Убийство первой степени

Рон со стаканом огневиски сидел у камина в гостиной Поттеров. Он устал как пёс, но не мог спать. Эмоциональное потрясение сменилось полной апатией. Всё это время его подогревала месть, жажда поймать ублюдка и поквитаться. Целых два месяца Уизли изо дня в день представлял, как убийца его Полумны будет пойман и жестоко наказан. Как только Рон вышел после допроса из министерства, он связался с одним давним знакомым. Это был довольно странный человек, звали его Абрахам Али. Уизли и Поттер познакомились с ним во время первого года работы в мракоборческом центре. Это дело они вели по личной просьбе Кингсли. Расследование было необычное и секретное, связано оно было с маглами. Смущало и то, что довольно неопытным аврорам, пусть и героям войны, поручили это задание. Только после того, как друзья поймали преступников и доставили их в министерство Магии, всё стало на свои места. Тот самый Абрахам Али долго благодарил Уизли и Поттера и клялся, что если им когда-нибудь будет нужна помощь, то он непременно откликнется и сохранит любую тайну. Уизли ещё тогда подумал — чем может помочь сквиб, который живёт среди маглов? Но у судьбы свои причуды. Так что план мести медленно, но верно зрел, а теперь вот, претворился в жизнь. Но почему же хотелось рыдать навзрыд, где же желанное удовлетворение? Рон прикрыл глаза, вспоминая, при каких обстоятельствах он видел в последний раз Николаоса, в надежде, что это хоть немного успокоит дрожь в его теле. Ранним серым утром они вчетвером аппарировали в небольшую рощу. Сквозь молодые голые деревья виднелся серый бетонный забор, поверх которого была протянута колючая проволока. — Уизли, ты что притащил нас в магловский район? — Малфой брезгливо осмотрелся. Он не имел ничего против поселений обычных людей и в принципе не волшебников, ему просто стало не по себе от места. Это было странно объяснить, но слизеринец ощущал давление тёмной магии, как ему казалось. А ещё подобные негативные эмоции вызывают дементоры. В общем, предчувствовал Драко, гиблое место здесь. А ещё он отметил, что сейчас гораздо теплее, чем было вчера. И не так сыро, как обычно зимой в Англии. — Какие-то проблемы, Малфой? — у Рона не было абсолютно никакого желания выслушивать недовольство этой «чистокровной принцессы». Драко ничего не ответил, но посмотрел на Уизли, как на мешок с дерьмом. Впрочем, ничего нового. — Рон, ты уверен, что это хорошая идея? — Поттер знал, где они находятся. Это было жуткое место, не сказать, что сравнимо с Азкабаном, хотя для кого как. Осознание того, что замыслил лучший друг привело Поттера в дикое замешательство. Однако, он на секунду представил, что бы сделал сам, например, с Беллатрикс, которую ненавидел, и которой желал всего самого наихудшего? Поэтому осуждать Рона он ни за что не будет. — Уверен! — Уизли напоминал чокнутого со злой усмешкой на губах. Образ злодея так не сочетался с добродушным гриффиндорцем. — А подробнее? — Малфоя бесило, что он остаётся в неведении, обычно это он всё про всех знает и строит из себя важного умника. Раптис в это время переводил взгляд с одного на другого из своих конвоиров, находясь под силенцио, конфундусом и инкарцеро, и нутро ему подсказывало, что стоит начинать бояться. — Поподробнее я тебе ничего рассказывать не буду, — резко ответил Рональд. — мы ведь договорились, это в интересах твоей же безопасности. Сейчас дождемся одного человека, а потом вы с Гарри уйдёте. Малфой спорить не стал, всё равно он позже выяснит, куда Уизли их водил на прогулку. Спустя несколько минут к ним подошёл высокий худой мужчина. На нем был безразмерный белый балахон с капюшоном, который почти скрывал лицо. — Уходите, — сухо проговорил Уизли. Малфой и Поттер исчезли. Уизли смотрел не моргая на Раптиса, затем снял заклинание немоты. Абрахам заговорил безэмоционально, скрипучим голосом — Увести? — обратился он к Рону. — Секунду, — Рон глубоко вздохнул, — скажи, ты хоть на секунду раскаиваешься в том, что совершил? — спокойно спросил он у Пожирателя. Никос упрямо смотрел на Уизли, но без обычной язвительности ответил: — Я жалею лишь о том, что мы проиграли войну, но если бы у меня был шанс на вторую жизнь, я прожил бы её не иначе. Уизли поджал губы и кивнул головой. — Ad finem saeculorum silentium! — то, с какой силой Рон произнёс заклятие вечной немоты можно было понять по вибрации палочки. Уизли вложил всю мощь магии, на которую был способен, и подпитываемое яростью заклинание сработало чисто. Николаос смотрел с ужасом на конец древка. Впервые за всё время, что Уизли находился с ним, он увидел, как глаза Пожирателя выдают дикий страх. О, Раптис был прекрасно знаком с тёмными искусствами. Силенцио, конечно, вряд ли можно отнести к таковым, однако, любое безобидное заклинание можно превратить в сущий кошмар. В мире магии, по крайней мере в Британии, ещё не придумали разрушающих чар, которые справились бы с вечной немотой. Это работало так же, как и с обливиэйтом. Никос теперь сможет разговаривать, только если Уизли снимет проклятье, чего, конечно же, тот не сделает даже под угрозой смерти. Животный страх поглотил Никоса не только поэтому. Он понял — просто так его не убьют. А вот это уже было нехорошо, хотя, как и любой другой человек в самой безвыходной ситуации, Раптис теплил маленькую надежду, что ему удастся сбежать. Пусть даже он никогда больше не произнесёт и звука. — Где зелья? — спросил мужчина, поднимая Раптиса за шиворот. — Пока просто усыпите его на несколько дней. Мне понадобится неделя, необходимое я пришлю почтой, — ответил Рон. Уизли продумал все возможные варианты, как Раптис будет выпутываться из своего дерьма. И беспалочковую магию исключать нельзя. Поэтому Рон будет поставлять Абрахаму зелье, подавляющее любые волшебные способности. Естественно, оно противозаконное и небезопасное. Но уж об этом рыжий абсолютно не беспокоился. Он знал, что умереть от него нельзя, если пить допустимыми дозами. Уж смерти Пожирателю Рон от души не желал. Слишком просто. Он подготовил кое-что поинтереснее. Место, где проведёт остаток мучительных дней Раптис, было госпиталем для маглов с особо тяжёлыми психическими расстройствами. Больница Элоизы — большой комплекс, расположенный в Вестленде, штат Мичиган*. Больше сотни лет назад здесь был дом для бедняков. Сюда приходил и всякий сброд. Затем здесь открыли психиатрические диспансеры. Десятилетиями серые бетонные стены слушали стенания и дикий смех умалишённых. Вскоре здесь построили ещё одно здание — для опытов над людьми. Те, кто подвергался исследованиям, были отбросами общества, за которыми никто не придёт и за которых не накажут. Но шло время и гуманизм в обществе стал велик. Лабораторию прикрыли, но остальные функции госпиталь выполнял. Сюда стали привозить не только шизоидов, эпилептоидных личностей или со сверхидеями, острых антисоциальных психопатов, которых здесь было больше всего, но и наркозависимых на последних стадиях различных заболеваний. Верхний этаж крыла, где проводили опыты, отдали для педофилов и преступников, чьи преступления были невероятно жестокими, но которые были признаны умственно нездоровыми. Чаще всего они проходили лоботомию. С начала девяностых госпиталь уменьшился в масштабах, и сейчас открыто использовались только два здания. Одно из них, здание «D», там вели прием психиатры, размещались сотни пациентов. В нём же некоторые врачи оставались жить. Соседнее использовали как приют для бездомных. А пятиэтажные постройки у самого забора для обычных людей считались заброшенными. Но это было не так. Там все так же проходят лечение, а если уж говорить правду, доживают остаток дней отъявленные психи. Заведовал этим страшным и заброшенным крылом для «тяжелых» тот самый Абрахам Али. Работал он здесь уже несколько десятилетий. Вероятно, любой другой на его месте заработал бы уже сердечный приступ от столь морально тяжёлой профессии, только сам Абрахам был внутри давно мертв, как и все его чувства. Его история жизни не самая оригинальная, но очень страшная. У него была единственная дочь, умница и красавица. В отличие от отца-сквиба и матери маглы она родилась полноценной волшебницей. Абрахам души не чаял в Лире, и до её пятнадцатилетия счастливее человека трудно было найти. Она успешно проходила обучение в Ильверморни, и тем летом вернулась домой на каникулы. Спустя две недели её нашли мёртвую, избитую и изнасилованную в мусорном контейнере. Если бы не магическое здоровье, коим обладал Абрахам, он умер бы в тот же день. Но остался жив и решил отомстить. Тех двух ублюдков, что надругались над девушкой, местная полиция поймала почти сразу. Их видели рядом с девушкой в тот злополучный вечер несколько свидетелей. Но, как часто бывает, семьи парней были богаты и в своем роде влиятельны. Этакие Малфои, Нотты и Флинты магловского мира. Они, естественно, наняли лучших адвокатов для своих сынков. В общем, максимум, что светило бы этим моральным уродам, это три года в колонии строгого режима, если не оправдательный приговор. Как оказалось, слишком мало улик, ведь никто конкретно не видел, что именно они это сделали с девушкой, а главное доказательство — результаты судебно-биологической экспертизы спермы — волшебным образом куда-то исчезли. Именно тогда Абрахам решился на отчаянный шаг и обратился к своему давнему другу — Кингсли Брустверу. Семья Али хоть и жила в Америке, но сам Абрахам и Лира были подданными магического соединенного королевства. А это означало, что Визенгамот имеет право осудить двух маглов, что так жестоко поступили с девушкой-ведьмой. Поэтому Кингсли отправил Гарри и Рона привести в министерство Магии преступников. Дело несложное, а люди они надёжные и проверенные. Пробраться в камеру предварительного заключения и выкрасть двух ублюдков мракоборцам не составило труда. Закрытое судебное заседание Визенгамота прошло быстро, и, как ожидалось, насильников ждал поцелуй дементора и прозябание в сырых камерах Азкабана до конца дней. Им было по восемнадцать лет. Это наказание было куда страшнее комфортабельных тюрем США. И Абрахам ни секунды не пожалел о своём решении. Раз в год он приезжал в Азкабан и несколько минут безотрывно смотрел через решётчатое окно на оболочки людей, которые лишили его родной дочери. Поэтому, когда к нему обратился Рональд Уизли, с просьбой навсегда запереть в психушке убийцу его жены, мужчина и не думал возражать. Он понимал его, как никто другой. Теперь Раптис, будучи абсолютно в ясном уме, будет гнить в палате с полными психопатами. Ему не с кем будет обмолвиться и словом, тем более рассуждать об идеях Тёмного Лорда. Он не сможет покончить с собой: все стены там оббиты поролоном и кожей, а если вдруг он захочет повеситься, то не найдет ни одного крюка. Там не было окон, только электрическое освещение, добраться до ламп тоже не представлялось возможным. Он не сможет договориться с медперсоналом, во-первых, он теперь нем, как рыба. А, во-вторых, если он найдёт способ другого общения, даже если предположить, что кто-то из персонала решит с ним пойти на контакт, то вряд ли в психиатрической больнице ему поверят, что он настоящий волшебник. Таких пациентов там ведь много: и Человек-паук в соседней комнате, и сумасшедший учёный, а уж сколько там Иисусов и не сосчитать. Колдовства он лишён, палочку сломал ещё Малфой в подвалах своего поместья, а всё, что касается невербальной магии, решат подавляющие зелья. Искать Николаоса никто не будет. Разве что дядюшка Эйтор. Но в скором времени ему сообщат о кончине племянника при задержании, об этом Рон позаботится. Николаос получил по заслугам. Он будет жить среди маглов, которых ненавидел и презирал. Он будет захлёбываться своей ненавистью к ним и собственным бессилием. Рон открыл глаза и посмотрел испуганно на тлеющие угли, в его груди шелохнулось нечто, похожее на жалость. Он тут же зло вскочил на ноги, расплескав огневиски. Быстро одёрнув себя, Уизли не дал жалости к этому ничтожеству проникнуть ему в сердце. Раптис — Пожиратель, гнусный преступник, прихвостень Волдеморта, а главное — убийца Полумны и их нерождённого малыша, который однозначно походил бы на ангела во плоти, ведь был бы точной копией мамы. Рональду почему-то казалось, что у него была бы дочка. Теперь он никогда не узнает. И навсегда останется одиноким. Нет, он ни о чем не жалеет. Уизли протёр глаза, шумно выдохнул и отправился спать. У них с Гарри осталось ещё одно дело — они пройдутся по списку Никоса, а после Рон покинет министерство Магии и уедет из страны.

***

Поттер, Грейнджер, Уизли и Малфой по двое шли по коридору в кабинет министра. Мужская часть компании не выражала абсолютно никакого волнения, а вот Грейнджер то бледнела, то краснела, она была уверена, что Кингсли о чём-то догадывается, и опять придётся выкручиваться. Более того, она понятия не имела, что стало с Раптисом, только знала, что он жив, и на этом спасибо. — Утро доброе, — крякнул министр. В кабинете кроме них никого не было. Значит Кингсли постарается поговорить с подчинёнными «по душам». — Есть мысли, как теперь поймать Раптиса? Подружка его оказалась абсолютно бесполезной и такой же безмозглой. Я надеюсь, все здоровы? Все решили свои семейные проблемы и теперь готовы приступить к своим прямым обязанностям? — Бруствер сверлил взглядом почему-то Грейнджер, — Драко, соболезную, — немного смягчил тон министр. Малфой в ответ лишь кивнул. — Да, министр, у нас кое-что есть, — прочистив горло начал Гарри, — недавно мне прислали анонимно интересное письмо. Здесь указаны знакомые нам и не очень фамилии, как вы догадываетесь, Пожирателей, — Поттер протянул листок, на который он сам переписал донос Раптиса, — думаю, можно проверить адреса. — И кто же у нас такой добрый стукач? И почему ты так уверен, Поттер, что это не очередная ловушка? Тебя же просто распирает от желания броситься в погоню и откусить им головы? — Кингсли абсолютно не устраивало, что его водят за нос его лучшие люди. Гарри хотел было ответить, но его перебил Малфой — Это моя мать ему дала список. Пока она жила во Франции, так или иначе ей приходилось общаться с семьями, которые были причастны к Волдеморту. У неё не было особых доказательств, она просто записывала всё, что ей удавалось узнать, — пока Малфой врал, ни один мускул на его лице не дрогнул. Грейнджер же неверящим взглядом уставилась на него — ну каков актёр! «Вот сучонок! — зло подумал про себя Поттер, — Решил напоследок свою мамашу второй раз в героини записать. Ну и семейка». И тем не менее, это была очень правдоподобная версия, и Гарри покорно молчал. Рону было вообще насрать, что там хочет Бруствер. В любом случае они схватят подонков и выпишут им по заслугам. — Что ж, — помолчав пару минут произнес Кингсли, — информация, конечно, не достоверная, но проверить стоит. Возможно, там встретите и неуловимого Санту, — Гермиона облегчённо выдохнула, а Уизли незаметно ухмыльнулся, — а вы, мисс Грейнджер, отправляйтесь в свой кабинет и приведите, наконец, документацию в порядок! У нас кроме убийства Лавгуд ещё целая куча дел! — рявкнул министр, — Прости, Рон, — тут же осёкся он. Уизли сдержанно кивнул, а Грейнджер обиженно сложила руки на груди. — Мистер Малфой, вы поможете мистеру Поттеру и мистеру Уизли. И рекомендую вам в своем обличии не идти на задержание. Незачем лишний раз провоцировать фанатиков. Сами понимаете, ваша семья среди псов на особом счету, — командовал Бруствер. — На особом — мягко сказано! — не удержался от колкости Поттер. Малфой бросил на него уничижительный взгляд, но промолчал. Уизли и Поттер направились в свой кабинет, Малфой взглядом побитой собаки посмотрел на Грейнджер и поплёлся следом. Им предстоит работать вместе, следовательно, им нужно разработать план: как, куда, насколько. — Итак, откуда начнём — пробубнил Поттер, смотря на заученный список. — Ну, с этим, по-моему, ясно. Где у нас самые толерантные маги и ведьмы к тёмным искусствам? — задал наводящий вопрос Малфой. Он сидел в мягком кожаном кресле прямо посередине кабинета, между Поттером и Уизли, закинув руки за голову. — Хочешь лично передать привет бывшему бойфренду Гермионы? — умничал Поттер. — А кстати о Краме. Он ведь действительно может помочь. Он год назад завершил свою карьеру в спорте и теперь с братом работает в мракоборческом центре Болгарии, по типу нашего, — задумчиво проговорил Уизли. — Что, всё ещё следишь за жизнью кумира? — ехидничал Малфой. Встретить хмурого северянина, который презирает таких, как семья Драко, блондин абсолютно не желал. — Да, и он, кстати, не женат, пожалуй, я сам передам ему привет от Гермионы, — улыбнулся Рон. Малфой раздул ноздри и дёрнул в отвращении верхней губой, но сдержался и продолжать глупый разговор не стал. Грейнджер и все её бывшие — это больное место слизеринца, но показывать слабости нельзя. — Ну тогда я сегодня свяжусь с Виктором, а завтра отправимся в Болгарию, — Поттер что-то записал в блокноте. — Кто ещё войдет в отряд головорезов? — спросил Малфой. Он не раз видел, как Поттер с Уизли и ещё несколько парней производили задержание. Он никогда не признается, но зрелище было впечатляющее. То, что они были с рождения придурками с отсутствием самосохранения, в работе им придавало неоспоримый плюс. — Финниган, Хопкинс, Данбар, Криви, думаю достаточно. Не будем привлекать к себе много внимания. Тем более Виктор, скорее всего, будет не один, — ответил Гарри. — Предупреди своего обожаемого дурмстранговца, что это секретная операция, пусть особо не распространяется об этом, — нравоучительно изрёк Малфой. — Он — лучший ученик Дурмстранга, прекрасный спортсмен и когда-то нравился Гермионе, он далеко не тупица. Более того, он ненавидит всех, кто придерживался взглядов Грин-де-Вальда и Волдеморта, — парировал Рон. Ему доставляло особое удовольствие повторять, что Виктор был влюблён в их подругу. И что та отвечала взаимностью, а это о многом говорило. — Грейнджер плохо разбирается в людях. Она когда-то влюбилась в бывшего Пожирателя смерти, а теперь живёт с ним. Так что твоя подружка — это не аргумент, — Малфой в долгу не оставался. — Заткнитесь, — беззлобно сказал Поттер, — лучше давайте обсудим, каким образом их брать? Всей братией или поодиночке? Пять Пожирателей — это всё же не шутки. Всего в «чёрном списке» Поттера оказались двадцать три особо значимые фамилии. Это те отъявленные Пожиратели, которые имели вес при Волдеморте, а сейчас благополучно плели интриги в разных магических странах мира, не теряя надежды сколотить армию ненавистников грязнокровок и маглов. Изредка все они приходили на собрания к небезызвестной миссис Малфой, так сказать, с отчётом. Что ж, сейчас меченные ублюдки осиротели и явно находятся не в лучшей форме. Поймать их, считал Поттер, было дело техники. До позднего вечера они трое драли глотки, отстаивая свою версию, как поступить лучше. В итоге, победили голосованием — на удивление Уизли поддержал Малфоя, и они выиграли у Поттера. Отлавливать скользких тварей решено было по одному. Ближе к полуночи Гермиона разогнала всех по домам, пригрозив друзьям прислать Джинни, в случае неповиновения. А Драко и так с радостью удалился со своей зазнобой. Грейнджер и Малфой шли по коридорам министерства взявшись за руки, потому что все давно разошлись по домам, бояться косых взглядов не стоило. И все же, это было довольно странно, что они вели себя как обычные влюбленные молодые люди. Дикость какая, Малфой и Грейнджер идут рука об руку. — Гермиона, мне нужно кое-что взять дома. Жди меня у себя, я быстро — Малфой отпустил руку Гермионы и хотел отправиться в свой кабинет. — Хочешь, я с тобой пойду? — девушка видела, что парню было тяжело и страшно возвращаться домой, но он зачем-то включил свою гордость и не показывал виду. — Как хочешь — сказал Драко с облегчением. Перед его глазами ещё была жива картина матери в гробу. Находиться одному в Малфой-мэноре сейчас было по-настоящему жутко и больно, хотя он за несколько лет привык к одиночеству. Змеиное поместье встретило Гермиону и Драко мрачной тишиной. Только Хуки понуро стоял у камина, приветствуя их. — Хуки, сделай чай, пожалуйста, и что-нибудь перекусить для мисс Грейнджер, а я сейчас вернусь — не дожидаясь возражений девушки Малфой бегом поднялся по лестнице. Ему нужно было попасть в кабинет, где стоял сейф с разными интересными вещицами, о которых Грейнджер абсолютно не нужно знать. А то ее хватит инфаркт, узнай она насколько это запрещённые штуки, за которые и в Азкабан сесть не стыдно. Но Драко ведь будет использовать темные артефакты в благих целях. Первое, что он обязательно прихватит с собой — миниатюрное подобие лантерны. Это нечто похожее на фонарь, выкованное из гоблинской стали и естественно напитанное самой темной магией. Главной задачей башенки было полное поглощение света. При ее активации можно было собрать не просто огоньки с факелов, или лампочек, как, например, делюминатором Рона, а погасить весь дневной свет. Но тот, кто обладал и активировал лантерну, видел все живое, как если бы у него были магловские очки или прицел с тепловизором. В отличие от Поттера и Уизли, Драко был уверен, что Пожиратели просто так не сдадутся. Стоит ли добавить, что темный артефакт накладывал отпечаток на здоровье владельца, но это все же лучше, чем смерть. Но Грейнджер обо всем этом знать не должна. А то начнет падать в обморок, что Малфой снова преступил закон. В это время Гермиона расположилась на любимом кресле хозяина дома. Рядом на столике уже стоял чай и закуски, а ещё стопка нераспечатанных писем. Гермиона не имела привычки лезть в документы или личные вещи близких людей, и уж тем более выискивать что-то, как помешанная жёнушка, но глаза сами прочитали имя отправителя — «А.Маккиннон». Вряд ли у Драко был друг или родственник, размышляла ведьма, который писал бы так много, о котором она ни разу ничего не слышала. Очень даже разумно предположить, что это девушка. Судя по количеству писем, она писала примерно раз в неделю. Гермиона не заметила, как начала нервно накручивать волосы на палец и дергать ногой. Чай сразу же показался невкусным, а кусок в горло и подавно лезть перестал. С одной стороны, подозревать Малфоя в измене глупо. Он столько времени проводил с ней, никому не писал и не заботился о личной корреспонденции. С другой, почему его личные письма сова ни разу не доставила ей на квартиру? А что она вообще знает о том, с кем и как он жил до их совместного расследования? Он все же искусный враль и актер. Чем дольше Гермиона смотрела на эти письма, тем больше начинала злиться и придумывать себе всевозможные небылицы. — Грейнджер? — она даже не заметила, как Драко подошёл к камину — Я готов, идём? Она смерила его холодным взглядом. Ее первой мыслью было помолчать, а потом как-нибудь все выяснить. Но она слишком устала от тайн. — Кто эта девушка, что написывает тебе, Малфой? — Гермиона даже не пыталась скрыть обиду в голосе. Плевать. — А что, Грейнджер, ревнуешь? — Драко ухмыльнулся. Он совсем забыл, что домовики не могут сжигать письма от Астории, а та продолжает ему строчить вымаливая прощение. Но реакция Грейнджер была ему, как коту сметана. Что ж, вот и года не прошло, как они поменялись ролями. Теперь Драко со своей глупой истерикой по поводу Оливера Вуда не выглядел таким уж идиотом. Ревность Грейнджер грела самолюбие слизеринца. — Не хочу в очередной раз остаться набитой дурой. Я спрашиваю, кто это и зачем она тебе пишет? — поведение Малфоя совсем разозлило Гермиону. — Успокойся. Это Гринграсс пишет мне — Малфой хотел было зайти в камин, думая, что такого ответа достаточно. Ему дико хотелось спать, в другом случае он бы не упустил возможности побесить свою возлюбленную подольше. — Успокоиться?! Это твоя недожена засыпает тебя письмами, а я должна это молча проглотить? — Гермиона чувствовала, как земля начинает уходить из-под ног. Она была по всем права, предчувствия ее не обманули, Малфой все ещё поддерживает связь со своей чистокровной кобылой. — Мерлина ради, на дворе ночь, я хочу есть и спать. Прекрати мне закатывать сцены, Грейнджер, тебе не идёт — устало вздохнул Драко. А глаза лукаво блестели. — Пошел ты — прошипела Гермиона и резко подошла к камину, намереваясь покинуть это унылое каменное жилище раз и навсегда. Удивительно, как за одну минуту может все рухнуть. — Дура — улыбался Малфой — Она у меня прощения просит, что тогда подставила меня, ты же слышала, как мы обсуждали это с Блейзом. Видишь фамилию? — она теперь Маккиннон. Просто я ее не видеть не слышать не хочу, письма даже не читаю, сжигаю. А она хочет добиться моего снисхождения. Честное слово, и как она на Слизерин попала? С ее совестью ей самое место на Гриффиндоре или Пуффендуе. Домовики не могут выбросить или сжечь письмо. Магия знаешь ли. Завязывай, Грейнджер, я тебя люблю. Один раз полюбил и на всю жизнь, как оказалось. Я ведь даже больше жениться не планировал, когда сорвалась вынужденная свадьба с Асторией. Кроме тебя я никого рядом представить не мог, но, как ты помнишь, я был уверен, что мы не будем вместе. Мне даже было плевать, что на мне закончатся и Блэки и Малфои. Так что даже если когда-нибудь, ты застанешь меня голого с длинноногой девицей, то можешь быть уверена — меня прокляли или подпоили- Драко погладил ведьму по щеке, усмехаясь ей в глаза. — Я тебе советую не попадать в такие истории, Драко Малфой, потому что я не стану разбираться, уж поверь. Просто убью — Гермиона украдкой улыбнулась и зашла в камин — Ладно, пошли ужинать и спать. У тебя завтра тяжёлый день. Я ещё хотела сказать… — Гермиона как-то странно замялась, что показалось крайне странным Драко — Я тоже тебя люблю — она протянула руку слизеринцу и их забрали языки зелёного пламени.