Связь

      С мыслями о том, что Кол совершил самую крупную ошибку за всю свою долгую жизнь, Майклсон достаёт из шкафа бутылку бурбона и хрустальный стакан. Сжав зубы почти до противного скрежета, Майклсон наполняет стакан янтарной жидкостью, а затем большими глотками опустошает его.       Алкоголь приятно обжигает горло, но не убавляет злости на самого себя. Он поддался своим желаниям, собственным чувствам. В следующее мгновение дорогой хрусталь сталкивается со стеной, осколки рассыпаются по деревянному полу. Взяв бутылку и отпив прямо из горла, Майклсон опускается на кровать и зарывается пальцами в густых волосах.       Через некоторое на этаже разносится эхом стук каблуков. Майклсон не обращает на это никакого внимания. Не поднимает головы, когда Грозман осторожно входит в комнату и также прикрывает за собой дверь. Ну вот зачем она пришла к нему? — Не знаю, — оказывается Майклсон озвучил свою мысль вслух. Неловко переминувшись у дверей, Ника осторожно подходит к Колу и останавливается напротив.       Медлит, затем осторожно запускает руку в его волосы, соприкасаясь с его пальцами. Осторожные прикосновения заставляют расслабиться и устало поднять голову. Кол встречается с Грозман взглядом и видит в нём решимость, уверенность и что-то ещё. — Что ты делаешь? — шепчет Майклсон, когда Вероника остаётся босиком и снимает пиджак Кола. — Вероника? — но в ответ снова тишина.       Девушка молчит даже тогда, когда поддевает тонкие бретельки платья, медленно тянет вниз. Майклсон напрягается и сжимает край простыни, когда платье легко соскальзывает с тела, оставляя девушку в одном нижнем белье. Чёрное кружево идеально. — Грозман… — шипит сквозь сжатые зубы Кол, когда девушка оказывается на нём. Тяжело дышит, вглядывается в глаза и пытается там найти ответы. — Заткнись, чёртов Майклсон! — в тон ему шипит девушка, обхватывает его лицо ладонями. Снова медлит пару секунд, но потом накрывает его рот в поцелуе.       Целует робко, что совсем не сходится с её недавними действиями. Немного неуверенно и даже с каким-то сомнением. Все мысли исчезают, когда Майклсон наконец-то отвечает на поцелуй. Сжимает в кулаках простынь, пытается бороться с теснотой в брюках, но отвечает на поцелуй. — Математика ведь была предлогом, да? — мягко отстраняется, зачем-то спрашивая про математику. Майклсон хмурит брови и поджимает губы, но глаз не отводит. Вероника хмыкает и перемещает ладони на мужскую шею, чуть массирует её, пытаясь немного расслабить. Проводит руками по плечам, слегка касается воротника рубашки, перемещает ладони на сильную грудь.       Майклсон молчит, не останавливает и не торопит. Наблюдает, продолжает сжимать простынь в кулаках, но напрягается, когда ладони начинают опускаться к поясу. Вероника медленно проходится по накаченному прессу, задевая каждый кубик. Останавливается лишь у ремня брюк, поднимает на Кола глаза и следит за его реакцией. — Грозман… — угрожающе выдыхает сквозь сомкнутые зубы Майклсон, когда девушка, временно потеряв интерес к брюкам, опираясь на мужские плечи, медленно ёрзает вверх и вниз, имитируя проникновение. Вероника растягивает яркие губы в ухмылке, чувствуя возбуждение Майклсона. — Сейчас, когда ты добился своей цели, будешь бездействовать? — не упрекает, не смеётся, не издевается, но дразнит и соблазняет, будто специально проверяет на прочность. Вероника уже собирается повторить своё прошлое действие, как Майклсон разжимает кулаки. Осторожно вытаскивает заколку из волос, распуская пучок на затылке. Тёмные кудри рассыпаются на плечах.       Запускает пальцы в волосы, чуть оттягивает их на затылке, оголяя шею. Внимание привлекает пульсирующая вена и возникает желание попробовать кровь. Ощутить её сладость. — Намекаешь на то, что я трус? — Майклсон усмехается, оставляет волосы в покое и обхватывает обеими руками талию девушки, чуть сжимает, но не больно. Грозман тяжело выдыхает, касаясь дрожащими пальцами пуговиц. — Намекаю на то, что ты не тот, кто сдаётся, — Кол довольно ухмыляется, спускает руки на поясницу, заставляя девушку прогнуться и прикусить нижнюю губу.       Спустя некоторое мгновение Грозман удаётся расправиться с пуговицами и белоснежная рубашка оказывается где-то на полу. Ника не может оторвать взгляда от накаченного тела и начинает нетерпеливо ёрзать.       Наконец-то Майклсону надоедают эти чёртовые прелюдии и нежности. Он на грани, хоть и сдерживает себя, чтобы не спугнуть Веронику собственным напором. Пока девушка была занята любованием его красивого тела, Майклсон избавляется от ненужного предмета гардероба в виде бюстгальтера. Грозман вздрагивает на коленях у Кола, когда твёрдых сосков касается горячее дыхание. Сначала одна горошина, а затем и вторая, оказывается в плену горячего рта. Грозман не сдерживает довольного стона, покрывается мурашками и откидывает голову назад.       Оставив грудь в покое, Майклсон меняется местами с девушкой. Теперь он нависает над ней, вглядываясь в глаза, полные желания. Раздвинув коленом сомкнутые ноги, Кол поддевает края кружевных трусиков и тянет на себя. Девушка под ним ёрзает, понимая, что обратного пути нет. — Боишься? — тихо шепчет Кол, отправляя кружево куда-то к собственной рубашке. — Нет, — кусает губы, пытается скрыть страх и не сжимать простынь в маленьких кулачках. Она не знает как сказать о том, что всё ещё девственница. — Я слышу твоё сердце, солнце. Одно твоё слово и я остановлюсь. Только скажи, слышишь? — Майклсон надеется, что Вероника одумается и откажется от близости. Поймёт, что он совсем не подходит на роль хорошего парня. В ответ Грозман выдыхает и разводит ноги чуть шире, явно намекая на то, что не отступиться.       Кол осторожно касается лодыжки, добирается до икр, но задерживает ладони рядом с внутренней стороной бедра. Медлит, явно борется с сомнениями и какими-то мыслями. Шумно выдыхает и накрывает ладонью нежные складки кожи. Девушка замирает, кажется, что вовсе перестаёт дышать. Волна непонятных ощущений наполняют её тело, дыхание становится частым.       Майклсон ухмыляется, когда девушка дёргает бёдрами навстречу. Мягко ведёт ладонь к комочку нервов, намеренно задевает его и снова ухмыляется, довольствуясь реакцией девушки. Новые ощущения накрывают с головой, хочется больше и дольше.       В чувство приводит стук пряжки ремня, когда та встречается с деревянным полом. Девушка вздрагивает и непроизвольно сводит колени, но Майклсон не даёт этого совершить. Холодный воздух касается разгорячённой плоти, от чего Майклсон втягивает носом воздух. — В начале будет больно, — тихий шёпот нарушает тишину в комнате. Грозман упрямо сжимает губы и отводит глаза. — пожалуйста, солнце, расслабься, иначе будет больнее, — Кол наклоняется, чтобы оставить успокаивающий поцелуй на губах.       Через несколько мгновений Майклсон медленно входит. Чувствует, как Грозман сжимает его руки и жмурится. Не двигается, даёт привыкнуть к новым ощущениям. Спустя пару минут, Кол делает первый толчок и сжимает челюсть, когда тишину в комнате разрезает первый сладкий стон. — Такая узкая и горячая… — оба задыхаются от переполняющих ощущений и чувств. Когда боль стихает, но не исчезает, Вероника начинает двигаться навстречу Колу. — нетерпеливая, — наращивает темп, подстраивается под девушку.       Комната наполняется звуками соприкасающихся тел, мужскими и женскими стонами. Удовольствие наполняет каждую клеточку тела. Время от времени маленькие кулачки сжимают простынь, а из горла вырываются сладкие стоны. Это сводит с ума, заставляет хотеть больше. Чаще. Быстрее.       Вид стонущей и извивающейся от удовольствия Вероники сводит с ума Майклсона. Растрепавшиеся, местами слипшиеся от пота волосы. Смазанная красная помада, следы которой уже везде: на одежде, теле, губах. Это всё чертовски сексуально и возбуждающе. — Кол!.. — девушка выдыхает его имя в последний раз и обмякает в сильных руках. В голове словно взрывается фейерверк, по телу разливается приятное тепло. Вероника прикрывает глаза и пытается привести дыхание в порядок, как и сам Кол, опустившийся на кровать рядом.       Перед закрытыми глазами пляшут белые точки, а тело наполнено приятной усталостью. — Нас наверняка потеряли, — осторожно шепчет Вероника, оставляет поцелуй на щеке Майклсона. — Ничего страшного, солнце, — лукавый взгляд устремляется на растрёпанную девушку под боком. Кол расплывается в довольной улыбке, затем притягивает Веронику в свои объятия и целует в макушку.

***

— Тётя Мика, я дома! — широко улыбаясь, восклицает Вероника. У Грозман хорошее настроение с самого утра.       Девушка выглядит счастливой после проведённой ночи с Майклсоном. Правда утром она проснулась в холодной постели и запиской на прикроватной тумбе от самого Кола. Он извинялся за свой ранний уход и обещал зайти вечером. — Тётя Мика? — вновь повторяет Вероника. Заглядывает в гостиную, но там никого. Входит в кухню — пусто. Странно. Вероника предупреждала, что вернётся утром и, может быть, тётя тоже решила развлечься?       Оставляет клатч на обеденном столе и поднимается на второй этаж. Поочерёдно осматривает две гостевые комнаты, но там тоже никого нет. — Тётя Мика? — вновь окликает Вероника, когда слышит шорохи за спиной. Оборачивается и её крик застревает где-то в горле. — Здравствуй, дорогая, — он ухмыляется, когда встречается с девушкой взглядом. — кажется, ты искала свою тётю? — наигранно задумывается, прикладывая указательный палец к губам. — так вон же она, — кивок в сторону приоткрытой двери в спальню тёти. Вероника молчит, пытается успокоить бешеный стук сердца.       Он ухмыляется шире, почти скалится, и толкает дверь в спальню. От увиденного Грозман хочется закричать от ужаса. В нос ударяет стойкий запах крови, едва удаётся сдержать рвотный позыв. — А она ведь сопротивлялась, — он издевательски продолжает, получая садистское удовольствие. — умоляла меня пощадить её, — и вновь смотрит на бездыханное тело.        Глаза женщины были широко распахнуты, наверняка от ужаса и шока. На руках ссадины и синяки, тёмные волосы слиплись от крови. Шея то ли вспорота кухонным ножом, то ли изодрана клыками. Одежда, пол, всё было залито кровью. — Что… Что тебе надо? — Вероника всхлипывает, находясь на грани с истерикой. Сердце бьётся настолько быстро, что вот-вот выскочит из груди. — Ты, — клыки удлиняются, сердце пропускает удар. Воздух словно выбивают из лёгких. Секундная замешка и Вероника бросается бежать на первый этаж, но эта замешка может стоить жизни.       От страха девушка путается в ногах и длинном платье, падает и больно ударяется виском. Грозман вскрикивает, когда вампир оказывается рядом. — Нет… Прошу тебя, — сквозь рыдания пытается говорить девушка. Мужчина резко и грубо поднимает девушку, хватает за шею и прижимает к стене. — не надо… Пожалуйста… — Ты так удачно подвернулась, — касается языком щеки, чувствует солёную влагу. — первородная мамаша хотела избавиться от своих детей, а я — заполучить новую игрушку, — Вероника дёргается, пытается освободиться, но мужчина лишь усиливает хватку, от чего бледная кожа начинает наливаться багровыми пятнами. — Прошу… — слёзы текут по щекам, на виске чувствуется липкая жидкость. Надежда на спасение слишком ничтожна. Если она вообще есть. — Чтобы связать вас, требовался лишь твой волос.       В голове болезненно вспоминается тот день, когда Вероника случайно забыла свою расчёску в доме Гилбертов. Будь проклят тот день. — Твоя смерть ослабит его, подавит. Он будет чувствовать вину, огромную вину, — снова скалится, под глазами пробегает сеточка вен. — что дальше — не твоего ума дело, детка. — Пожалуйста, Деймон… — рыдания тонут в крике, резкая боль пронзает шею. — Деймон, нет, остановись, пожалуйста! — упирается в мужские плечи, пытается оттолкнуть, но все попытки безуспешны.       Руки слабеют, ноги подкашиваются, силы покидают тело, сознание туманится, а глаза начинают слипаться. Хочется спать мёртвым сном. — Сладкая, — Сальваторе довольно причмокивает губами и повторно впивается в шею. Он намерен выпить её до последней капли. Кровь пачкает платье, открытые участки тела и пол.       Сердцебиение с каждой секундой замедляется всё сильнее и сильнее, а затем наступает звенящая в ушах тишина. Сальваторе отстраняется, собирает остатки крови с губ и отпускает обмякшее тело из стальной хватки. Безжизненное тело девушки оказывается на полу.       Кажется, сегодня будет много боли и крови.