Вспомнить

Занятия Квиррелла — преподавателя по Защите от Темных Искусств — скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох. Гарри тоже посмеялся за компанию, хотя на самом деле испытывал скорее разочарование. Он еще дома предвкушал, каким будет классным этот предмет, но все его мечты разрушили о реальность в виде отвратительного профессора. Помимо сомнительной программы и плохого преподавателя у ЗОТИ был еще один минус: на протяжении всего урока, начиная с 1 минуты пребывания в кабинете, у Гарри начала раскалываться голова. Не было крови или видений, просто боль и головокружение. Вероятнее всего, это было из-за запаха, но лучше от этого не становилось. Перед этим уроком Поттер даже забежал в туалет и наложил какое-то медицинское заклинание, которые вычитал из учебника по Колдомедицине, но либо оно вообще не сработало, либо спало при входе в кабинет, ибо голова болела точно так же. Скорее всего, этот безрадостный факт отразился на Гаррином лице, хоть он и пытался это скрыть, поэтому Малфой постоянно косился на него, думая, что Гарри не замечает. Как только ненавистный урок закончился, Гарри пулей вылетел из кабинета и сразу побежал в туалет. Нужно было послать патронуса родителям и том видении прямо на глазах у Снейпа и всего класса, на прошлой перемене он опять забыл. Следующим уроком были полеты, причем снова совместные с Гриффиндором. Радовало только одно: он сможет увидеть там Гермиону и возможно даже помочь ей, она же наверняка не знает ничего о том, как правильно это делать, а Гарри хоть и не мастер, но мог дать пару полезных советов. Хотя, для этого ведь будет учитель… — Мы уже думали, ты струсил и не придешь, — будничным тоном оповестила его Панси, как только он подошел к ней с Малфоем, — Драко состроил массу теорий, где победил тебя. Белобрысый бесстрастно посмотрел на Гарри, как будто тот не годился ему даже в подметки, а затем равнодушно отвернулся в сторону метел, лежавших на земле рядом. — Ага, размечтался, — ответил Поттер, предвкушая соревнование. Он не был на сто процентов уверен, что лучше Малфоя, тот мог заниматься намного усерднее его, но внезапно появился азарт, которого обычно не было на тренировках, и это придавало сил. Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она, — каждый встает напротив метлы—давайте, пошевеливайтесь. Гарри посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны, не то что дома. Сириус всегда любезно покупал ему на праздники помимо книг еще и метлу, так что обычно у Гарри всегда были одни из самых новых моделей.  — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем, — и скажите: «Вверх!» Разумеется, ни для Гарри, ни для Малфоя это задание не было сложным. Метлы сразу же влетели прямо в руку обоим, причем одновременно. Другим же повезло меньше: остальные слизеринцы смогли примерно со второй или третьей попытки, у гриффиндорцев и вовсе ничего не получалось. Метла долбанула Рыжему прямо по лбу, и Гарри тихо хихикнул. Круглолицый Невилл стоял с несчастным видом и говорил таким дрожащим голосом, как будто перед ним не метла, а живая змея. У Гермионы тоже не получалось. Девочка стояла с суровым выражением лица и приказывала своей метле подняться раз десятый, ее щеки едва уловимо покраснели, а каштановые волосы выглядели еще более растрепанными, чем обычно. Гарри хотел подойти и помочь, но к Гермионе уже устремилась профессор, и Поттеру, не без сожаления, пришлось остаться на месте, кинув напоследок грустный взгляд на подругу. Затем последовало долгое и скучное обучение посадки на метлах и прочим азам, во время которого Гарри выполнял задание примерно за 10 секунд, а потом минут 5-10 ждал, пока закончат остальные. Когда профессор наконец сказала подняться в воздух, Невилл улетел высоко и свалился с метлы, после чего мадам Трюк увела его в больничное крыло, запретив подниматься в воздух. Все распределились по группам или парам, тихо что-то обсуждая, как вдруг Малфой поднял чью-то Напоминалку с земли. — Немедленно отдай, Малфой, это принадлежит Невиллу! — мгновенно вышел из себя Рон, подходя к Драко, который скорчил презрительную мину. — О, раз так, то закину ее куда-нибудь подальше! — Белобрысый поднялся с воздух, вслед за ним последовал Уизли, неустойчиво покачиваясь и хватаясь за древко. Малфой, понаблюдав за стараниями Рыжего, который покраснел от стыда и от злости одновременно, ухмыльнулся и повертел шариком прямо у его лица. — Отдай сейчас же! — закричал Рон, правда намного неувереннее. — Мальчики, немедленно спуститесь! Мадам Трюк запретила взлетать! — пыталась облагоразумить их Гермиона, но те даже не слушали ее. Пока Рон вполголоса проклинал «хорька», он более-менее выровнялся на метле, и теперь угрожающе смотрел на Малфоя. После небольшой ссоры и обмена обзывательствами — сдержанными и спокойными от Драко и громкими и злыми от Рыжего — Белобрысый резко посмотрел прямо на Гарри, наблюдавшего за этой сценой с земли, снова усмехнулся и… выкинул Напоминалку. Гарри сам не знал, что двигало им в тот момент, но он моментально запрыгнул на метлу и взлетел, устремившись за шариком. В ушах свистел ветер, мантия трепыхалась за спиной, а метла была не очень быстрой и маневренной, но теперь полет казался прекрасным. Никогда еще Гарри не ощущал себя так легко, как будто в своей среде, когда лицо обдувало прохладой, а от скорости становилось сложно дышать. Перед глазами как в замедленной съемке летел шарик, и не было ничего важнее, чем поймать его. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу. Повернувшись, он так же стремительно долетел назад, даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку. Малфой смотрел на него со смесью удивления и крайнего недовольства, Рон удивленно хлопал глазами, Гермиона неодобрительно качала головой, но все же улыбалась, Панси довольно щурилась, а все остальные неловко, но все же хлопали. — ГАРРИ ПОТТЕР! Сердце его рухнуло в пятки быстрее. Эйфория от полета исчезла, как будто ее и не было. К нему бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги, дрожа от предчувствия того, что его ожидало. Сейчас одно неверное слово или действие, и его могут выгнать. Мда. Видимо у него просто талант вляпываться в неприятности.  — Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе… Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце.  — Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею… — Извините меня, профессор, этого больше не повторится, — отчеканил Гарри, старательно делая виноватый вид, хотя виноватым себя не чувствовал. Он не ребенок, летает уже несколько лет, а должен смиренно стоять на земле, ожидая пока идиоты вроде Невилла смогут сделать хоть что-то. А Лонгботтом-то чистокровный. — Я отведу Вас к вашему декану, — резко ответила МакГонагалл. Под сочувствующие взгляды Поттер был вынужден пойти за ней в сторону замка. Снейп точно его выгонит. Потерявшись в невесёлых мыслях, Гарри не сразу заметил стремительно приближающегося к ним Маркуса Флинта — шестикурсника и капитана слизеринской команды по квиддичу. — Профессор МакГонагалл! Извините пожалуйста, — профессор уже не выглядела недовольной. Маркус подмигнул Гарри, и появилась небольшая надежда, что со школы его все-таки не выпрут. — Да, мистер Флинт? — Я приношу глубочайшие извинения за поведение Гарри Поттера, — проникновенным голосом начал старшекурсник и кинул на мальчика беглый взгляд, — он поступил совершенно неразумно, ослушавшись указа, но не кажется ли Вам это наказание слишком серьёзным? — Нет, не кажется, — отрезала профессор, — мистер Поттер уже взрослый юноша, а не глупый ребенок. — Разумеется, профессор, — продолжил Флинт, — я хотел бы попросить Вас не рассказывать профессору Снейпу про этот инцидент, я беру Поттера под свой контроль и ручаюсь за его примерное поведение. — Ладно уж, мистер Флинт, — губы профессора МакГонагалл дрогнули в улыбке, но она сразу же приняла серьезный вид, — надеюсь, такого больше не повторится. Я не собираюсь делать поблажек впредь. — Благодарю Вас, профессор! — Маркус даже склонил голову и тут же выразительно посмотрел на застывшего в изумлении Поттера. Гарри опомнился и отвесил такой же легкий поклон, поблагодарив МакГонагалл, отметив при этом, что та уже не злится, а смотрит на них с какой-то…нежностью что ли? Гарри внезапно показалось совсем несправедливым, что на гриффиндорцев строгая, но справедливая МакГонагалл смотрит с заботой и даже нежностью, а Снейп только и делает, что пытается унизить и задеть Поттера. Впрочем, других слизеринцев он тоже не особо жалует, разве что парочку особо выдающихся в зельеварении, и то Гарри ни разу не увидел не то что улыбающегося, хотя бы просто положительно настроенного декана. И скорее всего не увидит. — Хорошего дня, мальчики. Как только профессор удалилась, Маркус стремительно поменялся в лице и начал трясти Гарри за плечи. — Мерлин, Поттер! Ты совсем идиот что ли? — Гарри решительно не нравилось вторжение в его личное пространство, тем более какого-то взрослого малознакомого и не очень приятного старшекурсника, поэтому он начал агрессивно вырываться из цепкой хватки Флинта, но тот лишь сильнее сжал плечи, — как ты вообще додумался летать вот так вот?! Я, конечно, понимаю, ты хотел выпендриться и все такое, но не так же! Тебя чуть со школы не выперли! — Тебе-то какое дело? — Гарри наконец вырвался из захвата Маркуса, и тот снова мгновенно поменялся в лице, на этот раз довольно улыбаясь. — А то, Поттер, что ты прирожденный ловец! Гарри снова опешил. Он? Ловец? Флинт что, поиздеваться решил? Да, он поймал это гребанную напоминалку, но так мог сделать любой, кто умеет нормально летать, да тот же Малфой. — Издеваешься? — Ни в коем случае! Я даже не уверен, что сам бы смог, а я-то профи в Квиддиче! — с жаром ответил Флинт, взмахнув руками для убедительности, — ты был великолепен. Наверняка часами тренировался? — Вообще-то нет, — буркнул Гарри, — но спасибо. — Ладно, хватит мяться как девчонка, — Флинт врезал кулаком Гарри по плечу. У него это видимо было что-то вроде дружелюбного жеста, но Поттер еле сдержал болезненный всхлип. Рука у Маркуса была тяжелая, — можешь пойти похвастаться, что теперь ловец. Я улажу все со Снейпом. — Погоди, что? Какой ловец? — Гарри уже надоели идиотские шуточки Флинта. — Первокурсникам нельзя в команду. — Сказано тебе, все улажу, — отмахнулся старшекурсник. У Поттера перехватило дыхание. Он попал в команду! Просто взял, полетал за брошенным Малфоем шариком и попал в чертову команду! Это буквально было событие века. Конечно, квиддич не был страстью Гарри, но летать в погоне за чем-то под небом оказалось чем-то невообразимым. — Гарри! — внезапно рядом оказалась Гермиона. Флинт уже куда-то ушел. Видимо, все это время Поттер просто стоял и улыбался, смотря в одну точку. Какой идиот! — Что случилось? Гермиона покраснела от бега и пыталась отдышаться, торопливо заправляя выбившиеся пряди за ухо. — Я теперь ловец! — радостно выпалил Гарри. Глаза девочки расширились от удивления, а брови поползи наверх, — правда, меня чуть не выгнали со школы. — О боже! Какой безрассудный, совершенно опрометчивый и глупый поступок! — Гермиона нахмурилась и одарила Гарри недовольным взглядом, но быстро оттаяла, — но это было и правда впечатляюще. Кто такой этот ваш ловец? — Расскажу сегодня вечером, хорошо? — кажется, сегодня Поттер будет выступать в роли рассказчика и просто завалит подругу правилами, историей, командами и рассказами о чемпионатах по квиддичу. — Конечно, встретимся там же, — Грейнджер улыбнулась так тепло, что у Гарри перехватило дыхание. Хотелось ещё поговорить с Гермионой, но к ним уже приближались остальные ученики, так что разговор пришлось отложить до вечера. *** За обедом Хедвиг принесла Гарри письмо, но оно было вовсе не от родителей. Оно было от Дамблдора. «Гарри, Не мог бы ты заглянуть после занятий ко мне в кабинет? Пароль: «шипучие конфетки». Альбус Дамблдор» Гарри удивленно взглянул за преподавательский стол. Директор о чем-то говорил с МакГонагалл, на нем была ярко-розовая несуразная мантия и странная шляпа. Зачем ему понадобилось говорить? И о чем? Наверно, МакГонагалл все-таки донесла на него, вот его и собираются шугнуть исключением. Но почему сам директор? Или это просто из-за того, что он сам Гарри Поттер? Вон Малфою с Уизли ни слова не сказали, а они ведь тоже летали! Кстати, о Малфое. После того урока Белобрысый ни слова не сказал Гарри, только смерил презрительным взглядом, фыркнул и ушел под ручку с Паркинсон. Панси, правда, подмигнула Гарри и показала поднятый вверх палец, и раздражение от поведения Малфоя немного спало. Что он вообще из себя возомнил? Что это за глупое игнорирование, как будто им по 8 лет и они не поделили игрушку. Гарри хмыкнул и подавился тыквенным соком, представив, как мелкий Белобрысый ревет и носится по дому с обломками метлы. Малфой снова посмотрел на него испепеляющим взглядом, как будто знал, над чем Гарри смеялся. — Я слышала, ты стал ловцом, Гарри, — хитро прищурившись, сказала Панси. Все ближайшие однокурсники уставились на него. — Паркинсон, он не может быть ловцом, — недовольно протянул Белобрысый, — он только на первом курсе, это против правил. Тем более, он летал просто ужасно. — Хватит завидовать, Драко, — внезапно улыбнулся Блейз, — Флинт мне рассказал, Поттер и правда теперь ловец. Уж не знаю, как он уговорил Снейпа, но… — Достойно уважения, — мелодично вклинилась Дафна, — ты первый первокурсник, попавший в команду, за последний век. Гарри сглотнул. Теперь на него смотрели абсолютно все, и это внимание смущало и напрягало. Щеки предательски покраснели. — Или первый первокурсник, которому выдали место из-за влиятельности в обществе, — зло заметил Малфой, сверкнув главами, — что, Потти, пользуешься своим геройским именем? Гарри удивленно посмотрел на блондина, который смотрел на него в открытую, и этот взгляд вовсе не казался добрым. Вечная раздражительность и язвительность Малфоя уже начала раздражать, вечно он чем-то недоволен, и вечно пытается унизить других. Что не так с этим идиотом? Хотя, как бы не было неприятно это признавать, Малфой был прав. Может, его и правда взяли просто потому, что он чертов Мальчик-который выжил, а его полет стал просто удобной причиной? Предложение Флинта и правда было подозрительным, остальные ученики проходили испытания и упорно тренировались, а его просто засунули в команду, несмотря даже на то, что вообще-то ловец у них уже есть. Наверняка он очень расстроен и раздосадован сейчас, его просто выкинули из команды. Скорее всего, Флинт просто хотел проникнуть Гарри симпатией к себе, чтобы потом ненавязчиво намекнуть, что за ним должок. Чертовы слизеринцы! Но даже если это и было так, признаваться в этом сейчас явно не стоило. Это было бы однозначное поражение, а Гарри вовсе не хотел проигрывать. Даже если его и взяли просто так, ну и пусть! Он сделает все, чтобы стать лучшим, и никто не сможет упрекнуть его в пользовании своим именем. — Завидуешь, Малфой? — Поттер свысока посмотрел на Белобрысого. Пусть этот Хорек хоть изведется от злости, Гарри не собирается поддаваться на глупые провокации. — В твоих мечтах, Поттер! — завелся Малфой, на кончиках его скул появился какой-то странный румянец. — Успокойтесь вы, оба! — цыкнула Паркинсон, закатив глаза, — как склочные бабки, честное слово! *** Гарри огляделся. Из всех кабинетов, которые он видел, кабинет Дамблдора был самый странный. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая Волшебная шляпа. Сам же Дамблдор восседал за письменным столом. Неподалёку стояла клетка с фениксом, и Гарри невольно залип на красно-золотые, немного переливающиеся перья. — Здравствуй, Гарри. Голос директора заставил Поттера вздрогнуть и отвлечься от созерцания птицы, пристыженно опустив голову. — Здравствуйте, профессор. — Это Фоукс, мой феникс. Впрочем, я думаю ты и так догадался, — голос Дамбдора был низкий и глубокий, как будто успокаивающий и наполняющий собой каждый сантиметр этой комнаты. Обстановка комнаты располагала к уюту, но Гарри почему-то было не по себе. Дамблдор не казался опасным или страшным — эдакий старый мудрый волшебник, который любит сидеть у камина и рассказывать истории, но было что-то такое, неуловимо напрягающее, что не давало расслабиться до конца. Странное чувство. — Как прошел день? — непринужденно спросил директор, указывая на кресло и приглашая сесть. У Гарри прошли мурашки по спине. Это вопрос был неспроста, не каждый день директор огромной школы приглашает тебя в свой кабинет и спрашивает, как прошел день. МакГонагалл точно рассказала ему, и теперь Поттера ждет какое-нибудь наказание, если не исключение. — Сэр, извините за то происшествие, мой поступок был очень необдуманным, и… — начал было Гарри, но был остановлен поднятой рукой. Даже отговорки слышать не хочет, вот черт. — Я все понимаю, не нужно оправдываться, — вопреки ожиданиям Поттера, Дамблдор ласково улыбнулся и посмотрел на Гарри своим голубыми глазами поверх очков, — я не собираюсь тебя наказывать. Казалось бы, после этих слов можно было выдохнуть и наконец расслабиться после довольно выматывающего дня, но не давал покоя всего один вопрос: зачем директор позвал Гарри? — Ты попал на Слизерин, — задумчиво протянул директор, и Гарри мысленно вздохнул. Если даже Дамблдор собирается просить его перейти на Гриффиндор или осуждать за выбор, который Поттер даже не совершал, то все действительно плохо. — Очень интересно… — продолжал Дамблдор, все так же задумчиво взирая на Гарри, — Твои родители были на Гриффиндоре, ты ведь знаешь? Гарри кивнул. — Признаться, мальчик мой, я думал, и не только я, позволь заметить, что ты попадешь туда же, — только не это, пожалуйста. Если он откажет директору, то это рано или поздно обернется чем-нибудь плохим — будь то просто неприятное воспоминание или плохое отношение директора к Гарри, а если согласится, то… Конечно, он будет с Гермионой и рядом не будет этого тупого Малфоя, но все равно выбор уже сделан, и он не в пользу Гриффиндора. — Тебя устраивает выбор нашей многоуважаемой Шляпы? — спросил Дамблдор. — Да, сэр. Мне нравится мой факультет, — спокойно ответил Гарри, стараясь не выдать свое волнение. — Это хорошо, — не стал спорить директор, — Как тебе уроки? Все преподаватели хвалят тебя. — Уроки очень увлекательны, профессор, — аккуратно сказал Поттер. Раз разговор не о переводе и не о факультете, то о чем же? Неужели он знает о проклятье? Или Снейп или кто-нибудь еще рассказал ему про силу Гарри? Хотя, Дамблдор же очень сильный волшебник, он скорее всего и сам все видит не хуже Снейпа, — я считаю, что неплохо справляюсь. — Неплохо, весьма неплохо, — снова улыбнулся Дамблдор, — ты занимался дома, верно? — Да, я много читал, — Гарри решил не говорить про тренировки с палочкой, мало ли что. Тем более он не врал, вопрос ведь был про все занятия, а читал он и правда много. — Твои опекуны — Сириус Блэк и Римус Люпин, — не спрашивал, скорее думал вслух директор, — Мародёры… Я помню их в школьные годы. Твой отец был очень похож на тебя. Гарри лишь кивнул. К горлу подкатил ком, а в носу защипало. Он ненавидел, когда кто-то начинал зачем-то обсуждать его родителей. Он любит Сириуса и Римуса, но думать о смерти своих родителей было ужасно. Из раза в раз, когда крестный рассказывал ему об отце, у Гарри на глаза наворачивались слезы. — Ты любишь их? — внезапно спросил Дамблдор. Странный вопрос, и Гарри не совсем понимал, что на него отвечать. Кого он любит? Погибших родителей или крестного с Римусом? Так или иначе, он любит их всех, поэтому снова кивнул, стараясь избегать взгляда директора. — Чтож, это прекрасно. Каждому человеку нужна любящая семья и друзья. Любовь и дружба — вот что всегда побеждает, — удовлетворенно кивнул, изрек Дамблдор, почесав длинную бороду, — мистер Малфой и мисс Паркинсон весьма неожиданный выбор. — Мы общаемся, — тихо сказал Гарри. Он не знал, что связывает его с этими двумя. Да, они действительно общались, но их явно нельзя было назвать друзьями. Они с Малфоем даже приятелями не были. С Панси можно было неплохо пообщаться, но пока это все. — Да еще и мисс Грейнджер, — продолжил директор, — очень интересная девушка, весьма перспективная… Гарри не понял, в каком смысле Гермиона была перспективной, но спрашивать не стал, да и сам Дамблдор пояснять не спешил, так что в комнате возникла тишина. — Вижу, вас все устраивает, и у меня нет поводов беспокоиться, — наконец сказал Дамблдор, — можешь идти, Гарри. — До свидания, профессор. Встреча с директором оставила двоякое впечатление и странные ощущения. Для чего все-таки был этот разговор? Выяснить поводы для беспокойства? Какой-то бред. *** Прошли еще 2 недели, и они были действительно насыщенными. На следующий же день Малфой пришел и извинился, на этот раз покраснели кончики его ушей, и это было единственное, что выдавало его волнение. Он выглядел как всегда изящно и одет с иголочки, в уложенной прическе не было ни одного выбившегося волоса, он не пытался избегать взгляда и сам смотрел так, как будто хотел вывернуть душу, а не извиниться, а после, когда Гарри, скрипя сердцем, все-таки принял извинения, он посмотрел так, как будто в другом исходе и не сомневался и лишь сдержанно кивнул, чем жутко вывел Поттера из себя. Малфой неимоверно раздражал. Казалось, он был везде и это его присутствие раздражало, хотелось как следует встряхнуть его и сбить всю напыщенность с тонкого лица. На каждую фразу у него было едкое замечание, и он всегда, всегда его высказывал. Он всюду совал нос и даже как будто следил за Гарри, а когда ловил его взгляд подозрительно щурился. Первые дни Поттер даже намеренно избегал Белобрысого и уходил в дальний угол библиотеки, где читал что-нибудь, ощущая себя также уютно, но также одиноко, как и дома, но вскоре Малфой стал каким-то… привычным что ли? Уже не казались такими мерзкими усмешки, — но это не значит, что они не раздражали! — обмен колкостями стал чем-то вроде ритуала, а иногда с навязчивым Хорьком можно было неплохо побеседовать, правда в любой дискуссии Белобрысый был безоговорочно уверен, что прав, а когда ему надоедало, он снова становился неприятным. Ну это же все-таки Малфой! Панси была не такой раздражающей как Малфой, но тоже почти всегда была рядом. У них получилось что-то вроде трио, которое Блейз в шутку назвал «Слизеринским тройничком», но Дафна сурово ткнула его в плечо и переименовала их в «Слизеринское трио». К несчастью, этот слух вышел за пределы факультета, и теперь, стоило Гарри вместе с Малфоем и Паркинсон прийти на урок или выйти в коридор, как то тут, то там слышалось дурацкое прозвище. Гермиона все еще оставалась светлым лучиком в его окружении среди этих вредных слизеринцев. Они все так же виделись после занятий, и каждый день Гарри хотелось бежать на эти встречи и не хотелось уходить с них. С Грейнджер просто можно было выдохнуть, согнать с лица деланное спокойствие и холодность и наконец выпустить пар, рассказывая все интересные события и жалуясь на нерадивых однокурсников. Гермиона тепло улыбалась и внимательно слушала, а потом рассказывала что-то про себя. Они все еще могли найти кучу тем для разговоров без особого труда и часами могли обсуждать какой-нибудь нюанс в Истории Магии или интересный факт о Истории Хогвартса. Квиддич Гермионе совершенно не нравился, и она старательно переводила тему, закатывая глаза каждый раз, когда Гарри упоминал что-то о нем. У Гарри уже прошло две тренировки в качестве ловца, и они были чудесны. Было что-то чарующее, волшебное в том, чтобы лететь высоко над землей в погоне за маленьким золотым мячиком и дышать полной грудью. Поттер чувствовал себя птицей, и только ради этого стоило тренироваться. Было совершенно все равно на баллы за кубок по квиддичу и матчи с другими факультетами, было важно только одно — чувство безграничного, детского восторга, когда не нужно было держать лицо, следить за собой и за другими, когда в мире оставались только Гарри, снитч и небо. Проклятье больше никак не давало о себе знать. Голова все еще болела на занятиях по ЗОТИ, но не более. Правда, иногда она кружилась — например, перед тренировкой и даже во время нее, когда Флинт давал Гарри наставления перед тем, как взмыть в небо, но это можно было списать на типичное в такой ситуации волнение. Уроки были занятными. Не то чтобы Гарри узнавал что-то новое, но все равно было интересно. Снейп все же оставался отвратительным и всем своим видом показывал, что презирает Поттера, прививая все большую ненависть к злополучным Зельям. Но как бы не хотелось сохранять это шаткое, но вроде как неплохое состояние, в середине третьей недели все-таки случился еще один приступ. На этот раз снова из-за Малфоя: они спорили, стоя в коридоре, и в видении тоже, только рядом стояла не недовольная Панси, а Рон с Гермионой. Опять Малфой был бледнее обычного, Гарри снова отказался идти в больничное крыло и снова скрылся в туалете, после этого старательно избегая любых разговоров на эту тему. *** Гарри сидел с книгой в черном кожаном кресле под уютное потрескивание огня. В гостиной было идеально — слишком тихо, чтобы шум мешал, и слишком громко, чтобы чувствовать дискомфорт в тишине. Слишком это напоминало те вечера на Гриммо, дома даже было такое же кресло, так что Гарри всегда занимал исключительно его, только вот рядом были не Сириус и Римус, а Паркинсон и Малфой — уже такие привычные, как будто неотъемлемая деталь любого дня. На соседнем диване валялась Панси, театрально свесив руку с учебником по Травологии вниз и глядя в потолок, улыбаясь чему-то своему. Малфой сидел за столом, стоявшим рядом и с недовольным видом покусывал кончик пера, перечитывая эссе по Трансфигурации. — Чертова Трансфигурация, — вздохнул он, откладывая перо. Панси оторвалась от созерцания потолка и села поперек дивана, вытянув перед собой ноги. — Что, устал, Драко? — спросила она, закрывая учебник. Гарри нахмурился, отвлекшись от книги, но еле заметно улыбнулся, увидев, как Белобрысый с видом мученика смотрит на кусок пергамента, а Панси продолжает его подкалывать. Малфой лишь отмахивался и хмурился. — Паркинсон, я просто не вижу смысла в глупых эссе, понятно тебе? — наконец удалось Панси вывести Драко из себя, но тот быстро приобрел свой обычный вид, поймав на себе взгляды других слизеринцев. — Давай, покричи, — хищно улыбнулась Паркинсон, снова меняя позу. На этот раз она сползла на пол, поджала ноги под себя и откинула голову на сидение. Черные волосы почти сливались с цветом дивана. — Без теории не бывает практики, — глубокомысленно произнес Гарри, сделав важный вид и сдержав смешок. — Ты слишком заумный, Потти, — Малфой посмотрел на Поттера первый раз за весь вечер. — Да ну тебя, — отмахнулся Гарри, мысленно отметив, что Белобрысый к концу дня как будто оттаял: лицо было более расслабленным и даже немного безмятежным, он снял мантию, оставшись в темно-зеленом свитере, из волос выбились пару прядок, а в глазах блестели отблески огня от камина. — Он прав, — внезапно посерьезнела Панси, подняв голову, — ты как будто знаешь вообще все. Наши знания тоже выходят за школьную программу, но такую книгу я бы не поняла, — она довольно мрачно кивнула на книгу Гарри, — и заклинания. Тебе даются все. Откуда ты знаешь, как делать Агуаменти? — Я просто много читал, — Поттер попытался говорить непринуждённо, но получалось не очень. — Ты не станешь рассказывать нам, верно? — Панси усмехнулась и легко качнула головой, — хорошо. — Поттер, может расскажешь, что за приступы с тобой происходят? — Малфой свел брови, — это напрягает, мы даже не можем тебе помочь, вдруг ты умрешь у нас на глазах? Гарри даже удивился, что Белобрысый не прибавил какую-нибудь язвительную фразочку про то, что их бы обвинили в смерти Героя, а они на это не подписывались, но Малфой выглядел серьезным. — Это не приступы, — замялся Гарри, — Просто… На мне заклятие, но скоро его не будет, я не умру, все в порядке. Поттер и сам не понимал, зачем это сказал. Он мог просто отказаться рассказывать, уйти, отшутиться или что-то еще, но почему-то хотелось им рассказать. Да, порой Малфой бывал тем еще засранцем, но таким привычным засранцем. — Тебя прокляли?! — Малфой нахмурился еще сильнее и даже сжал кулаки, чем неслабо удивил Гарри, — нам надо найти этого ублюдка, почему ты ничего не говорил?! Поттер удивленно уставился на Белобрысого, у которого недобро сверкали глаза. Обычно он никогда так яро не проявлял эмоции. Да и вообще, с чего бы такая бурная реакция? Обычно аристократические манеры позволяли ему пару раз сказать «Черт» или «Дерьмо», а тут сразу ублюдок. — Это не проклятие, — соврал Гарри, — и давайте не будем об этом говорить. Панси приподняла одну бровь, переводя взгляд с внезапно потухшего и откинувшегося на спинку стула Малфоя на Гарри и обратно. — Ты такой скрытный, — выдохнул Малфой, сворачивая пергамент. Гарри не ответил. Он просто не знал, что ответить. Да, он скрытный, но ведь это не просто так. Тем более, он поделился информацией, верно? — Ах да, — Панси внезапно улыбнулась, и эта ее хитрая улыбка как будто разогнала возникшее напряжение, — квиддич. Поооттер, ты же у нас еще и ловец. Умный красавчик-спортсмен с кучей денег и неплохим характером. Мечта любой девушки. Малфой удивленно поднял брови и кажется даже немного оскорбился таким вниманием к Гарри, а не к себе. Сам же «красавчик-спортсмен» удивленно захлопал глазами. Ему говорили комплименты, но в такой форме да еще и от Паркинсон… Это было странно. И неловко. — Не только девушки, — раздался внезапно голос позади Гарри, и это оказался Блейз. Видимо, он проходил мимо и услышал последнюю фразу Панси. Малфой сдавленно хихикнул, Паркинсон широко усмехнулась, а Гарри глупо покраснел, а затем кинул злобный взгляд на Забини. — Ухожу-ухожу, — Блейз мягко засмеялся, поднял руки перед собой и удалился. — Ты все льстишь, Панси, — немного запоздало ответил Поттер. — Да ладно тебе, не воспринимай всерьез. Ты вовсе не такой блистательный, — снисходительно заметил Малфой, выпрямив спину, — у Паркинсон шутки такие. — Я вовсе не шучу, — Панси подмигнула Гарри, — мог бы и спасибо сказать за комплимент. — Ну спасибо тебе, — Поттер абсолютно неразумно улыбнулся, когда Малфой поморщился и пробурчал что-то про недостаток внимания к нему и избыток внимания ко всяким идиотам, а потом театрально вздохнул: — О Мерлин, вы знакомы всего 3 недели! Внезапно Паркинсон разразилась смехом, снова откинув голову на сиденье, Белобрысый сначала удивленно на нее посмотрел, а потом улыбнулся. Действительно улыбнулся. И было что-то в этом улыбающемся Малфое уютное, и ему так шло намного больше, чем его привычная холодность и вредность. Внезапно он посмотрел прямо Гарри в глаза, и его улыбка стала более мягкой, и Поттер понял, что незаметно для себя стал улыбаться в ответ. И тут он все-таки понял, что эти двое засранцев ворвались в его жизнь совершенно неожиданно и теперь могли заменить родителей в этой мрачной гостиной в подземельях.