Вспомнить

Гарри разбудил Малфой. Поттеру снилась какая-то ерунда, очевидно наполненная ощущениями от событий прошедшего дня: в Хогвартс-экспрессе Белобрысый внезапно превратился в Снейпа и грозно заявил, что никогда не простит Гарри и будет его унижать, пока он не умрет от боли в шраме, потом Гермиона превратилась в Хедвиг и долго клевала Рона в рыжие вихры, пока Сириус не принес Распределяющую Шляпу и она не отправила сову на Гриффиндор, а картины в гостиной внезапно превратились в портреты Вальбуги, и все они отчитывали Поттера за неправильно наколдованный патронус. Сон был хоть и весьма странный, зато интересный, и привыкший вставать часам к 11, Гарри чуть не врезал Малфою в порыве укрыться одеялом с головой. Драко, конечно, пришел в ярость и сохранность Поттера спас праведный гнев проснувшегося от воплей Блейза. Мысли путались. Вчера Гарри заснул поздно, ибо мысли о проклятии не давали покоя, плюс мальчик всегда любил подолгу валяться в постели. Забыв о своем же обещании, он случайно призвал одежду Акцио, благо соседи почему-то проигнорировали факт того, что первокурсник свободно пользуется заклинанием 4-го курса. Хотя, Гарри даже не был уверен, что слизеринцы услышали это, так как со стороны кровати Белобрысого исходило странное бряканье, а Забини все еще лежал в кровати, закрыв голову подушкой. Когда со сборами было покончено, Гарри в сопровождении угрюмого Драко отправился на завтрак в Большой зал. Как и полагается наследнику знатного рода, Малфой буквально-таки расцветал на публике, и как только к ним подошла брюнетка с короткой стрижкой — Панси Паркинсон, он приосанился и нацепил на лицо вежливую улыбку. При виде самого Гарри, лицо Панси приняло задумчивый вид, и она удалилась в неизвестном направлении. Отчасти мальчик понимал её поведение — ее родители были на стороне Волдеморта, и негоже их дочери общаться с победителем со светлой стороны, но это же Хогвартс, а они всего лишь дети, могла бы и поздороваться для приличия. — Поттер, осторожней, а не то собьешь кого-нибудь, — ворвался в его мысли Малфой, нахально оттягивая его в сторону за край мантии. Гарри с удивлением обнаружил что рядом с Белобрысым появилась Паркинсон, — сбивать с ног могу только я. — Ага, своей неотразимой красотой, — съязвил Поттер, поддавшись на провокацию. Внезапно все плохие мысли как ветром сдуло. Смотря на Драко, невольно хотелось улыбаться: он так нелепо и отчаянно пытался подражать поведению взрослых, — иногда получалось весьма неплохо — даже научился держать лицо в общении, но все равно иногда его броню прорывала эмоциональность — как утром, например — и он начинал совершенно не по-взрослому махать руками, хмуриться и даже кричать, а потом ходить с мрачным видом. Конечно, всех проявлений подростковой эмоциональности Гарри пока не видел — слишком мало времени провел с Малфоем, и мальчик не был уверен, что сблизится с ним. Компанию он выбирал по принципу того, что знал только Белобрысого и Забини, но последний все еще валялся в кровати. Панси же знала Драко, поэтому и являлась еще одним элементом в их трио. — Ты сам это сказал, — он ухмыльнулся, сохраняя отстраненный вид и холодную усмешку. — Это был сарказм, Малфой, — Гарри скопировал выражение лица собеседника. — Поверь, я могу отличить сарказм от обычной речи. — Да ты нормально разговаривать вообще не умеешь, как же тогда отличаешь? — беседа перешла в какой-то обмен колкостями, но это казалось правильным. — Кто бы говорил. У меня ощущение что тебя даже не пытались научить этикету, — тут блондин был неправ. Гарри много раз пытались приучить к светским манерам, но попытки не увенчались успехом, ибо юному магу, который только обрел палочку, было абсолютно наплевать на какой-то там этикет. И без него было хорошо. — Я занимался более важными вещами, чем заучивание глупых правил. — Ты такой невежда, Поттер! — Малфой состроил укоряющую гримасу, — Этикет — не глупые правила. — Ты такой зануда! — Поттер вновь повторил выражение лица Белобрысого, на что тот улыбнулся уголками губ, но тут же присек зарождающуюся улыбку на корню. — Я просто веду себя как должно, — прищурился Драко, — впрочем, тебе вежливость, видимо, чужда. Чем же ты занимался, Потти? Гарри недовольно нахмурился. Первый день их общения, а у Малфоя уже есть неприятная кличка для него. Надо придумать ему в ответ. — О, ты действительно хочешь узнать это, Белобрысый? — времени на раздумья не было, и Гарри ляпнул первое попавшееся в голову. Сам новоиспеченный обладатель клички снова сощурился и снисходительно ухмыльнулся. — Жалкая попытка, Потти, — с невероятным удовольствием смакуя искаженную фамилию вынес вердикт Малфой, — тебе нужно развивать фантазию. — Если вы прекратите ваш глупый спор, то может заметите, что за нами по пятам уже давно идет гриффиндорка, — внезапно подала голос Панси, до этого с интересом наблюдая за перепалкой. — Видимо Поттер очаровал ее своей красотой, она только на него и смотрит. 1:0, мальчики. Она улыбнулась почти так же, как и Малфой, и Гарри подумал, что это парочка стоит друг друга. Заметив позади Гермиону, он сразу же отдалился от зашедших в большой зал Панси и Драко, которые ожесточённо выясняли отношения и подошел к подоконнику. Гермиона встала рядом.  — Привет, — улыбнулся Поттер. — Привет. — Что-то случилось? Выглядишь взволнованно, — девочка действительно выглядела странно, но скорее расстроенно, чем взволнованно. — Со мной все в порядке, прости что отвлекла. Просто хочу сказать, что Рон с компанией намереваются уже сегодня нагрянуть к директору Дамблдору, чтобы перевести тебя на Гриффиндор. Спрашивать тебя они уже не очень хотят. — Быстро они, — усмехнулся Гарри, — не волнуйся, мне все равно на них. Даже если директор согласится, что очень маловероятно, то я просто откажусь. Насильно меня не переведут. — Ты прав. Прости что оторвала тебя от компании… — Гермиона запнулась. — Драко Малфоя и Панси Паркинсон, — услужливо подсказал Поттер. — Малфоя? — Карие глаза девочки удивленно расширились. — Ну да, а что не так? — Кроме намерений о визите к директору, я услышала, как Рональд обсуждал некого «Хорька» Малфоя. Я помнила, что ты говорил с ним в поезде, но я не запомнила его внешности. Отзывались они о нем весьма нелестно. Столько мата я не слышала даже от сверстников дома, — гриффиндорка внезапно помрачнела. — Этот Малфой обозвал меня грязнокровкой. Рональд поведал мне что значит это слово. Весьма невежливо, верно? — Согласен. Тогда, в поезде, я взял с него слово что он не будет вас обзывать, — Гарри стало так неловко и стыдно, как будто это он обозвал бедную Гермиону, — но это не оправдывает его поступок, знаю. И я его не защищаю. Просто он единственный, кого я знаю. Попробуй смотреть на него снисходительнее. — Тебе не нужно оправдываться, Гарри Поттер, — Гермиона улыбнулась почти ласково, — это не ты обозвал меня. Мне пора идти. — Пока. Гарри зашел в Большой зал вслед за Гермионой. На столах уже было множество блюд с едой на любой вкус, и у мальчика чуть не потекли слюнки. Ничего себе, как он проголодался. Посередине стола восседал Малфой. Рядом сидела Паркинсон и было еще одно свободное место, видимо, для Гарри. Напротив сидели мальчики с их курса — Теодор Нотт, Грегори Гойл и Винсент Кребб и Миллисента Булстроуд. Последний почему-то вызывал у Гарри стойкую неприязнь, но показывать это он, конечно, не будет. Рядом с Панси сидела хрупкая блондинка — Дафна Гринграсс. Как только кто-то заметил Гарри, все внезапно замолчали. Даже учителя направили свой взор на вошедшего. Раздались шепотки, и Поттер прошел к своему месту рядом с Драко. Тот даже не удостоил его взглядом. — Грязнокровка, Поттер, серьезно? — Сморщив курносый нос спросила Паркинсон, — ты упал в наших глазах. На Гарри нахлынула волна гнева, и он еле удержался, чтобы не начать нецензурно выражаться в сторону таких, как Панси. — Я очень настоятельно рекомендую вам всем, — тихо, вкрадчиво и зло начал Поттер, — не вмешиваться в жизнь меня и моих знакомых. Тем более не сметь оскорблять их мне в лицо. Если кто-то из вас думает что я пай-мальчик, такой, как меня описывают восторженные детишки, то вы сильно ошибаетесь. Я могу постоять за себя и моих друзей, — он выразительно оглянул взглядом стол. Малфой смотрел на него с интересом, но больше не выражал никаких эмоций. Панси нахмурилась, Винсент и Грегори выглядели немного удивленно, но не более. Теодор же чуть ли не смеялся. — Друзей, Поттер… Ха-ха, — демонстративно хохотнул Нотт, — что ты нам сделаешь, а? — О, хочешь посмотреть? — Кроме этикета Гарри не умел и не изучал еще одну вещь — сдерживание эмоций. Особенно гнева. Или раздражения. И будучи очень эмоциональным, Поттер нередко срывался, примерно, как сейчас. Хотелось наслать на всех этих ухмыляющихся идиотов какое-нибудь проклятие, но вместо этого Поттер для вида взмахнул палочкой, хотя и мог проделать заклинание без него, шепнул «Агуаменти», и на Нотта обрушился небольшой поток воды. Все буквально пооткрывали рты от удивления. Еще бы, все они получили палочку совсем недавно, и может быть знали от силы пару самых легкий заклинаний, а «Агуаменти» проходили на 6 курсе. Позлорадствовав пару секунд, глядя на испуганного и промокшего однокурсника, Гарри понял, что перестарался. Какой же он идиот. Опять поддался эмоциям, черт-черт-черт! В первый же день заклинание 6 курса! Увидев, как Снейп встает со своего места, Гарри поспешно поднялся и буквально вылетел из зала. Перед ребятами надо будет объясниться, или его ждут неприятности. Поттер остановился у какого-то из подоконников в пустынном коридоре и посмотрел в окно. Хотелось закричать. Он опять все испортил. Хотя, как бы он еще завоевал авторитет и отучил язвительных слизеринцев от оскорблений? Да как угодно, лишь бы не так. — Что это было? — Гарри вздрогнул. Сзади стоял Малфой. — Ничего особенного. Обычное легкое заклинание, чтобы отучить его от насмешек, — Поттер хмуро уставился в сторону, избегая смотреть на Белобрысого. — Не ты один живешь в волшебном мире и умеешь читать, Поттер. Я знаю, что такое «Агуаменти», и так же знаю, что ты не успел бы освоить чертов 6 курс за пару дней с момента получения палочки. Ты сплошь и рядом странный. Я знаю тебя всего пару дней, а ты уже покрыт загадками. И ты избегаешь мой взгляд, — холодно сказал Драко. — И я не собираюсь открывать тебе свои тайны, — сухо отрезал Гарри. Он не знал, как себя вести. Открываться перед Малфоем, которого знал всего день? Точно нет. Оставалось только дать понять, что он не стремится к общению. — О, Потти, ты же не думаешь, что я просто сдамся, увидев твое выступление и хмурое лицо? — Драко встал рядом, — я разузнаю все твои секреты. — Я весь дрожу от страха, — устало вздохнул Гарри. Малфой и правда мог это узнать, и видимо, был настроен решительно. — Пойдем назад, Поттер. Ты не поел, — Белобрысый двинулся назад, и Гарри растерянно посмотрел ему в спину. Он правда не понимал, как себя вести. *** Гарри снова вошел в Большой Зал, и снова все посмотрели на него. И снова, пытаясь не краснеть под десятками взглядов, прошел к месту рядом с Малфоем, который как ни в чем ни бывало сидел с крайне отстраненным видом. На него напряженно смотрел уже высушенный Теодор, Панси немного высокомерно приподнимала бровь, а Забини улыбался, смотря на них. Но не успел Гарри оправиться от всеобщего внимая, как к столу молниеносно подлетел Северус Снейп собственной персоной. Выглядел он устрашающе. — Мистер Поттер, — говорил декан тихо и спокойно, но от яростно горящих глаз и подчеркнутого спокойствия было не по себе, — жду вас у себя в кабинете после уроков. Приятного аппетита. Последнюю фразу профессор говорил буквально по слогам и Поттер еле удержался, чтобы не убежать снова. Внутри бушевали эмоции, но ярче всех схлестнулись гнев на Нотта и свою глупую, детскую несдержанность и стыд. Особо страшно не было, ведь он просто облил однокурсника и исключение ему не грозит, но во-первых, Снейп был деканом его факультета — и была отчетливо видна его антипатия к Гарри после этого проступка, что не было хорошо, и во-вторых, профессор был не глупым подростком, а взрослым и определенно, умным человеком, так что ему не составит труда понять, что что-то определенно неправильно в том, что в первый день, не научившись ни одному заклинанию на уроках, ученик умеет колдовать довольно-таки сложные для его уровня заклинания. Дело было дрянь. — Снейп тебя в лепешку раздавит, — радостно сообщил Забини. Его, видимо, ситуация забавляла. — С чего бы? — сдерживая внутренние порывы произнес Гарри, нарезая мясо на маленькие кусочки, — я не дрался и не проклинал никого, даже не сквернословил. Небольшой выброс магии, можно так сказать, — Гарри сделал паузу, пережевывая мясо, — ты уж извини, Теодор. — Поттер, я не дурак, — криво усмехнулся Нотт в ответ, — и я могу отличить выброс магии от намеренного ее использования. Но извинения приняты, и думаю, я тоже прошу прощения за оскорбления твоих гриффиндорский приятелей. — Я и не говорил, что ты дурак, Нотт, — Гарри внимательно оглядел Теодора — тот немного нахмурился, но оскорбленным не выглядел, даже усмехался, и Гарри не понимал почему. Вроде как он унизил его на глазах всей школы, так почему же «пострадавший» ведет себя так непринужденно? — Полагаю, мы оба не будем распространяться об этой истории, верно? Нотт лишь кивнул, и остаток завтрака прошел в относительной тишине. К концу трапезы снова появился декан — он раздал всем расписание. Сегодня первым уроком была Трансфигурация, так что Гарри, в сопровождении Малфоя и вновь увязавшейся за ними Паркинсон, отправился к кабинету, который предстояло еще найти. Не то что бы Поттер был настроен против Панси — но по какой-то непонятной причине она напрягала. С ней определенно не было так же спокойно и легко, как с Гермионой, и Гарри не знал, что можно от нее ожидать. В одном из коридоров к ним стремительно подлетели два гриффиндорца — в одном из них Гарри узнал круглолицего из вагона, другим же являлся Рональд Уизли собственной персоной. Рыжий выглядел в целом неплохо — жизнерадостно глядел на Гарри, но судя по поджатым губам общество слизеринцев его напрягало. Круглолицый же выглядел хуже — весь сгорбился, маячил где-то за Роном и смущенно покраснел. — Привет, Гарри, как дела? — Рыжий махнул рукой. — Здравствуй, Рон, все прекрасно, — Гарри выжидающе посмотрел на бравых грифов, один из которых покраснел еще сильнее и опустил взгляд, а второй был немного ошарашен холодным приветствием, но быстро взял себя в руки. — Э-э-э, неплохо. Это Невилл, — теперь и круглолицый обрел имя, — и мы хотели тебя просить кое о чем. Наедине, — Рон перевел взгляд на Панси и Драко, ожидая, что они уйдут, и Малфой уже собирался ответить ему самой язвительной шуткой из своего арсенала, как его перебил Гарри. — Можешь говорить прямо здесь, скоро начнется первый урок, — Гарри принципиально не смотрел на своих спутников, прожигая взглядом насупившегося Уизли, которому поломали все планы. — Ладно-ладно. Мы просто подумали, твои родители же учились здесь, на Гриффиндоре, и опекуны вроде тоже, — голос Рона дрогнул на слове опекуны и он практически промямлил последние слова, но продолжил, — да и тебе он больше подходит, и… — Откуда ты знаешь, что мне больше подходит? — прервал его Гарри, не желая больше слушать эту чушь про родителей. Да, они все были гриффиндорцами, но это ничего не значит. В этом и плюс Шляпы — она смотрит на тебя как на отдельную личность, а не как на копию родителей, или в случае Гарри «Мальчика-который-выжил». — Да ниоткуда, просто мы… — Какое жалкое зрелище, Уизли, — Малфой наконец-то смог более или менее достойно влезть в разговор, — Попрошу ускорить свое блеяние. То ли от стыда, то ли от гнева Рон покраснел. — Ты можешь валить прямо сейчас, — гневно воскликнул он, сжимая кулаки. — Если мы свалим, Поттер пойдет с нами, — резко сказала Панси, и Гарри вновь испытал смешанные чувства: с одной стороны, это звучало ужасно — Гарри вовсе не собирается таскаться за ними, и сам по себе справится, но с другой стороны Рона хотелось поставить на место за ту фразу про родителей и вообще весь разговор про смену факультета. — Ты кто вообще такая?! — еще сильнее разозлился Рыжий. Цвет его лица теперь напоминал цвет волос. — Рон, спрашивай уже, что хотел, — прервал ответный выпад Паркинсон Гарри. Злость все еще осталась, но к ней присоединилась еще и усталость. Слишком много конфликтов для одного часа в первый день в Хогвартсе. — В общем, — мгновенно ослабил пыл Рон, — ты не хочешь перейти на Гриффиндор? Мы, да и все остальные будем очень рады! Мы поговорим с Дамблдором, он поймет и согласится, я уверен! Нечего тебе делать с этими злобными змеями…! — Стоп, — Злость накатила снова, — оставь свои глупые предрассудки о факультетах при себе, Рональд. На Слизерин меня распределила Шляпа и я останусь тут. Это не обсуждается. Гарри услышал, как сзади довольно хмыкнул Малфой. — Гарри, прости пожалуйста, — тихо промямлил Невилл, впервые подав голос за всю перепалку. — Не стоит, Невилл. Прошу извинить, — Поттер пошел дальше по коридору, даже не удостоверившись, что за ним последовали Малфой и Паркинсон и игнорируя заинтересованные взгляды учеников. — Эх, Поттер, ты забрал мою возможность унизить Уизли и укротить его пыл лезть к нам, — закатил глаза Драко, догнав Гарри. — По-моему, Драко, наш дорогой Поттер и сам неплохо справился, но не волнуйся, у тебя будет еще много возможностей, я уверена. Уизли и Лонгботтом идут за нами, и если вы заткнетесь, мы можем послушать о чем они говорят, — Панси самодовольно улыбнулась и троица замолчала. Откуда-то сзади и правда слышался рассерженный голос Рона. — Мерзкий Хорек! «Попрошу ускориться, Уизли», — Рон исказил голос, подражая манере речи Малфоя, и тот недовольно фыркнул, но ничего не сказал, — Бедный Гарри, он же под его влиянием! Тут фыркнул уже Поттер. Под влиянием! За кого они его принимают? За безвольную куклу, которую можно дергать во все стороны и подстраивать под себя? С чего он вообще решил, что Гарри кто-то манипулирует? Переговоры он вел сам и даже неплохо справился, Малфой только один раз высказался, причем просто посмеявшись над ним. Какой-то бред. Из хорошего, Гарри вспомнил о том, что хотел поведать Малфою про новую кличку, но его опередили. Пусть подавится своим «Потти». — Еще и общается с этой тупой заучкой Грейнджер! Чем она лучше нас? Наверняка просто купила его дружбу, а сейчас вешается на него, идиотка…! Дальше следовал поток всяческий оскорблений, да таких изощренных, что у Панси изумленно поднялись брови, а Гарри удивился, как чистокровный волшебник с такой огромной семьей, да еще и в 13 лет так мастерски сыплет матами. Вслед за удивлением пришла уже прижившаяся за утро эмоция — гнев. Его новую и пока единственную подругу снова поливали грязью, только теперь показывать Уизли чем это чревато было слишком рискованно, к тому же Малфой неожиданно потянул его за мантию. — Пошли, Поттер, — Гарри не сдвинулся с места, вспоминая проклятие получше, — Живо. В последней фразе слышалась чуть ли не угроза, что немного отрезвило Поттера. Вырвав мантию, он снова ломанулся вперед. — Да как он смеет! — Поверь, Поттер, я хочу прибить его не меньше, чем ты. Но мы просто не можем, ты и так уже вляпался. И опять всему виной та девчонка, как иронично. Защищаешь честь дамы, Потти? — голос Малфоя просто сочился ядом. Видимо, самовлюбленного аристократа сильно задел выпад Уизли, и он решил спустить свой гнев на Гарри. — Знаешь что, Хорек, — Не сдержался в ответ Поттер, — ты просто жалок. Твое эго так задела эта забавная кличка, что ты решил, что тебе все можно? Я не ваша игрушка, Малфой, и я не под твоим влиянием, чтобы не думал Рональд, ты не можешь так разговаривать со мной, или тебе тоже показать, что бывает, когда кто-то меня доводит? — Что, обольешь меня водичкой? Меня не пугает этот твой трюк, — Белобрысый побелел еще сильнее и сжал и так тонкие губы в одну линию. — О нет, на этот раз будет не водичка, — Гарри снова потерял контроль. Над ситуацией, над эмоциями, над магией. Он и правда хотел просто проклясть Малфоя, показать ему, что он не слабый, он достоин уважения, он не просто мальчик из газет, которого можно ни во что не ставить, но внезапно его чуть ли не согнуло пополам от пронзающей боли в шраме. Опять. Воспоминание было четким, даже очень. Гарри снова был лишь наблюдателем. Вот он — в очках, с гнездом на голове, в мантии с гербом Гриффиндора и искаженным от гнева лицом. А вот Малфой в компании Кребба и Гойла — точно такой же, как и в жизни. И он в ярости. Рядом с Гарри Гермиона, тоже не претерпевшая изменений, с осуждением во взгляде, скачущим между Поттером и Малфоем. А вот рядом с ней стояла неожиданная персона — Рон. Он тоже был зол, но гораздо меньше, чем эти двое. Пока Гарри разглядывал своих спутников из видения, «Неправильный Гарри» и Белобрысый начали драться. По-магловски, махаясь кулаками. Поттер усмехнулся про себя и подумал о том, что письмо за завтраком, когда совы разносили их, ему не пришло. Сириус и Римус ничего не ответили, что очень настораживало. Его выкинуло в реальность. Там над ним склонились все еще белый, но теперь от испуга, Малфой и так же испуганная Панси. — Поттер! Ты… — взгляд Драко снова ожесточился и он спешно отодвинулся. — Что это было? — голос Панси слегка дрогнул. — Ничего, — отрезал Гарри, выпрямившись, — мне надо идти. — У нас трансфигурация! — попыталась возразить Паркинсон, но Поттер направился в другую сторону. У него снова кровь, нужно найти туалет, смыть ее и бежать на урок. Но контактировать ни с кем не хотелось, особенно с Белобрысым. Гарри спросил у первого попавшегося юноши о местонахождении туалета и побежал туда. Хотелось кого-нибудь ударить. Первый день должен был быть прекрасен, а в итоге он просто два раза сорвался, не смог обуздать свои же эмоции, которые затмили разум. Он слабак. Красные от крови брызги ярко выделялись на идеально чистой белой раковине, и Гарри треснул по ней кулаком. Гребанное проклятье! Чтоб его черт побрал. Его приступ видели все. Теперь на него будут смотреть еще пристальнее, в спину, в лицо, разнося сплетни про его «болезнь» и отравляя жизнь. От него отвернутся даже Малфой с Паркинсон. А Гермиона… Она видела один из его приступов и вроде не изменила свое мнение о нем, но что если до нее дойдет слух, что Гарри болен или еще какой-нибудь бред? Мечта, которой Гарри грезил много лет, рушилась. Разбивалась, как стекло, на мелкие куски, которые больно ранили, но только боль была внутри него, захватывая все вокруг и наполняя паникой, возвращая к мыслям о видениях. Сейчас самой правдоподобной мысль была о том, что все это — Поттер из параллельной реальности. Судя из самих видений, он отказался дружить с Малфоем в поезде, не пожав ему руку, попал на Гриффиндор и подружился с Роном и Гермионой, попутно конфликтуя с Драко. Вполне понятная картина. Гарри готов был поспорить, что такого от него ожидали все. Да и все еще ожидают, судя по Рону. Только вот почему все пошло не так? Почему тот «неправильный Гарри» выглядел по-другому, почему родители не позаботились о его зрении, почему он был таким хилым и худым? Совсем не похоже на всегда любившего поесть Сириуса. А вдруг… Вдруг там, в той реальности, родители Гарри выжили? Да, на него напал Волдеморт, ведь молния была, но может мама с папой смогли сбежать, отразить Аваду, хоть это и невозможно… Тогда понятно, почему Гарри другой — его воспитывали другие люди. Наверняка его отца, в отличии от Сириуса и Римуса, не принижали в каждой газете, а сам Поттер не сидел дома с книгами, а общался с друзьями. Не было того осуждения общественности, давившего со всех сторон, не было темного поместья Блэков, не было Кикимера и Вальбуги, не было одиноких вечеров в библиотеке или в любой другой комнате, где можно было тренироваться и варить зелья, не было того заднего двора… Сердце екнуло при воспоминаниях о доме. Все это казалось прекрасным, но идиллию нарушало всего две мысли: почему тот Гарри выглядит таким истощенным и болезненным и ходит в очках? И самое главное — почему все это происходит с Поттером? Внезапно в голову залетела новая идея: а что, если это просто было проклятие, которое показывало, что будет если Гарри сделает то, что хочет? Только что он хотел подраться с Малфоем, и в мыслях он с ним дрался, и Гермиона была рядом. Может, тогда, в ателье, он и не хотел пожимать руку в глубине души, но все остальное… Он вовсе не хотел, чтобы его провожали на вокзале Уизли, не хотел на Гриффиндор, ему и правда было все равно и тем более после сегодняшнего он не хотел общаться с Роном, который в видении вроде как был его другом. Значит, идея провальная. Гарри оглядел туалет — тот был пустой. Взмахнув палочкой, он снова вызвал патронуса чтобы тот умчался с новым посланием прямиком на Гриммо. Может, хоть сейчас ему ответят. Вдох-выдох, вдох-выдох. Он справится. Даже если остальные будут презирать его. Он добьется уважения и признания, расчищая свой путь и идя по головам. Если эти наивные люди думают, что своим гнусным шепотом и сплетнями они сломят его — пусть подавятся! Ну, это было в худшем случае. В лучшем — с ним будут друзья, которых ему пророчила шляпа на Слизерине. Может, ими будут вовсе не Малфой с Паркинсон. Может, это будет тихая Дафна или жизнерадостный Блейз. Или кто-то с других курсов, это же тоже возможно? О, черт! Размышляя о худших и лучший исходах, Гарри совсем забыл про урок! Проклиная себя, Поттер снова направился блуждать по коридорам. *** Гарри влетел в класс за минуту до начала урока, весь красный и запыхавшийся от бега. Бегло осмотрев класс, Гарри сел на свободное место за последней партой. Малфой, сидевший почему-то с Ноттом, наградил его беглым взглядом и сразу же отвернулся. Впрочем, желания разговаривать с ним не было. Внимательно осмотрев класс, Гарри обнаружил на учительском столе кошку. Обычную, ничем не примечательную кошку. Но Сириус рассказывал, что профессор МакГонагалл анимаг, так что, вероятно, сейчас она в своем анимагическом обличии наблюдает за ни о чем не подозревающими учениками. Так и оказалось — через 10 секунд кошка изящно спрыгнула со стола, превратившись в профессора Трансфигурации. Класс пораженно затих.  — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. Гарри лишь усмехнулся. Его знания предмета уходили далеко за первый курс, так что об оценках можно было не волноваться. Нарушать дисциплину он тоже не собирался. После краткой демонстрации умений профессора, она продиктовала пару предложений с наказом заучить их, но Поттер и так их знал, а затем дала всем по спичке и сказала превратить в иголку. Гарри очень правдоподобно делал вид что у него ничего не получается, только к концу урока немного заострил и покрыл серебром самый ее кончик. МакГонагалл отвесила Гарри похвалу и подобие улыбки, показав всему классу великий труд ученика. В принципе, первый урок прошел хорошо, если не учитывать ужасное настроение, глупую ссору и видение. Профессор МакГонагалл оказалась действительно неплохой на первый взгляд, была строгой, но справедливой и действительно прекрасно знала свой предмет. Внушала уважение. После урока Гарри нагнала Панси, нервно спрашивая, как он себя чувствует. Затем, резко переменившись в лице, она вытянула стоявшего сзади Белобрысого и тот извинился, уставившись при этом куда-то за плечо Поттера. — Мне не нужны такие извинения, Панси, прости уж, — Гарри покачал головой. Малфой отрешенно смотрел в другую сторону, — ты ничего не сделала, а он явно не чувствует вины. Панси смерила их обоих недовольным взглядом и ушла. Драко наконец перевел взгляд на Гарри. — Извини, мне действительно жаль, — снова сказал он после пары секунд молчания с таким же бесстрастным лицом. — Ладно. Ты тоже, — после ухода наблюдателя тон Малфоя заметно изменился. Казалось, ему и правда хотелось извиниться, хоть по его лицу сложно было что-то понять. То, что Белобрысый унизился дважды (ведь наверняка в негласном уставе Малфоев было не принято просить прощения перед какими-то там учениками) уже многое значило, плюс портить отношения еще и с ним не хотелось, разве что Гарри убедился, что друзьями они точно никогда не станут. Только вот лицо Драко заметно посветлело, и он даже усмехнулся, но как-то по-доброму. Это не было улыбкой, но уже что-то, верно? *** Остальные уроки прошли ничем не примечательно. Учителя говорили введения в курс и давали пока что небольшие домашние задания. Гарри сидел с Малфоем, но они почти не разговаривали, лишь иногда обмениваясь дежурными фразами. Обед прошел намного лучше — все как будто расслабились и оптимистично обменивались впечатлениями первого дня. — Нищеброд Уизли, надеюсь вы знаете кто это, звал нашего Поттера на Гриффиндор, — сообщила Панси, и все заинтересованно уставились на нее в ожидании продолжения. Девочка довольно улыбнулась такому вниманию к своему рассказу и, выдержав небольшую паузу, продолжила. — В коридоре он подошел к нам и начал мямлить про то, как хорошо было бы Поттеру с ними, подальше от змей, то есть нас. Наговорил ему там какого-то бреда про родителей, получил отказ и начал беситься, что Малфой-хорек, Гарри, — Поттер аж открыл рот от удивления, Панси называла его исключительно Поттером, — под его влиянием, а Грейнджер, которую Нотт имел радость оскорбить, купила его компанию. Поттер взбесился, и они с Малфоем поцапались. Тут Гарри понял, что практически не дышал во время рассказа Паркинсон, и только когда она ни слова не сказала про тот приступ в коридоре, облегченно вздохнул. — Быстро они, — усмехнулся Забини, — хотели заграбастать нашего Поттера в свои грязные ручонки, — он кровожадно воткнул вилку в кусок мяса, — но обломились! — Чего уж вы, — усмехнулся Гарри в ответ, — может я смертельно оскорблюсь вашими выпадами и перейду прямо в лапы к гриффиндорским львятам. — Посмотрела бы я на это, — внезапно сказала Дафна, до этого хранившая молчание. Поттер вздрогнул, впервые услышав ее голос, — я все время наблюдала за тобой, — теперь она обращалась уже к самому Гарри, — то, как ты вел себя сначала, — она замялась, — выглядело противоречиво. Ты заступился за гриффиндорку, да еще так яро. Тихо, дай я договорю. Гарри нахмурился, когда Дафна прервала его, пока тот только собирался произнести новую речь про Гриффиндор и обсуждение его фиаско за завтраком. Гринграсс теперь представляла опасность даже большую, чем другие. Ее тактикой было наблюдать, а просто смотря за поведением и поступками людей можно было много понять. Надо было быть осторожнее. — Я думала ты и правда уйдешь под крыло Гриффиндора. Но потом… Ты вел себя не так, как они. Ты действительно дал отпор Теодору. Не избил его или обозвал, а показал превосходство. Похвально. Твоя речь тоже многое говорит. Внешне ты действительно слизеринец, Поттер, и я в этом убедилась. Хотя кто знает, какие скелеты у тебя в шкафу, даже первый день не закончился. Тут Дафна была права. Гарри действительно многое скрывал. И казалось довольно неразумным делать какие-то выводы о «слизеринстве» Поттера в середине первого дня, но думать об этом не хотелось. — Мне вот интересно, — внезапно сказал Теодор, — почему Уизли оскорбил твою подружку, а поцапались вы с Малфоем, м? Или струсил идти на виновного? — Теодор, наши с Поттером размолвки — не твое дело, — Драко смерил Нотта недовольным взглядом, и тот закатил глаза и хмыкнул, собираясь ответить, но его прервало появление серебристой светящейся собаки — патронуса Сириуса. «Как же ты невовремя, Сириус» — мысленно чертыхнулся Гарри. Опять излишнее внимание. Собака остановилась прямо перед Гарри и в его голове раздался голос крестного: «Гарри, не паникуй. Мы обсуждаем все с тем артефактором и колдомедиком, у которого ты был. Он скажет нам все сегодня вечером, и мы пришлем письмо завтра утром. Не дай никому унижать тебя и не впадай в панику» Собака исчезла. — Патронус, серьезно? — Нотт удивленно посмотрел на Поттера, — ты и правда хранишь много секретов и плохо их скрываешь. *** После уроков Гарри ждал поход в кабинет профессора Снейпа. Помявшись рядом с большими дубовыми дверьми, Гарри постучал. Двери открылись, и взору престал поистине ужасающий вид: кабинет был сырой и мрачный, весь уставленный банками с сомнительным содержимым. Посередине стоял стол, за которым восседал сам декан, неотрывно смотря на провинившегося ученика темными, почти черными глазами. — Мистер Поттер, — начал он, — я думал, что буду готов к вашим выходкам, в конце концов, вы сын вашего отца, но за завтраком в первый же день? У вас есть оправдание? Снейп говорил тихо и четко, все еще не созерцая стоявшего в дверях ученика, и его речь была как будто пропитана неприязнью. — Простите, сэр, у меня нет оправданий, — Гарри постарался, чтобы его голос звучал как можно более уважительнее и не дрожал, — я уже принес свои извинения Теодору за такой конфуз. — Еще бы. Я не буду назначать вам отработку лишь потому, что это был ваш однокурсник и он заверил меня, что Вы не доставили ему неудобств. Поттер изумленно уставился на декана. Нотт сказал, что все хорошо? Видимо, он действительно воспринял это как показатель превосходства. Занятно… — Но поговорим о более важный вещах. Чей это был патронус за обедом, мистер Поттер? — Моего крестного, — ответил Гарри, понимая, что Снейпа лучше не обманывать, но справедливо полагая, что это никак не касается профессора. — Сириус Блэк, — Снейп сказал это с такой злобой, что Гарри аж передернуло. Декан и правда даже не собирался прощать школьные обиды, а в придачу приписал грехи родителей еще и Поттеру, — Что же он так хотел вам рассказать, что не мог послать это в письме? — Это личное, сэр, — не стал отвечать на вопрос Гарри. Нечего декану лезть в их семейные разговоры. — Ясно. Поговорим о другом, и я надеюсь тут вы дадите мне ответы. Агуаменти, мистер Поттер? Откуда вам известно это заклинание, и почему вы настолько заносчив, что решили таким образом выделиться? — Я тренировался дома, профессор, — ответил Гарри, предположив, что второй вопрос был риторическим. — Я вижу вас насквозь, Поттер, я вижу вашу силу, вы буквально пропитаны ей. Ваши сверстники слишком юны и неопытны, но остальные — нет. И рано или поздно вам придется раскрыть карты. Советую впредь не демонстрировать ее так открыто, тем более своим приятелям. Свободны. Гарри вышел из кабинета полностью растерянный и опустошенный. Его секрет раскрыли в первый же день. Снейп внушал страх и ненавидел Поттера, и Гарри понимал, что это надо исправлять. Но сейчас он слишком устал, чтобы пытаться думать о тяжелый вещах по типу проклятия, отношений с деканом и магической силой. Хотелось просто заснуть. Оставалось надеяться, что дальше будет проще. Про силу все забудут, он наладит со всеми отношения и поплывет по течению обычных школьных будней.