много волшебников и сквибов, их куда больше, чем в пригородах. Там легко затеряться. Слабый довод, и все же, я предлагаю начать с Лондона — спорила Грейнджер. — Даже если он в городе, как выманить его? Обыскивать все дома, где есть след магии — нереально — вставила с умным видом Джинни. — Ты права — Гарри сжал руку супруги — Предлагай, Малфой. Вот если бы ты, как убийца, скрывался от Аврората, то чем бы тебя можно было выманить? — издевался Поттер. Потому что это их кредо по жизни — выводить друг друга, потому что он смертельно обидел его подругу, потому что Малфой считался лучшей ищейкой министерства, хотя не особо имел право там работать, по мнению Поттера. — Ну, если бы меня искал наш Аврорат и такие, как Святой Поттер, я бы вообще не прятался, при этих остолопах можно в открытую гулять — как бы всерьез рассуждал Драко — Но если бы, например, в той счастливой реальности о которой мы говорим сейчас, тебя бы прилюдно сжигали на костре в Атриуме министерства, то я бы обязательно пришел посмотреть — закончил Малфой. Они едко улыбнулись друг другу с Гарри. Джинни рассмеялась, а Гермиона сказала — А что, хорошая идея… — Сжечь меня на костре? — поперхнулся Поттер. — Молодец, Грейнджер, ты отличный напарник — от этих слов Гермиона вспыхнула и одарила слизеринца убийственным взглядом. — Нет, я о том, что хорошо бы, если бы умер, например тот, кто ему дорог. Ну, если такие люди, как Никос вообще имеют понятие о чувстве, зовущемся любовью. — Ты предлагаешь убить Матеуса Эйтора? — спросила Джинни — Я, конечно, для брата на все готова, но грохнуть директора школы… — острила рыжая. — Правильно, Грейнджер, можно разыграть спектакль. Только пойдет ли на это Эйтор? — догадался Драко. — Зачем нам Эйтор, нам нужно просто оборотное зелье — улыбнулась Гермиона — Но его, конечно, нужно поставить в известность. — Нет, глупая затея. Санта-клаус поймет, что это постанова — возражал Поттер, его забавляло называть жестокого Пожирателя именем сказочного персонажа. — Что ты предлагаешь тогда? — насмешливо спросил Малфой. — Не знаю, но псевдоубийство Эйтора никак не повлияет на безжалостного ублюдка. Раптис собачонка из шайки Волдеморта, которую он назвал своими приспешниками. О каких семейных ценностях можно говорить? — Поттер безапелляционно сложил руки на груди, с вызовом глядя на Малфоя. Драко прекрасно понял, что это камень в огород Малфоев. Терпению приходил конец — А знаешь, что, Поттер, а не пошёл бы ты на хуй? Ты-то много о семейных ценностях знаешь?! Тебе о них некому было рассказать, ведь так? — глаза Драко налились кровью, он и так сегодня был слишком лоялен к школьному врагу. Поттер резко вскочил и вытащил палочку, но его с силой дернула Джинни обратно. — Стоп!!! — рявкнула Гермиона — Ну только не сейчас, пожалуйста, давайте вы поупражняетесь в оскорблениях друг друга после того, как мы отправим Раптиса целоваться с дементорами! — у ведьмы заканчивался миролюбивый настрой, пора включать начальницу. Оба парня тяжело дышали, глядя друг на друга волчьим взглядом. — В общем, нужно надавить на самолюбие Никоса, разозлить его и напугать. Предлагаю сделать его якобы подозреваемым в нападении на дядюшку — взяв себя в руки, продолжал Малфой. — Зачем? Мы с таким же успехом можем объявить его в розыск по делу Полумны, но мы ведь наоборот хотели сохранить в тайне свои подозрения? — Гермиона не понимала, чего добивается Драко. — В том и дело. Он уверен в себе. Если Никос так открыто появился на похоронах Луны, значит он знает — никто не догадывается о том, что он Пожиратель смерти. Возможно, именно поэтому он рискнул прийти — удостовериться, что Полумна так ничего и не вспомнила, и не успела выдать тайну. В глазах окружающих она сумасшедшая, которая прикончила сама себя. Согласитесь, та зацепка, которую мы каким-то чудом заметили, обладала одним шансом на миллион, что мы докопаемся до правды. Ну кто в здравом уме будет рассматривать детскую сказку, как улику? — доказывал Малфой. — Ну, знаешь, Дары Смерти тоже были сказкой — едва улыбнулась Гермиона, посмотрев на друга. — В общем, Матеус после покушения объявит, ну, типа сделает заявление, что подозревает в нападении Пожирателей, что ещё находятся на свободе. Намекнет, что, мол, его сестру убили они, но убийцы не были пойманы, а теперь вот хотят завалить и самого Эйтора. По какой причине — он только догадывается, но очень боится. Вскользь упомянет, что его племянник, тоже когда-то попал под влияние Волдеморта, но потом отказался от своих предрассудков по поводу маглорожденных — набросками составлял развитие событий Драко. — И тогда Никос испугается, что Матеус может взболтнуть лишнего аврорам, раз он вообще открыл рот, спустя столько лет. Ведь по идее, Эйтор давно мог донести на него — продолжала за Малфоя Грейнджер — Но зачем говорить, что Раптис отказался от своих убеждений? — Потому что он — Пожиратель смерти, который добровольно выбрал Реддла. Он больной маньяк, для которого жизнь человека, особенно грязнокрового, не значит ничего — Гермиона остро посмотрела на Драко, он тут же пожалел о сказанном слове. — Ох, ну тут тебе виднее — Гарри с удовольствием поддел умника Малфоя. — Заткнись — отщетинился Драко — И он не стерпит громкой и такой постыдной для него лжи, что он якобы отказался от своих взглядов, я в этом уверен. И тогда, он захочет поквитаться с Эйтором — Драко был уверен в своих словах на все сто. — И что, ты считаешь, он не побоится так просто заявиться к Матеусу и убить его? Это ведь очень опасно — возразил Гарри. — Конечно, не просто, но он обязательно найдет способ встретиться с родственником. Он чувствует свою полную безнаказанность в отношении Полумны. Прошел уже месяц с ее смерти, а она все также значится для остальных самоубийцей. У него слишком гладко все прошло, чтобы теперь разрешить все испортить дорогому дядюшке — ответил Малфой. Компания погрузилась в раздумья. — Можно я напишу Рону, что вы нашли убийцу и скоро поймаете его? — спросила Джинни, ей ужасно хотелось поддержать брата. — Милая, прости, но сейчас никак нельзя — Гермиона с сожалением смотрела на подругу, Гарри согласно кивнул — Он сейчас и так весь на нервах, а если узнает, что мы нашли убийцу, может дел натворить, он захочет вырваться на свободу, наделает глупостей. У нас есть показания Матеуса, что Раптис Пожиратель, за это да, мы имеем право получить официальное разрешение задержать его, но обвинять в виновности смерти Полумны… — Гермиона обняла подругу, а их обеих приобнял Гарри, Малфой психованно закатил глаза. — Напиши ему, что у нас есть большой прогресс в деле — вдруг сжалился Драко — Пока он будет разбираться, что такое «прогресс», пройдет ещё месяц он выпьет сыворотку и выйдет на свободу — упражнялся в остроумии он. Пока Джинни и Поттер прожигали его ненавистным взглядом, Гермиона подавляла с невероятной силой улыбку, которую, конечно же, заметил Малфой. — Знаете, мне все же не даёт покоя его появление тогда на похоронах. Зачем так светить себя, особенно, если он замешан в смерти Полумны, он ведь знал наверняка, что она мертва? — обратилась ко всем Гермиона. — Для него это, в некотором роде, кураж. Он ходит по лезвию, мня себя крутым и хитрым преступником. Он нагло заявился на похороны жены одного из лучших Авроров министерства — Драко даже не заметил, что сказал такое про Уизли — Он смотрел самому Поттеру в лицо и смеялся про себя. Ему скучно, у него нет цели в жизни, ведь больше нет Волдеморта и ежедневных заданий вырезать семью маглорожденных волшебников. Больше нельзя прийти в деревню и для удовольствия довести магла до сумасшествия. Он сейчас сидит как крыса в клетке, разъедаемая собственной злостью, которой нет выхода. Не удивлюсь, если убийство Полумны для него стало простым развлечением. С другой стороны, странно, что он не убил, например, жену Поттера — было бы куда более резонансное дело — ответил на вопрос Грейнджер слизеринец и важно направился к камину, прожигая взглядом Гарри, что одними губами ему сказал — «Убью».

***

В кабинете Кингсли Бруствера вкусно пахло кофе и свежими булочками. Жена министра магии славилась кулинарными способностями в выпечке. К слову, миссис Бруствер было не больше тридцати пяти лет, а вышла замуж она за могущественного, но тогда ещё малоизвестного мага, когда ей было всего восемнадцать. И она каждое утро складывала свежие круассаны, кексы, булочки, блинчики в бумажный пакет с чарами тепла, чтобы когда любимый министр захочет перекусить, казалось, что еда только с пылу с жару. Гермиону же немного мутило. Вот уже неделю они с Малфоем и Гарри разрабатывали операцию по поимке Раптиса. Они просчитывали всевозможные варианты развития событий. Грейнджер плохо спала, и кусок в горло не лез, и не только из-за убийцы Полумны. Она все чаще прокручивала их ситуацию с Драко и уже не могла остановиться. Ведьма отчётливо понимала, что смотрит на него другими глазами, ей невыносимо сидеть рядом и делать вид, что они только коллеги — начальница и подчинённый, не смела прикоснуться или обнять его. Она сама поставила жёсткие рамки — пока не раскроют дело Луны, их проблемы отодвигаются на второй план. Но недоговоренности и вновь всплывшие факты их скоропалительно оборвавшихся отношений не давали спокойно жить. Все получилось так глупо, так обидно. Безвозвратно. Но сейчас она нервничала перед отчётом Брустверу. То, что Никосу место в Азкабане, вопрос уже решенный. Но вот наживка была сомнительная, все обосновывалось только предположением Драко, что Никос безумный преступник, который пойдет на убийство единственного свидетеля. Малфой же и Поттер сидели спокойно. Первый был абсолютно уверен в себе, второй был убежден в провале. — Итак, начнем — снял очки Кингсли, закрыв папку, где были собраны все сведения и предложения по убийству Полумна Лавгуд-Уизли — Ваши воспоминания, где Матеус Эйтор…. — Уже у Невыразимцев, мои и мисс Грейнджер — нетерпеливо перебил Малфой. Поттер вздохнул, Грейнджер бросила недовольный взгляд на белобрысого. А он ни на кого не обращал внимания, как всегда, слишком самоуверенно. — Я так понимаю, именно у них вы добыли первоначальные сведения о Раптисе? — для проформы спросил Кингсли. — Да, все верно — скучающим тоном ответил Малфой. В отделе Невыразимцев имелось одна очень интересная вещь, похожая на огромный ткацкий станок. Там были и параллельные нити и пересекающиеся и крепко сплетённые. Одни нитки были уже старые и дряхлые, готовые оборваться, другие слишком тонкие. Рядом висело огромное серебряное полотно, на котором виднелись черные расплывчатые точки. То, что показывал станок — это были жизни волшебников, которые начались и продолжались в Великобритании. Те нити, что оборвались — обозначали либо переезд волшебника, либо что он отказался от магии, что естественно случалось, может быть, раза два за всю историю магии. Исчезнувшие нити, само собой сообщали о смерти. Система станка была отлажена плохо и часто давала сбои. Но мастера трудились над усовершенствованием. Придумана она была сначала для учёта магов, но потом волшебников стало слишком много и зачарованная техника перестала справляться на отлично, и все же, работала. В свою очередь полотно, что висело рядом, свое предназначение творило исправно. Оно тоже показывало волшебников, только тех, кто впервые прибыл в магическую Британию, и как бы вторгался в невидимое поле магической страны. Дальнейшую судьбу гостя оно не отслеживало, однако основные данные отпечатывались там надолго. Здесь было можно найти любого, кто за последние сто лет посетил границы волшебной Великобритании. Так было и с Раптисом, тем более впервые он приехал сюда не так давно, примерно лет десять назад. Там помощники Малфоя нашли его имя и откуда он родом по внешности незнакомца. Насколько знал Малфой, такой схемы слежения не было ни в одной магической стране. Хотя… ее полезность была довольно сомнительная, но имела место быть. — Ну что ж. Писанину я вашу почитал — Гарри тихо хмыкнул, Малфой зло поерзал на жёстком стуле, Гермиона сидела, что называется, ни рыба ни мясо. Она разрывалась между Гарри и Драко, но все же склонялась к идее слизеринца — Я предлагаю немного переиграть вашу задумку. Эйтора нам придется ввести в игру. Он должен будет приехать в Хогвартс, легенда та же — сотрудничество между школами. Спустя три дня его не убьют, а устроят покушение на убийство, как вы и хотели. Об этом, конечно же, растрезвонят все газеты. Естественно, Эйтор будет находиться в Мунго, под защитой авроров. Ну, а сам Матеус отправится домой. И ещё, перед всем этим цирком, газеты сначала сообщат магическому миру, что именно Рональд Уизли стал главным подозреваемым в убийстве жены — закончил Бруствер. В любом случае Раптиса придется объявлять в розыск, так что идея с наличкой в виде Эйтора была сырая, но попробовать стоило. — Рон не согласится — фыркнула Грейнджер. — А его никто и не спросит! — рявкнул Гамп. У Сэмюэля дале слюни побежали и, скорее всего, ядовитые, потому что он был в ярости от выходки Малфоя и Грейнджер, которые посмели без его разрешения проводить расследование. Он ненавидел эту парочку всеми фибрами души, но перед министром вел себя сносно. Но он поклялся себе отомстить Малфою, как только представится случай. — Мистер Гамп, успокойтесь. Гермиона, мнение Рона, действительно, сейчас мало важно. Нам нужно, чтобы Раптис до конца расслабился. Он далеко не идиот — недавняя смерть Полумны и внезапный приезд Эйтора слишком очевидно-взаимосвязанные вещи, но мы попытаемся отвести внимание Никоса — спокойно говорил Бруствер. Гермиона ничего не ответила, лишь переглянулась с Гарри. — Гарри, что думаешь, наберёшь человек десять-пятнадцать, проверенных? — Поттер утвердительно мотнул головой — Ну, тогда все свободны. Гарри, после обеда придет главный целитель с Мунго, с ним тоже нужно будет обсудить некоторые нюансы. — Вы думаете, он попытается пробраться в Мунго? — просила очевидное Гермиона. — Мы будем на это надеяться — ответил Кингсли.  — Я хочу, чтобы при задержании мои люди тоже присутствовали — важно заявил главный обвинитель, предусмотрительно исключив себя из операции. Кингсли нервно выдохнул и ответил — Само собой, мистер Гамп. Проведя ещё один бесполезный, как считал Драко, день на работе, где всё ещё шла подготовка к поимке Никоса Раптиса, а Малфой уже не мог терпеть и хотел обыграть этого сукиного сына, он пораньше ушел из Министерства, чтобы не цапаться лишний раз с Бруствером и Поттером. Грейнджер заняла нейтральную позицию, и все же, иногда поддерживала Поттера, в том, что нужно все тщательно спланировать. Погода стояла отвратительная, под стать надвигающемуся декабрю. Снег ветер и холод. Драко поплотнее укутался в шарф и все же решил прогуляться от ворот Малфой-мэнора до замка. Но он почувствовал, что не хочет идти домой. Это была странная эмоция — за последние годы он вполне свыкся с мыслью, что его родовое гнездо и он навеки связаны, и даже полюбил серый и холодный склеп, как называла его Грейнджер. Зайдя в гостиную он почувствовал тепло от каминов, что в зимнее время Малфой приказывал разжигать везде, хотя и не такое жаркое, как в квартире Грейнджер. По обычаю, его не встретил Хуки. Драко это все вообще перестало нравиться, и он не раздеваясь, приготовив палочку, прошел в главную гостиную. Оглядев пустую комнату он прошел в столовую — Мама? — удивлённо спросил Малфой, он даже забыл, что называл Нарциссу с тех пор только по имени. — Сынок, здравствуй — белокурая женщина, над которой было не властно время, радостно улыбнулась, но не рискнула подойти к сыну, чтобы обнять. — Что ты здесь делаешь — хмуро спросил Драко — И вообще, как ты сюда попала, я ведь закрыл камин. — О, да брось, для Малфой-мэнора я тоже имею значение…. — Да и эльфы тебя слушаются — перебил ее парень. — Я не видела тебя уже год. Я скучаю — Нарцисса не лгала. Во Франции у нее было все: светское общество, в котором она так любила блистать и чувствовать превосходство; деньги, которые она могла тратить на дорогие заведения магического Парижа. Но ее сердце невыносимо тосковало по сыну. Это единственный человек на земле, которого она действительно любила. Помимо Андромеды. Старшая сестра, с которой они были так близки, бросила маленькую Цисси ради грязного магла. Она специально заказывала «Ежедневный пророк» во Францию — вдруг будет заметка про ее мальчика? Лучший следователь магической Британии — и пусть он боролся с такими, как она — но Нарцисса ужасно гордилась, что ее Драко достиг ошеломляющих успехов исключительно за счёт своих талантов. В этом министерстве все идиоты, кроме Драко Малфоя. — Мы обсуждали этот вопрос тысячу раз — холодно ответил Малфой — Твоя свобода держится на обещании, что ты сидишь во Франции, а со мной общаешься исключительно в письмах. — Ну да, ну да — сникла гордая миссис Малфой, и Драко заметил, как мать схватила правой рукой левую, которая страшно затряслась, помимо воли хозяйки. Малфой боролся со своей жалостью к матери, но весь волевой настрой сломался. Любовь ребенка к матери это самое сильное чувство, которое может испытывать человек. Какой бы родительница не была. — Ладно, садись. Ужинать будем — вздохнул Малфой и отправился в свою комнату, переодеться. Он долго оттягивал момент, когда снова нужно будет вернуться в столовую и поговорить с Нарциссой. Потому что он ужасно хотел обнять ее, как раньше, почувствовать аромат духов, аромат мамы, самой доброй, умной, самой красивой мамы на земле. Которой она была несколько лет назад. — Что это за документы? — спросил Малфой, когда вошёл в столовую и увидел на конце длинного стола, где сидели обычно гости, лежала кипа пергамента. — Послушай, сынок. У меня в Париже есть кое-какое дело, ты же знаешь? — Малфой утвердительно кивнул. Ювелирная лавка миссис Малфой была самым модным магазином драгоценностей чуть ли не во всей магической Европе — Я решила переписать все на тебя, и оригиналы документов оставлю здесь. — Мне от тебя ничего не нужно — резко ответил Малфой. — Ты можешь продать мой бизнес, а вырученные деньги отдать на благотворительность — не унималась миссис Малфой, а Драко все больше не нравился этот разговор. — Зачем тебе это? Сама продай, если надоело — возражал парень. — Драко, у меня появились некоторые важные дела, я не могу совмещать их со своей лавкой — уклончиво ответила женщина. — Тааак — побагровел Драко — Опять важные дела?! Если ты опять связалась…. — Нет, я смертельно больна, Драко — перебила его Нарцисса.