Вспомнить

Дальше все происходило слишком быстро, Гарри впитывал все происходящее, как губка, и зачарованно смотрел по сторонам. Все-таки он был полностью и безоговорочно не прав тогда, в поезде, когда подумал, что не сможет испытать те эмоции, которые испытывала Гермиона. Сейчас его захлестывало эмоциями: от удивления до безграничного восторга. Гарри наконец-то вырвался из мрачноватых стен поместья в действительно волшебный мир, и как будто попал в новую сказку — еще красочнее, чем она была дома. В поезде они сидели в купе втроем: Гарри, взъерошенный и угрюмый Рыжий, который больше походил на маленького рыжего воробушка, чем на представителя семейства Уизли, но к концу поездки он немного оттаял и стал весьма неплох в общении, перестав пялиться на Гарри как на ожившую статую, Гермиона Грейнджер, которую Поттер сразу искренне полюбил — она была такой открытой, теплой и душевной, чем-то напоминала Римуса, только ярче и немного заумней. В ней не было того моря спокойствия и уравновешенности, напротив, в ней бурлила энергия, ей хотелось узнать, выжать из этого мира все его соки, стать его частью. Ей хотелось бежать навстречу новым знаниям, открытиям, мечтам. Спотыкаться, но бежать. В ней не было предрассудков и высокомерия — только доброта и ласка, как будто Гарри ей не просто новый знакомый из поезда, а младший брат, которого стоит оберегать. И Поттер вовсе не был против, хоть и знал Гермиону всего несколько часов, хоть и был намного сильнее и опытнее. Гарри был уверен, что Грейнджер будет хорошей подругой, несмотря на ее опеку, которая проявлялась даже в первый час знакомства. Гарри просто знал это. Когда они вышли из поезда, Поттер просто восторженно смотрел по сторонам. У него было чувство окрыленности, как будто он наконец выбрался на волю из клетки. Возможно, так оно и было. Холод, который проник под мантию и въелся в кожу, немного отрезвил его. В лодке они были все также втроём, и все молчали, думая каждый о своем. Гарри поймал на себе взгляд Малфоя — тот изучал его поведение из своей лодки. Поттер улыбнулся, Белобрысый удивился, немного выгнул бровь, но уголки его губ дрогнули в ответ. У Гарри на душе потеплело. В голове мелькнула мысль, что может, Драко не такой уж и плохой, каким пытается казаться. Грозного вида лесничий ссадил их с лодок и провел по каменной лестнице к большой дубовой двери. Мокрые и продрогшие первокурсники жались друг к другу, тихо перешептываясь. Гарри придвигаться ни к кому не стал, хоть и хотелось. Гермиона была рядом, но Поттеру было слишком неловко приобнимать ее. Спустя пару томительных минут дверь открылась, и на пороге появилась строгая черноволосая женщина в изумрудной мантии. Она кивнула леснику и одним взглядом приказала идти за ней. Гарри не знал ее имени — понял только, что она профессор. Они оказались в огромном зале. На каменных стенах горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.  — Добро пожаловать в Хогвартс, меня зовут профессор МакГонагалл — наконец поприветствовала их профессор. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но, прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Завершив торжественное вступление, женщина удалилась, оставив первокурсников одних. Многие начали выдвигать теории из распределения по факультетам, одна была тупее другой. Гермиона слушала их, скептически подняв бровь и не веря ни одному слову, Гарри ухмылялся. — На самом деле на нас просто наденут Распределяющую шляпу, но не будем портить им ожидание, — шепнул Гарри ей на ухо, та улыбнулась в ответ и хихикнула над Роном, который в это время постепенно бледнел, рассказывая о том, что по словам его братьев — наверняка близнецов — им поставят в соперники тролля. — Ты жесток и великодушен одновременно, Гарри Поттер, — шепнула она в ответ. — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, появившись из ниоткуда и обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! Они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала стоящая рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Гарри знал это, ведь он много раз читал эту книгу, но зрелище все равно было будоражащее. Спустя минуту им сказали повернуться назад. В это время профессор поставила за ними табурет и принесла Распределяющую шляпу. Она была старая и в заплатках — Сириус рассказывал, что шляпа выглядит просто ужасно непрезентабельно, и Гарри был вынужден согласиться. Мысли опять вернулись к родителям и проклятии. На патронус они так и не ответили. Но сегодня Гарри пошлет им письмо, и они точно ответят на него, Поттер был уверен. Из неприятных раздумий вывел противный вопль шляпы. Она открыла свой тканевый рот и затянула до ужаса противную песню. О ней Сириус тоже отзывался нелестно, по его словам — слушать ее вопли каждый год было ужасно. В этом с ним согласился даже Римус. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено… Шляпа спела еще пару куплетов про факультеты, но Гарри ее не слушал. Сейчас все мысли были только о распределении. Куда его отправят? Поттер попытался проанализировать свое поведение, и пришел к выводу, что ни на кого не похож. Такой себе неприметный мальчишка, знаменитый только благодаря громкому имени. После песнопений шляпы началось само распределение. Ученики сменяли друг друга, шляпа громогласно вещала всему залу факультет, и очередной счастливый подросток торопливо уходил к своим. Белобрысого, как и ожидалось, отправили на Слизерин. Он довольно ухмыльнулся и надменно ушел к своему столу, мельком взглянув на Гарри. Гермиона нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, а когда профессор МакГонагалл назвала ее имя, она чуть не подпрыгнула. Гарри ободряюще ей улыбнулся, и девочка торопливо села на стул, после чего шляпа направила ее на Гриффиндор. Гермиона светилась от счастья, Рон обреченно крякнул. Почему-то Рыжего девочка бесила, и Гарри не мог понять почему. Правда, когда Рона самого отправили на Гриффиндор, он заметно расцвел и даже крякал. Когда МакГонагалл назвала имя Гарри, живот скрутило. Пока мальчик выходил и садился на стул, на него были направлены все взгляды, а в зале стояла гробовая тишина. Профессор водрузила на него Шляпу, и та хмыкнула. Гарри хотелось сжаться в комок под чужими взглядами. Шляпа молчала долго. Наконец, она снова что-то промычала, но Поттер с удивлением понял, что звук только в его голове. — Интересный случай, мистер Поттер. Очень интересный. Видения… Да еще и такая сила. Внезапно Гарри увидел себя со стороны. Он был в том же Зале, сидел на той же табуретке и той же шляпой, но внешность была совсем другой. Волосы были такими же растрепанными, но далеко не такими густыми и блестящими, на носу были очки, от которых Поттер избавился еще в раннем детстве — каким-то образом Сириус нашел способ снять проклятие рода Поттеров, но так и не рассказал, как, лицо было каким-то слишком болезненным, а телосложение еще более худощавым чем сейчас. Гарри не был фанатом спорта, но свое тело все же не запускал и держался золотой середины. Тот «неправильный Гарри» был просто болезненно худ и выглядел слишком плохо. Что же с ним произошло? Внезапно в шляпа из видения заорала на весь зал: «Гриффиндор!», и «неправильный Гарри» счастливо улыбнулся и буквально убежал к столу, за которым сидела та же Гермиона… Видение закончилось, но боли не было. Вообще. Гарри побледнел и чуть не упал в обморок. Гребанная Шляпа знала все, видела все… Что если сейчас она расскажет это всем, и Поттера выгонят из школы, даже не успев принять? Уже 3 раз за день, только теперь он видел себя со стороны и все прошло безболезненно. Внезапно в голове раздался низкий смешок. — Не волнуйтесь, я не выдам вас. И ваше проклятие не станет помехой вашей жизни, но забывать о нем не стоит. Вы нужны всему миру, ваш час еще придет, и не один раз! Куда бы вы хотели? — Я хочу туда, где у меня будут друзья, люди, которые станут мне семьей и опорой. Ну и я смогу получать знания, чтобы развивать свою силу, — подумал Гарри. Его немного потрясывало от напряжения. Проклятие не станет помехой… Значит он не умрет, значит все будет хорошо! Он был уверен, что шляпа читает мысли — да это все знали — значит, ей не составит труда понять его. — Интересно, — снова протянула Шляпа, — тогда… — СЛИЗЕРИН! — на этот раз голос услышали все. Гарри буквально почувствовал, как удивлена была МакГонагалл, хоть и не видел ее лица. Впрочем, ошарашены были все, и сам Поттер в том числе, пусть и не из-за выбора шляпы. Слизеринцы довольно захлопали, но никто с других факультетов не проронил ни слова, но их взгляды говорили сами за себя — удивление и даже отвращение. На самом деле, Гарри ожидал такую реакцию. Золотой мальчик, Герой, у которого вся родня поголовно была гриффиндорцами, и вдруг — «злой» Слизерин. Гарри и сам был удивлен, но раз шляпа так решила — значит так надо. Поттер слез со стула и направился к Слизеринскому столу, ища глазами Гермиону. Все гриффиндорцы смотрели на него со смесью разочарования и презрения, но Грейнджер… Она улыбалась ему так же тепло, как и он ей недавно, и от этого взгляда было хорошо и радостно. Хоть кто-то не презирает его, несмотря на такое «разочарование». Гарри сел за стол рядом с Малфоем. Он смотрел на Поттера с удивлением, но не сказал ни слова. Поттер начал рассматривать сокурсников. Рядом сидела полноватая девочка, которая смотрела в одну точку и не обращала на Гарри никакого внимания, девочка с темной короткой стрижкой, курносым носом и заинтересованным изучающим взглядом и миловидная блондинка, которая в это время смотрела на распределение, которое продолжалось — к их столу как раз шел улыбающийся мулат, его имя не слышал, впрочем как и не запомнил имена ни одной из девочек. Мальчиков было больше — если считать Гарри, то 6. Драко, мулат, худощавый мальчик с темными волосами, и еще два крупных мальчика, один из которых Гарри сразу не понравился. Имен он так же не знал. — Привет, — тихо поприветствовал Малфоя Гарри. Белобрысый сначала открыл рот для ответа, а потом резко сжал губы и молча кивнул. Поттер смутился и начал изучать преподавательский стол. В середине восседал Альбус Дамблдор, который все так же улыбался и лукаво смотрел из-под очков-половинок. На нем была фиолетовая мантия, которая на нем выглядела немного странно, мягко говоря. Другие учителя ничем не выделялись, разве что какой-то молодой человек в нелепом тюрбане нервно крутил головой по сторонам. Когда Гарри уже хотел отвернуться от стола, как заметил на себе взгляд профессора с темными длинными волосами и крючковатым носом. Он смотрел настороженно, чуть ли не враждебно. Поттер знал кто это. Северус Снейп по словам Римуса, «Нюниус» по словам Сириуса. Они рассказывали о нем и просили не нарываться на неприятности — наверняка злопамятный Снейп не простил детских обид. Судя по его взгляду, это было правдой. Но Гарри понимал его. По словам родителей, они обращались с ним ужасно — особо усердствовали Сириус и Джеймс, который еще и женился на бывшей подруге Северуса. Он бы тоже ненавидел своего отца и крестного, окажись он на месте профессора, но решительно не понимал, почему в ошибках родителей собираются обвинять его. — Он будет нашим деканом, — внезапно сообщил Белобрысый, видимо проследив за взглядом Гарри, — профессор Снейп. — Я знаю, — ответил Поттер и посмотрел на Малфоя. Тот мимолетно улыбнулся уголками губ и отвернулся к другим. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Сириус, конечно, рассказывал, что иногда дражайший директор несет какую-то чушь, умудряясь быть при этом самым сильным волшебником столетия, но Гарри смеяться не хотелось, речь была довольно… своеобразной. Зато очень хотелось есть. В этот момент пустые тарелки наполнились едой, и ученики приступили к трапезе. За остальными столами шло активное обсуждение событий, но ученики Слизерина почти все время молчали, изредка обмениваясь тихими фразами. Когда с едой было покончено, префект — Джемма Фарли — заставила их построиться (Гарри встал в пару с молчаливым и задумчивым Белобрысым) и повела в подземелья, к общежитию, где произнесла приветственную речь: — Поздравляем! Я — староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб — змея, мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Вход в нашу гостиную спрятан в подземельях Хогвартса. Как вы видите, её окна выходят на подземные озера замка. Мы часто видим, как мимо нас стремительно проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Вот некоторые вещи, которые вам следует знать о Слизерине, и ещё некоторые — забыть. Во-первых, давайте развеем некоторые мифы. Возможно, до вас доходили слухи о факультете Слизерина — будто все мы тёмные маги и будем общаться с вами, только если ваш прадед был великим волшебником, и всё в таком духе. Хорошо, вы ведь не хотите верить всему, что слышите от соперничающих с нами факультетов. Я не отрицаю, что мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета — они просто не хотят в этом признаваться. И да, у нас традиция принимать студентов, вышедших из многочисленных поколений волшебников и волшебниц, но в настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей магл. Вот малоизвестный факт, который другие три факультета не очень-то и учитывают: Мерлин учился на Слизерине. Да, сам Мерлин, самый известный в мире волшебник! Он научился всему, что знал, на нашем факультете! Вы хотите следовать по стопам Мерлина? Или вы лучше будете сидеть за старым столом прославленной выпускницы Хаффлпаффа, Эглантайн Паффетт, изобретательницы самонамыливающейся тряпки для мытья посуды? Я так не думаю. Но довольно о том, что не имеет к нам отношения. Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением нашего брата-студента. Да, это уважение может иметь некоторый оттенок страха из-за нашей Тёмной репутации, но знаете что? Это может быть забавным — иметь репутацию приверженца тёмной стороны. Оброните несколько намёков на то, что вы имеете доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь стащить ваш пенал. Но мы неплохие люди. Мы, как наш герб: гладкие, сильные и зачастую неправильно понимаемые. Например, мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом (заботимся друг о друге), чего нельзя сказать о Рейвенкло. Не говоря уже о том, что рейвенкловцы являются самым большим стадом зубрил, какое вы когда-либо видели, они идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринцы — братья. Коридоры Хогвартса могут подкидывать сюрпризы неподготовленным, и вы будете рады, что змейки на вашей стороне, пока вы передвигаетесь по школе. По нашему убеждению, став однажды змейкой, вы становитесь одним из нас — одним из элиты. Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были выбраны на этот факультет, потому что у вас есть потенциал стать великим в прямом смысле этого слова. Хорошо, вы можете увидеть пару человек, слоняющихся по общей гостиной, о которых вы не могли бы подумать, что им уготовлено нечто особенное. Отлично, держите своё мнение при себе. Если Распределяющая Шляпа направила их сюда, значит, в них есть что-то выдающееся, и не забывайте об этом. И, говоря о людях, которым не предназначено быть великими, я не упомянула гриффиндорцев. Многие вот говорят, что слизеринцы и гриффиндорцы представляют собой две стороны одной медали. Лично я думаю, что гриффиндорцы не более чем подражатели слизеринцев. Заметьте, некоторые люди говорят, что Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор ценили одни и те же качества у студентов, так что, возможно, мы похожи в большей степени, чем нам хотелось бы думать. Но это не означает, что мы дружны с гриффиндорцами. Они любят побеждать нас лишь немногим меньше, чем мы любим побеждать их. Ещё некоторые вещи, которые может быть вам понадобится знать: штатное привидение нашего факультета — Кровавый Барон. Если вы с ним поладите, он иногда согласится запугивать людей по вашей просьбе. Только не спрашиваете его, откуда у него кровавые пятна, он этого не любит. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Что ж, я думаю, это пока всё. Я уверена, вам понравятся наши спальни. Мы спим в древних кроватях под балдахином с зеленой шёлковой драпировкой и под покрывалами, вышитыми серебряной нитью. Средневековые гобелены, изображающие приключения известных слизеринцев, покрывают стены, и серебряные светильники свисают с потолка. Вы будете хорошо спать. Плеск воды в озере, доносящийся из окна, успокаивает. Видно было, что Джемма просто прекрасно выучила свою речь и верила каждому своему слову. Впрочем, Гарри и сам понимал, что она была права во всем. Она говорила складно и выразительно, приятный тембр ее голоса успокаивал. Гостиная была похожа на его дом на Гриммо, поэтому особого удивления или отвращения Гарри не испытал. Комната уж очень напоминала гостиную у него в доме — те же черные кресла и диваны у камина, портреты (правда, Сириус их из гостиной убрал), немного приглушенный свет и мрачная обстановка, много зеленых цветов. Сириус с Римусом почему-то не стали делать ремонт, хоть и убрали все жуткие и странные вещи. Так что, гостиная напоминала дом, и в принципе, Поттеру понравилась. Он никогда не любил буйства красок — почти весь гардероб был темным. Такое же впечатление произвела и спальня, в которую он поселился вместе с Малфоем и Блейзом Забини — тем мулатом, который улыбался, казалось, все время. Быстро разобрав вещи, Гарри принялся писать письмо. Сегодня ему нужно было еще и сходить в совятню. Поттер заметил, что кроме него пишут письма не только Малфой с Забини, но и почти весь факультет. «Сириус и Римус, Сейчас я сижу в слизеринской гостиной. Да, я попал на Слизерин! Я ни капли не расстроен, надеюсь вы тоже. Зато остальные факультеты просто в ужасе — великий Гарри Поттер на «злобном» факультете. Теперь меня скорее всего будет гнобить добрая половина вашего Гриффиндора. В комнате я с младшим Малфоем и Блейзом Забини. С Драко я заключил мир, но пока не знаю, будем ли мы общаться. С Блейзом пока не контактировал. Познакомился с тремя из Уизли в поезде — близнецы вроде ничего, а вот Рон немного странный. Еще я подружился с Гермионой Грейнджер — она маглорожденная и очень хорошая! А теперь плохие новости: у меня было еще одно видение после поезда. Думаю, вы получили патронус о нем. Когда на меня надели Шляпу она говорила со мной в моей голове — что-то про то, что мой час еще настанет, что я нужен всему миру, и главное — проклятие не станет препятствием! Видение было совсем без боли, и я видел себя со стороны, и выглядел я ужасно — весь бледный, болезненный и в очках. Меня распределили на Гриффиндор, как вас. Про советы помню: в конфликты не вступать, со всеми быть вежливым, учителям не грубить, особенно Снейпу, в передряги не попадать, силу не показывать, доверять только проверенным людям. Чувствую себя хорошо. Люблю вас, Гарри.» Запечатав конверт, он направился к Джемме. Она сообщила ему, как пройти в совятню, и Гарри направился туда. Зайдя в помещение, он застал там Гермиону. Сдержав порыв обнять ее — все-таки, они слишком мало знакомы, да и не понятно, как она к нему теперь относится — Гарри поздоровался. — Привет, Гарри! — Гермиона улыбнулась, и у Поттера как камень с плеч свалился, ведь она не считала его ужасным только из-за факультета. — Тоже пришел отправить письмо? — Да, — к Гарри на плечо села Хедвиг, и мальчик ласково ее погладил, прежде чем повесить записку на лапку, — как тебе Гриффиндор? — Честно, пока не знаю, — вздохнула Гермиона, — так много всего навалилось, но я рада. Там очень… ярко. И уютно. Правда, никто не спешит со мной общаться. Этот мерзкий Уизли растрепал всем, какая я заучка, и что я якобы подлизалась к тебе, но это пустяки, уверена, все наладится. — Это ужасно с его стороны, — Гарри переполняла злоба. Рыжий оказался тем еще мерзавцем, — хочешь, скажу всем, что ты не навязывалась? — Не стоит, слухи будут только расти. Тем более, о тебе тоже плохое мнение. Пока я писала, я услышала, как Рон и еще кто-то обсуждают, что ты наверняка в беде и тебя нужно спасать из этого змеюшника, — девочка поморщилась, — я считаю, это предрассудки. Мне жаль, Гарри. — Да уж. Я ожидал такого, спасибо, — Поттеру было мерзко от всего этого. С одной стороны нельзя было открыто вступать в споры и портить репутацию, но с другой он не собирался делать вид, что ему не нравится на Слизерине, только из-за тупых сплетен. — Что собираешь делать? Завтра они хотят спросить тебя, не хочешь ли ты перейти к нам. — Ничего. Вежливо откажу, хотя хотел бы их послать, — Гермиона понимающе ухмыльнулась, — уже представляю, как некоторые индивидуумы начнут воротить от меня нос. — Правильно. Не позволяй им унизить тебя. Спокойной ночи. Гермиона вышла из совятни, а Гарри еще какое-то время постоял у окна, перед тем как спустить назад в комнату, и пожелав соседям доброй ночи, заснуть.